11.

Бесконечность. Оказывается, это не философское понятие, а очень конкретное географическое место. И имя ему — пустыня. Песок, песок, и, как ни странно, ещё немного песка. Если бы я была поэтом, я бы, наверное, воспела переливающиеся на солнце дюны, танец зноя и вечное молчание бескрайних просторов. Но, к счастью, я всего лишь богиня медицины, и сейчас как никогда готова воспевать только одно: чёрт бы побрал этот песок! Он везде: в обуви, в волосах, в складках одежды и не только верхней. До отправления в путешествия по пустыня была уверена, моя память — уникальный инструмент. Покажите мне особенное дерево, причудливый камень, даже мшистый пень — и я запомню дорогу. Но здесь нет ни мха, ни пней! Здесь есть только однообразное, безликое, унылое море песка, где одна дюна настолько похожа на другую, что начинаешь сомневаться в собственном здравом уме. Ориентируйтесь на Полярную звезду… Ночью здесь такая пелена пыли, что и луну-то еле разглядишь. А Система… Гадина! Молчит. Молчит так упорно, будто ей заплатили за молчание. Ни подсказки, ни маршрута, ни шепота! Даже таблички с указателем не всплыло. Ни-че-го! Неужели бесплатная подписка закончилась? И чем, скажите на милость, думал Се Лянь, отпуская меня одну в эту песчаную преисподнюю? «Ты же богиня, Вэй Эн…». Да, богиня. Без встроенного компаса, хочу заметить! О духовной связи и вовсе молчу. Кричу в пустоту, а в ответ — лишь шелест песчинок да насмешливый свист ветра. Чёрт бы побрал это Баньюэ, этого генерала Кэ Мо, эту траву шань-юэ и, особенно, чёрт бы побрал этот божественный мирок! Ладно, за мир было лишнее. Могло быть и хуже. Шла уже столько времени, что начало казаться, будто я родилась здесь, в этом аду, и иду с самого начала времён. Мысли начали путаться, сливаясь с маревом на горизонте. Осталось только наткнуться на местных «энтузиастов» с саблями или что здесь у них, и моя недолгая божественная карьера закончится, не успев начаться. Жизнь окажется не то что в малине, а в самом горьком… неважно. Словно в ответ на мои невесёлые мысли, вдали, в дрожащем воздухе, появился силуэт. Одинокий, чёрный, медленно движущийся в мою сторону. Сердце упало куда-то в район пяток. Началось. Или разбойник, или мираж. А может, и то, и другое сразу — разбойник-мираж, что будет особенно обидно. Силуэт приближался, обретая черты. Это был мужчина, одетый не как кочевник пустыни, а в простые одежды. Он остановился в нескольких шагах, давая возможность повнимательнее рассмотреть его. Высокий, с холодной, сдержанной красотой. Иссиня-чёрные волосы, собранные в высокий хвост, но несколько прядей свободно спадают вдоль лица, подчёркивая строгие черты. Взгляд узких золотистых глаз спокойный и внимательный, без лишних эмоций. Лицо бледное, утончённое, с чёткой линией бровей и прямым носом. Одежды простые и неброские, напоминающие одеяния… служащих средних Небес? — Госпожа Вэй Эн? — прервал затянувшуюся тишину незнакомец. Напомню, была в самом что ни на есть заурядном, «небожественном» обличье простой путницы. Простому человеку узнать было не дано. От этого мозг и заклинило. В голове пронеслись все возможные варианты: блеснуть актёрским мастерством или просто развернуться и молча уйти? Нет уж. Едва заметно кивнула, уже открывая рот, чтобы выдать что-нибудь вроде «А с кем имею честь?», но мужчина опередил. Он снова сделал почтительный жест. — Прошу прощения за внезапность, Госпожа. Меня зовут Чэнь Си. Я служащий дворца Цюйшуй, — дворец Цюйшуй. «Источник Исцеления». Мои небесные владения. Чэнь Си продолжил с искренней озабоченностью. — Я позволил себе спуститься без вашего ведома, Госпожа. Но в дворце начали беспокоиться. Вы, Его Высочество Се Лянь и остальные, отправившиеся в Баньюэ, долгое время не выходили на связь. Духовный канал прервался. Я вызвался… найти вас. Он стоял передо мной, покрытый той же пылью, что и я, но выглядел как самое прекрасное видение из самого радужного сна. Мой служащий. С небес. Которые, оказывается, всё-таки заметили наше исчезновение и, что ещё удивительнее, решили что-то с этим делать. — Чэнь Си, — произнесла хрипло имя служащего от сухости во рту. — Ты не представляешь, как… своевременно твоё появление. Ты случайно не принёс с собой карту этой восхитительной местности? Или, на худой конец, флягу с водой? — И то, и другое имеется, Госпожа, — уголки его губ дрогнули, но почтительность не исчезла. — И ещё кое-что, — он снял с плеча тряпичный сверток. — Провизия и немного лекарственных трав на случай, если вы… подверглись воздействию местных ядов. В тот момент я была готова официально повысить Чэнь Си до главного стратега в совей богодельне. — Твоя прозорливость достойна высшей похвалы, — сказала я, принимая от него флягу. Вода была прохладной, чистой и самой божественной субстанцией, которую я пробовала за всё своё существование. — А теперь, дорогой Чэнь Си, самый важный вопрос. Ты знаешь, где в этом песчаном раю находится пещера с торговцами? Или нам тоже придётся искать её ещё пару столетий? — Примерно в тридцати ли отсюда, Госпожа, — он указал рукой в направлении, слегка отличное от того, куда я упорно плелась последние несколько часов. — Я видел её на подлёте. Если отправимся сейчас, то успеем до наступления ночной бури. Тридцать ли. Не тысяча. Не бесконечность. Конкретное, достижимое число. Я глотнула ещё воды, чувствуя, как саркастическое отчаяние потихоньку отступает, уступая место усталой, но живой решимости. — Что ж, — почувствовала, как с плеч спал тяжёлый груз безнадёжности. — Тогда не будем терять времени. Веди, Чэнь Си. И по дороге расскажи, как ты меня узнал. Даю тебе честное божественное слово — свой нынешний облик я ни на каких портретах не оставляла. Внимательно наблюдала за его лицом. Молодое, с правильными, спокойными чертами, не лишенное определенной приятности. Но в глазах — не туповатая преданность фанатика, а ясный, внимательный взгляд. Он не выглядел смущенным заданным вопросом. — Госпожа, простите за дерзость, но… ваш духовный след, — ответил он просто, снова взваливая сверток на плечо и делая шаг в сторону, приглашая следовать за собой. — Мой духовный след, — повторила я, засеменив рядом по раскаленному песку, — который я, насколько мне известно, старательно приглушила. — Приглушили, Госпожа. Но не изменили, — он слегка обернулся, во взгляде мелькнуло нечто, похожее на… понимание? Нет, скорее, на оценку. — У каждого бессмертного — уникальное свечение души, отпечаток на ткани мира. Его можно скрыть от чужих глаз, но для того, кто знает, что искать, и обладает должной чувствительностью… Он подобен одинокому маяку в безлунную ночь. Пусть и очень, очень тусклому. Обладает должной чувствительностью. Интересно. Перевела взгляд с его спины на бесконечные дюны. — И ты обладаешь такой чувствительностью? — в голосе прозвучал легкий, беззлобный скепсис. Пусть думает, что мне в голову напекло и память отшибло. Что поделать? Даже в памяти прежней хозяйки не имеется данных ни о каком Чэнь Си. Что очень странно. А вдруг это маньяк и я безнадёжно плетусь в лапы собственной очередной смерти? — Я состою в отделе следопытов и связи дворца Цюйшуй, Госпожа, — последовал ровный ответ. — Моя обязанность — отслеживать духовные метки и поддерживать каналы. Когда связь с вами прервалась, я взял ваш последний зафиксированный след и… пошел по нему, — он сказал это так же просто, как если бы рассказывал обычный поход в супермаркет. И всё же очень приятно. Во мне даже что-то дрогнуло. Будто та самая человеческая часть, которая все еще помнила, каково это — быть слабой, потерянной и очень одинокой. — Рискованное занятие, — пробормотала я, спотыкаясь о очередной песчаный нанос. — Мало того, что я сама заблудилась, так еще и ты мог запросто повторить мой подвиг. И тогда в пустыне бродили бы уже два блуждающих, вечно жаждущих маячка вместо одного. — Риск был просчитан, Госпожа. И я не одинок, — Чэнь Си слегка замедлил шаг, давая мне отдышаться. — Трое младших служащих средних небес патрулируют воздушные коридоры над пустыней, пытаясь пробиться через местные… помехи. Я же вызвался спуститься, поскольку лучше ориентируюсь на земле. Мы поддерживаем минимальную связь. Они знают, что я вас нашел. — Что ж, — выдохнула я, когда наконец взобрались на гребень высокой дюны. — Тогда передай младшим служащим мою… признательность. Впервые за время нашего короткого знакомства я уловила на его лице что-то вроде искорки улыбки. Быстрой, как вспышка молнии. — Обязательно передам, Госпожа. Они будут очень рады. Несколько минут шли молча. Шаг Чэнь Си был уверенным, он без колебаний выбирал направление, огибая самые зыбкие участки. Я же плелась следом, экономя силы. — А что с остальными? — спросила я наконец, делая вид, будто ничего не знаю. — Наследный принц? Младшие служащие дворцов Наньяна и Сюаньженя? Ты их следы тоже чувствуешь? — Нет, Госпожа, — он покачал головой. — Их следы либо намеренно скрыты, либо… — он запнулся, подбирая слова, — либо заглушены чем-то другим. Местная духовная аура Баньюэ крайне хаотична и агрессивна. Она маскирует и искажает многое. Найти вас было возможно только потому, что я искал конкретно вас и знал ваш уникальный отпечаток. У других божеств… иные следы. Их сложнее вычленить из общего фона. Понятно, значит, я и Чэнь Си — пока что единственные адекватные точки в этом безумии. Ну что ж, раз уж мы тут собрались, мой верный следопыт, давай работать. Твоя задача — вести нас к пещере. Моя задача — не умереть по дороге от жары и придумать, что сказать Се Ляню, когда мы воссоединимся. Потому что «я заблудилась, меня спас мой служащий, которого я раньше не видела» звучит как-то уж слишком беспомощно. Впрочем, думаю, его превосходительство будет просто рад, что я жива и цела, а формальности вторичны. Чен Си продолжал идти с безошибочной уверенностью, которая начала внушать суеверный трепет. Он не сверялся с картой — ее, видимо, и не было, а просто шел, изредка прикрывая глаза, будто прислушиваясь к чему-то, что не доступно моему слуху. К «духовным течениям», как он позже объяснил. Мы шли быстрее, чем я одна, и через пару часов на горизонте, наконец, показалось темное пятно в подножии скального массива. Облегчение было сладким и мимолетным. Едва мы пересекли невидимую границу, отмеченную какими-то полустертыми знаками на песке, как нас встретили не криками радости, а тяжелой, гнетущей тишиной. Торговцы сидели кучкой у входа, их лица были серыми от усталости и страха. А в центре, прислонившись к камню, лежал дядя Шэна. Дыхание было хриплым, прерывистым, с тем влажным, клокочущим звуком, который заставляет сжиматься сердце у любого, кто хоть раз слышал его. Цвет лица отдавал воском, на лбу выступал липкий, холодный пот. Мысли отключились. Забыла про усталость, про песок в складках одежды, про Чэнь Си, который замер позади. Просто бросилась к старику, падая на колени. — Держитесь, — пробормотала я. Пальцы сами нашли маленький, бережно завернутый сверток — лепестки шань-юэ. Они уже слегка увяли, но когда я раздавила их между пальцами, на кожу выступил липкий, горьковатый сок с едва уловимым серебристым отливом. Сконцентрировавшись, представила тонкую струйку света, тепла, жизни — не знаю даже, как это наназвать. Энергию. И направила ее в размятые в кашицу лепестки. Они будто вздохнули, серебристый отлив стал ярче, превратившись в едва видимое сияние. Аккуратно поднесла пальцы к губам дяди Шэна, заставив проглотить сок. Почти сразу хриплое дыхание чуть выровнялось, цвет лица потерял тот жутковатый землистый оттенок. Да уж… Настоящее лечение потребует времени и покоя, которого у нас нет. Оценив ситуацию старика, на меня обрушились с вопросами торговцы. Они вскочили, окружили, голоса слились в тревожный, требовательный гул. — Госпожа! Где остальные? Где Ли Ван? Тянь Шэн? Они же пошли за вами! — Что случилось? Почему вы одна? — Вы обещали, что все будет хорошо! Откинулась на пятки, потирая липкие пальцы. Сарказм, моя верная броня, включился на автомате, но внутри все сжалось в холодный, тугой узел. Сказать правду? О, ваших товарищей схватили воины Баньюэ и, вероятно, сейчас держат около Ямы Грешников? Нет. Паника здесь никому не поможет. — Успокойтесь, — подняла руку, требуя тишины. — С ними все в порядке. Они… задерживаются. Мой друг остался с ними, чтобы урегулировать некоторые… формальности с местными властями, — ложь текла с губ гладко, как сироп. — Им сейчас безопаснее с ним, чем идти сюда через пустыню. Поверьте, он позаботится о них лучше, чем кто-либо другой. Я и сама в это верила. Верила безоговорочно. Се Лянь — скала. Если уж он взял их под свою ответственность, то сделает все возможное и невозможное. Мое же бегство, пусть и не по собственному желанию, выглядело куда менее героически. И признаваться в нем не было ни малейшего желания. — А вы как сюда добрались? — подозрительно спросил один из торговцев. — Мне повезло встретить моего друга, — я кивнула в сторону Чэнь Си, который стоял в стороне, внимательно наблюдая за окрестностями, будто не слыша нашей суматохи. — А теперь пришло моё время задавать вопросы, — улыбнулась. — Где юноша, которого оставили здесь для вашей защиты? На лицах торговцев появилось смущение, смешанное с досадой. Они заговорили все сразу, сбивчиво и путано. — Он… он начертил круг! Вон там, — один из них показал на едва заметные линии на песке. — Сказал не выходить, пока он не вернется. — Что-то бормотал, руками размахивал… и ушел! — В ту сторону! — указали куда-то вдаль. — Уже давно. Мы не знаем… Вздохнула. Что-то бормотал и ушел. Идеально. Му Цин, конечно, мастер на все руки. Барьер поставил и в тропы ударился. Ну что за… Хотя, если подумать, возможно, это и к лучшему. Без его язвительных комментариев и высокомерных взглядов дышится куда свободнее. — Понятно, — сказала я, поднимаясь. Ноги затекли и гудят. — Значит, так. Мы с моим служащим останемся здесь, подождем остальных и подлечим дядю Шэна как следует. Вам же, — я обвела взглядом торговцев, — советую сохранять спокойствие и силы. Отвернулась от них, давая понять, что дискуссия окончена. Опустившись рядом с дядей Шэна, принялась готовить более действенное снадобье из шань-юэ и того незначительного, что было у меня с собой. Чэнь Си, словно тень, занял позицию вдали от всех. В его присутствии была странная, ненавязчивая надежность. Он не лез с вопросами, просто делал то, что должен был: охранял и помогал.

***

Вечер опускался на пустыню неспешно, словно нехотя, — как занавес в театре. Сначала золотистый свет стал гуще, тяжелее, превратив бескрайнее море песка в расплавленное золото. Потом небо на западе вспыхнуло багрянцем — таким ярким, что казалось, будто кто-то поджег сам горизонт. Воздух, наконец, начал остывать. Дневное марево рарассеялось и мир обрёл чёткость, пусть и недолгую — до того момента, как звёзды выйдут на свою вахту и накроют всё чернильной тьмой. Я сидела на камне у входа в пещеру, вытянув ноги, и смотрела, как огненно-рыжий край солнца медленно погружается в песок. Красиво. Чёрт возьми, до одури красиво. Если бы кто-то сказал мне месяц назад, что я буду любоваться закатом в пустыне, сидя в компании покусанного старика, молчаливого служащего и кучки перепуганных торговцев, я бы рассмеялась ему в лицо. А сейчас вот — сижу. И почему-то даже не смеюсь. Мысли, впрочем, были далеко от эстетики. Да, думала я о Фэн Сине. То есть Нань Фэне. То есть… да какая разница, как его там по батюшке! Главное, что за последние дни этот ледяной утёс вдруг проявил признаки внимания по отношению ко мне. Ко мне, Карл! Я до сих пор не могла в это поверить. Вспомнила, как он прижимал меня в той проклятой пещере. Схватил так, будто пол — это лава. Я, конечно, понимаю, что ситуация была экстренная, что времени на церемонии не было… Но этот жест! Такое ощущение, что он делал это сотню раз, а не в первый. И ни тени брезгливости, ни привычного «отойди, женщина». Даже задумалась: а может, я настолько неженственная? Может, он воспринимает меня как «своего парня»? Нет, бред, Вэй Эн. Ты сама себя слышишь? Ты, конечно, далека от этих томных красавиц в шелках, которые падают в обморок от вида паука, но грудь у тебя есть, талия тоже, и в зеркале вроде всё на месте. Дело не во мне, дело в нём. В том, что он… меняется? Или просто обстоятельства такие, что маска «не подходи» дала трещину? А может, он просто забылся? В пылу битвы? И когда всё устаканится, снова станет тем самым колючим ежом, которого лучше не трогать? Плевать. У меня и других забот полно. К счастью, не все новости были такими тревожными. Дядя Шэн — тот самый старик, над которым пришлось трудиться в поте лица, — пошёл на поправку быстрее, чем я смела надеяться. Лепестки шань-юэ в сочетании с моей, хм, «божественной энергией» сделали своё дело. К вечеру он уже сидел, опираясь на камень, его дыхание стало ровным и глубоким, а землистый цвет лица сменился бледно-розовым. Не идеал, конечно, но огромный шаг вперёд. Он даже смог проглотить несколько ложек жидкой кашицы, которую соорудили торговцы из своих запасов. — Госпожа… — голос у дяди Шэна был слабым, но в нём звучала искренняя благодарность. Он попытался приподняться, чтобы поклониться, но я мягко, но настойчиво усадила его обратно. — Я останусь у вас в долгу на всю жизнь! Если бы не вы… — Забудьте, — оборвала я его, стараясь, чтобы голос звучал мягче, чем обычно. — Я делала это не ради долгов и не ради благодарности. Я делала это… — запнулась на секунду, подбирая слова, — из личных побуждений. Мне не безразлично, кто умрёт у меня на глазах. Так что просто… поправляйтесь. Это лучшая благодарность. Дядя Шэн посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось что-то старческое и понимающее, после чего кивнул. Больше он не проронил ни слова благодарности, но я чувствовала — этот человек запомнит. И, возможно, когда-нибудь это сыграет свою роль. Ближе к сумеркам наша немногочисленная компания неожиданно пополнилась. Из темнеющих дюн, хромая и опираясь друг на друга, вышли трое. В центре, поддерживаемый под руки двумя пожилыми торговцами, шёл Тянь Шэн. Юноша выглядел измотанным до предела: одежда в песке, лицо в ссадинах, волосы растрёпаны, но глаза… глаза сияли. Сияли таким светом, что мне стало не по себе. — Госпожа! — воскликнул он, едва заметив меня. Забыв про свою хромоту и усталость, рванул вперёд, чуть не уронив сопровождающих. — Госпожа! Дядя! Вы живы! Вы… — он упал на колени перед дядей Шэном, схватил его за руку и разрыдался. Взрослый юноша, прошедший через пустыню, рыдал как ребёнок. А потом резко обернулся ко мне. — Спасибо! Спасибо вам, Госпожа! Я… я не знаю, как вас благодарить! Вы спасли его! Вы спасли самого дорогого для меня человека! Спасибо! Спасибо! — он повторял это снова и снова, кланяясь так низко, что лоб касался песка. Я сидела на камне, чувствуя себя неловко и неуютно от такого потока благодарности. — Тянь Шэн, — сказала спокойно, стараясь, чтобы голос не дай бог не дрогнул. — Будь добр, встань. Это мой долг… Мой прямой долг. Ты не должен мне ничего. Ничего, слышишь? Юноша поднял на меня заплаканные глаза, и в них было столько обожания, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Или сквозь песок. Какая разница. — Вы… вы необыкновенная, Госпожа, — прошептал он. — Обыкновенная, — отрезала я, отведя смущенный взгляд в сторону. — Иди, поешь. И проследи, чтобы дядя тоже поел. Он кивнул, вытер слёзы и, всё ещё всхлипывая, отправился к костру, который разожгли торговцы. Я же осталась на камне, провожая взглядом последние лучи уходящего солнца. В этот момент в голове раздался голос. — Вэй Эн. Вздрогнула. Се Лянь, чтобы тебя чёрт… кхм-кхм. Это будет, но позже. — Ваше Высочество, — мысленно ответила я. — Живы? Целы? Да уж, глупые вопросы, зная, что рядом с Его Высочеством находится ручной демон… — Все в порядке, — его голос звучал устало, но ровно. — Мы справились, с демоном Баньюэ покончено. Можешь возвращаться в Небесные чертоги. Благодарю за помощь! — Что? — я опешила. — То есть, как? — проигнорировав слова благодарности буквально воздухом подавилась. Где дружеские объятия после долгой разлуки? Слезы радости? — Я задержусь, — в его голосе послышалась лёгкая, едва уловимая усмешка. — Не беспокойся. Я уверен, это не последняя наша встреча. И отключился. Просто взял и отключился. Умеет же успокаивать, говнюк! Сказал бы прямо: «Вали отсюда, Вэй Эн, ты мне тут глаза мозолишь». Но нет, он же Се Лянь, он вежливый. Он культурно посылает меня подальше, при этом заставляя чувствовать себя… защищённой? Или обласканной? Не разбери чёрт! Было уже открыла рот, чтобы выдать очередную порцию негодования в пустоту, как в голове вспыхнул новый голос. — Ваше Высочество Вэй Эн, — спокойным тоном проговорила секретарша Владыки. — Я слушаю, — ответила я мысленно, мгновенно взяв себя в руки. — Владыка собирает общее собрание. Ваше присутствие обязательно, — отчеканила Линвэнь. — Не опаздывайте. Медленно выдохнула, чувствуя, как внутри нарастает глухое, тяжелое раздражение. Вдадыки устраивает общее собрание… Не поверишь, Линвэнь, но даже знаю, по какому поводу! Встала с камня, подошла к маленькой кучке песка, которую намело у входа, и со всей дури пнула её ногой. Песок разлетелся в разные стороны мелкой, едкой пылью, попадая в рот, в глаза… — Да чтоб тебя! — рявкнула в пустоту, не сдерживаясь, тут же сплёвывая. — Генералу Мингуану я буду являться в самых страшных кошмарах! Буду танцевать перед ним в длинной белой ночной рубашке, а ещё лучше — по стенам лазать, чтобы наверняка! Буду… — я запнулась, поймав себя на мысли, что выгляжу как истеричка. Сделала глубокий вдох. — Ты не имеешь права вмешиваться в канон, Вэй Эн, — добавила уже спокойнее, почти шёпотом. — Это не твоя история, ты здесь — случайный гость. Или сотрудник техподдержки. Да, точно. Как метко подмечено, — повернулась, чтобы идти обратно к пещере, и… встретилась взглядом с Чэнь Си. Он стоял в трёх шагах, сложив руки на груди, и смотрел на меня с совершенно невозмутимым выражением лица. Ни удивления, ни вопроса, ни тени эмоции. Будто я только что сказала «добрый вечер» или «какая прекрасная погода». — Чэнь Си… — почувствовала, как к щекам приливает жар. — Ты… ты давно здесь стоишь? — Достаточно, Госпожа, — ответил он ровным, спокойным голосом. — Чтобы понять, что вы находитесь в состоянии… продуктивного размышления. Вот дипломат! Сказал бы прямо — «орала на песок как ненормальная», но нет, ещё один культурный человек в моём окружении. — Так, — я откашлялась, стараясь вернуть лицу выражение спокойной, уверенной в себе богини. — Забудь то, что слышал. — О чём, Госпожа? — его золотистые глаза оставались абсолютно пустыми. — Я ничего не слышал, только ветер. В пустыне сильные ветра. Прищурилась, вглядываясь в его лицо. Но нет — ни намёка на иронию, ни искорки понимания. Либо он великий актёр, либо ему действительно плевать на странные слова своей богини. Знаешь, а мне это даже нравится. Служащий, который не лезет в душу и не задаёт лишних вопросов — мечта, а не персонал. — Чэнь Си, — отряхнула одежду от песка. — Мы возвращаемся в Небесные чертоги. Владыка собирает общее собрание. Моё присутствие, как ты понимаешь, обязательно. А значит, — я вздохнула, — значит, придётся оставить эту восхитительную пустыню и вернуться к… бюрократии. — Слушаюсь, Госпожа, — Чэнь Си слегка склонил голову. — Я подготовлю путь.