Часть 12

Илья ушёл рано утром. Сквозь сон Люся услышала звон ключей, но подняться не смогла. Всю ночь она спала поверхностно, чутко. Глубоко провалиться получилось лишь под утро, а встать — ближе к обеду. Но Сутулин за это время дома так и не объявился. Завтрак, заботливо им оставленный, стоял совсем холодный. Люсю это не сильно огорчило. Голод сумел победить и тоску и желание спать, мог ли стать препятствием не разогретый завтрак. Смотря на пустую тарелку и обретя временную свободу от первичных инстинктов, девушка вспоминала прошедшие дни. Так много они в себя вместили, что было страшно от предстоящего дальше. «Может будет затишье?» — где-то теплилась наивная надежда. Но разум понимал, что это снежный ком. Дальше только планы, похороны, разговоры людей, борьба за свободу… От одного события, как из соединительного узла потянуться новые нити проблем. Что-то раньше, что-то позже. И ведь не известно сколько Илья позволит у него жить. Что бы он ни говорил, для Сутулина её присутствие — не малая проблема. Может Люся и верила в его бескорыстность, но на одной честной доброте далеко не уедешь. Девушка не сомневалась, что как только пацана прижмёт, он будет вынужден указать ей на дверь. Она и сама была бы рада уйти не создавая проблем. Только куда? В квартиру, где лежит покойник? Соседи… Что делать с ними? Андрей? Он тоже сможет помочь вряд ли… Да и где он вобще? Чистякова раскручивала проблему со всех сторон, но выхода не видела. Решить эту ситуацию по взрослому не позволяла детская оболочка. А по детски сидеть сложа руки было просто страшно, ведь она уже понимала для этого слишком много… Снять жильё? Может и возможно. Наверняка где-нибудь найдётся одинокая сварливая женщина со свободной комнаткой и необходимостью в помощнице по дому. Но только деньги для оплаты взять не откуда. Никому не нужна пятнадцатилетняя девчушка ни в роли продавщицы, ни в роли грузчика. Конечно есть много мест, где можно работать нелегально, но Люся туда не сунется — сломают. Опереться было не на кого. Единственный человек, который не подвёл бы её, вчера умер. «Не подвёл бы…» — и Люсю осенило. Наверняка у дедушки где-то лежали отложенные деньги. На первое время для аскетического выживания ей хватит, а там и способ заработать получится найти. Просто нужно адаптироваться. Это просто очередная ситуация, когда время стоит денег. Но деньги размениваются на честь. Просто присвоив их, она лишится возможности похоронить Юрия Ивановича. Девушке стало не по себе. Невозможно было представить подобного стечения обстоятельств, просто невыносимо оставить его лежать там… Пока не найдут… И тем не менее это решало проблему с необходимостью захоронения. «Люсь, прости меня… Но ему уже всё равно.» Но дыхание Люси сбилось и она спешно встала налить себе воды. Она не может поступить так. Во первых Юрий Иванович не виноват абсолютно ни в чём и был одним из немногих, кто давал опору, а во вторых — она просто слабачка. От одних только мыслей начинало мутить. Выход нашёлся сам собой. Каким бы её мнение ни было, она в доме Ильи и он обещал ей помочь. Любое шевеление без его ведома могло повлечь некоторые осложнения и Люся решила посоветоваться с Сутулиным. Какими намерениями он руководствовался до сих пор было загадкой (хотя догадаться было не сложно), но ничего плохого парень не сделал, и за помощь никакой платы не просил. Убежать она всегда успеет. Ополоснув за собой тарелку, Люся умылась и как могла привела себя в порядок. После беспокойной ночи вид у неё был уставшим и измученным. Девушка вернулась на диван, угнездилась на мягкое одеяло, натянула рукава вязанной домашней кофты на кулаки. Она проснулась всего полтора часа назад, но день за окном балкона уже начинал браться ранним зимним закатом. Так Чистякова просидела около получаса, смирившись и свыкшись с тем, что без Сутулина бессильна. И вот он наконец провернул ключ в замке. Уже давно ожидая возвращения Ильи, Люся всё равно сжалась, опасаясь его первых слов, особенно после того, как услышала быстрые взволнованные шаги. — Люсь? — Раздался вопреки ожиданиям весёлый голос — Спишь ещё? — Уже нет… Пацан зашёл в комнату и плюхнулся рядом на диван. От него пахло морозным воздухом, волосы слегка растрепались от шапки, по щекам расплылся румянец. Девушку разбирало от любопытства но спросить его где пропадал и какие принёс новости она не решалась. Вместо этого она лишь сильнее сжалась, будто бы забиваясь в угол. — Ну как, выспалась? — Заботливо спросил он, стараясь не замечать этого напряжения. — Да. — Ответила Люся, надеясь, что Илья быстро перейдёт к другому. — Мне показалось спала плохо… — Беспокойно. — Заинтересованность Сутулина заставила Чистякову немного расслабиться. — Я в порядке. Повисло недолгое молчание. До прихода Ильи Люся так и не смогла окончательно выбраться из омута затягивающих мыслей и они тревожили её. — Илья, — Она редко обращалась к нему по имени и Сутулый испытывая странное волнение забыл с чем пришёл к ней. — Я понимаю что из-за меня у тебя будут проблемы. Ты уже сильно помог и продолжать сидеть у тебя на шее я не хочу… — Он нахмурившись слушал не понимая к чему идёт разговор, но не перебивал. Пусть выдаст свои мысли. — Я могла бы вернуться назад, но что-то нужно врать соседям… Какое-то время протяну на том, что дедушка в больнице… — Люся замолкла. — Чёрт. Она вдруг вспомнила ещё об одном свидетеле её беды. Доктор. «Ложкарёв Ф. Б.» — гласила табличка на двери кабинета. И эта фамилия была Чистяковой знакома как и лицо её обладателя, только при первой встрече ей было не до того. А теперь она вспомнила и фото в альбоме десятилетней давности, где Юрий Иванович рядом с Фёдором Борисовичем стоят и улыбаясь смотрят в камеру. Дедушка показывал как-то в один из вечеров. Подпись на обратной стороне фотографии — инициалы и росписи двух мужчин. Доктор не просто свидетель. Он друг умершего. Илья наконец вспомнил, какие вести принёс, и поспешил успокоить: — Кстати, я утром к вашей квартире подходил, проверить нашли его или нет. — Говорил с осторожностью, боясь резко напомнить Люсе о горе, но та слушала его стойко ловя каждое слово. — И столкнулся на лестнице с Фёдором Борисовичем. — Глаза девушки округлились и Сутулин поспешил продолжить. — Он знает, что произошло. Он обещал помочь. — Как? — Практически одними губами, без голоса произнесла Люся. — Ну… — Он выдохнул. — Во-первых с похоронами… Фёдор Борисович тоже считает, что чем меньше людей знает — тем лучше для тебя. — А во-вторых? — А во-вторых Фёдор Борисович может помочь тебе не попасть в детдом. — Это как? — Люсе показалось, что она ослышалась. — Вроде как удочерит… — Стоп. А кто такой этот Фёдор Борисович вобще? Почему он так легко готов помочь? — Завтра сама спросишь. Он придёт поговорить с тобой. Я не знаю, почему он помогает, но ты не первая. Девушка сжалась ещё больше. Сутулину казалось, что её обрадует новость, которую он принёс, но та лишь глубже задумалась. Илья потянулся, дотронулся до её плеча. — Я не понимаю… Он мне чужой человек… Это странно. — Пыталась она донести свои мысли и Сутулин её понимал. — Он просто такой человек. Да, я не знаю, зачем ему эта ответственность, но для тебя сейчас это хороший шанс. Я сам его помощь не принял, но и пришлось потом мне не просто. — Тебе он тоже хотел «помочь»? — Мама у него лечилась… Мне тогда показалось, что он чувствует вину. — Пацан пожал плечами и убрал руку. Люсе стало прохладно и неуютно. — Сегодня мы никаких решений уже не примем, а завтра обо всём поговорим с Фёдором Борисовичем. На счёт детдома подумай конечно, а вот помощь с похоронами я бы на твоём месте принял. Он лучше сделает чем я. — Честно признался Илья. — Так что не ломай пока голову. И не думай о том, что ты проблема. Я сам позвал тебя. — Он сделал паузу и вдруг вспомнил. — А ещё я голодный, как пёс. Сутулин поднялся и ушёл на кухню. Люся осталась на диване со странными мыслями и уходящим ощущением его тёплой руки. *** Живя бок о бок с парнем, которого и другом то назвать с уверенностью не получается, Люся испытывала вгоняющее её в ступор неудобство. Она не могла не помогать, а чем помочь не знала, да и Сутулин пока не понимал, что может ей предложить. Не находя себе места и не желая лишний раз дёргать задумчивого Илью, Чистякова тупо сидела на кухне, наблюдая за ним и чувствуя себя здесь наиболее комфортно. Надеясь на то, что девушка примет предложение доктора, он придумывал легенду, молча настраивая себя на братское отношение, чтобы убедить в этом и Люсю и всех окружающих. Перед сном она нашла на диване футболку, свитер, носки и треники, аккуратно сложенные в стопку, будто в казарме. Девушка вопросительно посмотрела на вошедшего Илью. — Извини, вчера тебе было не до этого, а я как-то не подумал. — Спокойно отозвался он. И был прав. Вчера ей хотелось лишь всё забыть, а сегодня она и правда не чувствовала себя уютно в тех вещах… — Ничего женского в доме нет. — Пацан смущённо улыбнулся. — Я бы дал тебе что-то мамино, но те вещи я вынес почти сразу. Не смог хранить. Люся молча кивнула. Поняла о чём он. Свои вещи она бы тоже с удовольствием сожгла, как и память о вчерашней ночи. Илья взял с прикроватной тумбочки какую-то неприметную книгу и полусидя на своей кровати раскрыл её, давая понять, что ближайшие полчаса не намерен двигаться с места. Девушка поняла его и тихо забрав стопку вещей отправилась в ванную, благодарная ему за понимание и ясный намёк. После она уже чувствовала себя намного лучше. Прошедшее теперь намного больше напоминало сон. Люся вернулась в комнату и уселась на диване. Кровать Сутулина стояла у стены напротив и даже тумбочка и светильник на ней не давали ощущения постоянства. Диван странно возвышался по сравнению с койкой хозяина и Люся будто бы смотрела на него свысока. Ей это казалось не правильным. И эта мебель была здесь чужой, как будто её недавно переставили. Илья почувствовал взгляд и отложил книгу. — Ты чего? — Мягко улыбаясь, но всё же обеспокоенно спросил он. — А когда ты успел кровать переставить? — Спросила она, не зная зачем заводит эту тему. Неужели очередной раз прощупать свою значимость. — О чём ты? — Напрягся пацан. — Её же не должно быть в этой комнате… Ты её переставил из другой, да? Сутулый почувствовал, как пробежали мурашки. Как такое возможно? Он, ребёнок росший на стыке веков, но родившийся в остатках советского атеизма и веры в безграничное братство народов огромной страны и силу коммунизма, от всякого рода акультных вещей держался подальше. Переселение душ, лекари, знахари и прочая нечисть связанная с подобным — всё это не только не вызывало в нём интерес, но ещё и будило жуткое раздражение. Только храня память о бабушке, котороя его и крестила, будучи уже взрослым парень не снимал крест. И вот теперь гостья, так долго изучавшая его лежбище взглядом, выдаёт то о чём знать не могла… Молчание тянулось слишком долго. Илья уже чувствовал замешательство и неудобство Люси и скинув странное не естественное для него наваждение ответил. — Перенёс. Но давно. Когда мама болела, чтобы ночью поближе быть. Лекарства подать. Девушка не понимала, что происходит, но чувствовала, что своим вопросом разбудила в Сутулине какие-то неприятные ему эмоции. — Прости, лезу не в своё дело. — Всё в порядке… А как ты поняла, что кровать переставлена? — Илья всё пытался себя успокоить. — Не знаю. Просто обстановка выглядит странно. И диван, и кровать с тумбочкой в одной комнате со стенкой… Замолчали. Илья неопределённо хмыкнув, успокоительно улыбнулся ей и ушёл. Люся осталась в смятении. А через пол часа Илья вернулся в комнату таким же безмятежным и они, молчаливо сговорившись замять странную ситуацию, легли. *** Днём пришёл Фёдор Борисович. Илья остался дома, чтобы не оставлять Люсю с этим одну. Он не хотел льстить себе, но ему показалось, что ей рядом с ним спокойнее, а ей нужно было принять решение. Утро проведённое с девушкой было для него одним из самых приятных за последнее время и он, не смея думать об этом всерьёз, надеялся, что может и ей у него не так плохо… Они встретили доктора в прихожей. Вошедший мужчина приветливо поздоровался с Ильёй. Сразу было видно, что они хорошие знакомые. Люся слишком мало знала о пришедшем, но искренность Сутулина её успокаивала, несмотря на то, что Фёдор Борисович кажется делал всё возможное, чтобы смутить её. Девушка только показалась, выйдя из кухни, и сразу ощутила на себе странный взгляд. Гость внимательно рассматривал её от макушки до носков, не отрывая глаз. Во взгляде мужчины не было непристойности, только лишь отсутствие тактичности, поэтому Люся не чувствовала отвращения или чего-то в этом духе, зато она чувствовала, как напрягся Илья. Ощущение того, что Сутулин готов встать между ними в любой момент, чтобы защитить, подарило ей уверенность. Когда ситуация достигла верха неловкости и казалось сам доктор уже пытался найти их неё выход, Люся протянула ему руку, для рукопожатия. — Здравствуйте. — Приветливо сказала она, будто не было трёх минут молчания до этого. — Очень рад. — Сдержано ответил тот, лучисто улыбаясь. — Пойдёмте на кухне присядем. — Направил Илья, пытаясь понять какое место ему отведено в этом диалоге. Доктор начал первым: — Илюша рассказал тебе зачем я здесь? Люся заметила как Сутулина, стоявшего в проходе, у него за спиной, елеуловимо передёрнуло. — Да. — Она была слишком осторожна, но потом поняла — варианта есть всего два. Ей либо помогут, либо нет, только и всего. — … И у меня есть вопросы. — Я с удовольствием выслушаю… — А я буду рада ответам. Доктор Ложкарёв начинал казаться Люсе скользким типом. Она была настороже, вцепившись в тему как цербер. Пусть Илья её простит, но если мужчина покажется ей подозрительным, то она не согласиться на его помощь. — Зачем вам это? — Что «это»? — Раздражающе дотошно уточнил мужчина. — Я могу оказаться своенравным и проблемным ребёнком… Сбегать, буянить, устраивать истерики. А вы будете тащить на себе ответственность за меня. Просто так? Не за что? — Людмила, я потому и пришёл сюда, поговорить лично с тобой. — Фёдор Борисович сделал паузу. -… К тому же я помогал и более чужим для меня детям. А ты внучка моего славного приятеля. Царство ему небесное, хотя в бога он и не верил… — То есть вы помогаете мне из-за дедушки? — И поэтому тоже. — Выкладывайте всё начистоту. — Люся говорила мягко и вежливо, хотя слова её по содержанию ничего подобного в себе не несли. — Иначе мы просто тратим время друг друга. — А ты и правда не простой ребёнок. — Улыбнулся доктор. — Не глупый. — Поправила девочка. — Верно. Фёдор Борисович молчал, а Люся испытывающе смотрела ему в глаза, вдруг поймав осознание, что в доме Сутулина и рядом с ним ей нечего боятся. — Чтож… Вы не первая кто об этом спросил… — Сняв свои тонкие изящные очки, начал доктор. -… Но вы первая, кому я на этот вопрос постараюсь ответить. Чистякова вновь заметила, как заинтересовался их разговором Илья. Молчаливый третий участник. — Наверное все дети примерно этого возраста спрашивали вас о подобном… — Нет. — Возразил мужчина. — Только один мальчик вашего возраста спросил меня об этом. И я не смог тогда ответить… Он был подозрительным, осторожным и упрямым. Без знания моего секрета он наотрез отказался принимать помощь. Фёдор Борисович мягко, ностальгически улыбнулся, а Люся вдруг увидела что-то светлое в его глазах. — Ты наверное знаешь выражение о кладбище за плечами каждого врача? — Едва дождавшись положительного кивка он продолжил. — Так вот, у меня оно тоже есть. Не то чтобы я нёс какую-то миссию… Но чтобы было яснее выражусь достаточно грубо и образно: я пытаюсь его искупить. Заменить каждую загубленную душу спасённой. Понимаешь? — Возможно… — Люся задумалась. — А лично договариваться вы приходите, чтобы иметь ещё один рычаг давления? — Возможно. — Улыбаясь, уже теперь несомненно по доброму, отзеркалил Фёдор Борисович. — Так что же ты скажешь? Чистякова не задумываясь взглянула на Сутулина. Он удивился, растерялся, не ожидая что спросят его мнения, но потом всё же одобрительно кивнул. — А как вы это сделаете? — Вернулась в разговор Люся. — Я не могу тебе объяснить всё… Просто знай, что у тебя будет достаточно свободы. Даже не обязательно жить со мной. К сожалению, просто вернуться в свою квартиру ты не сможешь, но если вдруг ты захочешь жить у друзей… — Взгляд мужчины обрёл искринку, а Люся была непроницаема, твёрдо решив что это всё ещё не его дело. — В общем… Проблем с бумагами у тебя не будет ни сейчас, ни в будущем. И кое-какая помощь от меня будет. Девушка ещё раз взяла паузу, тщательно всё взвешивая. — Хорошо. Я согласна. Но если вдруг всплывут подводные камни… Не обессудьте Фёдор Борисович. Я всё-таки «не простой» ребёнок. Они символически пожали руки и доктор ушёл. Илья провожал мужчину сам, Люся осталась на кухне. — Тебе не стоило меня спрашивать… — Начал Сутулин, вернувшись. — От этого зависит твоя жизнь и… — Ты помог мне, Илья. Я живу в твоём доме, а Фёдор Борисович — твой знакомый. — Люся улыбнулась и открыто взглянула на него. — Как бы там ни было, моя жизнь сейчас зависит от тебя. Сутулин сел напротив неё. — Ты останешься здесь? Девушка растерялась. Услышать такую надежду в голосе парня она не ожидала. — Твой дом… — Приглашение ты получила давно. Люся почему то забыла обо всех проблемах, которые могла принести Сутулину, своим присутствием. Как и желание пропасть из его жизни, чтобы всё обошлось. Раз Илья приглашал, то это казалось правильным. Не идти же ей к незнакомому мужчине в дом вот так сразу. — В таком случае я давно его приняла.