10.

Мысленно я уже выла. Не просто выла, а вопила в беззвучном отчаянии, которое раздирало внутренности ледяными когтями. Змеи… Ядовитые, мать его, змеи! Мерзкие, скользкие, тихие твари, чье одно присутствие заставляет кожу покрываться мурашками, а ноги нести подальше от эпицентра угрозы. А бежать-то и нельзя. Нет, технически, ноги-то носят, да и дверь, вернее, вход в эту божественно неудачную пещеру, никто не закрывал. Но нет. Нет-нет-нет и ещё раз нет. Дружественного огня со стороны Фу Яо мне не хватало. Бегство с позором. Потому что в этом проклятом, прекрасном мире, принцип «своя рубашка ближе к телу» почему-то не работал. Точнее, работал, но с поправкой на то, что твоя «рубашка» тут же может встать тебе поперёк горла. Оставаться, значит, оставаться. Держать лицо! Я — Вэй Эн, богиня медицины! Я должна излучать спокойствие. Стоять стойко. Не двигаться. Дышать ровно. А в случае чего… Что я могу, собственно? Осыпать змею сушеным тысячелистником? Прочесть ей лекцию о вреде ядов для печени? Мечом махать? Ага, картина была бы весьма комичной, если бы не была столь трагичной. С огромной вероятностью я отрублю себе же палец или, что хуже, зацеплю кого-нибудь. Да и показывать, что у меня меч в наличии имеется, не стоит. Проблема, как водится, решилась сама. Вернее, она подползла сзади. Тихий, едва уловимый звук, от которого кровь стынет в жилах не метафорически, а на самом деле. Это противное шипение. Негромкое, будто предупреждающее: «Эй, крошка, ты готова? Сейчас вцеплюсь тебе в задницу». Я замерла, превратившись в одну сплошную напряженную струну. Даже дышать перестала. Может, если не дышать, она подумает, что я часть скалы? Или уже мертва? Но инстинкт самосохранения, этот периодически включаемый гад, взял верх над всей моей философией и божественным достоинством. Не помню, как это произошло. Одно мгновение и мир перевернулся. Я оказалась на жестких, но надежных руках Нань Фэна. Видимо, именно он стоял ближе всего. Паренёк застыл. Казалось, даже сердце у него перестало биться. Ах, да. Его «особенность». Прости, мой вечно раздраженный рыцарь в сияющих доспехах, но мой иррациональный, панический страх перед всем, что ползает без ног и имеет раздвоенный язык, в данный момент сильнее твоего страха перед женским полом. Придется потерпеть. Мысленно посылая Нань Фэну извинения, в тоже время впивалась пальцами в ткань его ханьфу так, что, наверное, останутся затяжки. Будто прочитав мои мысли Нань Фэн оттаял. Не полностью, нет, до влюблённой улыбки или счастливого вздоха, вроде «как я рад, что ты закарабкалась именно на меня», было далеко, но ледяная скованность спала. Он поправил хватку, одной рукой плотно обхватив мою спину, и… притянул ближе. Легко, будто я и вправду не вешу ничего. О, великие небеса, вот это поворот. «Служащий Фэн Синя» проявляет недюжинную выдержку. Или ему просто змейки тоже не нравятся? Наблюдая весьма комичную картину, в сторону змеи направился Сань Лан. Уверенна, в голове демонюги уже назрел план, как поиздеваться. Не он же будет, если не упустит такой возможности. Змея, заметив новую жертву, встала в стойку. Глупая тварь. На свете есть существа проворнее змеи. Кошки, например. А есть существа проворнее кошек — Хуа Чэн, к примеру. Ну, а на каждого сильного найдется тот, кто просто… не утруждает себя соблюдением законов природы. Казалось, змея думала иначе. Она метнулась и оказалась в руке Сань Лана. Не у него в руке, а именно в руке — он поймал ее в воздухе, будто ловил падающий цветок. Пресмыкающееся, не понимая, что дело пахнет керосином, извивалось, пытаясь достать ядовитым хвостом до руки. Но и здесь Сань Лан преуспел. Всегда преуспевает, о чём это я. Его движение было таким же быстрым, но при этом невероятно небрежным. Он просто выбросил правую руку и легким движением схватил змею за самый кончик хвоста, прямо под тем самым жалом. А потом, будто демонстрируя трофей, повернулся в нашу сторону. Его взгляд скользнул по мне, все еще прилипшей к Нань Фэну, и в его глазах вспыхнул знакомый, нестерпимо любопытствующий огонек. — ЦзеЦзе, — позвал он слащавым голоском. — Посмотри, какой у нее интересный хвост. Прямо как у скорпиона. Рассматривать эту «интересность» не собиралась. Я и так знала, что там красуется кроваво-красное жало, поэтому зажмурилась и, отвернув голову, буркнула: — Убери эту гадость, Сань Лан, умоляю. Но демону, конечно же, было не до моих просьб. Куда уж, не Се Лянь ведь. Непревзойдённого гораздо больше забавляла другая картина: как «служащий Фэн Синя» постепенно сходит с ума от близости женщины, но не может ее отпустить. Я чувствовала, как Нань Фэн напрягается все сильнее, его дыхание стало резче. — Сань Лан! — рявкнул он наконец, не выдержав. — Убери эту тварь и не пугай её! Разве не видишь, что она и так напугана?! Ну мой герой… И как ты только смелости набрался сказать это? Насмешку прекратил подошедший Наследный принц. Его взгляд упал на извивающееся в руке Сань Лана существо, и брови принца удивленно поползли вверх. — Скорпионовая змея? — произнес он тихо, больше утверждая, чем спрашивая. — Верно, — тут же отозвался Сань Лан, явно довольный, что его «трофей» оценили. — Ядовитый гад, водится только в Баньюэ — большая редкость. — Мне не доводилось встречать их, но я слышал, — кивнул Се Лянь, его лицо стало серьезным. — Тело змеи, хвост скорпиона. И яд сильнее, чем у обоих по отдельности. Неважно, укусит она или ужалит… — тут принц замолчал, потому что Сань Лан, совершенно не обращая внимания на смертоносную природу существа, принялся вертеть его в руках. То растянет, то сожмет, то скрутит в узел, словно это не ядовитая тварь, а кусок податливого теста для лапши. Разве что в баранку не скрутил. Лицо Се Ляня выразило мягкое беспокойство. — Сань Лан, не играй с ней. Это очень опасно. — Ерунда, гэгэ, не беспокойся за меня, — отмахнулся юноша, но змею все-таки перестал крутить. Вместо этого он пристально ее разглядывал. — Скорпионовая змея — тотемное животное советника Баньюэ. Такую возможность упускать нельзя. Нужно внимательно рассмотреть её. — Тотемное животное советника Баньюэ? — Се Лянь замер. — Именно, — подтвердил Сань Лан. — Говорят, советница могла управлять этими тварями. Народ Баньюэ, посчитав ее силу безграничной, признал своей правительницей. Я почувствовала, как по спине Нань Фэна пробежала легкая дрожь. Или это мне показалось? Но Се Лянь, услышав слово «управлять», явно ощутил тот же холодок. Его взгляд стал осторожным, он мысленно уже дорисовывал неприятные картины. Я почти слышала его мысли: «Когда речь заходит о подобных вещах, «управляемых» всегда бывает превеликое множество». — Нам лучше немедленно покинуть это место, — быстро произнес принц вслух. — Боюсь, эта змея далеко не одна… Услышав заветное «покинем», я наконец попыталась пошевелиться, намереваясь сползти на свои, пусть и дрожащие, ноги. Но рука Нань Фэна, обхватывающая мою спину, лишь сильнее прижала меня. Он даже не повернул головы, просто буркнул сквозь зубы: — Не слезай! Что ж. Вздохнув внутренне, а внешне просто кивнув, сдалась. Впрочем, для меня это даже к лучшему. У Нань Фэна реакция на внезапную змеиную атаку будет куда лучше, чем у богини медицины, которую в данный момент от мысли о ползающих тварях слегка подташнивает. Пока мы будем выбираться, я могу подумать о плане. Старика, того лидера каравана, обязательно укусят — закон жанра. Значит, у нас будет примерно сутки, чтобы не дать дяде Тянь Шэна склеить ласты. План прост: ищем траву шань юэ где-то в пределах Баньюэ, и если нас по дороге не пригребут к рукам местные, обиженные на весь белый свет папуасы, то я берусь за лечение. От меня в этом деле будет куда больше толку, чем стоять, мозолить глаза и плеваться ядом над глубоченной ямой. Мысли прервал дикий, нечеловеческий вопль. Кочевники. Их крики были полны настоящего, животного ужаса. Из темноты, из щелей, будто из самой тени, беззвучно выползли они. Еще семь, восемь, а может и больше фиолетово-красных тел. Их появление было настолько внезапным, что казалось — они материализовались из воздуха. Они не шипели, не бросались сразу. Просто смотрели. Десятки крошечных, холодных глазок разглядывали нашу группу с немым, пугающим интересом. Существа, которые двигаются и нападают в полной тишине. Нет ничего страшнее этого. Нань Фэн, все еще не выпуская меня, резко сменил позу. В его свободной ладони вспыхнул сгусток небесного огня. Рядом, Фу Яо, уже давно готовый к бою, сделал то же самое. В этот момент я подумала, что, наверное, чувствую себя как банный лист на заднице — создаю неприятные ощущения, колю и мешаю. Но Нань Фэн, по непонятным мне (и, возможно, ему самому) причинам, не отпускал. Даже наоборот, прижимал так, будто боялся, что если разожмет пальцы, я испарюсь или, что хуже, упаду прямиком в клубок этих тварей. Внутри пещеры взорвался ослепительный сгусток пламени. Се Лянь скомандовал всем убраться из пещеры. Никто не заставил повторять дважды. Все рванули к свету, что виднелся вдалеке. Хаос, давка, приглушенные крики. К счастью, ветер стих, а песок медленно начинал окрашиваться в кровавые тона заката. Я уже готовилась к долгожданному побегу с рук Нань Фэна, как вдруг раздался сдавленный, испуганный вопль Тянь Шэна: — Дядя Чжэн! Старик, которого юноша поддерживал, обмяк и безжизненно осел на песок. Сердце мое упало. Ну вот, началось. Се Лянь оказался рядом первым. Я, наконец спрыгнув на землю и на ходу бросив Нань Фэну короткое «спасибо», бросилась следом. Лицо старика искажала гримаса боли. Он молча поднял дрожащую руку. Се Лянь, взяв его ладонь, замер. Я и без осмотра знала, что он там увидит. Маленькую, почти невидимую ранку. Фиолетово-красный отек. — Его ужалила змея, — констатировал принц голосом, будто озвучил смертельный приговор. Он обернулся к остальным. — Немедленно осмотрите себя! Если найдете укус, перетяните это место выше! Не говоря ни слова, перехватила руку старика у Се Ляня. Недовольно цыкнула, увидев, как по венам под кожей уже расползается зловещий пурпурный узор. Плохо. Очень плохо. Яд расползается стремительно. Закрыв глаза на секунду, чтобы отсечь панику, провела большим пальцем от основания его ладони вверх по внутренней стороне предплечья, к локтю. Кожа была горячей, сопровождалась нервной пульсацией. Нажав на несколько ключевых точек, задержалась на каждой, вкладывая в прикосновение крупицу своей, сейчас такой слабой, божественной ци. Шепот сам слетел с губ: — Сине-зеленый ци сгущается и рассеивается, кровеносные сосуды замирают. Яд задержан в своем месте, жизнь и тело полагаются на клятву, — это не исцелит. Это лишь даст нам время. Открыв глаза, встретилась взглядом с перепуганным Тянь Шэном. — Перетяни руку выше укуса. Туго. Чтобы яд не пошел дальше к сердцу, — руки юноши дрожали не меньше, чем голос. Сорвал с рукава полоску ткани и, стиснув зубы, затянул ее на плече старика так, что кожа побелела. Создаётся впечатление, будто он делает это не впервые. Кивнув ему, повернулась к Се Ляню и понизила голос до шепота, чтобы не сеять лишней паники. — Нужно противоядие. Иначе он не протянет и пары часов. То, что я сделала — лишь временная мера. К сожалению, в этих краях мои силы… ограничены. Я не могу провести полноценное очищение. — Дядя! С ним все будет хорошо? — мой шепот нарушил отчаянный крик Тянь Шэна. — Он ведь не умрет?! — его взгляд, полный надежды и ужаса, впился в меня. И в этот самый момент, прежде чем я успела открыть рот, наш всезнайка А-Чжао процедил с ледяным спокойствием: — После укуса скорпионовой змеи смерть в течение четырех часов неизбежна. Тишина, что воцарилась после этих слов, была громче любого крика. Тянь Шэн побледнел как полотно. Остальные торговцы загалдели, замахали руками, указывая на меня: — Но ведь эта юная барышня остановила яд! — Я не дала ему противоядие, — невольно фыркнула, не в силах сдержать сарказм. — Всего лишь нажала на акупунктурные точки, чтобы замедлить распространение яда. Действие этого метода недолговечно. Через десять часов, а может и меньше, яд продолжит свое дело. И, — я бросила колкий взгляд на А-Чжао, — противоядие существует. Трава шань юэ. И растет она как раз в пределах государства Баньюэ. Съел, засранец? Подожди, доберусь я до Пэй Мина. Такой скандал учиню. Будешь в углу стоять до следующего вознесения нового божества. И за случай в Баньюэ и за Сюань Цзи. Вернёмся к поднятому вопросу. Где искать эту траву-мураву я не знала. Логично, что в руинах роскоши, но как туда дойти — было неясно. Тишина, наступившая после моего заявления о траве шань юэ, была красноречивее любых слов. Она длилась ровно до того момента, как Наследному принцу в голову пришла светлая мысль: — Кто-нибудь пробовал соединиться с духовной сетью? У меня не выходит. Нань Фэн первым отвернулся, его взгляд устремился в пустоту, брови нахмурились в концентрации. Фу Яо последовал его примеру, приложив два пальца к виску. Я тоже закрыла глаза, мысленно протягивая тонкую нить своей духовной энергии. И ничего. Будто небо над нами затянули не песчаные тучи, а тяжелая, пропитанная смолой ткань. Я открыла глаза и встретилась взглядом с Фу Яо. Он уже смотрел на меня взглядом, полным раздражения. Смотрит так, будто я и есть причина всех невезений. К Нань Фэну ревнуешь? А вот не надо… — Ничего не выходит, — отчеканил Нань Фэн, отрывая пальцы от виска. — У меня тоже, — с прискорбием сообщил Фу Яо. — Демоническая энергия, — пробормотала я, оглядывая горизонт. — Она бьет в небо, как столб и блокирует связь. Мы отрезаны. Да уж, великолепно. Просто бесподобно. Не то чтобы я рассчитывала на помощь с Небес, но осадочек, как говорится, остался. Теперь мы были по-настоящему одни в этом негостеприимном уголке мира, с умирающим стариком и кучей ядовитых сюрпризов под ногами. Тем временем, Тянь Шэн продолжал свое немое страдание над телом дядюшки. Он так всхлипывал и трясся, что даже не заметил, как по складкам его потертой одежды, прямо по спине, плавно, словно темная река, поднялась еще одна фиолетово-красная полоска. Змея. И эта, с позволения сказать, тварь, видимо, обладала не только ядом, но и зачатками стратегического мышления. А может, просто жаждала мести за ту, что Сань Лан превратил в спиннер. Она обогнула плечо Тянь Шэна, скользнула по песку и выбрала своей целью… самого Сань Лана. Сидевшего на корточках и с видом полного безразличия к происходящему рисовавшего что-то пальцем на песке. — Браво, — пробормотала себе под нос, наблюдая краем глаза за этой немой пантомимой. — Выбираешь самого опасного в радиусе ста ли. Гениально. Тупость, облеченная в чешую. Змея приготовилась к броску. Ее тело сжалось в тугую пружину. Еще мгновение — и острые, пропитанные ядом зубы вонзились бы в шею юноши. Но это мгновение так и не наступило. Потому что рука Се Ляня мелькнула в воздухе быстрее, чем я успела моргнуть. Мужчина просто действовал с бесподобной, отточенной веками тренировок меткостью. Его пальцы впились в змею чуть ниже головы, в области того, что можно было условно назвать сердцем. Заметила, как мышцы его предплечья напряглись. Принцу хватило бы силы, чтобы раздавить эту гадину в пыль, превратить в кровавое месиво. Но Се Лянь на миг замер. Наверное задумался о том, а ядовиты ли ее кровь и плоть. Скорее всего, раз рисковать не стал. Вместо этого его рука рванулась к хвосту, пытаясь перехватить тварь за жало. И тут змея показала, что ее изворотливость — не пустой звук. Ее тело было невероятно скользким, сильным. Пальцы Се Ляня сомкнулись, но в следующее мгновение он ощутил, как между ними проскользнуло что-то округлое, мягкое и ледяное. И тут же тыльную сторону его руки пронзила острая, колющая боль. Жало. Оно вонзилось глубоко. И только тогда, сжав челюсти, Се Лянь все же сумел перехватить змею за хвост, сдавить в нужном месте. Тварь обвисла, безжизненная. Принц, даже не изменившись в лице, швырнул ее на песок рядом с первой. — Будьте внимательнее, — произнес он ровным, спокойным голосом, как будто не его только что ужалила одна из самых ядовитых тварей в мире. — Неподалеку все еще могут оказаться змеи… Тут мой внутренний сарказм достиг апогея. Канон, дорогая Вэй Эн, канон. Ты не имеешь права вмешиваться в отточенный драматургией момент. Поэтому я сделала самое разумное, что могла сделать в данной ситуации: принялась с преувеличенным интересом рассматривать кроваво-красный закат, будто размышляя о бренности бытия и красоте природных явлений. А внутри ликовала: «Вот он! Вот он, момент! Наблюдаем, запоминаем, наслаждаемся спектаклем!». Принц не успел договорить. Кто-то схватил его за запястье — не за ужаленную руку, а за вторую, будто боясь причинить лишнюю боль. Се Лянь вздрогнул от неожиданности и поднял взгляд. Навострила уши. Да, и такому я научилась за столь короткий период. И без ваших Систем. — Сань Лан? — Се Лянь задал этот вопрос, потому что выражение на лице юноши было необычным. Неподвижным. Холодным. В его темных глазах бушевала такая буря, что от одного взгляда по коже бежали мурашки. Это была не просто ярость. Это было что-то глубже, первобытнее, будто сама тьма в нем встрепенулась. Сань Лан не отвечал. Его взгляд был прикован к маленькой ранке на тыльной стороне ладони Наследного принца. Сначала она была не больше прокола от иглы. Но яд скорпионовой змеи действовал мгновенно. На глазах кожа вокруг стала наливаться лилово-багровым цветом, вздуваясь жутковатым бугром. Маленькая дырочка растянулась, превратившись в подобие пореза. Лицо Сань Лана окончательно помрачнело. Не говоря ни слова, он резким движением схватил Жое и затянул на запястье узел, пережимая сосуды. Се Лянь попытался что-то сказать, но Сань Лан уже выхватил из-за пояса ближайшего остолбеневшего торговца простой кинжал. Нань Фэн, увидев это, моментально понял его замысел. Без лишних слов он зажег на ладони яркое, чистое пламя. Сань Лан, даже не глядя на него, провел лезвие над огнем, раскаляя его докрасна. Потом развернулся и быстрыми, точными движениями нанес на вздувшейся коже Се Ляня два разреза — крест-накрест. Когда юноша склонился к его руке, Се Лянь наконец выдохнул: — Не нужно. Яд слишком силен. Даже если высосать, это ничего не изменит, смотри, как бы самому не отр… О, да замолчи ты уже! Мысленно завопила, продолжая с видом непорочного интереса созерцать небо. Сердце мое трепетало от восторга зрителя в первом ряду. Наконец-то! Сань Лан, не допуская возражений, лишь крепче сжал его руку и приник губами к ране. И тут я заметила кое-что странное. Рука Се Ляня, зажатая в руках юноши, едва заметно дрожала. Не от боли. От чего-то другого. Фу Яо, наблюдавший эту сцену с каменным лицом, не выдержал и процедил сквозь зубы: — И тут ты умудрился встрять в неприятность. Вот уж точно — истинное невезение. Чего ты полез? Не обязательно, что змея смогла бы его укусить. Только добавил нам хлопот. Ах, этот сладкий звук зависти, приправленной заботой! Музыка для ушей. Не удержавшись, я нарушила свое созерцательное безмолвие, обернувшись к нему: — На его месте мог оказаться и ты, Фу Яо. Или любой из нас. Змея выбрала цель наугад. Поэтому вместо того, чтобы возмущаться каждый раз, как это делает твой высокопочтенный генерал, — я сделала едва уловимый акцент на последнем слове, — осмотрел бы территорию на наличие других ползучих гадов. Нам всем от этого будет пользы больше. Фу Яо бросил на меня колючий взгляд, фыркнул, но, к моему удивлению, не стал пререкаться. Молча, с видом человека, которому поручили самую недостойную работу, он развернулся и пошел прочесывать окрестности, выискивая признаки еще одной змеиной засады. Тем временем, Се Лянь, видя мрачную сосредоточенность Сань Лана, помахал своей здоровой рукой, пытаясь его успокоить: — Всё равно мне не больно, да и не смертельно это, не стоит обо мне волноваться. — Тебе правда не больно? — не оборачиваясь, бросил через плечо Фу Яо. — Правда. Уже ничего не чувствуется, — честно ответил принц. И он не лгал. Я знала это. Такой человек, как Се Лянь, из-за своего легендарного невезения, за восемьсот лет успел перепробовать на себе яды всего сущего. Прогуливаясь по горам, он в восьми случаях из десяти наступал на ядовитую змею, спугивал гнездо скорпионов или становился мишенью для редких тропических москитов. Его кусали, жалили, царапали бесчисленное количество раз. И он упорно отказывался умирать. Максимум — мог проваляться в горячке три дня, а проснуться как ни в чем не бывало. За века его тело выработало чудовищную сопротивляемость, а нервная система… попросту сдалась. Боль для него стала привычным, почти не замечаемым фоном. Когда эти слова покинули уста принца, Сань Лан наконец оторвался от его руки. Припухлость заметно спала, но губы юноши стали кроваво-алыми от яда и его собственных усилий. Его взгляд, все еще ледяной, медленно переместился в сторону. Туда, где на песку лежало тело змеи, ужалившей Се Ляня. Я едва успела моргнуть. Раздался резкий, влажный хлопок, будто лопнул перезрелый плод. И фиолетово-красное тело твари просто… исчезло. На его месте осталась лишь липкая, дымящаяся лужица темного месива, бесформенная и отвратительная. Торговцы, и без того напуганные до чёртиков, дружно вздрогнули и отпрыгнули назад с испуганными вскриками. Они озирались, не понимая, что произошло. Никто не видел удара или вспышки. Змея просто взорвалась сама по себе. Именно сама по себе и никак иначе. Просто решила, что жизнь не удалась, и устроила себе эффектный уход. Ни одна капля отвратительной жижи не попала на путников. Но смятение и без того достигло предела. А я, глядя на алое пятно на губах Сань Лана и на спокойное лицо Се Ляня, позволила себе маленькую, скрытую улыбку. Что ж, представление продолжается. И похоже, следующий акт будет еще интереснее. Особенно когда принц, отравленный одной из самых редких ядовитых тварей, через пару минут спокойно предложит всем идти дальше. Потому что канон — это сила. Когда встал вопрос, кто останется с торговцами и умирающим дядей Шэня, а кто отправится в логово змеиного народа за противоядием, сразу дала понять: мое место — в гуще событий. И не потому, что мне не сиделось на месте (хотя и это тоже), а потому, что альтернатива была еще хуже. — Я иду с вами, — заявила я, еще до того, как Се Лянь открыл рот. — Вэй Эн, тебе лучше остаться, — принц мягко, но непреклонно покачал головой. — Здесь безопаснее, и ты можешь поддерживать состояние дяди Тянь Шэна. — С Фу Яо? — фыркнула, не в силах сдержать сарказм. — Ваше высочество, с вашего позволения, но через час мы либо прибьем друг друга, либо я, не выдержав его взгляда, исполненного молчаливого презрения ко всему живому, уйду искать приключения на свою… на свою многострадальную голову! И поверьте, в этой пустыне приключения найдутся самые нежелательные. К тому же, — я кивнула в сторону А-Чжао, который стоял с каменным лицом, наблюдая за нами, — за ним нужен глаз да глаз. А я уже наметила этот самый «глаз», — конечно, я не могла сказать, что младший Пэй, скрывающийся под личиной занудного торговца, действовал мне на нервы своей игрой в простодушие. Это было бы… не по-товарищески. Да, именно так. — Кроме того, — добавила, видя, что Се Лянь колеблется, — как только вы найдете траву, кому, как не мне, нужно будет ее тут же применить? Я знаю все свойства, все нюансы. Сэкономлю время. А время, напомню, у нас на исходе. В конце концов, принц сдался. Фу Яо остался охранять лагерь, испуская флюиды ледяного неодобрения в нашу сторону, а мы впятером — Се Лянь, Сань Лан, Нань Фэн, А-Чжао и я — двинулись в сторону развалин Баньюэ. Солнце клонилось к закату, окрашивая пески в цвета запекшейся крови и старого золота, когда мы наконец его увидели. Вернее, не увидели, а угадали. Город был хитрой штукой: он не высился, не гордился стенами. Он стелился, сливаясь с пустыней, будто призрак, вылепленный из того же песка и того же отчаяния. Просто еще один холм, еще одна гряда развалин. Проникнуть внутрь не составило труда — ворота, если их можно было так назвать, представляли собой груду обломков. И вот мы внутри. Широкая, пустая улица, продуваемая сквозным ветром, несшим с собой песок и запах тлена. По бокам — лишь остовы домов, скелеты стен. Тишина. Такая густая, что в ушах начинало звенеть. Я представила, как здесь когда-то кипела жизнь. Детишки гоняли по этой самой улице, торговцы зазывали покупателей, слышались смех, крики… А теперь — пустота. Песок да камни. С уст у меня невольно вырвался тяжелый, невеселый вздох. — Что такое? — тут же, будто насторожившись, спросил Нань Фэн, шагавший рядом. — Ничего, — вздрогнула, оторвавшись от мрачных мыслей, и быстро, для приличия, улыбнулась. — Просто… представила, каким живым был этот город когда-то. Ход моих, на самом деле вполне канонических, размышлений прервал А-Чжао. Он выступил вперед с видом опытного проводника, которого, судя по всему, до сих пор терзали сомнения в нашей разумности. — Будьте осторожны. И не разбредайтесь. Спасибо, кэп. А то я всё думаю, что мы на пикник тут собрались. Разумеется, никому из нас, даже теоретически самому безрассудному, не требовалось такого напоминания. Се Лянь лишь кивнул и, обращаясь больше к Нань Фэну, начал тихо рассказывать историю Баньюэ, о Яме Грешников и несчастных людей, когда-то здесь живших. Я же, пока Принц вещал, задрала голову, всматриваясь в темнеющие очертания огромной воронки — той самой Ямы. И там, на самом краю, торчал шест. Длинный, одинокий. И на нем… что-то болталось. Похожее на тряпичную куклу, но почему-то заставляющее похолодеть внутри. Прокашлявшись, вытянула руку, указывая пальцем. — Эм, мне одной кажется, или на том шесте… висит человек? Солнце окончательно сдалось, уступив место сумеречной синеве. Рассмотреть что-либо было почти невозможно. Но Сань Лан, чье зрение, я подозреваю, было куда острее человеческого, через мгновение подтвердил: — Висит. Спасибо, капитан Очевидность. Просто замечательная атмосфера для прогулки. Шоковую тишину, воцарившуюся после этого открытия, нарушил все тот же Сань Лан. Он слегка повернул голову, будто прислушиваясь к чему-то, чего не слышали мы. — Кто-то идет. Все мгновенно насторожились. И тут же, без лишних слов, разбежались кто куда, ища укрытия в грудах развалин. Се Лянь и Сань Лан юркнули в одно полуразрушенное строение. Нань Фэн резким жестом указал мне и А-Чжао на руины напротив. Мы втроем заскочили внутрь, прижавшись к холодным, шершавым стенам. Любопытство, мой вечный спутник, тут же начало грызть изнутри. Кто идет? Нет, понятно кто, демонюга под личиной бога и любимый Ветерок. И всё же, прижалась к краю проема, собираясь осторожно, по-кошачьи, выглянуть. Но не успела сделать и полушага. Чья-то рука резко, почти грубо, рванула меня назад за одежду. Я не удержала равновесие и шлепнулась прямо в чьи-то объятия. В нос ударил знакомый запах. Нань Фэн, идиот. Даже не посмотрел, кто это, его внимание было приковано к улице, но инстинкт сработал безотказно: не дать высунуться. — Эй! — еле слышно прошипела, пытаясь вывернуться. — Не надо меня одергивать! Я сделаю всё аккуратно! — Нечего совать свой нос, куда не следует, — буркнул он в ответ, не отрывая взгляда от щели в стене. — Если не хочешь, чтобы тебе его оторвали. — Я здесь не просто так, — напомнила я, наконец вырвавшись из его хватки и отряхиваясь. — Если не поторопимся, старик умрет в муках. А я, если ты забыл… — покосилась на А Чжао, вовремя замолчав. — Слишком ты сердобольная, — рыкнул он. Нань Фэн обернулся, и его взгляд в полумраке был таким острым, что им можно было резать камень. — Ладно, убирайтесь отсюда, — резко выпрямился служащий. — Что? — не поняла. Куда убираться? В лапы преследователей? Да ты совсем что ли… — Я сказал, убирайтесь! — его шепот был похож на свист ветра перед бурей. Нань Фэн бросил на меня взгляд, в котором не было места для дискуссий. Взгляд генерала, отдающего приказ. Не знай я, кто ты на самом деле, по этому взгляду раскусила бы сразу. Что ж. Спорить с разгневанным служащим Наньяна, когда на кону стоит твоя целостность, — не лучшая идея. Схватив за руку ошарашенного А-Чжао, потянула его за собой вглубь руин, к противоположному выходу и буквально выскочили из задней дыры в стене. Через считанные секунды позади нас раздался оглушительный грохот. Дом, в котором мы только что прятались, обрушился. Следом за ним — еще пара строений рядом. Камни и пыль взметнулись к небу. Понимая, что если не бежать, нас накроет этой каменной лавиной, я перешла на бег, таща за собой А-Чжао, который, кажется, наконец осознал серьезность положения. О, чудо! Мы вырвались. Из-за спины доносились звуки боя — резкие хлопки, свист рассекаемого воздуха, звон металла. Обмен «любезностями» в виде огненных шаров и лезвий. Началось пастушье утро. Размышлять об этом я не стала. Нужно было новое укрытие, и побыстрее, пока Повелитель Ветра не заметил…а нас. Когда шум стих вдалеке, мы с А-Чжао осторожно выползли из-за груды обломков и почти сразу столкнулись с Се Лянем и Сань Ланом. Демон, к моему удивлению, окинул меня быстрым оценивающим взглядом. — Не ранена? — Цела, слава травам, — обернулась вокруг себя, демонстративно осмотрела свои руки и бока. — А вы? Непревзойдённый лишь усмехнулся в ответ, что было красноречивее любых слов. Ну да, о чём это я? Давно с дуба падала, Вэй Эн? И вообще, начинает настораживать чрезмерная любезность и забота демона. Фетишь на небожителей? У тебя есть один и его вполне достаточно. Или, наоборот, насмехается? — Теперь нас осталось лишь четверо, — констатировал факт Се Лянь. Его голос был спокоен, но в глазах читалась тревога. — Нань Фэн уводит погоню. Нам нужно торопиться. А-Чжао, — обратился он к нашему «проводнику», — знаешь ли ты, где именно в городе растет трава шань-юэ? — Прошу прощения, — тот лишь покачал головой, лицо его было бесстрастной маской смущения. — Я знаю только, где находится сам город, но ни разу не заходил внутрь. Место произрастания травы мне неизвестно. Ну, конечно. Охотно верю. Что ж, пришло моё время блистать знаниями. — Трава шань-юэ любит тень и влагу, — вступила в разговор, стараясь звучать уверенно. — Растет низко, корни тонкие, нитевидные, а листья широкие, по форме напоминающие… ну, скажем так, стилизованное сердце или персик. Чаще всего ее можно найти у оснований стен, в тени высоких строений, где скапливается ночная роса. Чем быстрее начнем искать, тем лучше. Истинная причина моей спешки была, конечно, прозаичнее: я не хотела угодить в руки местным «папуасам-громилам» или как там они назывались — солдатам Баньюэ, фанатичным змеелюдам, оркам пустыни… Фиг их знает. Мне хотелось тишины, спокойствия и возможности пошептать свои заклинания над раной старика без риска быть сброшенной в какую-нибудь яму неизвестной глубины. Я даже готова была мириться с Фу Яо, но только не с таким финалом. И поиски начались. Я была готова ползать на коленях, раздвигая чахлые пучки пустынной травы, лишь бы найти тот самый силуэт листа. Попасть в тело богини медицины, несмотря на все неудобства, иногда было чертовски удобно. Информация всплывала в голове сама собой, яркая и четкая, как иллюстрация в учебнике. Внезапно поиски прервал крик. Испуганный, человеческий. Мое сердце провалилось куда-то в пятки. Только не сейчас! К счастью, это оказался Тянь Шэн. Он, видимо, не выдержал и тайком пробрался за нами. Се Лянь быстро успокоил его, но пока они говорили, до моего уха донеслось обрывки фраз юноши: дяде хуже, яд пошел дальше, даже «чудо» напарницы не помогло… Вот как. Значит, мое временное заклинание сдавало позиции. Думаю, всему вина демоническая ци. Стиснула зубы и принялась рыскать еще тщательнее, почти вгрызаясь взглядом в землю. И вдруг — о, да! В тени огромной, полуразрушенной стены, среди бурых сорняков, я увидела его. Небольшой пучок широких, сочных листьев характерной формы. Шань-юэ! Я бросилась к нему, забыв обо всем на свете. Но в тот миг, когда мои пальцы уже готовы были сомкнуться вокруг стебельков, из-под моей же руки донесся противный, скрипучий голос: — А-ну, отойди! Ты положила свои грязные ручонки на мое лицо! Я застыла. И почувствовала, как под ладонью что-то… шевелится. Не трава. Что-то мягкое, податливое. С криком, сама того не ожидая, отвращения отпрянула, сделав несколько шагов назад, инстинктивно прижимая к груди вырванный пучок драгоценной травы. Почему, почему именно на меня?! Сзади раздался спокойный голос Сань Лана: — Всё в порядке? Не ранена? Неуверенно помотала головой, не в силах оторвать взгляд от того места, где только что была. Мое шестое чувство, уже порядком истерзанное сегодняшним днем, забило тревогу. Нужно хватать торговцев — Тянь Шэна и остальных торговцев, — и бежать. Бежать отсюда как можно скорее. С Се Лянем и Сань Ланом ничего не случится, они сами со всем справятся. Непревзойденный любого слопает, если его любимого тронут, а вот меня никто спасать не станет. Нань Фэн, мой единственный потенциальный спаситель, последнее время именно так «служителя Наньяна» и хочется называть, сейчас водит за нос двух заклинателей. Демон, словно угадав мои панические мысли, тихо, так, чтобы слышала только я, прошептал: — Тебе стоит убираться отсюда. — Без них не уйду, — так же тихо ответила я, кивнув на торговцев. Он усмехнулся, в его тёмных глазах мелькнула знакомая искорка предвкушения. — Тогда, значит, и тебе придется наслаждаться представлением. Пока мы перешептывались, «лицо» в земле — а это было именно лицо, уродливое, вдавленное в грунт, — пыталось заговорить нам зубы, бормоча что-то несвязное. Се Лянь твердо приказал всем держаться подальше и не слушать его. Все, затаив дыхание, отступили. Все, кроме одного. Один из торговцев — не Тянь Шэн, другой, постарше, — видимо, решил проявить героизм. Или его ослепила мысль о спасении товарища. Осторожно, крадучись, он подобрался поближе к тому месту, где я уронила еще один пучок травы при своем паническом отскоке. И нагнулся, чтобы поднять его. Глазные яблоки лица в земле немедленно повернулись в его сторону и ярко, зловеще блеснули в темноте. — Нет! ‐ закричала не только я, но и все внутри меня. Се Лянь среагировал мгновенно. Он бросился вперед с криком: — Оставь! Вернись назад! Но было уже слишком поздно. Лицо в земле разинуло свой беззубый, страшный рот. И из него со свистом вылетело нечто. Длинное, ярко-красное, блестящее, как мокрая кожа. Чудовищно длинный язык… Принц схватил торговца сзади за ворот и рванул на себя. Но язык оказался на удивление длинным и быстрым. С противным, влажным звуком, напоминающим разрывание мокрой ткани, он проник прямо в ухо несчастного. Почувствовала, как подкашиваются ноги. Быть патологоанатом ‐ одно, а вот наблюдать смерть воочию — совершенно другое. Се Лянь, видимо ощутил, как тело торговца в его руках затряслось в сильнейшей судороге. Тот издал короткий, пузырящийся выкрик и рухнул на колени. Длинный язык, молниеносно выдернув из уха жертвы большой, истекающий кровью кусок… чего-то, сжался и юркнул обратно в рот. Чавкая и смеясь, лицо в земле расхохоталось. Его визгливый хохот, полный нечеловеческого восторга, раскатился по руинам, словно пытаясь обрушить последние остатки крыши: — Ха-ха-ха! Вкуснятина, вкуснятина, вкуснятина! Ох, как я голоден! Как я голоден! Тошнота подкатила к горлу, горьким, жгучим комком. Я зажмурилась на секунду, стараясь проглотить этот комок, вдохнуть воздуха, пахнущего пылью, смертью и этой невыразимой скверной. Сзади Тянь Шэн издал сдавленный стон, похожий на рыдание. Руки юноши дрожали. Еще мгновение и он бросится вперед, к своему товарищу, в объятия эой твари. Припоминаю я его, ещё та мерзость. — Не смей приближаться к нему! — прошипела юноше, не оборачиваясь, вкладывая в голос всю жесткость, на какую была способна. Звук собственного голоса, хриплого от напряжения, вернул мне крупицу самообладания. «Лицо» в земле продолжало чавкать и хихикать, смакуя свою «вкуснятину». Его глазницы, вдавленные в грунт, сверлили нас. Се Лянь медленно, очень медленно, отпустил безжизненно обвисшее тело торговца. Оно осело на песок, приняв неестественную, сломанную позу. Из уха темнела липкая лужица. — Он… он… — начал Тянь Шэн, задыхаясь. Захотелось обнять паренька и приголубить, но в этом мире, с их правилами морали, это будет выглядеть странно. Вроде, никому не рассказывайте, что взрослая тётя тебя обнимала. — Молчи, — оборвал его Сань Лан. Голос Непревзойдённого не был громким, но в нем прозвучала такая неоспоримая команда, что юноша замолчал, словно ему заткнули рот. Сам Сань Лан выглядел заинтересованным. Взгляд тёмных глаз скользил по «лицу», изучая его, словно редкий, отвратительный экспонат. Холодное, аналитическое любопытство, в прочем, как обычно. Ничего нового. — Странно, — тихо произнес Се Лянь. Он не отрывал взгляда от существа. — Обычные демоны, даже низшего порядка, не питаются… таким образом. И не затаиваются в земле, как черви. — А кто сказал, что он демон? — мягко, почти игриво спросил Сань Лан. Он сделал шаг вперед, и я невольно потянулась, чтобы остановить его, но моя рука повисла в воздухе. Останавливать Непревзойденного было бы верхом глупости. «Лицо» в земле, заметив движение, перестало чавкать. Его зрачки сузились. — Ой-ой-ой… Еще гости? — запищало оно. Голос был скрипучим, словно несмазанная дверь. — Голодный я… Очень голодный! Много-много лет не ел… Меня забыли… закопали… А вы пришли! Спасибо, что пришли! Его «рот» снова растянулся в улыбке — беззубой, дырявой, от которой мурашки побежали по коже. Да что со мной не так? Не говорите мне, что я бояться буду не только пауков и змей, но и всякой здешней нечисти! — Ты кто? — спросил Се Лянь. Его голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь. — И что ты здесь делаешь? — Я? — существо захихикало. — Я Страж. Страж Врат. Страж Тайны. Страж… голодный страж. Меня посадили смотреть… смотреть, чтобы никто не прошел. — Нам нужна трава, что растет у твоих… ног? Или что у тебя там вместо ног. — Трава? — глаза «стража» сверкнули хитрой искоркой. — А, эта слабая, душистая штучка… Она моя! Растет на мне! Кормит меня! Не отдам! — оно говорило это с таким детским, капризным упрямством, что контраст с только что совершенным зверством сводил с ума. — Нам она нужна, чтобы спасти жизнь, — сказал Се Лянь. Осуждающе взглянула на принца. Оно только что, на наших глазах, убило одного из торговцев, даже не моргнув, а ты пытаешься вызвать в нём чувство сострадания? Ты серьёзно?! — Если я отдам, то вы уйдёте, — существо задумалось, его глазные яблоки закатились, будто пытаясь заглянуть себе в череп. — Но я так голоден… Вы издаёте такой вкусный аромат. Особенно маленькая… — его взгляд медленно пополз в мою сторону. Инстинктивно отступила назад, прижимая пучок шань-юэ к груди так сильно, что листья затрещали. Сань Лан, вроде бы не глядя на меня, слегка сместился, заслонив от этого взгляда своим телом. Хороший демон, очень хороший! Обязательно поговорю с Се Лянем и наставлю его на путь истины. — Не смей даже смотреть в её сторону, — произнес Непревзойдённый. «Страж» почему-то замолчал. Его веки, если это можно было назвать веками, дрогнули. — Сильный… — прошептало оно. — Ты не то, что представляешь из себя. Страшно. Но… голод сильнее! Помянём. Последние слова оно выкрикнуло. В тот же миг из рта существа вырвался ярко-красный, скользкий язык. Он метнулся во все стороны — к Се Ляню, к Сань Лану, ко мне, к Тянь Шэну. Предвкушая неладное, отпрыгнула, почувствовав, как засвистел язык в сантиметрах от моего лица. После язык снова ринулся к Се Ляню, что, подхватив торговцев, отпрыгнул на безопасное расстояние. Сань Лан… Сань Лан не стал уворачиваться. Он стоял на месте. И когда язык устремился прямо к его груди, он просто поднял руку. И поймал его. Просто взял и сжал в кулаке, будто словил мяч. Язык извивался, пытаясь вырваться, но его хватка была подобна тискам. — Голоден? — переспросил Сань Лан, в голосе вдруг зазвучала какая-то странная, почти сочувственная нота. — Я понимаю, голод — это ужасно, — демон смотрел прямо в глазницы существа. И вдруг его собственная тень на стене позади, отброшенная слабым лунным светом, зашевелилась. Она стала гуще, чернее, перестала быть простым отсутствием света. Она жила. — Но есть кое-что, что утоляет голод лучше свежего мяса, — продолжил Сань Лан, и его тень медленно поползла вперед, по земле, прямо к «лицу». — Страх. Настоящий, чистый, древний страх. Хочешь попробовать? «Страж» замер. Его глазные яблоки расширились, наполняясь не пониманием, а каким-то животным, первобытным ужасом. Он видел то, чего не видели мы. Чувствовал то, что мы чувствовать не могли. — Н-нет… — запищало оно. — Нет, нет, нет! Убирай свою тьму! Убирай! — язык мгновенно втянулись обратно, как улитка в раковину. — Трава, — напомнил Сань Лан, не повышая голоса. — Бери! Забирай всю! — завопил страж, выдавая неконтролируемый ужас. — Только уйди! Уйди! Не гляди на меня! — ЦзеЦзе, можешь приступать к сбору, — продолжая стоять у «лица», спокойно сообщил Хуа. Мне не нужно было повторять дважды. Я бросилась к тому месту, где росла трава, не глядя на дряблое лицо. Тянь Шэн, пришедший в себя, пополз к телу своего товарища, но Се Лянь остановил его жестом. — Не трогай, его уже не спасти. И на нем может быть зараза. Когда последний пучок шань-юэ был собран, я спокойно отошла назад. Сань Лан все еще стоял на месте, его тень медленно отползала назад, возвращаясь к ногам, становясь обычной тенью. Просто прекрасно, шань-юэ хватит излечить не только раны дяди Шэна, но и в дальнейшем использовании. — Можно возвращаться, — вдруг мне показалось, что опасность обошла стороной и есть время, чтобы унести ноги. Но канон, судя по всему, был совершенно иного мнения.