13) То, что спрятано/That Which Is Hidden

      Наконец Даркмун остановился и подошёл к месту, где между усыпанными белой галькой берегами протекал ручей, а рядом была довольно большая чаща, защищавшая путников от любых зверей. Они разбили лагерь у ручья, потому что всегда было благоразумно находиться рядом с проточной водой. К удивлению Гарри, Северус достал палатку, которая была у него в рюкзаке, и установил её, тихо произнеся заклинание.       Поскольку это была волшебная палатка, то снаружи она была больше, чем внутри, и была заколдована против противных и надоедливых насекомых, ползающих или залетающих внутрь, таких как комары. Северус сказал, что Даркмун может переночевать в палатке с ним и Гарри. Она была достаточно большой, чтобы все трое могли комфортно поспать, но Даркмун только усмехнулся.       — Спасибо за предложение, Северус, но я предпочитаю ночевать на открытом воздухе. Я могу довольно комфортно спать в облике волка, и меня не будет сковывать ткань, если на нас вдруг кто-то нападёт. Вообще, в лесу относительно безопасно от крупных хищников… Виверны обычно гнездятся на севере, ближе к горам. Медведи и муранские кошки могут здесь водиться, но они не так глупы, чтобы связываться со мной, — спокойно сказал Даркмун, его янтарные глаза блеснули.       — Кто такие муранские кошки? — спросил Гарри.       — Большие пятнистые волшебные кошки, которые любят поохотиться ранним утром. У них в когтях мешочки с ядом, и если они тебя поцарапают, то ты моментально заснёшь, а они съедят тебя. Они нападают неожиданно, любят прятаться на деревьях и прыгать на жертву сверху. Однако они ленивы. Если ты попытаешься дать им отпор, то они… Они не любят, чтобы их ужин показывал зубы, — объяснил Даркмун.       — Я буду следить за всем, что движется на деревьях, — сказал Гарри, с беспокойством глядя на тенистые клёны и дубы, окружающие лагерь.       Даркмун рассмеялся.       — Расслабься, волшебник. Здесь нет ничего такого, о чём бы я не знал. Это всё ещё наша территория, и хищникам лучше не охотиться здесь без разрешения. Пренебрегают этим правилом лишь оборотни, которых посылает сюда Сивый, — прошипел Даркмун, обнажив на мгновение белые зубы.       — А скоро мы сможем летать как ястребы? — спросил Гарри; ему очень хотелось взлететь в небо, он скучал по Свободе.       — Да, но не в Сумеречной Долине. Там вам придётся принять человеческий облик, потому что деревья там… в них кроется нечто странное… они пытаются напасть на всех. Твоя сова знает это, как никто другой.       Гарри устроился на земле, радуясь, что огонь, который развёл Северус, весело потрескивал, разгоняя тени и туман, окутывавшие деревья. Название «Ночной лес» было вполне оправдано.       — Да, надеюсь, Мидоусвит вылечит её.       Даркмун прислонился к стволу тёмного дуба, что нависал над лагерем, перекинув ногу на ногу, обутую в обувь, похожую на мокасины.       — Саша — лучший целитель, которого я когда-либо видел. Если кто и сможет вылечить твою Хедвиг, то это Мидоу. У неё к этому талант, как у меня к тому, чтобы принимать мгновенные решения и вести свою стаю.       — Это хорошо, потому что Хедвиг… она очень много для меня значит, — признался Гарри, смущаясь. — Она не просто фамильяр, для меня она вроде хорошего друга… который иногда считает себя моей мамой…       Глаза Даркмуна сверкнули в лунном свете.       — По-моему, это вполне разумно. Как я уже сказал, Саша лучшая, она позаботится о Хедвиг и не разрешит ей лететь куда-либо, пока она полностью не поправится. Мы должны добраться до Сумеречной Долины к завтрашнему вечеру, если вы полетите, а я побегу в волчьем облике.       — Ты думаешь, что сможешь бежать так же быстро, как летят ястребы?       — Гарри, я волколак. В волчьем облике я очень быстр, а эту местность знаю как свои пять пальцев, — Даркмун не хвастался, а просто констатировал факт.       — А, верно, — Гарри быстро глянул на своего наставника.       Северус был занят завариванием чая, хотя и слушал болтовню двух парней, не выдавая себя.       Гарри понизил голос, а затем спросил Даркмуна: — Эм… вы с Мидоу… эм… встречаетесь?       Даркмун чуть не потерял сознание.       — Что? Ты шутишь, да? Саша и я — двоюродные брат и сестра, и, хотя она отличная и очень привлекательная девушка, я бы и в мыслях не допустил с ней отношений. Она как младшая сестра для меня. И там, откуда я родом, не принято встречаться со своими близкими родственниками.       — Понятно, — согласился Гарри, а затем задумался, почему слова Даркмуна вызвали у него такое чувство облегчения. То, как они вели себя друг с другом, заставило мальчика думать, что они, возможно, пара, но слова Даркмуна развеяли это ошибочное предположение. Гарри был рад. Ему нравилась Мидоусвит, она была не только красивой, но и сострадательной.       Волколак хитро усмехнулся.       — Плюс, она считает, что иногда я ужасная заноза в заднице. Но она же девушка, чего ещё можно ожидать? — лениво пожал он плечами, подошёл и взял у Северуса чашку чая. — Спасибо, — он подогнул ноги под себя, усевшись по-турецки на земле рядом с Гарри. — Видишь ли, не обманывайся её внешностью и талантом, потому что Мидоусвит — не обычная девушка, которой нравится, чтобы её защищал мужчина. Она может сама о себе позаботиться. Даже будучи целителем, она нехило может стукнуть по башке. Как и моя мама, — дружелюбный огонёк в глазах Даркмуна померк, сменившись тёмной задумчивой грустью.       Гарри немного помолчал, а затем произнёс: — Иногда… я очень хочу помнить своих родителей. Но я был совсем ребёнком, когда они погибли, так что… — он развёл руками. — У меня есть только фотографии и истории Сева, — он бросил взгляд на своего наставника, который, казалось, размышлял о звёздах, попивая чай, и добавил с небрежной лёгкостью: — Который тоже иногда считает, что я ужасная заноза в заднице.       — О, ты просто огромная заноза, — протянул его опекун.       Даркмун рассмеялся. Гарри фыркнул.       — Уверен, что тебе нравится, что я такой. Ты ведь не знал бы, что делать, если бы я вдруг начал себя вести себя как нормальный ребёнок?       — Я бы, наверное, от шока умер.       — Видишь? А я не хочу, чтобы ты умер, поэтому не собираюсь менять свою манеру поведения… сильно, — добавил он быстро, получив предупреждающий взгляд от учителя.       — Вы вдвоём напоминаете мне меня и мою маму, до того как она погибла, — заметил Даркмун. — Она всегда ругала меня, говорила, чтобы я перестал её расстраивать, например, когда я забывал сказать ей, что собираюсь в полночь на пробежку в своём волчьем обличье. «Сколько раз тебе нужно повторять, Эрик, предупреждай меня, куда ты идёшь?» — говорила она.       — Распространённая проблема среди подростков. Гарри забывает об этом правиле раз в два дня.       — Нет, не забываю! — запротестовал Гарри. — По крайней мере, с тех пор, как началась эта миссия, — мальчик посмотрел на Даркмуна, мол, сам видишь, с кем мне приходится иметь дело. Затем он переключился на другую тему. — Даркмун, волколаки тоже перевоплощаются в полнолуние, как и оборотни?       — И да, и нет. Волколаки не сходят с ума, когда принимают другой облик, как оборотни. В этом-то всё дело, большинство вас, волшебников, этого не понимают. Мы не прокляты, нас не тянет охотиться и убивать людей. Мы родились с этой способностью менять облик, и хотя мы чувствуем потребность перевоплощаться в полнолуние, мы не сходим с ума и не рвём людей на части. Когда я волк, я волк. Я охочусь и убиваю добычу, оленей и кроликов. Не людей, — парень поморщился. — Это просто отвратительно. Когда я меняюсь, я сохраняю свой разум, я не теряю его, как оборотень. Это как анимагия.       — Понятно. Значит, волколаки больше похожи на анимагов, чем на оборотней, — заключил Северус. — Сколько тебе было лет, когда ты впервые перевоплотился?       — Эм, около девяти, кажется. Мы с мамой гуляли в лесу днём и случайно испугали кролика. Я смотрел, как он убегает, и мечтал поймать его, как вдруг почувствовал себя очень странно. И в следующее мгновение я уже был чёрным небольшим волком и гнался за этим кроликом с бешеной скоростью. Не поймал, правда.       — А твоя мама? Она, как бы сказать… испугалась? — спросил Гарри.       — Нет. Думаю, она ожидала, что это случится со мной рано или поздно. Имею в виду, мой отец рассказал ей о себе, и, возможно, он решил, что я унаследую некоторые из его способностей. Да, она была удивлена и всё такое, но она не начала меня ругать и угрожать, что вызовет священника, или говорить, что я зло, как это сделала мама Влада, когда он впервые перевоплотился. Она просто ждала, пока я вернусь, а потом, когда я снова стал Эриком, обняла меня и спросила, не болит ли у меня что-нибудь.       — Болело?       — Немного, но в основном превращение проходят безболезненно. Мама отнеслась к этому спокойно, хотя, поскольку она была морским пехотинцем, ей пришлось придумать кучу правил, — Даркмун закатил глаза. — Она очень любила правила.       — А ты любил их нарушать? — предположил Гарри.       — Некоторые, — поправил Даркмун. — Я подчинялся главным из них — получал хорошие оценки, не пил и не курил, держал свои силы в секрете и всё такое. И я старался не перечить ей, потому что она терпеть не могла, когда я спорил, и могла ударить по башке чем-то тяжёлым, — волколак покачал головой. — Я усвоил это на собственном опыте. После первого перевоплощения я стал таким самодовольным, что после школы хотел только бегать по лесу, не делал домашние задания и лишь наполовину выполнял работу по дому, потому что быть волком было намного круче, чем ребёнком. Один из моих учителей отправил домой записку, мама узнала и очень рассердилась. Она запретила мне превращаться в волка, а я, кажется, сказал ей, что она больше не может мне указывать, или что-то в этом роде. А потом она сказала, что она всё ещё моя мать, и волколак я или нет, она всё равно может надавать мне по заднице, и она надавала, — Даркмун поморщился. — Мама не часто била, но в тот раз она дала мне хорошую трёпку. Не то чтобы я не заслужил, я же знал, что не стоит так с ней разговаривать. Потом мы поговорили, я извинился и всё такое, и она заставила меня пообещать, что я перестану убегать и буду делать все уроки. Она установила время, когда я могу превращаться в волка. Это было после того, как сделаю уроки и выполню всю работу по дому, иногда она работала допоздна. Она не боялась меня, как те придурки из Министерства. Она знала, что я не животное… или какое-то чудовище.       — Конечно, нет. Ты был её сыном.       Даркмун кивнул Снейпу.       — Она считала мои способности потрясающими. Говорила, что если бы мой отец остался жив, он бы мной гордился. И что с великой силой приходит великая ответственность. Она готовила меня к самостоятельной жизни, на всякий случай. Тогда я не понимал зачем, но именно поэтому она отправляла меня в тот индийский лагерь каждое лето.       Глаза волколака устремились вдаль.       — Когда она умерла… и я увидел тех двоих морских пехотинцев в парадной форме у дверей… это казалось мне нереальным, будто происходило с кем-то другим… словно это был сон, и я проснусь, и всё вернётся на круги своя. Но этого никогда не случилось. Помню, один из офицеров всё спрашивал, есть ли у меня кто-то, кто мог бы остаться со мной, а у меня никого не было, так что он сказал, что останется на ночь, а утром займётся делами… Я попытался было отказать, потому что не хотелось скрывать своё настоящее «я», но он не хотел и слышать об этом. Наверное, я был в шоке, потому что не стал спорить, но позже, посреди ночи, я сбежал в лес и провёл ночь в образе волка, всё время воя. Это было ужасно. Нам пришлось ждать, пока её тело доставят домой, затем была настоящая военная церемония похорон, и когда её адвокат зачитал завещание, я узнал о своей тёте и кузине в Англии.       — Значит, у вас с Гарри есть кое-что общее, ведь его после смерти родителей отправили жить к тёте и дяде, — заметил Северус, только сейчас заметив сходство между этими двумя подростками.       — Да, но твои родственники были куда лучше, чем мои, — с горечью произнёс Гарри.       — Дай угадаю, они вели себя как эти министерские придурки и невзлюбили тот факт, что ты можешь колдовать, верно?       Гарри уставился на него, раскрыв рот.       — Откуда ты знаешь? Ты тоже умеешь читать мысли?       — Нет. Но твои запах и осанка сказали мне, что ты их терпеть не мог, а я помню, что читал в «Пророке», что тебя воспитывали магглы, а теперь у тебя волшебный опекун… Я просто предположил, что дело могло быть как-то так. Люди боятся волколаков, так что они испугались бы и магии.       — Ты отчасти прав. Мои родственники не просто боялись магии, они её ненавидели. И меня тоже. Мне даже запрещали произносить это слово в их присутствии.       — Они выгнали тебя?       — Нет. Я уехал, когда Северус стал моим наставником и опекуном.       — Отлично. Никто не заслуживает унижений за то, кем он родился, — горячо произнёс Даркмун: очевидно, эта тема его сильно задела. — Я устал от того, что меня заставляют извиняться за то, что я волколак, и я не собираюсь идти на поводу у Министерства, потому что они настолько трусы, что боятся даже собственной тени. Они решили, что проще всего оставить нас здесь, как будто мы какой-то исследовательский проект, который в любой момент можно бросить, но я никогда не собирался проводить всю жизнь здесь, как минотавр в лабиринте. Мы заслуживаем лучшего, все мы. Нам должны позволить свободно передвигаться, как нам захочется.       — Почему же вам не разрешают? — спросил Гарри.       — Из-за защитных чар, — процедил Даркмун. — Министерство установило какие-то магические границы, которые волколаки не могут преодолеть. Я знаю, я пытался. Мы заперты здесь, как собаки в клетке, пока Министерство не освободит нас.       — Это неправильно, — с негодованием воскликнул Гарри. — Ты имеешь в виду, что вы заперты в лесу, а оборотни и вампиры могут переходить границы, как им заблагорассудится?       — Да, потому что Министерству было плевать на то, что они разрешили одним монстрам спокойно передвигаться за пределами, а нас оставили внутри. Может быть, они надеялись, что все мы умрём от набега оборотней. Затем они вовсе могли бы забыть о нашем существовании.       — Многое из того, что сейчас делает Министерство, неправильно. Они не верили мне насчёт Волан-де-Морта, пока он не привёл своих Пожирателей смерти в Министерство и не напал на меня. Только тогда Фадж мне поверил и то только потому, что у него не было другого выбора.       — Типичная бюрократическая чушь, — презрительно фыркнул Даркмун. — Неудивительно. Знаешь, вы двое действительно мне нравитесь, даже если вы волшебники. Вы не ведёте себя так высокомерно и надменно, как эти министерские чиновники.       Гарри поморщился.       — Это потому, что мы их тоже не любим.       — Но по крайней мере они будут разговаривать с тобой и не будут считать тебя глупым просто потому, что ты волколак. Они обращались со мной как с идиотом, который не может написать собственное имя, — с яростью произнёс Даркмун. — Остальные тоже. Это одна из причин, почему Влад так ненавидит волшебников, потому что его мать была волшебницей, и она его выгнала, а затем Визенгамот отправил его сюда, к нам. Большинству из нас не противно находиться здесь, более половины из нас — сироты, Урчин, мой омега, жил на улице с шести лет, воровал еду из мусорных баков, пока Министерство не забрало его сюда. У Эрис всё ещё жива мать, но девушка не очень любит о ней рассказывать. Когда мы все встретились и решили основать Сильванор, мы просто хотели место, где могли бы жить как нормальные люди.       — Почему вы просто не остались волками?       — Потому что, хотя волк и является важной частью нас, это не всё, что мы есть. Жить как волчья стая — это нормально зимой, когда мы мёрзнем и голодаем, но в тёплое время года… Сильванор чудесен осенью и весной. И нам нужно время в деревне, чтобы починить оружие, сделать новую одежду и всё такое.       — Ты всему этому научился в том лагере?       — Да, и слава богу, — Даркмун энергично дёрнул одной ногой в сапогах из замши. — Я научил всю свою стаю метать ножи и стрелять из лука. Кто-то лучше, кто-то хуже, но зато мы все можем защитить себя независимо от того, в какой форме находимся.       — Я немного умею боксировать. Северус научил меня, иногда это отлично помогает.       — О, правда? Не хочешь провести спарринг? Я кое-что знаю, но очень хочется посмотреть вживую, — с нетерпением предложил Даркмун.       — Конечно, — Гарри поднялся на ноги, но вспомнил, что его перчатки остались в Выручай-комнате. — Чёрт! Я оставил свои перчатки в школе.       Северус немедленно трансформировал несколько палок в боксёрские перчатки, а затем начал наблюдать за их спаррингом.       Даркмун был очень хорош, быстр, стремителен и жаждал научиться тому, что знал Гарри. Но через пятнадцать минут спарринг закончился, Гарри устал и нуждался в отдыхе. Он также был рад, что Даркмун не упомянул о том, что случилось с ним раньше, о панической атаке в темноте. Гарри был удивлён, ведь волколак не казался человеком, терпимым к слабости, тем не менее, он не сказал ни слова об этом инциденте.       — Ладно, вы двое лучше поспите, пока есть возможность. Завтра мы будем двигаться довольно быстро.       — А ты? Ты тоже будешь спать? — спросил Северус.       — Да, когда-нибудь. Но волколакам не нужно много спать, как вам, людям. Я буду дежурить ночью, чтобы убедиться, что никакая сумасшедшая тварь не заявится в гости. Вряд ли кто-нибудь придёт, большинство животных избегают огня, как и вампиры.       — Вампиры? — встревоженно переспросил Гарри.       — Да, иногда сюда забредает ковен вампиров Дракулы, но они не появлялись с тех пор, как мы в прошлый раз их поколотили… после того, как убили Фликкера, — мрачно произнёс Даркмун. — Не волнуйся, Гарри. Я могу справиться с вампиром за пять секунд, мои зубы и когти сильнее, чем у оборотня, а если отрубить вампиру голову, он умрёт. Или воткнуть в его сердце стрелу с деревянным наконечником, — Даркмун похлопал по своему колчану, в котором лежали шесть таких стрел. — Так что ложись спать, обещаю, я отобью всех монстров.       — Мило, Даркмун. Очень мило, — проворчал Гарри, делая вид, что оскорблен.       — Осторожно, мальчик-сокол. Тебе не понравится, когда я выйду из себя, — в шутку зарычал волколак.       Гарри собирался ответить на этот откровенный вызов очередной колкостью, но Северус прервал их препирательства резким: — Хватит пререкаться, вы двое. Пока я не вышел из себя.       Гарри успокоился, пробормотав: — Да, сэр.       Даркмун повторил его слова. Он признал родственную душу, а ещё был воспитан уважать авторитет взрослых, если только этот авторитет не причинял вреда ему или его стае.       Северус повернулся и вошёл в палатку, сказав Гарри, что раз он достаточно бодр для ссоры, то он достаточно бодр и для того, чтобы вымыть чайник.       Гарри взял чайник и пошёл промывать его в ручье, в то время как вожак волколаков наблюдал.       — Из него получился бы хороший офицер морской пехоты, — заметил Даркмун. — Спорю, он знает, как заставить всех бояться и заставить их уважать его.       — Ещё как! Если с ним плохо себя вести, он заставит тебя жалеть об этом вечно, — с гордостью сказал Гарри.       — О? И сколько раз он заставлял тебя жалеть?       Гарри произнёс сушащее заклинание и, убрав чайник под руку, ответил: — С чего ты взял, что я плохо себя веду?       Даркмун рассмеялся.       — О, да ладно, Поттер! Не будь таким наивным. Я не дурак. Ты такой же, как Влад, тень неприятностей.       — Могу поспорить, как и ты.       — Ну, мы же не о мне говорим, верно? — протянул волколак. — Иди, мальчик-сокол, тебе нужно отдохнуть.       И тут же волколак растворился и снова стал огромным чёрным волком с полумесяцем на груди.       — Спокойной ночи, Даркмун, — сказал Гарри, входя в палатку. Большой волк зарычал в ответ, после чего настороженно уселся посреди поляны.

***

      После торопливого завтрака из подогретых булочек с корицей и сэндвича с беконом и яйцом у Северуса оба анимага быстро превратились в ястребов, а Даркмун — в чёрного волка. Волк поднял голову и рысью понёсся среди деревьев в северо-западном направлении, его длинные лапы без труда пробегали километры. В этой части леса росли в основном дубы, ясени и клёны, их стволы поднимались на десятки метров в воздух, а ветви переплетались, желая дотянуться до солнца. Солнечный свет проникал сквозь полог листвы сверху, освещая лесную землю.       Лапы Даркмуна почти не издавали звуков, когда он бежал, перепрыгивая через упавшие деревья или кустарники, как будто они были ничем. Для волколака, который мог прыгать с легкостью, сравнимой с лучшим стипль-чейзером на Гранд-Национальном, это было просто. Олени и кролики бежали от приближающегося волка, как и единственный мурлыкающий кот, скрывающийся наверху, а несколько певчих птиц запаниковали, когда их затмила тень двух соколов.       Свобода и Воин держались рядом с Даркмуном, летя прямо под пологом, используя тёплые потоки воздуха для парения и скольжения. Никто не нападал на них и не мешал им. Они летели, казалось, целый день, стараясь не спускать глаз с чёрного волка.       Даркмун легко мог пробежать весь путь до той части леса, которую волколаки называли Сумеречной Долиной, его волчья кровь давала ему втрое больше выносливости, чем у обычного волка, и силу, чтобы держать темп не менее двух дней без устали. Но он знал, что его волшебные союзники не смогут продолжать без отдыха, поэтому он заставил себя остановиться, когда они были примерно на полпути к Долине.       Воин и Свобода присели на удобный дуб, а чёрный волк лёг под ним, немного передохнув. Свобода чувствовал себя несколько уставшим, так что он был рад короткому отдыху и задремал, слегка прислонившись к Воину.       Ястреб-тетеревятник клюнул Свободу по голове, безуспешно пытаясь укротить хохолок перьев, который упорно торчал сзади. «Ах, птенец. Мы оба прошли такой долгий путь, но впереди ещё столько всего. Но вместе мы справимся и отправим старого Тома в ад, где ему и место». Воин продолжил прихорашивать Свободу, пока тот дремал, укрывшись в крыле более крупного ястреба. Ястреб-тетеревятник посмотрел вниз на чёрного волка, и его глаза вспыхнули гневом. «Ещё один потерянный, брошенный ребёнок, как мой птенец. Все эти волколаки — потерянные дети, вынужденные расти без семей, изгои за то, что родились другими. Корнелиус, тебе есть за что отвечать, ты, чёртов страус. Ты отрицаешь миру возвращение Волан-де-Морта, совершая собственные гнусные преступления. Какие ещё мерзкие секреты ты скрываешь, министр? Когда-нибудь придёт расплата. Как это было с Амбридж, так же будет и с тобой».       Через час Даркмун поднялся, встряхнулся и тихонько заскулил. «Совсем скоро, ястребы. Остался всего час». Эта часть леса была территорией муранских котов и эйдритов — холодных драконов, далёких родственников драконов, за исключением того, что они жили в земле и не имели крыльев, а их кровь была холодной как лёд. Но они предпочитали ночь и, скорее всего, сейчас спали.       Чёрный волк замедлил шаг до трусцы, обходя долину, где жили драконы, держась хребта над ней. Он слышал, как внизу течёт река Арло, река, берущая начало глубоко под землёй и текущая почти к Сильванору. В ней обитали водяные нимфы, а также келпи, что делало её опасной для купания, если у тебя не было защитного чара от гнева фей или если ты не умилостивил их подношением украшений или еды.       Миновав эйдритов и котов, Даркмун продолжил путь, надеясь добраться до Долины до наступления темноты. Хотя он прекрасно чувствовал себя в темноте, он знал, что его компаньоны будут в очень невыгодном положении, не говоря уже о том, что Сумеречная Долина с её аурой тёмной магии лучше всего подходила для дневных визитов, поскольку ночь усиливала тёмные силы.       Воин лениво парил в воздухе, его крылья и тело были созданы специально для полётов в лесистой местности, ведь тетеревятники — существа лесных угодий. Ясные глаза ястреба осматривали землю внизу, замечая не только огромного чёрного волка, но и время от времени мышей, кроликов или белок. Он был соблазнён спуститься на стаю перепелов, но сдержался. Сейчас не время охотиться. Он размышлял о том, с какой магией ему придётся столкнуться, как он может ей противостоять, а также о том, как уберечь своего импульсивного птенца от опасности.       Свобода летел чуть ниже и левее крупного чёрно-белого хищника, ему не нравилась близость деревьев, но он заставлял себя терпеть. «Сейчас не время паниковать из-за замкнутого пространства», — сурово напомнил он себе. «Не думай об этом. Просто не думай. К тому же лес — это не маленькое пространство, и я не заперт в коробке или шкафу». Он сосредоточился на том, чтобы следовать за Воином и Даркмуном, и размышлял о том, что имел в виду волколак, говоря о защитном кольце из ясеня и дуба. Судя по тому, как говорил волколак, казалось, что деревья могут быть разумными, особенно если они умеют говорить.       По какой-то причине эта мысль вызвала в его памяти сцену из одного из любимых фильмов Дадли, которые он смотрел в детстве, — «Волшебник страны Оз». Дадли обожал, когда злая волшебница летала на метле и угрожала Дороти, а торнадо подхватил дом и сбросил его в Оз. Он с наслаждением заставлял Гарри смотреть фильм с ним, чтобы указать на злую волшебницу Запада и сказать: «Смотри, Гарри, это твоя мама! Видишь, какая она уродливая и противная!» Но Гарри вспомнил момент, когда Дороти шла по Жёлтой Кирпичной Дороге и подошла к месту, где деревья бросали в неё яблоками.       «Интересно, а эти деревья тоже бросаются чем-нибудь? Одна из них ударила бедняжку Хедвиг, так что, похоже, они не слишком дружелюбны». Он не был уверен, что хочет столкнуться с защитными деревьями, но предполагал, что у него нет выбора. Если там находится крестраж, им нужно его найти и уничтожить.       Ветер ласкал его перья, и Свобода не мог не издать тихую радостную трель, полёт расслаблял его и одновременно придавал сил. Это был настоящий кайф, даже лучше, чем играть в квиддич. Иногда он мечтал остаться ястребом навсегда. Но он знал, что это всего лишь несбыточная мечта, ведь теперь, когда Северус стал его опекуном, у него есть прекрасное будущее и человек, который его любит. И, как любил повторять Сев, его форма анимага не должна становиться убежищем от проблем. «Как только ты победишь Волан-де-Морта, большинство твоих проблем исчезнет. Но сначала нужно найти все крестражи».       Свобода заметил, что чем дальше на северо-запад они летели, тем больше становились тревога и предчувствие беды, а деревья менялись с более светлых кленов, кедров и серых дубов на липы, ясени и чёрные дубы. Казалось, что чем дальше они летели, тем темнее и мрачнее становилось вокруг, и Свобода почувствовал, как по нему пробежала дрожь, и он полетел ещё ближе к Воину, который, похоже, не обращал внимания на темноту, даже не шелохнув хвостовым пером.       Внезапно Даркмун остановился и сел посреди короткой дорожки, по которой он бежал. Он издал резкий лай, даже скорее визг, чем лай. Воин и Свобода спустились по спирали и перешли в человеческий облик, точно так же, как и Даркмун, снова ставший человеком.       — Мы почти у Сумеречной Долины, и я хотел предупредить вас: нам нельзя входить туда в наших звериных обличиях. Существует заклятие, запрещающее волшебникам в иной форме пересекать границу Долины, а деревья околдованы, чтобы отталкивать любых животных, осмелившихся проникнуть за пределы защитных чар. Как волк, я могу пересечь границу в человеческом обличье, и вы тоже, я уверен. Ах да, и ещё кое-что: эти деревья разумны, а тёмное проклятие, что их сковало, делает их очень опасными. Будьте начеку, могучий дуб обладает весьма внушительной силой.       Гарри и Северус кивнули. Затем профессор тихо сказал: — Пока ты наш союзник, Даркмун, тебе нужно знать, что если нас обездвижат, предмет, за которым мы пришли, должен быть уничтожен. У меня здесь, в этом футляре, — Северус достал из своей сумки кожаный футляр с флаконами зелья, разрушающего проклятия, — флакон с зельем, которое уничтожит проклятый предмет. Если что-нибудь случится с Гарри или со мной, я хочу, чтобы ты вылил это в котёл в моей сумке и использовал перчатки, которые ты найдёшь там, чтобы взять предмет и бросить его в котёл. Он растворится. Но ни в коем случае не прикасайся к предмету голыми руками. Это может очень сильно тебе навредить. Понял?       — Да, сэр. Я доведу до конца то, что вы начали, сэр, если нужно. Обещаю, — торжественно ответил волколак, затем глубоко вдохнул. — Хорошо, следуйте за мной. Мы вот-вот войдём в Сумеречную Долину.       Вынув палочки, Гарри и Северус последовали за Даркмуном сквозь деревья, чувствуя, как за ними наблюдают, но когда они поворачивались, чтобы посмотреть назад, там не было ничего. Но ощущение отчаяния и тьмы усиливалось. Северус положил руку на плечо Гарри и прошептал: — Оклюменция, Гарри, и помни, это исходит не от тебя, а от проклятия, наложенного на это место.       Гарри сделал, как ему было сказано, и тут же почувствовал, как груз отчаяния отступил. Даркмун скользил по земле, как тень, заставив Гарри с завистью пожалеть, что он не может ходить как призрак. Он задумался, было ли это особенностью волколаков или кто-нибудь мог научиться этому? Но времени на расспросы не было, потому что вскоре они пересекли границу Сумеречной Долины, и с чёрных деревьев подул ледяной ветер, от которого кровь застыла в жилах Гарри. Он вздрогнул и заставил себя не обращать на это внимания.       Волчонок наложил стрелу на лук и был настороже, готовый ко всему. От этого места у него всегда вставали дыбом волосы, а ещё он злился, видя, как прекрасные ясени, липы, дубы и рябины стали такими бесформенными и уродливыми, а там, где раньше порхали птицы и феи, теперь царили лишь тишина и тёмный ветер. Когда-то это было очаровательное место, но теперь оно стало враждебным, и единственная красота осталась только в его памяти.       Северус вздрогнул, переступая границу, чувствуя, как охранники этого места словно пристально осматривают его, и как они разрешают ему пройти, поскольку у него на руке всё ещё была чёрная метка. Северус молился, чтобы с окончательной смертью Волдеморта метка исчезла и он, наконец, был свободен от позорного клейма. Деревья здесь были скрюченными и чахлыми, на ветвях многих из них виднелись странные выступы и шишки, как карбункулы на морщинистом лице старого человека. Некоторые из них склонились к земле, а другие обхватили друг друга в жуткой пародии на любовь.       Земля была неровной и каменистой. Северус споткнулся, едва удержавшись на ногах.       Ветер, шелестевший в кронах деревьев, становился всё громче, пока не стало казаться, что целый лес шипит, щёлкает и рычит, а ветви зловеще трещат.       Сам воздух казался спёртым и густым, наполненным страхом. Гарри ахнул, и тут один из больших чёрных дубов внезапно повернулся, и на коре появилось лицо — странное, задумчивое, сердитое лицо.       — Кто посмел нарушить наше спокойствие? — прохрипел чёрный дуб.       — Незваные гости! — прошипела другая, на этот раз рябина. Остальные тоже зашуршали ветками и, казалось, были очень недовольны.       — Уходите!       — Пошли прочь!       — Вам здесь не рады!       В коре лип, дубов и ясеней появилось ещё больше лиц, и все они были явно недружелюбными. У них были тёмные впадины вместо глаз, похожие на омуты тьмы, бездушные и нечеловеческие. Они скрипели, стонали и угрожающе щёлкали ветвями.       Один огромный чёрный дуб наклонился и пронзительно закричал: — ПОШЛИ ВОН!       Разгневанное дерево едва не сбило волшебников с ног, и только Северус, впечатав пятки в грязь, удержал себя и ученика от падения.       Разъярённое дерево, словно ураган, едва не свалило магов с ног. Лишь упёршись каблуками в землю, Северус удержал себя и своего ученика от неминуемого падения.       — Успокойтесь, мистер Ветвь, — приказал Даркмун. — Ответьте на несколько вопросов, и мы уйдём.       — Вопросы? Какие же это будут вопросы, маленький волчонок?       Даркмун кивнул на двух волшебников.       — Что вы охраняете? — спросил Гарри. — И кто сделал вас такими?       — Повелитель сделал нас такими, Повелитель изменил нас, Повелитель дал нам силу истреблять врагов! — закричали деревья, шипя и шелестя листвой, а их глаза, казалось, пронзили душу Гарри. — Охранять то, что было вверено нам на вечные времена.       — О. Это мило, но… разве вам не надоело охранять это?       Деревья содрогнулись и зашевелили ветвями.       — Наглец! Мы довольны, и больше не тревожьте нас! Уходите!       — А если мы не уйдём? — бросил вызов Северус, взмахнув палочкой. Вокруг него и Гарри возник синеватый защитный щит.       — Уходите! СЕЙЧАС ЖЕ! — взревел чёрный дуб, словно ветви, скребущие по стене дома.       — Не раньше, чем вы отдадите то, что скрываете, — приказал мастер зелий. — Ваш Повелитель мёртв, и ваше служение окончено.       — Повелитель! Повелитель! Мёртв? Мы навечно прокляты!       — Нет, если вы отдадите предмет, — попытался убедить Северус.       Но проклятые деревья были невосприимчивы к логике. Волдеморт превратил их в своих слуг, и они знали лишь то, чтобы следовать его последним приказам.       — Вы не получите его! Никто не получит!       «Чёрт, как же я сейчас хочу быть девчонкой», — невесело подумал Гарри. И тут его осенило. Кратко произнеся заклятие «Инсендио!», он вызвал на кончике палочки маленькое пламя. — Хотите поиграть с огнём?       — Огненная палочка! Он осмеливается призвать Пылающий Цвет! — взревели деревья и тут же все разом замахнулись ветвями, пытаясь схватить Гарри. Он отпрыгнул и изо всех сил швырнул огненный шар в самый большой дуб.       Волшебное пламя облизало чёрный дуб, и тот истошно завопил, а четыре толстые ветви с молниеносной быстротой обрушились на Гарри.       — Ложись! — крикнул Даркмун и бросился на молодого волшебника, сбив его с ног как раз в тот момент, когда ветви дуба вонзились в землю, оставив глубокие борозды.       Северус взмахнул палочкой и произнёс: «Инфламмаре максима!»       Огненный шар гораздо большего размера, чем у Гарри, вылетел из палочки Снейпа и поджёг ближайшие деревья.       Они извивались и яростно били его ветвями, заставляя уворачиваться от смертельных ударов.       — Противный волшебник! Ненавидит вас!       — Ваш Повелитель… носил ли он имя Воладеморт? — потребовал ответа Северус.       — Повелитель! Повелитель велел нам охранять его драгоценный предмет!       — Ну, он мёртв, и ваше служение окончено! — заявил Северус.       — Да, так что отдайте его, или пожалеете, — пригрозил Гарри, угрожающе взмахнув палочкой, но внутри его всё скручивало от ужасающего вопля деревьев. Дым и запах сводили его с ума.       Даркмун стоял рядом, словно защищая.       — Советую вам сделать, как они просят, иначе сами станете дровами.       На них полетел град сухих веток; на мгновение показалось, что с неба идёт дождь из сучьев. Ветви отскакивали от щита Северуса, но силовое поле слабело. Северус создал вокруг себя, Гарри и Даркмуна огненное кольцо, надеясь удержать деревья на расстоянии.       Вот только он забыл, что деревья могут двигаться быстро. Внезапно суковатые ветви резко опустились и схватили его.       Северус взлетел в воздух, обвитый толстым корнем. Корень сжал его так сильно, что он не мог дышать.       — Северус! — закричал Гарри и направил палочку на вьющееся корневище.       — Нет! — завопил Даркмун. — Если он упадёт с такой высоты… — Северус находился на высоте метров десяти.       — Что делать? Мы должны его спасти! — Гарри охватил ужас. «Только не Северус! Не Северус! Больше никто не должен умирать из-за меня!»       — А что, по-твоему, мы пытаемся сделать?! — рявкнул Даркмун. Он обмакнул стрелу во что-то в поясной сумке, сосредоточился, и наконечник вспыхнул странным синим пламенем. Волчонок выпустил стрелу, и она попала в одно из охранных деревьев; всё дерево вспыхнуло. — Видите, тупицы? Вот что будет с вами, если не отдадите нам профессора.       Деревья стонали и угрожающе скрипели.       Гарри больше не выдержал.       — Опустите его! — закричал он, и тут его осенило. Идея была безумной, нелепой, но Гарри отчаялся. Он начал нашёптывать ободряющие чары, надеясь, что колыбельная умиротворит деревья. Чувство покоя и доброй воли окутало поляну, невероятно успокаивая разъярённые деревья.       Огромный дуб, сжимавший Северуса, опустил его на землю, но Снейп рухнул без сил, с треснувшими рёбрами и лёгкими, полными дыма.       Гарри почувствовал, как расползается огонь, и быстро произнёс заклятие воды, чтобы не сгорел весь лес. Затем он крикнул: — Посмотрите, мы не враги. Скажите хотя бы, где оно находится. Это очень важно.       Большой чёрный дуб усмехнулся. — То, что скрыто, останется скрытым.       Кажется, на него чары не подействовали.       — Скажи, где. Скажи, где, — повторял Гарри, вкладывая всю свою силу в голос, надеясь заставить их отдать посох-крестраж.       — Здесь. Здесь. Под Древом-Отцом.       — МОЛЧАТЬ! ВОЛШЕБНИКИ, ПРОЧЬ! — рявкнул огромный дуб, и внезапно покой развеялся, вернувшись к злобной ауре. Древо-Отец злобно уставилось на лежащего Снейпа, который с трудом пытался сесть, и на Гарри, защищающе стоявшего перед ним.       — Отстань, Деревяшка! — прошипел Гарри. — А то станешь топливом для моего камина.       — УБЬЮ! РАЗОРВУ! НА КЛОЧЬЯ ПОРВУ!       Две огромные ветви устремились к Гарри, который тут же создал щит. «Протего!» Мысли его лихорадочно работали. Другие деревья сказали, что крестраж под Древом-Отцом, тем самым деревом, которое пытается его убить.       Щит прогнулся под ударом двух гигантских ветвей, и Гарри инстинктивно поднял руку.       — Гарри… уходи отсюда… — прохрипел Северус. — Призови посох и беги!       — Нет! Я тебя не брошу!       Северус с трудом вздохнул и повернулся к Даркмуну, зубы которого были обнажены в злобной гримасе.       — Уведи его, волчонок! Как только получишь его, берите его и уходите.       Но Даркмун покачал головой.       — Не могу, сэр. Никогда не бросаем своих. Это закон морпехов, и волколаков тоже.       Северус застонал, его грудь разрывало от боли. Он провёл палочкой над собой, надеясь, что сможет достаточно исцелиться, чтобы двигаться, потому что эти два безумца не собирались пользоваться здравым смыслом и спасать свои жизни.       Древо-Отец продолжало обрушивать удары на щит Гарри, щепки разлетались во все стороны, несколько застряли в руках анимага. Гарри закрыл глаза, сосредоточился, собрав всю свою силу, и крикнул: — Акцио, Посох Драконьего Глаза!       Земля содрогнулась, и затем из неё вырвался фонтан земли и листьев. Тонкий посох, покрытый мистическими символами и увенчанный молочно-голубым глазом, вылетел из образовавшейся ямы и полетел прямо к Гарри. Гарри быстро надел перчатку из кармана и поймал посох одной рукой.       Он почувствовал его тяжесть и зловещий пульс, исходящий от него. Его шрам вспыхнул и зажёгся болью, пронзившей его насквозь. Внезапно его щит рухнул, и огромная ветвь, задев его, подбросила в воздух и швырнула о дерево на противоположной стороне круга.       Гарри ударился о рябину, голова стукнулась о ствол. Он свалился у подножия дерева, всё ещё сжимая посох в руке.       — Вор!       — Предатель!       — Убей его!       Северус поднялся на ноги.       — Гарри? Чёрт побери, Поттер! — закричал он, увидев, что случилось. — Даркмун, подними его, быстро! Я не могу, я едва оправился.       Даркмун бросился через круг, поднял Гарри и посох, стараясь не касаться проклятого дерева.       — Иди, Северус! Я буду прямо за тобой!       — Он… дышит?       — Да. Теперь давай, я не хочу быть разорванным на куски, — Даркмун запыхался и бросился к внешнему кольцу деревьев.       Деревья почувствовали, что он пытается сделать, и начали смыкать круг. Но Даркмун не зря был альфой, он сумел избежать ловушки, перепрыгнув через ветви.       Позади него Северус зарычал, и несколько деревьев взорвались.       — Покойтесь с миром, теперь вы свободны.       Ветви хлестали его, цеплялись за волосы и плащ, но он вырвался и помчался за Даркмуном. Сердце колотилось бешено, но не только от адреналина. Большую часть составляло беспокойство, смешанное с ужасом за своего подопечного.       «Он должен быть в порядке. Я прошёл такой длинный путь, чтобы не потерпеть неудачу сейчас. Пожалуйста, Гарри, я не могу потерять тебя, как потерял Лили».       За ними раздался ужасный грохот: кричали деревья, ветви взрывались и ломались, когда они поняли, что предмет, который они охраняли, украли, и вернуть его невозможно.       Северус схватился за бок и упорно бежал от яростных деревьев, благодарный, что они не могли поднять корни и двигаться. Даркмун пробежал около десяти минут по тропинке, прежде чем остановиться.       — Северус, всё в порядке? Ты выглядишь ужасно.       — Нормально, — прорычал мастер зелий. — Мне нужно уничтожить это отродье.       Он достал серебряный, подбитый свинцом котёл и коробку с зельями для снятия проклятий. Затем надел перчатки и осторожно вынул посох, некогда принадлежавший величайшему волшебнику Британии, из пальцев Гарри. Гарри был бледен и не реагировал, кровь сочилась из небольшой раны на затылке и из-под губы.       Альфа-волколак нежно прижал Гарри к себе и пробормотал: — Чёрт, мальчик-ястреб, тебе очень нужна Мидоусвит. Держись, приятель. — Он злобно посмотрел на посох. — Всё это ради проклятого куска дерева?       Профессор зельеварения устало кивнул.       — И теперь я должен его уничтожить.       Он с сожалением держал над головой посох, вырезанный из священной серебристой берёзы, покрытый мощными рунами и увенчанный золотой лапой, в которой был зажат знаменитый глаз белого дракона. Посох Драконьего Глаза когда-то был могущественным инструментом добра; с его помощью Мерлин творил чудеса, исцеляя землю, разорванную войной. Но безумие Волдеморта извратило его, и теперь единственный способ уничтожить осколок его души — это разрушить Посох Драконьего Глаза.       — Фракта вирга!       Он опустил посох, перевернув его вертикально, и вонзил в землю.       Посох Драконьего Глаза треснул, а затем разлетелся на четыре части. Из обломков вырвался зловонный туман, и серебристая древесина потемнела до цвета старой крови.       Но сила магического разрушения сбила Северуса с ног, боль пронзила его наполовину зажившие рёбра, заставив согнуться пополам.       Рука Даркмуна коснулась его плеча.       — Профессор?       Северус посмотрел на волколака, глаза его остекленели.       — Достань… мой чемоданчик с зельями и доведи дело до конца. Помни, перчатки, — он протянул руки, одетые в сетчато-кожаные перчатки.       Даркмун осторожно положил Гарри рядом со своим наставником и снял перчатки с худой руки.       Не успел он сделать это, как Северус упал в обморок: сочетание магии и травм оказалось слишком сильным для его тела.       Даркмун выругался и взял обломки посоха.