Часть 11

«Не бьётся…» Люся часто представляла, что следует сделать после подобных слов. Думала, как можно детальнее прорисовывала картинку, пытаясь выдавить из себя слёзы. Не выходило. Когда она начала замечать приступы Юрия Ивановича то вопрос каким-то странным образом отошёл на второй план. Она стала бояться этого. Но всё оказалось гораздо проще. Два слова и земля сама начала плавно уходить из-под ног. Плохо понимая своё положение в пространстве Люся почувствовала опору. Человек, который утром был для неё чужим сейчас был рядом и подставил своё плечо. Удержал. Обнял. У него не было вопросов к тому, что испытывает Люся. Он знал, что слёзы — лишь верхняя часть этого огромного айсберга, обваленого ей на плечи. Она стеклянными глазами смотрела через его плечо в противоположную стену и пыталась заставить себя хотя бы двинуться, пока Илья, смотря на тело Юрия Ивановича, гадал, как бы всё устроить. У Люси конечно постепенно начнут возникать вопросы и хотелось бы дать ей уверенность. Для этого требуется подумать заранее. Сутулин плавно и с нажимом провёл ладонью по её плечу, она отстранилась, выдала дежурное: — Извини. — и закрылась в ванне. Он терпеливо ждал. Как бы сильно Чистякова не рассчитывала на это, он одну её после такого поганого дня не оставит. Но в этом благородном жесте имела место крупинка эгоизма. Ему тоже было паршиво. И дома его никто не ждал. Стоять в комнате с телом стало не по себе. Сутулин вышел, прикрыв за собой дверь. В коридоре разделся и снял обувь. Прошёл на кухню. Взял на себя ответственность поставить чайник. Было бы лучше найти успокоительные. Не нравилась пацану эта гнетущая тишина в исполнении девочки — напрягало, предвещая срыв. Но осмотревшись на кухне и не найдя ничего вроде аптечки на видном месте, по шкафам лазить он не стал. Чайник уже давно закипел к тому моменту, как осторожно открылась дверь из ванной, а Илья потихоньку дремал сидя на табуретке и облокотившись на кухонный стол, но моментально среагировал на тихий щелчок и оправился. — Ты как? — Сипловато и сонно поинтересовался он. — Не знаю… — Честно ответила она, сев через угол стола. Сутулин не хотел смущать девушку пристальным взглядом, но его внимание привлекла её бледность. Было видно, что она пыталась привести себя в чувства умываясь, но влажно поблёскивающая кожа только добавляла болезненности. Он вспоминал свои ощущения, с внутренней дрожью понимая какие она переживает нервы… — Тошнит? — Мягко спросил Илья. Люся слабо мотнула головой. — Шатает. — Чай крепкий выпьешь? Она кивнула. Где-то глубоко внутри её подсознания сидел такой же Илья Сутулин и он тоже знал что делать, только вот тело не слушалось. Внешняя оболочка побеждала. Маленькая девочка потерявшая всех и вместе с тем всякую опору сидела ссутулившись на табуретке и не хотела использовать опыт имеющийся внутри. — Отсюда заварку брать? — Уточнил Илья уже найдя заварник и поочерёдно оглядывая шкафы в поисках пакета с чаем. — Да… Люся наблюдала за ним, плавно утопая в своих мыслях и тоске. Она сердилась на себя за эту беспомощность, мысленно пыталась заставить себя встать, самой о себе позаботиться… Илья поставил перед ней чай. — Очень сладкий и крепкий. Должен взбодрить. — Спасибо. Она машинально взяла кружку в руки и сделала глоток. Терпкая, горячая жидкость заставила дёрнуться. Девушка поставила кружку на стол и на него же опёрлась локтями, пряча голову в ладонях. Времени раскисать не было, нужно было как-то выбираться. Но как… Соседи рано или поздно поймут, что дедушка не выходит. Догадаются, что она живёт одна. Озадачатся: «Почему не рассказала?» Фантазия девушки быстро нарисовала картинку, как люди в форме под руки сажают её в машину и увозят в участок за халатное отношение, за умалчивание, а может быть и убийство пришьют. Конечно вряд ли всё будет так утрированно, но вариант был отброшен, как неподходящий. Нужно сказать. Желательно самой и прийти за помощью к той же Зинаиде Петровне например. Только вот ей пятнадцать. Заварится каша с органами опеки… «Мне не дадут спокойно жить.» — сурово отчеканила реальность. Эта мысль красной нитью прошла через все последующие переживания. Итог будет один. «Может обмануть?» — Люсь? — Илья подал голос спустя пол часа молчания. Вместо ответа она оторвала от ладоней голову. Может спросить у Сутулого? Он точно видел больше, скорее всего даже участвовал в таких историях. Старшие часто берут под крыло скорлупу, особенно после трагических событий. Куче пацанов улица заменила отцов, матерей или позволила забыть об отсутствии уюта и тепла дома. Набрала в грудь воздуха: — Дедушка… — она испугалась своего же осипшего от напряжения и молчания голоса. — … Нужно похоронить… Я не знаю, что делать… — всё-таки договорила Люся, хотя это было совсем не то, что интересовало её пару минут назад. — Я помогу. — Коротко отрезал Илья, тоном не терпящим смущённых пререканий. Потом мягко добавил, придвигая к ней кружку: — Пей чай. — Не могу. — Девушка слабо мотнула головой, ругая себя за эту чёртову неуравновешенную капризность. Она прекрасно понимала, что Илья пытается помочь, но сил оставаться взрослой не хватало. В своей старой жизни она не переживала ничего подобного. Как бы сильно Люся ни пыталась храбриться — не выходило. Её ломало, а она не могла противится. С каждым сорванным словом она всё больше садилась к Сутулину на шею и не имея ресурсов с этим бороться ощущала лишь глухую злость. — Хорошо. — Лишь спокойно сказал он забирая кружку и уходя к раковине, чтобы ополоснуть её. Люся не видела как Илья украдкой сделал пару встряхивающих глотков, прежде чем вылить оставшееся. Часы на стене беспрестанно тяжело тикали. — Тебе бы поспать… — Выдохнул пацан, садясь на прежнее место. Люся только машинально кивнула, находясь где-то в себе. — Комната у тебя есть? — Снова попытался наладить контакт Илья, опять получив в ответ лишь тихий кивок. Понимая, что вытащить девушку на диалог получится вряд ли, Сутулин прошёлся по квартире. Где находился кабинет Юрия Ивановича он уже знал, поэтому распахнул соседнюю дверь и попал куда нужно. Вернулся на кухню, растолкал Люсю, отвёл в комнату и накрыл одеялом. Сам устроился за письменным столом. Сутулин не мог не понимать, что переходит черту допустимого, но разве он не перешёл её ещё утром, придя к ней на порог. «Вафлёрши!» — пока Турбо едко бросался словами, у Сутулого щемило сердце от сочувствия. Правила всегда категоричны. Чёрное и белое. Он тоже всегда таким был. Пока дело касалось людей мало знакомых, с которыми он возможно и не пересекался — всё было просто. Послушал других, принял сторону (всегда одну), обвинил, забыл. Сейчас иначе. Илья видел её, знал, как она себя ведёт, помнил это ощущение дистанции. Одного вечера ему было достаточно, чтобы понять — Чистякова не умела строить кому-то глазки, сама нарваться не могла. Да и о чём речь, когда все прекрасно знали, девочку просто сбили и запихали в багажник. И вот он сидел, в пол уха слушал Турбо, когда становилось не в моготу цеплял других пацанов, улыбаясь как придурок, только бы не встрять с Валерой в тёрки. Мерзко, но тупо, тут все под этими правилами. Вышвырнут и всё. Накопив в себе достаточно противоречий Сутулин закипел и пошёл к ней, как только представилась возможность. Думал ли он, что именно в этот день ему придётся рассказать о трусливо брошенных букетах… Хотя это явно уже далеко не самое важное. Она может и не вспомнит этого… — Ты чего? — Илья подскочил от звука заскрипевшей половицы и увидел в тусклом свете девушку, вскочившую с кровати. Она казалась испуганной. — А если ошиблись? — С чем? — Илья успевший в беспокойных мыслях задремать, испугался не меньше Люси. — Мы его бросили, а может он жив! — На ходу, окрылённая последней, так долго вызревающей в ней надеждой крикнула девушка и вылетела из комнаты. — Чёрт! Илья знал, что бывает потом, и поэтому подорвался следом, не обратив внимания на упавший стул. Он ожидал этого, но тем не менее Люсе удалось застать его врасплох. Сутулин вбежал вслед за ней в кабинет Юрия Ивановича. На пол мгновения он почувствовал как все внутренние органы высыпались к пяткам. Чёртовы воспоминания не давали покоя. Как же всё было похоже. Видя как Люся запыхавшись склонилась над дедушкой в надежде хоть как-нибудь отыскать пульс, он натурально представил ощущение восковой кожи под руками. Той, что когда-то была живой, тёплой, родной… — Люся… Чувствуя как его самого мутит, пацан подошёл к ней, попытался взять за дрожащие руки. Не вышло. Девушка отбивалась так, словно Илья сам, лично убил его. Несколько попыток спустя Сутулому удалось схватить её за плечи и то только потому что волна сошла и Люся начала осознавать происходящее. — Люся, мы не ошиблись. Я не… — Его голос дрогнул. — Я не ошибся. Он мёртв. Умер ещё на улице. Мы принесли его мёртвого. У Ильи разрывалось сердце, но он знал, что должен сказать это, должен ударить под дых, чтобы наконец пробить её блок. И у него получилось. Девушка и сама ужаснулась от осознания пару секунд назад, а теперь услышав это прямо, без смягчения, её мозг наконец сдался. Люся упала в руки Ильи и зарыдала. Надрывно, но тихо. Он терпеливо ждал, когда выйдет волна боли и сознание девушки наконец сбросит груз и позволит ей заснуть. Сутулый обнимал её и чувствовал, как по его щеке тоже катится слеза. Он не понимал от сочувствия это или от собственных засевших внутри эмоций, но старался чтобы она пока не видела. Ему казалось ещё рано для вопросов. Пока что он просто рядом. — Я выйду. — Нервно шмурыгая, Люся выбралась из его объятий. — Не могу… Всхлип снова захватил лёгкие и девушка не договорив вышла. Сутулин сделал успокоительный вдох, надеясь, что его голос не будет дрожать, и снова пошёл за ней, тихо прикрыв за собою дверь. Люся была на кухне. Дрожащими руками пыталась на весу налить себе воды из чайника. Он молча забрал чайник и налил стакан придерживая, но не забирая у неё из руки. — Легче? — Спросил, поставив чайник на плиту и дождавшись, когда девушка сделает пару глотков. — Страшно. — Так бывает. Теперь будешь крепче спать. — Я здесь спать не буду. — Переходя с шопота на полутон выпалила Люся и снова припала к стакану. — Приснилось чего? Не ответила. Молча помотала головой и всё. Илья ненадолго засомневался, но решив, что в случае чего он себя уже закопал, а глубина залегания значения не имеет, он решился. — Одевайся. — Зачем? — Прогуляться пойдём. — Куда? — Туда, где ты спокойно поспишь. — Терпеливо вздохнул Илья. Поймал её долгий красноречивый взгляд. — У меня переночуешь. — Я не могу. — Забормотала Люся. — Ты… — Снова всхлип. — Ты предлагаешь его одного тут бросить? — Люсь, прости меня… Но ему уже всё равно. — Понимая, что снова режет её на живую, убеждал Илья. И она не сдержалась. Поставила стакан, всхлипнула и спряталась в ладони. Уже спокойно, без истерики. Медленно качнувшись ткнулась ему в плечо. — Мы вернёмся и никого бросать не будем. — Сутулин легко обнял её за плечи. — Ты просто поспишь не здесь. — Нельзя так… — Дрожащим голосом шептала Люся. — А я никому не скажу. — Спокойным тоном, по детски, договаривался и с ней и сам с собой Сутулый. *** Они вышли из квартиры, когда часы пробили два удара. Глубокая чёрная зимняя ночь. Снег под ногами скрипит. Люся идёт след в след за Ильёй, почему-то не желая с ним поравняться. Они исчезали из виду переходя от фонаря к фанарю. Прогулкой это было назвать сложно, но Люся, вдыхая морозный воздух, чувствовала необъяснимое облегчение. Илья теперь не озирался и не оглядывался. В это время никто из пацанов уже не ходит, а он шёл ровно и спокойно. Так, чтобы Люся успела перевести дух. Вдруг морозный воздух поможет ей как и ему. Так Люся попала к Сутулину в квартиру. Уютную, но странно тихую, будто бы в ней давно уже никто не жил. Такое ощущение запустения бывало и в их с дедушкой квартире даже тогда, когда он просто долго не выходил из кабинета. Но всё-таки было странно. Она прошла дальше, осматриваясь и всё больше приходя к выводу, что хозяина часто нет дома. В том, что Илья приходит домой только заночевать нет ничего странного. Кухня такая же тёплая и приятная, но как и вся квартира пустынная, несмотря на то, что всё необходимое для жизни, даже немного больше, здесь было. — Устала? — Поинтересовался Илья, ставя чайник. За время прогулки он успел продрогнуть. — Не очень. — Прошептала Люся, пожав плечами. Парень наблюдал за тем, как она с интересом осматривается, цепляясь глазами за детали. Она хотела узнать о нём больше и не доверять первому встречному это абсолютно нормально, тем более в её-то ситуации, но Сутулому стало как-то тоскливо. Похоже он навсегда останется для неё пацаном с улицы и при первой же возможности, которую он сам ей даст, девушка упорхнёт, конечно не без попытки впихнуть ему свою бескрайнюю благодарность. Конечно это эгоизм, но что плохого в желании, чтобы она просто осталась рядом. Чайник засвистел, прогоняя преждевременную тоску и задумчивость. — Чаю? — На автомате предложил он, забывая, что Люся и не ела толком ничего. — Нет… — Она слабо улыбнулась, продолжая шептать. — Ощущение, что уже сутки с кружкой в руках. — А чего шёпотом? — Не выдержал Илья. — Чтобы не разбудить… — Кого? — Он глуповато улыбнулся, растерявшись. Сутулин, как никто другой знал, что они в квартире одни. — Твою маму… — Робко объяснила девушка. Он развернулся к ней, тяжело вздохнув и нервно почесав тыльную сторону ладони. — Понимаешь, Люсь… Маму уже ничем не разбудишь. Она умерла четыре года назад. Девушка замерла, не зная что возможно сказать в этой ситуации. Илья только еле заметно повёл плечами. — Не переживай. Ты не знала, а я давно пережил. — Сколько тебе было? — Почти семнадцать. Люсино молчание переросло в задумчивость. — Ты в детдоме жил? — Нет. — Как? Илья загадочно ухмыльнулся. — Сбежал. Шестерёнки провернулись и пазл быстро сложился. — А я смогу так? — Шанс всегда есть. — Видя её живую заинтересованность Сутулин продолжил. — Я помогу, если захочешь. Завтра обсудим. — Он устало потянулся. — А сейчас пошли спать.