Четыре года назад

Август, четыре с половиной года назад Худая белокурая девчушка быстро шла по улице. Ослепительный солнечный свет заставлял лужи, оставшиеся после ночного ливня, сиять и еще ярче отражать синее небо, на котором не было ни единого облачка, да зеленые кроны деревьев, негромко шумевших от легких и нежных прикосновений ветерка. Девочка шагала по побитой и выцветшей некогда розовой, а теперь сероватой плитке. Когда на ее пути возникали лужи, она не обходила их, а наоборот, черно-белыми кедами заставляла брызги от ее шагов лететь во все стороны, сверкая на солнце и оставляя на дороге мокрые следы. Ника направлялась в городскую библиотеку – на дворе жаркий август, скоро школа. Ее особо не волновало домашнее задание по литературе, а вот бабушка, узнав, что внучка забила на чтение книг, заданных на лето, тут же отправила за ними. Здание библиотеки было довольно высоким на фоне ближайших пятиэтажек – величественное, с белоснежными колоннами и изящным балконом практически под крышей. Около входа находился недавно установленный памятник – гранитные мальчишка и девчонка сидели на скамейке с открытой книгой в руках, увлеченно заглядывая в нее. Ее небрежно заплетенная коса болталась во все стороны – туда-сюда, пока она взбегала вверх по лестнице, дабы попасть в нужный зал, провожаемая неодобрительным взглядом старушки, сидевшей на первом этаже. Поднявшись выше, девочка очутилась в высоком помещении, заставленном книгами – бесчисленное количество шкафов, стеллажей, полок… Настоящий памятник историям и мыслям прошлых поколений, записанных на бумаге и так или иначе сохранившимся до наших дней, когда любой желающий может ознакомиться с ними – найти утешение, почувствовать тоску, любовь, сострадание, увидеть себя на страницах. Гоголь достала из кармана джинсов список нужных произведений. Пробежавшись по нему глазами, направилась, как ей казалось, в нужную сторону. Библиотекарша – немолодая полная женщина в очках – искала какую-то книгу для высокой девушки с крашеными волосами, и ей явно было не до Ники – так что она решила поискать сама. В глубине зала, за одним из стеллажей, она увидела своего одноклассника. Черноволосый паренек с длинноватой шевелюрой, одетый в темные спортивные штаны и белую футболку, поднял глаза, услышав шаги Ники, приближавшейся к нему. Федор Достоевский, так его звали. Девочка весело улыбнулась. - Привет, Федь! - Привет. Ты же вроде не любишь читать, так что делаешь здесь? - Книги из списка на каникулы пришла взять, - пожала плечами она. - Ты что, серьезно только сейчас это делаешь? - Ну да, а что такого? Мальчик посмотрел на нее, как на сумасшедшую. Если он любил классическую литературу и всегда заранее делал задания по этому предмету, то Нике было откровенно скучно часами смотреть на покрытые черными символами листы бумаги. - Удивительно уже то, что я здесь! – засмеялась девчушка. – А ты за чем пришел? - Ищу что-нибудь интересное. - Ясненько. Ника взглянула на полку и увидела книгу «Маленький принц». Она входила в заданный список, так что, взяв издание, вновь заговорила с Федором: - А ты куда потом? - Домой. А почему ты спрашиваешь? - Думала, может погулять сходим? Мне не с кем просто, все друзья заняты или разъехались. - Ладно, можем пройтись по проспекту. Достоевский взял несколько книг и пошел к уже освободившейся библиотекарше, Ника направилась вслед за ним с «Маленьким принцем» в руках.

***

Они шли по улице, разговаривая. Теплый ветер, пахнувший какими-то цветами, дул сбоку, развевая волосы ребят. Федор вдруг посмотрел на Нику так, словно впервые увидел, будто не учился с ней последний год – девчонка в несколько великоватой ей синей джинсовке с большими карманами, порванных джинсах и черно-белых кедах на небольшой платформе, длинными белокурыми волосами, собранными в уже растрепанную косу, задорно смеясь, прыгала во все лужи, ничуть не боясь промочить обувь, пока мальчик аккуратно обходил воду. Разошлись ребята через несколько часов – Нике надо было быть дома к определенному времени, по просьбе бабушки, которую расстраивать невыполнением обещания вернуться вовремя не хотелось. Девочка шла к себе с мыслями о том, что, оказывается, этот Достоевский – не такой уж и скучный человек, с ним интересно поговорить.

***

Через несколько дней Гоголь снова договорилась погулять с Федей. Они опять бродили по жарким улицам, нагретому августовским солнцем асфальту и разговаривали о разных вещах. - Федь, а Федь, - после недолгой паузы, спросила Ника. - Чего? - А почему ты в школе особо ни с кем не говорил? - А какой смысл? - Что значит – какой смысл? – девочка не понимала, как так можно. Искавшую общения с людьми Нику поразил его ответ. - То и значит, что я его не вижу. - Тогда я найду тебе очки! - Какая же ты дурочка. Как ребенок просто. - Почему дурочка-то? - Потому что наивная больно, - парень явно не хотел развивать эту тему. - Пф, ну и пожалуйста! Лето закончилось. Гоголь еще несколько раз успела встретиться с Федором, но так и не понимала ни его мыслей, ни чувств, рассказы о прочитанных книгах и его мнение о них – не в счет. Словно он всегда говорил, следя, чтобы не проскользнуло ни словечка о его душевных переживаниях. Ника приметила это, но вслух спрашивать о причинах подобной манеры держаться не стала. За этот учебный год случилось немало всего, но для Ники главным стало то, что девушка начала постепенно сближаться с Федором. Как ей казалось. Апрель, четыре года назад Четырнадцатилетняя Ника выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью, и понеслась вниз по лестнице, из подъезда, куда подальше отсюда. В горле стоял ком, сердце бешено колотилось, словно через секунду выпрыгнет из груди, а к глазам подступали слезы. Девочка не смотрела, куда направлялась, пока внезапно не обнаружила, что стоит посреди двора Феди, а сам он сидит в паре метров от нее на скамейке, оторвавшись от книги и смотря на одноклассницу. Она рухнула рядом с ним и в голос расплакалась. Достоевского застали врасплох – он явно не ожидал, что пока он читает на улице, к нему прибежит Гоголь и начнет плакать. - Ты чего? - довольно сухо спросил мальчик. – Случилось что? - Угу, - девочка попыталась успокоиться, - помнишь, я тебе рассказывала про то, что живу с бабушкой? - Ну да. Поругались? - Нет… Я ведь не говорила, почему не с мамой? Федор молчал, выжидая, что же поведает блондинка. Она немного пришла в себя и практически перестала плакать, только изредка икая и всхлипывая. - Так вот, мои родители развелись несколько лет назад. Сначала я жила с мамой и бабушкой, но мама вскоре начала постоянно кричать на меня и винить в том, что они с папой поссорились… Потом она съехала к своему новому ухажеру. И вот сегодня она неожиданно заявилась к нам с бабушкой домой. Оказывается, это я такая отвратительная и неблагодарная дочь, а она – прекрасная мать, которая готова мне все простить! Как она вообще может такое говорить? Я, видите ли, своей посредственной учебой и отсутствием выдающихся достижений ее расстраиваю! А больше ее ничего не расстраивает – просто так заявляться к ним спустя годы! Достоевский незаметно для блондинки закатил глаза. И всего-то… Выходить из себя из-за пары не так сказанных фраз – ей что, пять лет? Да, неприятно, но так бурно реагировать – чересчур. - Ты, выходит, обиделась на нее из-за старой истории, а теперь ревешь тут и считаешь ее ужасной матерью? Ника с удивлением посмотрела на него. - Да… - Глупо. Это бессмысленный юношеский максимализм. Ты хоть пыталась ее понять? - Понять? Она меня бросила! – выкрикнула девушка, - ты, значит, такой же! Что ты, что бабушка, вечно требуете от меня, чтобы я попыталась понять ее. А меня никто понять не хочет?! - Слушай, в чем проблема просто поговорить с ней? Нормально, без крика, вдруг ты просто что-то не понимаешь? Гоголь вскочила со скамейки так же стремительно, как села на нее. Слезы катились по щекам, но всхлипов не было слышно. Разочарованный взгляд она бросила на парня. - А что бы ты стал делать на моем месте? Когда тот промолчал, развернулась и быстро пошла куда-то. Достоевский задумчиво смотрел ей вслед. Он действительно не понимал ее – как можно быть такой импульсивной? Юноша никогда таким не был. Поругалась когда-то с матерью? С кем не бывает. Она, по словам девчушки, бросила ее? Как будто все у нас в полных семьях со своими родными родителями живут. Явилась спустя несколько лет – может, поговорить с ней по-человечески надо, а не упрямо твердить о своей обиде? Глупо. По-максималистски. И как раз в стиле Ники.