14) Просьба/The Request

      Даркмун открыл коробку флаконов с зельем — их осталось всего три — и вылил один из них в котёл. Он сморщил нос от резкого запаха и подумал: «Фу! Мерзость! Неудивительно, что оно может расплавлять проклятые предметы — оно так дурно пахнет, что вырубит эйдрита с одного вдоха». Он осторожно поднял часть посоха и бросил её в котёл.       Зелье тут же почернело и начало зловонно дымиться, растворяя кусок проклятого дерева. Он бросил туда ещё один, но обнаружил, что зелье его почти не растворило, и решил, что ему нужен ещё флакон. Он вылил в котёл содержимое второго и бросил третий обломок. Когда он так же зашипел и заискрился, а затем растворился в облаке мерзкого дыма и тёмного пузырящегося варева, Даркмун почувствовал, как атмосфера в лесу вновь становилась светлее и непринуждённее.       Он сделал глубокий вдох, сплюнул, затем поднял последнюю, самую большую, часть посоха Драконьего Глаза с драконьим когтём, сжимающим молочный глаз. Он бросил его в котёл, но обнаружил, что зелья было недостаточно, чтобы полностью растворить древесину, и поэтому добавил последний флакон разрушающего проклятия эликсира, надеясь, что этого хватит.       Когда последняя деталь крестража растаяла, Даркмун почувствовал внезапную перемену в ауре леса. Тьма, отчаяние и зло, окутывавшие Сумеречную Долину и её окрестности, медленно рассеивались, изгнанные уничтожением проклятого посоха. Альфа-волколак ухмыльнулся и издал победный вой.       «Лес освобождается от тьмы. Я чувствую разницу. Деревья больше не будут расти искривлёнными, и я думаю, что даже защитное кольцо в один день вернётся в нормальное состояние. Сам воздух кажется лёгким и свободным. То, что натворил злой волшебник, было уничтожено, и после ритуала очищения лес станет таким, каким был всегда», — он подумал об этом, всё ещё улыбаясь, потому что, несмотря на то, что его привели сюда против его воли, он привык считать Ночной лес своим домом. Даркмун повернулся и опустился на колени рядом с Гарри и Северусом, проверяя их пульсы.       «Всё ещё без сознания. Но ваши сердцебиения ровные, вы оба дышите, и это очень хорошо. Мой народ в большом долгу перед вами. Вы освободили наш дом от скверны тьмы, волшебники. Нет, не волшебники — друзья… и, возможно, даже больше, чем друзья, когда всё необходимое будет сделано и сказано».       Он быстро вырыл ямку, вылил в неё остатки разрушающего проклятия зелья, которого было всего с напёрсток, и закопал их. Затем он положил перчатки, котёл и теперь уже пустую коробку из-под зелий обратно в рюкзак Сева.       «Теперь я должен доставить вас домой. Но даже я не думаю, что смогу нести вас обоих и при этом идти быстро», — Даркмун задумался, затем превратился в волка, запрокинул голову и завыл, призывая к себе своих волков.       Питаемый его нуждой, долгий и громкий вой эхом прокатился меж деревьев и достиг Сильванора за считанные минуты. Фенрис, Эрис и Влад, патрулировавшие границу деревни волколаков, застыли, услышав призыв Даркмуна.       Влад повернулся к высокому волколаку с платиновыми волосами и сказал: — Похоже, нашему бесстрашному лидеру нужна помощь. Иди, Фен! Ты тоже, Эрис!       — Ты не пойдёшь? — спросила удивлённая Эрис.       — Не могу. Я поклялся охранять границу. Но ты можешь ответить на зов и сделаешь это, волчица. А теперь шевели своей задницей! — приказал Влад, и в его голосе прозвучала команда беты, превратившегося в альфу.       Фенрис и Эрис приняли свои волчьи обличья и сорвались с места, быстро мчась между деревьями, следуя зову альфы. Они безошибочно найдут Даркмуна, ведь под его предводительством узы стаи были столь крепки.       Влад наблюдал, пока пушистые хвосты не исчезли из виду, и вздохнул. «Ах, брат мой, во что ты вляпался на этот раз?»

***

      Даркмун навострил уши и услышал знакомый топот волчьих лап по земле. Он завилял хвостом, когда Фенрис, большой серебристо-белый волк, подбежал к нему и нежно лизнул под челюстью, отдавая честь по-волчьи, прежде чем принять человеческий облик. — Сэр, Фенрис докладывает. В чём проблема?       Мгновение спустя появилась Эрис, её тёмно-красная шуба с чёрными концами блестела в лунном свете. После приветствия альфы она также преобразилась и спросила: — Так в чём дело, Даркмун? Ты сломал зуб?       Чёрный волк оскалился в беззвучном смехе и тоже стал человеком. — Если бы только. Сев и Гарри ранены, и я не смог бы справиться с ними в одиночку, поэтому я позвал вас на помощь, — он указал на двух волшебников, лежащих бок о бок и завёрнутых в одеяла. — Как вам удалось добраться сюда так быстро?       Эрис пожала плечами. — Мы оба можем поторопиться, когда нужно, сэр. И Фен знал короткий путь.       — Короткий путь? — Даркмун приподнял бровь, опускаясь на колени, чтобы поднять Гарри.       — А… да. Это через туннели эйдритов, — признался Фенрис. — Там немного тесно, зловонно и опасно, но мы с Эрис можем передвигаться достаточно быстро, чтобы миновать их прежде, чем они поймут, чей запах до них донёсся.       — Почему ты не сказал мне об этом раньше, Фен? — резко спросил Даркмун.       Фенрис выглядел смущённым. — Э-э-э… забыл, наверное. Мы стараемся избегать Сумеречную Долину с тех пор, как тёмный волшебник провёл этот ритуал, — он фыркнул. — Вау! Здесь всё ощущается иначе. Не так темно и мрачно, — он вопросительно посмотрел на Даркмуна. — Значит, у вас всё получилось?       Даркмун кивнул. — У нас получилось, но теперь мы должны помочь им. Они оба изгнали тёмную ауру и пострадали. Нам нужно как можно скорее вернуть их к Мидоусвит.       Эрис осмотрела коматозного Северуса и проурчала: — Ого, да с ним всё в порядке. Я бы не прочь его понести.       — Он слишком стар для тебя и к тому же волшебник, — ревниво вставил Фенрис.       — Ну и что? Мне нравятся мужчины постарше.       — Он практически древний, и к тому же у него ястребиный нос.       Эрис усмехнулась. — Ну и что? В этом есть свой шарм.       Фенрис зарычал, а Эрис вздёрнула подбородок — ей нравилось дразнить его.       — Хватит, вы двое! — прорычал Даркмун, на этот раз его не забавляла их ссора. — Пошевеливайтесь, ради света луны! Мы в долгу перед ними, и самое малое, что мы можем сделать, — это вылечить их.       Фенрис хмыкнул, бросил на Эрис взгляд, говоривший, что они обсудят это позже, после чего наклонился и перекинул Северуса через плечо. Он не слишком любил волшебников, но если Даркмун доверял им, то и он доверял, и снятие проклятия с Сумеречной Долины во многом способствовало тому, что волколак принял Северуса и Гарри.

***

      Северус беспокойно ворочался на плетёном каркасе тюфяка, набитого перьями, и что-то неразборчиво бормотал, явно видя сны о чём-то неприятном. Хедвиг, примостившаяся на краю тюфяка Гарри, немедленно подлетела к Северусу и устроилась у его головы, озабоченно воркуя. Сова беспокоилась за своих волшебников, оба они получили серьёзные травмы, и хотя Мидоусвит завершила лечение Северуса и подлатала Гарри, хищнику всё равно было страшно видеть их лежащими неподвижно.       Она чувствовала, что беспокойный сон Северуса может помешать процессу выздоровления, и поэтому начала успокаивать его колыбельной хищника. «Спи, Воин, спи. Бояться нечего, потому что я здесь, бодрствую в ночи. Спи, мой тёмный ястреб, пусть ни один сон не потревожит тебя, моя песня утешит тебя, пусть тебя остерегаются кошмары! Спи, Воин, спи, пусть Крылатая Леди принесёт тебе покой».       Пока сова шипела и рокотала, лицо профессора зельеварения становилось менее напряжённым и подавленным, и он наконец погрузился в глубокий спокойный сон, все морщины на его лице разгладились, и он стал выглядеть моложе. Хедвиг нежно потёрлась о него клювом и пригладила тёмные волосы, прежде чем вернуться на прежнее место и сделать то же самое с Гарри.       Мидоусвит сообщила, что мышцы её крыла и плеча почти зажили и к завтрашнему дню она снова сможет летать. Хедвиг была рада это слышать, но надеялась, что Гарри и Северус тоже пойдут на поправку. Гарри ворочался с боку на бок, но не просыпался, и сова оставалась начеку всю ночь.

***

      В ту ночь Мидоусвит не было дома, так как она должна была участвовать в ритуале очищения, на котором настоял Даркмун. Это должно было устранить с земли последние следы влияния зла. Даркмун зажёг ароматические палочки из лаванды и белой сосны, и вместе со своей стаей окутал дымом деревья Сумеречной Долины и самих себя, прося благословения у Создателя. Вскоре всё закончилось, Долина восстановилась, и Мидоусвит вернулась в дом, где увидела, как Хедвиг пела для находящихся в коме Гарри и Северуса. Целительница-волколак улыбнулась, осмотрела своих пациентов и пожелала Хедвиг спокойной ночи.

***

      Прохладная влажная ткань касалась его лица, и это было так приятно, что Гарри не хотелось открывать глаза. Он чувствовал себя жарким и липким, а в голове стучало как по наковальне. «О Мерлин, нет! Только не ещё одна мигрень, пожалуйста! Я это уже проходил». Ткань скользнула по его лицу и подбородку, восхитительно прохладная и освежающая, затем поднялась по другой стороне и остановилась на лбу.       Гарри медленно приоткрыл правый глаз. Первое, что он увидел, было парой знакомых янтарных глаз, пристально смотревших на него сверху вниз. — С возвращением, Гарри.       — Мидоусвит? — его голос звучал хрипло, но он мог говорить. Он открыл второй глаз.       — Как ты себя чувствуешь? Говоришь так, словно у тебя пересохло в горле, — сказала волколак, изучая его, и протянула ему очки.       — Как я сюда попал? — спросил он, что было важнее, чем его самочувствие в данный момент.       — Даркмун вернул тебя, Гарри, — ответила Мидоусвит. — У тебя было сильное сотрясение мозга, но если всё пойдёт хорошо, к завтрашнему дню ты поправишься, — она принесла стакан прохладной воды и помогла Гарри сесть.       Вода была чудесной на вкус и смягчила его пересохшее горло, но как только она попала в желудок, Гарри почувствовал, как тот запротестовал и его скрутило. — Кажется, меня сейчас стошнит… — предупредил он.       Целитель-волколак схватила деревянную миску в последний момент.       Она умело поддерживала голову анимага, пока его рвало. Гарри был так унижен, что хотел умереть прямо в этот момент, но, конечно же, не умер.       — Не сопротивляйся, — прошептала она. — Всё в порядке.       — Нправд, — жалобно простонал Гарри, и его снова вырвало.       — Раны на голове почти всегда вызывают тошноту, — сказала Мидоусвит и вытерла его лицо тканью. Юный волшебник избегал её взгляда, пока она не взяла его за подбородок и не заставила поднять глаза. — Не смотри так, Гарри. Я целитель, и парней постоянно тошнит на меня.       — У тебя, должно быть, есть фавориты на роль парня, — сказал он, и на его лице появилась полуулыбка.       — У меня нет времени на парней, но посмотри, теперь ты улыбаешься, — Мидоусвит усмехнулась, затем отошла, помешала что-то в стакан и протянула ему. — Пей понемногу, это настойка ромашки и других трав, которые помогают справиться с тошнотой.       Он без возражений взял стакан и выпил, обнаружив, что напиток был не так уж плох на вкус. Затем он огляделся и спросил, где Северус.       — Он вышел на короткую прогулку по Сильванору, сегодня утром он чувствовал себя намного лучше, а Хедвиг уже достаточно окрепла, чтобы летать.       — Прекрасно! — воскликнул Гарри, и его зелёные глаза наполнились радостью. Затем он скорчил гримасу самому себе. — Похоже, я всех задерживаю.       — Вовсе нет, — не согласилась Мидоусвит. — Северус знает, как сильно ты пострадал, и хочет убедиться, что с тобой всё в порядке, прежде чем куда-либо отправляться. Так что у тебя есть всё необходимое время, чтобы поправиться, Гарри. Это его приказ, и мой тоже.       Гарри отхлебнул напиток, в очередной раз тронутый заботой профессора. Мидоусвит суетилась, опорожняя миску в мусорное ведро, которое позже вывезут в лес и закопают. Она принесла из кладовой немного мёда и хлеба с сыром и начала их нарезать, её юбки развевались вокруг лодыжек.       Гарри оценивающе смотрел на неё, пока она выполняла это нехитрое задание, и наконец покончил с настойкой, внезапно пожалев, что ему было так чертовски неловко с девушками. То, что он был Мальчиком-Который-Выжил, не давало ему отличных разговорных навыков или знаний о том, как разговаривать с девушкой, которую он едва знал, но к которой, честно говоря, испытывал влечение. Поэтому он смотрел и ничего не говорил, пока Мидоусвит не подошла с тарелкой хлеба с тонким слоем мёда и ломтиками сыра.       — Где ты взяла сыр? — спросил он, откусывая кусочек: он был мягким и слегка сливочным, со сладким ореховым привкусом.       — До того, как вампиры нарушили свой договор, убив Фликера, у нас с ними было что-то вроде бартерной системы: мы обменивали выделанные нами меха и кожу на сыр и некоторые другие предметы первой необходимости, такие как иголки и нитки. Какое-то время это работало, пока вампиры не обнаглели и не решили взять то, на что не имели права. Теперь мы обмениваемся только оскорблениями и стрелами, — она сплюнула на землю. — Этот сыр последний из того, что нам привезли, Арборсонг заколдовал его, чтобы сохранить.       Её глаза сверкнули, и Гарри вспомнил, что Даркмун говорил о её вспыльчивости и о том, что она не всегда была спокойной и нежной целительницей. Она тоже была волком и яростно защищала своих собратьев.       Чтобы удержаться от ещё одного неловкого вопроса, Гарри продолжил есть, медленно и осторожно. Его желудок успокоился, но меньше всего ему хотелось нового приступа тошноты. Пока он тщательно пережёвывал и глотал, Мидоусвит взяла свой ланч и тоже поела. Они почти закончили, когда раздался стук в дверь и вошёл Даркмун. — Привет, Саша. Как дела у пациента?       — Проснулся и ест, — ответила она, махнув рукой в сторону Гарри. — Посмотри сам, кузен.       Даркмун пересёк комнату и подошёл к Гарри тремя грациозными шагами, двигаясь так, как могли только волки. — Ну, мальчик-ястреб, ты выглядишь в десять раз лучше, чем вчера вечером. Разве я не говорил тебе, что Мидоусвит — лучший целитель?       Гарри кивнул, откладывая в сторону намазанный мёдом кусочек хлеба, потому что разговаривать с кем-то с набитым ртом было невежливо. — Да, и спасибо, что привёл нас сюда. Северус пострадал так же сильно?       — Э-э… У него, кажется, было сломано несколько рёбер, но Саша его вылечила. Он крепкий орешек, — Даркмуг легонько хлопнул Гарри по плечу. — Ты молодец, малыш. После того, как ты нашёл тот предмет, аура деревьев в Долине ослабла, и как только я уничтожил его, вся местность изменилась.       — Хорошо, но ты уверен, что предмет был уничтожен?       — Абсолютно. Я сам видел, как он растворился, хотя и использовал для этого остатки зелья.       Гарри был в ужасе. — Ты использовал всё? Но тогда это значит…       — Нам нужно будет приготовить ещё, как только я соберу все необходимые ингредиенты, — вмешался Северус, входя в дом и заставляя своего ученика подпрыгнуть.       Два волколака, конечно же, слышавшие, как он вошёл, обменялись удивлёнными взглядами.       — Мерлин, Сев! — выругался Гарри. — Ты чуть не заставил меня выпрыгнуть из собственной кожи.       — Ты выглядишь немного лучше, чем утром, — заметил профессор зельеварения, подходя и кладя руку на лоб своего подопечного. — Он кажется мне немного тёплым, Мидоусвит. У него жар?       Прежде чем волколак успела ответить, Гарри бросил на опекуна полный раздражения взгляд и многозначительно произнёс: — Он прямо перед тобой, Северус, если ты хочешь задать ему вопрос.       — Не будь таким резким, Поттер. Ты мог бы скрыть тот факт, что всё ещё чувствуешь себя ужасно, чтобы пораньше встать с постели, и именно поэтому я не спрашивал твоего мнения. Ну так что, целитель?       Гарри разозлился из-за высокомерия своего опекуна, но ничего не ответил, потому что, к сожалению, уже поступал подобным образом в прошлом, и Снейп был прав, не доверяя его словам, когда дело доходило до признания своего паршивого самочувствия.       — У него небольшая температура, профессор. Беспокоиться не о чём, это обычное явление при стрессах и травмах, через день-два это пройдёт. Отдых и мои снадобья помогут ему прийти в норму.       Северус вздохнул с облегчением. Затем он строго посмотрел на Гарри и сказал: — Ты должен выполнять её приказы и не доставлять ей хлопот, я ясно выразился?       — Я и не собирался! Что с тобой не так?       — Я знаю тебя, птенец, — сказал он, используя прозвище, чтобы смягчить упрёк. — Ты ужасный пациент и вечно пытаешься встать раньше положенного.       — Ха! Кто бы говорит!       Снейп нахмурился. — Не дерзите мне, мистер. Прими свои снадобья и отдохни. Не беспокойся о том, что наша охота может затянуться, потому что нам нужна передышка. Нам необходимо найти только два предмета, и если один из них находится там, где я ожидаю, нам не понадобится слишком много времени, чтобы справиться с задачей, — он сжал плечо Гарри.       — Прошу прощения, что израсходовал всё твоё зелье, Северус, — заговорил Даркмун, чтобы разрядить обстановку.       Северус отмахнулся от этих извинений. — Ты поступил правильно, Даркмун. Его нужно было уничтожить, и ты это сделал. Это самое главное. Спасибо за помощь.       — Не стоит благодарности, — искренне ответил волколак. — Вы спасли мой дом, когда разрушили это проклятие, а также мою жизнь. Это делает вас обоих достойными друзьями.       Обсидиановые и изумрудные глаза встретились с янтарными, и на мгновение между людьми возникло взаимопонимание, которое приходит только тогда, когда большие трудности преодолеваются вместе. Затем Даркмун отвёл взгляд и сказал: — Я хотел бы провести ещё одну короткую встречу со всей моей стаей, где мог бы выразить вам должное уважение, а также обратиться с собственной просьбой. Ты будешь готов сегодня вечером, Гарри? Или мне стоит повременить?       Гарри задумался. У него всё ещё кружилась голова, и он чувствовал себя усталым, но раньше он никогда не позволял дискомфорту или боли остановить его. — Нет, со мной всё будет в порядке.       — Хорошо. Тогда увидимся, — он улыбнулся, развернулся и направился к двери. — Мне нужно бежать, Сильва и Урчин сообщили, что чёртовы оборотни снова пытаются проникнуть за границу. Похоже, им нужен ещё один урок о том, как оставаться на своей стороне леса.       — Будь осторожен, Эрик! — крикнула Мидоусвит ему вслед. — Мне не нужно ухаживать за двумя сложными пациентами.       — Расслабься, Саша. Со мной всё будет в порядке. Я позову вас всех на встречу около шести часов, — и он исчез так же быстро, как и появился.       Мидоусвит положила руку на плечо Снейпа, используя свой уникальный дар, чтобы «прочитать» его и убедиться, что он выздоровел. — Ты поправился, Северус. Только не устраивай никаких борцовских поединков, ведь твои рёбра ещё хрупки, — сказала она, её глаза искрились добродушием.       — Я постараюсь воздержаться от такого времяпрепровождения, — сухо заметил Снейп. — Хочешь, я пойду и соберу ещё окопника и паутинника, чтобы ты могла приготовить больше эликсира для сращивания костей? Думаю, я помню, как ты говорила, что использовала на мне последний флакон.       — Спасибо, Северус, но я сама могу собрать ингредиенты, — начала молодая целительница.       — Считай это моим способом отблагодарить тебя за спасение моего ученика и меня самого, — твёрдо сказал профессор зельеварения.       — Северус…       — Это меньшее, что я могу сделать, Мидоусвит, — твёрдо заявил волшебник, а затем попросил корзину для сбора трав, которую маленькая целительница ему вручила. — Отдохни ещё немного, Гарри, — приказал он, прежде чем выйти из хижины.       Анимаг закатил глаза. — Мерлиновы кости, иногда он обращается со мной как с пятилетним.       Мидоусвит хихикнула. — Это потому что ты ему небезразличен. Моя мама вела себя точно так же, когда я чем-нибудь заболевала, что случалось не очень часто, но… такова уж природа родителей: чрезмерно опекать своего ребёнка.       Гарри покраснел. — Я ему не сын.       Мидоусвит просто склонила голову набок. — Неужели? Он твой опекун, не так ли?       — Да, но… мы не родственники…       — Кровь — это не то, что образует семью, Гарри. Это может помочь, но, в конце концов, именно любовь связывает нас вместе, — невозмутимо произнесла волколак. — Только Даркмун и я состоим в кровном родстве, но все мы в Сильваноре одна семья. Очень самоуверенная, шумная, но тем не менее семья. И это то, чего Министерство никогда бы не представило, оставляя нас здесь. Северус смотрит на тебя как на сына, которого у него никогда не было.       Гарри кашлянул, чувствуя себя неуютно от её проницательности. — Но, Мидоусвит, у меня уже был отец… Я никогда не знал его, потому что он умер за меня… но я всё равно хочу помнить его и чтить память о нём…       — Ты всё ещё можешь почитать его, Гарри, и в то же время принимать чувства Северуса. Нет ничего плохого в том, что у тебя два отца. Я бы отдала… да почти всё, чтобы иметь настоящего отца, такого, как твой опекун, а не чудовище, что произвело меня на свет, — сказала она, и он был поражён, увидев слёзы, блеснувшие в её глазах. Мгновение спустя Мидоусвит сморгнула их. — Не обращай на меня внимания, Гарри. Это старая рана, та, что есть почти у каждого волколака в Сильваноре, за исключением Эрика.       — Прости, — он чувствовал, что должен извиниться, хотя и не сделал ей ничего плохого. Но при виде её блестящих от слёз глаз что-то в нём перевернулось.       — Не стоит. Что сделано, то сделано, — она шмыгнула носом. — Я смирилась с тем, что произошло давным-давно. Это ранило меня, но рана зажила. Только иногда оно тянет и причиняет боль… когда я позволяю себе желать то, чего у меня никогда не будет, — на её лице появилось задумчивое выражение, которое было ему хорошо знакомо, поскольку он сам слишком часто имел такое же.       — Я знаю, о чём ты, потому что я мечтал о семье с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы понимать, что на самом деле означает это слово, и видеть, что мои тётя, дядя и двоюродный брат не считают меня своей частью, — он поймал себя на том, что рассказывал о Дурслях, слова лились из него потоком, словно прорвало плотину, а Мидоусвит сидела и молча слушала, пока он не закончил рассказывать всю печальную историю о своём детстве без любви, которую она поняла так, как способен был понять только другой потерянный ребёнок.       Её тёплая и успокаивающая рука накрыла его руку, и Мидоусвит посмотрела на него каким-то особенным нежным взглядом и сказала: — Мы похожи больше, чем я думала. Ты и я, мы слишком быстро повзрослели, научились не зависеть ни от кого, кроме самих себя. И всё же какая-то часть нас мечтает, чтобы хоть раз у нас был кто-то, кто заботился бы о нас как отец. Теперь у тебя есть такой шанс, Гарри. Не упускай его.       Гарри на мгновение задумался и вздохнул. — Но, Саша… то есть, Мидоусвит… если я позволю Севу стать моим отцом, не будет ли это похоже на предательство моего настоящего отца? Чем-то вроде?       — Нет. Разве твой отец не желал бы, чтобы ты был счастливым и любимым?       Гарри задумался. — Да… думаю, да, — был бы Джеймс рад, что Гарри наконец-то нашёл того, кто будет любить и защищать его? Или он разозлился бы на то, что мужчина, которого выбрал его сын, когда-то был его непримиримым соперником? Всё это так сбивало с толку! — Я… э-э… не хочу сейчас об этом думать. Я совсем запутался.       — Ладно. Но не отвергай Северуса из-за страха. Такой шанс выпадает только раз, Гарри. Поверь мне, я знаю, — она коснулась его лица, и это прикосновение было одновременно ледяным и обжигающе горячим. — Хм-м. Северус был прав, тебе нужно принять жаропонижающее и ещё немного отдохнуть.       Гарри хотел было возразить, но вспомнил, что, оставаясь здесь, он сможет чаще видеться с Мидоусвит, чьи прикосновения одновременно успокаивали и возбуждали его, как ничто другое, что он испытывал когда-либо раньше. На самом деле, от одного только взгляда на неё он весь дрожал от желания. — Хорошо, — согласился он, быстро выпил голубое зелье, которое она, встав, протянула ему, и откинулся на спинку своего тюфяка.       — Сладких снов, Гарри, — сказала она тем мягким голосом, который он обожал, и отвернулась, чтобы нарезать травы для эликсира сращивания костей. Работая, она стояла спиной к Гарри, и он мечтательно смотрел на неё, отмечая, как она слегка покачивалась, словно ива, как рассыпались по спине её яркие волосы и как изгибался её зад под цветастой юбкой.       «Надеюсь, ты приснишься мне, Мидоусвит», — подумал он и растянул губы в сонной улыбке, в которой было нечто озорное.       Потом он понял, что был не в силах больше бодрствовать, завернулся в одеяло и заснул. Он проспал весь день, пока Северус и Мидоусвит готовили эликсир для сращивания костей, и проснулся только потому, что в животе у него заурчало, и им пора было отправляться на собрание в круглый дом.

***

      Когда профессор зельеварения, Гарри и Мидоусвит вошли в круглый дом, все взгляды были устремлены на них. И в отличие от прошлого раза они были не настороженными и подозрительными, а одобрительными. Даже Влад Винтернайт не выглядел таким враждебным. Один за другим волколаки кивали им. Мидоусвит подвела их прямо ко столу, за которым сидел Даркмун.       Увидев их удивление, Альфа хихикнул. — Вам больше не разрешается прятаться по углам, как нежеланные гости. Не после того, что вы сделали. Теперь вы сидите здесь — за столом вожаков. Верно, Мидоусвит?       Целительница-волколак кивнула, и её серьги подпрыгнули. — Вы заслужили вдесятеро больше этой привилегии, когда сняли проклятие с Сумеречной Долины.       Пришли Урчин и Индигоглаз и всех сидящих за столом с Даркмуном угостили ужином, который состоял из оленины в густой грибной подливке, каштанового хлеба и зелени с черемшой и рисом. Также были поданы лунный сок и вода, и все поели с удовольствием.       Гарри обнаружил, что аппетит вернулся к нему с удвоенной силой, и он ел как типичный голодающий подросток. Он украдкой поглядывал на Мидоусвит из-под опущенных ресниц. Целитель-волколак беседовала с Даркмуном, вспоминая их общее детство в Британии до того, как Министерство пришло и разрушило их жизни.       После окончания ужина Даркмун встал, чтобы обратиться к стае, и все разговоры прекратились. Альфа прочистил горло и заговорил достаточно громко, чтобы было слышно всем в круглом доме. — Спасибо Арборсонгу и Индигоглазу за чудесный ужин. Я думаю, вы были бы лучшими шеф-поварами в любом ресторане мира. К счастью для нас, вы здесь, так что никому не придётся есть мою паршивую стряпню.       Раздались смешки, когда волколаки признали остроумие своего Альфы правдой.       — Хорошо, успокойтесь, — приказал Даркмун через мгновение, и его волколаки затихли. — Я подумал, что теперь, когда мы очистили лес от любого остаточного злого влияния и Сумеречная Долина восстановлена до своего первоначального состояния, пришло время поблагодарить тех, кому мы за это обязаны, — он указал на Гарри и Северуса. — Вы все знаете, что двое этих волшебников прибыли в Сильванор в качестве моих гостей, и что некоторые из вас относились к ним с подозрением, считая их похожими на тех придурков из Министерства, которые заперли нас здесь. Но вы ошибались, потому что Гарри Поттер и Северус Снейп разрушили проклятие Сумеречной Долины и освободили Ночной лес от влияния Пожирателей Смерти. Они сделали то, чего не делал ни один другой волшебник до них, — помогли нам, потому что это было правильно.       Раздались негромкие аплодисменты. Даркмун поднял руку. — Они доказали мою теорию о том, что с волшебниками всё ещё можно договориться о лучшей жизни, при условии, что волшебники, о которых идёт речь, непредвзято относятся к волколакам. Вы все знаете, что я люблю Сильванор, что он стал моим домом, как и вашим, но я по-прежнему считаю, что нам должно быть позволено общаться с внешним миром, если мы того захотим.       Я лично убедился, что Северус и Гарри благородны, уважаемы и верны, и для меня большая честь пригласить их в нашу стаю в качестве почётных членов. Добро пожаловать, Воин и Свобода! — Даркмун издал низкий признающий вой, и ему вторили все остальные волколаки, даже Влад.       Гарри был поражён и горд тем, что его считали членом Сильванора, он восхищался волколаками за их упорство, смелость и честность, среди прочего. Он бросил взгляд на Северуса и увидел, что его наставник тоже выглядел довольным. Это был первый раз, когда их обоих пригласили стать частью группы, которую они уважали и которая уважала их. Это было удивительно пьянящее чувство. Гарри готов был поспорить, что для Северуса не имело значения, считались ли волколаки изгоями в остальном волшебном мире, ведь он знал правду о них, и лучше было быть членом Сильванора, чем членом лицемерного Министерства.       Один за другим волколаки подходили и дружески пожимали руки Гарри и Северуса, приветствуя их.       Влад коротко сжал ладонь Гарри, но ни в его глазах, ни в тоне не было злобы, когда он сказал: — Добро пожаловать в Сильванор, Свобода. Да осветит тебя луна.       — Спасибо, — искренне поблагодарил Гарри.       Влад коротко кивнул и отошёл.       После того, как двух новых участников поприветствовали, Даркмун повернулся к ним и сказал: — Формально я ваш альфа, но, поскольку вы на самом деле не волколаки, вы не обязаны мне подчиняться. Однако у меня есть к вам просьба. Прежде чем я привёл вас в Сумеречную Долину, вы согласились выполнить мою просьбу. Я уверен, вы догадываетесь, о чём я собираюсь попросить, — Даркмун перевёл дыхание. — Когда вы вернётесь в Британию по завершении вашего задания, я хочу, чтобы вы поговорили со своим министром и сказали ему, что мы помогли вам победить Волдеморта. Я хочу, чтобы вы попросили его выпустить нас из леса и позволить нам жить нормальной жизнью, как всем вам. Вы видели нас, вы знаете, что мы не такие монстры и изверги, какими они нас считают. Мы заслуживаем того, чтобы жить свободно, получать нормальное образование и жить как все.       Северус приподнял бровь. — Это серьёзная просьба, Даркмун. С чего ты взял, что Министерство прислушается к нам?       — Чёрт возьми, Северус, если ты покончишь с Волдемортом, Министерство ни в чём не посмеет тебе отказать.       — Он прав, Сев. Ты же знаешь, как Фадж любит угождать людям, обладающим авторитетом и властью, таким как Люциус Малфой.       Северус фыркнул. — Не дай Мерлин, я когда-нибудь стану таким же, как Люциус. Хорошо, Даркмун. Мы с Гарри постараемся удовлетворить твою просьбу и надеемся, что Фадж согласится.       — А если нет, мы убедим его, — пообещал Гарри.       Даркмун рассмеялся. — Сделай это, мальчик-ястреб, — он игриво потрепал Гарри за ухо. — Ты готов к прогулке под луной или ещё чувствуешь себя обессиленным?       — Э-э… только к короткой прогулке. Я немного устал, — признался Гарри.       — Этого достаточно. Давай, малыш, я покажу тебе, как весело может быть при луне. Темнота тебе не враг.       В этот момент Хедвиг спикировала вниз и, радостно щебеча, приземлилась на плечо Северуса.       — Хедвиг, какого чёрта? — воскликнул профессор зельеварения, так как сова редко демонстрировала свои чувства по отношению к кому-либо, кроме Гарри.       Мидоусвит улыбнулась. — О-оу, как мило, профессор! Она говорит, что рада видеть вас на ногах и надеется, что вам понравилась колыбельная, которую она вам спела.       — Она что? — Северус даже покраснел и прошипел в сильном смущении: — Чёртова назойливая птица, я тебе не ребёнок!       — Она говорит, что тебе снился кошмар, а её пение тебя успокоило, — перевела Мидоусвит, её глаза сверкали озорным восторгом.       Гарри и Даркмун быстро развернулись и ушли, умудрившись сдержать своё веселье, пока не оказались на улице, где рухнули на землю, воя от смеха. Хедвиг спела Снейпу колыбельную!       — У твоей совы определённо есть смелость! — сказал Даркмун и расхохотался. — Как и у её волшебника.       — Всё верно. Ох, жаль, что я не проснулся и не увидел этого! — он тут же снова рассмеялся. Успокоившись, он спросил, как Мидоусвит понимала, о чём говорила Хедвиг. — Я и не знал, что она умеет говорить по-птичьи.       — Она и не умеет, но она не спала и всё видела. Так что она просто… сымпровизировала, — радостно сообщил ему Даркмун. Затем он поднялся и превратился в большого чёрного волка, а Гарри последовал за ним, отгоняя подальше первую паническую реакцию на темноту. Он был волколаком, и ночь принадлежала им. Кроме того, это была слишком прекрасная ночь, чтобы тратить её на страх перед бесформенными призраками.