12.

Возвращение в Небесные чертоги оказалось на удивление антиклиматическим. Никаких фанфар, никаких торжественных встреч с оркестром и хлебом-солью. Вспышка света и вот я уже стою посреди знакомого двора дворца Цюйшуй, вдыхая влажный, прохладный воздух, который так чертовски отличался от сухой, раскаленной пустынной пыли. Ноги гудели. Одежда, даже после того, как Чэнь Си по пути «слегка подправил» её внешний вид, выглядела так, будто в ней неделю гоняли собаки. В волосы набилось столько песка, что при каждом движении сыпалась мелкая, колючая пыль. Я чувствовала себя ходячим кактусом, который забыли полить, а потом ещё и в духовку засунули. — Госпожа! Госпожа! Госпожа! Высокий, звонкий голос ударил по ушам прежде, чем успела моргнуть. Из-за колонны вылетела Лин Мэй — моя главная помощница, доверенное лицо, правая рука и, как выяснилось, главный источник головной боли. Она напоминала юркую ласточку: маленькая, быстрая, вся в голубых шелках, с круглыми от волнения глазами и двумя тугими кисточками на голове, которые подпрыгивали при каждом движении. Лин Мэй оббежала вокруг меня с такой скоростью, что я едва успевала поворачивать голову, то осматривая с ног до головы, то заглядывая в лицо, в глаза, поднимая рукава моей несчастной одежды и ахая. — Госпожа! Госпожа! Вы целы?! Вы живы?! Вы… вы… — её глаза наполнились слезами. — Мы так переживали! Когда связь прервалась, когда вы пропали, когда Чэнь Си ушел вас искать… я думала, что случилось самое страшное! Я думала… — Лин Мэй, — перебила этот поток сознания, прикрыв глаза. Голова гудела. Не от усталости — боги, в конце концов, не смертные, можем обходиться без сна дольше, чем какая-нибудь песчаная крыса, но отдыхать нужно. Иначе психика даёт трещину. А божественная дурка, надо полагать, — то ещё местечко. — Лин Мэй, дыши. Я жива, я цела и стою перед тобой. — Но вы выглядите… вы выглядите… — она замялась, подбирая слово. — Как конский навоз? — любезно подсказала я. — Да, знаю. Песок, пот — малоприятный коктейль, — провела рукой по волосам и поморщилась, когда пальцы наткнулись на колючий комок. — Есть какие-то новости о собрании? Сигнал был? — Нет, Госпожа! — Лин Мэй вытерла слёзы тыльной стороной ладони и закивала так быстро, что кисточки подпрыгнули. — Ничего не было! Только приказ прибыть, но время не назначено. Наверное, Владыка ждёт, пока все соберутся… — Отлично, — я потерла переносицу, чувствуя, как песок скрипит на коже. — У меня есть время привести себя в порядок. Честно говоря, было глубоко плевать на мнение Владыки. Пусть хоть в этом рванье меня увидит — его проблемы, если не нравится. Но лицо своего дворца я портить не собиралась. В конце концов, я — богиня медицины. Доверие пациентов начинается с внешнего вида. Никто не захочет лечиться у существа, которое выглядит так, будто его вытащили из могилы. — Лин Мэй, приготовь ванну, — приказала я, направляясь вглубь дворца. — И ханьфу. Что-нибудь светлое, но не кричащее. И без этих… — я махнула рукой, пытаясь вспомнить слово, — без этих оборок, которые волочатся по полу. Я не хочу споткнуться и улететь в лепёшку перед Владыкой. Это будет слишком эпичное возвращение даже для меня. — Слушаюсь, Госпожа! — Лин Мэй уже умчалась, поднимая ветер полами одежд. Чэнь Си, всё это время стоявший за моей спиной как молчаливая тень, слегка поклонился. — Я буду в приёмной, Госпожа. Если понадоблюсь. — Чэнь Си, — окликнула я его, когда он уже развернулся, чтобы уйти. Он замер, обернувшись. — Спасибо. Ты… молодец. — Это моя обязанность, Госпожа, — ответил он тем же ровным, спокойным тоном. Ни тени гордости или самодовольства. Странный тип, но надёжный. Такие на вес золота.

***

Ванна оказалась именно такой, как я люблю: горячей, с ароматными маслами и пеной. Скинула с себя пропитанную песком одежду, не глядя, куда она упала, и погрузилась в воду с тихим, блаженным стоном, который издала бы любая нормальная женщина, оказавшаяся в раю после недель в аду. Горячая вода обожгла уставшую кожу, размягчила мышцы, которые, казалось, превратились в камень. Песок вымывался из волос, оседая на дне мраморной ванны мелкими коричневыми крупинками. Я запрокинула голову, закрыла глаза и просто… плыла. В прямом и переносном смысле. Тишина. Благословенная, абсолютная тишина. Ни ветра, ни скрипа песка. Только лёгкое журчание воды и моё собственное дыхание. Я не спала — богам сон не нужен, но отдыхать… отдыхать нужно. Иначе крыша съезжает незаметно. Сначала ты просто начинаешь разговаривать с кактусами, потом — спорить с ними, а потом — кактусы начинают спорить с тобой и выигрывают. Я такое не проходила, к счастью, но фантазия имелась хорошая. Спустя энное время почти задремала — или вошла в то самое медитативное состояние между сном и реальностью, когда мысли текут медленно, как патока, — когда в дверь постучали. Глаза открывать не спешила. Может, показалось? Будто опровергая мои мысли раздался очередной стук, но более настойчивый, отчасти панический. — Госпожа! Госпожа! — голос Лин Мэй прозвучал за дверью так, будто дворец горел, а она стояла в центре пожара с ведром воды и без рук. — Госпожа! Там… там… к вам пожаловали! — Кто именно? — спросила лениво, надеясь, что в моём голосе прозвучало достаточно предупреждения, чтобы Лин Мэй поняла — «не срочно» и «можно подождать». — Г-г-генерал Наньян! — выпалила Лин Мэй, и я физически услышала, как она сглатывает. — Он… он требует немедленной аудиенции, Госпожа! Я сказала, что вы принимаете ванну, но он сказал… он сказал… — Что он сказал? — голос стал тише, но от этого только острее. — Что он будет ждать! — Лин Мэй почти рыдала. — Что ему не важно, чем вы заняты! Что разговор не терпит отлагательств! И что… — она замялась. — И что? — подбодрила я, хотя внутри уже всё кипело. — Что если вы не выйдете, он войдёт сам, — прошептала Лин Мэй так, будто боялась, что эти слова разбудят дракона. Я не ослышалась? Фэн Синь. Генерал Наньян. Бог войны, который, боится женщин, как бесы святой воды, судя по всему, решил, что правила приличия написаны не для него. Ворваться в женские покои, когда хозяйка принимает ванну? Охренеть не встать. Какая, к чёрту, срочность? Неужели он не мог подождать полчаса? Или час? Или, на худой конец, написать письмо? Или прислать гонца? Или, вариант для особо одарённых, — связаться через духовную связь? Но нет. Генерал Наньян явился собственной персоной, требовательный и непримиримый, и теперь моя бедная помощница трясётся за дверью, боясь, что он снесёт эту дверь с петель. — Лин Мэй, — открывая оба глаза и садясь в воде, тяжело выдохнула. — Передай Генералу, что я сейчас спущусь. Скажи, что я уделю ему время. Но, — я подняла мокрый палец, указывая в сторону двери, хотя Лин Мэй не могла этого видеть, — если он посмеет войти сюда до того, как я выйду, я лично сделаю так, что его следующее перерождение начнётся с кишечной палочки. Поняла? — П-поняла, Госпожа! — Лин Мэй, судя по удаляющемуся топоту, восприняла угрозу всерьёз и умчалась передавать послание. Снова вздохнула. В этот раз обречённее. — Ну что за… — пробормотала, вылезая из ванны. Вода стекала по телу, оставляя дорожки, но я не чувствовала ни кайфа, ни удовольствия. Только глухое раздражение, которое пульсировало где-то в висках. Укутавшись в большое пушистое полотенце, босиком, оставляя мокрые следы на мраморном полу, отправилась в гардеробную, где ждало чистое, без песка, ханьфу. Оделась быстро, не глядя в зеркало — знала, что увижу там уставшее лицо с кругами под глазами, которые даже божественная сила не могла убрать за какие-то полчаса. Волосы, ещё влажные, собрала в свободный пучок, закрепив простой серебряной шпилькой. Никаких украшений, никакого макияжа. Пусть видят меня настоящую. В прочем, о чём это я? Не пользуюсь же косметикой. Да и, в конце концов, я — богиня медицины, а не богиня красоты. И если генералу Наньяну не нравится, как я выгляжу, он может идти в баню со своей критикой. В прямом смысле. Желательно, в парилку. В женскую. Которую на крючок закроют! С чего он вообще так взъерепенился? Что за срочность? Ещё и к женщине?! Да вы растёте на глазах, генерал большой член! Спустилась в сад, где Лин Мэй, судя по всему, устроила Генерала на летней веранде. Дворец Цюйшуй славился своим садом: здесь росли редкие лекарственные растения, которые не встречались больше нигде на Небесах, журчал ручей с водой, обладающей целебными свойствами, и стояли каменные фонари, вырезанные в форме цветов лотоса. Фэн Синь стоял у столика, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в сторону ручья. Брови сведены к переносице, губы сжаты в тонкую линию, челюсть напряжена. Сделала глубокий вдох, мысленно приготовившись к худшему, и вышла из-за колонны. — Генерал Наньян, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и приветливо. — Вы хотели меня видеть. Он обернулся. Янтарные глаза скользнули по мне с головы до ног, остановились на влажных волосах, на ханьфу, на босых ногах — тапки надевать не стала, потому что ноги хотели дышать, и вообще, это моё владение, что хочу, то и ношу. — Вэй Эн, — произнёс он лишь имя, но в нём было столько… всего. Требовательности. Неодобрения. И чего-то ещё, чего я не могла распознать. Подошла ближе, встав по другую сторону столика, разделявшего нас, как нейтральная полоса. Лин Мэй, умница, предусмотрительно оставила на столике чайник с чаем и две пиалы, в которую одну из налила себе чаю, поднесла к губам, делая вид, что мне абсолютно всё равно, что он скажет. — Ты что себе позволяешь? — рявкнул Фэн Синь, заставив застыть с пиалой у губ. Что. Простите. Что он сказал? Медленно опустила пиалу, глядя на него во все глаза. Удивление, должно быть, было написано на моём лице так же явно, как если бы я надела вывеску «Я ничего не понимаю». Нет, ну на неформальное обращение ещё можно закрыть глаза… — Прости? — переспросила, надеясь, что ослышалась. Может, в ушах всё ещё звенит от пустынного ветра? Может, песок попал в уши и исказил звук? — Я говорю, — Фэн Синь шагнул вперёд, сокращая расстояние, на что инстинктивно сделала шаг назад. Мои босые пятки упёрлись в ножку столика, давая понять, что отступать некуда, — что ты себе позволяешь? Что ты делала в Баньюэ? Что-что? Пейзажем любовалась, дюны рассматривала, в перерывах людей лечила, от змей убегала. В прочем, ты в курсе. — Я… — начала я, но Наньян не дал мне закончить. — Ты! — он ткнул пальцем в мою сторону дрожащей рукой. — Ты, богиня медицины, должна сидеть в своём дворце и лечить больных! А не шастать по пустыням, не ввязываться в разборки с баньюаньскими воинами, не… не… — Фэн Синь запнулся, видимо, не находя слов, тут же краснея до кончиков ушей. Неужели осознание пришло, кто перед ним стоит? — Не? — воспользовавшись моментом затишья, вставила свои пять копеек. — Не заставлять меня беспокоиться! — выпалил генерал, от чего в саду повисла гробовая тишина. Даже ручей, кажется, притих. Застыла у столика, удивлённо вылупив глаза на бога войны. У меня галлюцинации? Или солнце в голову напекло? А-а, наверное я сплю! Да, всё-таки задремала в ванной и всё это плод моего больного воображения. — Фэн Синь… — мой голос прозвучал хрипло, заставляя откашляться. —Ты беспокоился? Обо мне? — Я сказал не то, — Наньян отвернулся, проводя рукой по лицу. Его уши, кажется, покраснели ещё сильнее. Или мне показалось? Свет в саду был мягкий, рассеянный, могли быть тени. — Я хотел сказать… Ты была безрассудна! — Моё безрассудство спасло жизнь старика Чжэна, — перебила я, отойдя от шока. — Моё безрассудство… —Твоё безрассудство могло тебя убить! — рявкнул он, снова поворачиваясь ко мне. Его глаза горели будто ярким пламенем. Ох, вот как выглядит яростный бог войны вблизи. В саду снова стало тихо. Я смотрела на него и не узнавала. Этот бог, который и на шаг не подпускал к себе Повелителя Ветра в женском обличии, который знает меня настоящую от силы несколько месяцев, боялся, что я умру. Звучит, как ирония. — Генерал… Нет, Фэн Синь, — сказала я медленно, подбирая слова. — Я ценю твою… заботу. Но я не ребёнок и не хрупкая ваза, которую можно разбить неосторожным движением. Я прошла через пустыню. Одна. И справилась. — Ты справилась, потому что служащий дворца нашёл тебя, — отрезал он. — А если бы не нашёл? Если бы ты брела там ещё день? Два? — Но он нашёл, — я пожала плечами, стараясь выглядеть спокойной. Внутри же всё кипело. — Так что твои «если» не имеют смысла. Фэн Синь посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом отвернулся, сделал шаг к ручью и замер, глядя на текущую воду. — Ты невыносима, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Это я уже слышала, — ответила, садясь на край столика. Ноги гудели и стоять больше не было сил. — Обычно от тех, кто не может мной управлять. — Я не хочу тобой управлять, — он не обернулся. — А что вы хотите, Генерал? — в этом вопросе не было ни насмешки, ни сарказма. Искренний, чистый вопрос. Наньян долго молчал. Так долго, что я уже решила, что ответа не дождусь и можно заканчивать эту вакханалию, но бог войны, наконец, развернулся и посмотрел на меня. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности, — сказал он наконец. Открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Знал бы ты, Фэн Синь, как печально оборвалась моя жизнь, прежде чем начался мой путь в столице бессмертных. — Я постараюсь, — выдохнула вместо тысячи слов. Фэн Синь кивнул, развернулся и ушёл. Развернулся, отца его за ногу, и ушёл, даже не попрощавшись! А я смотрела ему вслед, чувствуя, как ветер сада играет с моими ещё влажными волосами, и думала только об одном. Что, чёрт возьми, только что произошло?

***

Собрание должно было начаться с минуты на минуту. Сигнал пришёл, когда я допивала третью пиалу чая и безуспешно пыталась убедить себя, что руки дрожат не от страха, а от бешенства. От вязкого, как смола, раздражения, которое накапливалось во мне с той самой минуты, как Фэн Синь выкрикнул свои признания в моём же, хочу заметить, саду и ушёл, даже не попрощавшись. Свалил по-английски. До сих пор не могу понять, что это, чёрт возьми, было. Выговор? Исповедь? Признание в том, что ходячая глыба мышц вдруг обнаружила в себе способность к элементарным человеческим эмоциям? Или просто срыв человека, который привык всё контролировать, привык, что мир вращается вокруг него и его приказов, но вдруг осознал, что вселенная имеет наглость существовать по собственным правилам? Например, иметь в своём составе меня. Эта мысль вызвала кривую, горьковатую усмешку. Поправила рукав простого, но элегантного ханьфу. Намеренно вырядилась так. Не хочется быть новогодней елкой, но и показаться бедной родственницей. Лин Мэй постаралась на славу. Жаль только, что даже самая красивая одежда не могла скрыть тени под глазами. Да-да, то самое наследие пустыни, которое даже божественная сила не в силах была убрать. Да и не хотелось как-то. Пусть видят, насколько замучана богиня медицины. Вышла из дворца, вдыхая влажный, прохладный воздух Небес, такой разительно отличающийся от сухого, раскалённого дыхания пустыни. Лин Мэй уже ждала у ворот, а после начала семенить рядом и бросать на меня тревожные взгляды, которые я старалась не замечать. Не хватало ещё, чтобы моя помощница начала меня жалеть. — Госпожа, вы готовы? — спросила она наконец, когда миновали мост из белого нефрита, перекинутый через реку. — А у меня есть выбор? — вздохнула, глядя на золотых карпов в прозрачной воде. Красивые, зараза. Плавают себе, не зная ни забот, ни хлопот. Интересно, каково это — быть рыбой? Никакой ответственности, никаких интриг. Просто вода, солнце и бесконечное плавание по кругу. Рай, а не жизнь. Дорога до дворца Шэньу была недолгой, но я шла медленно, намеренно растягивая удовольствие, как кошка, которая нежится на солнце, прежде чем отправиться на охоту. Вдали виднелись золотые крыши других дворцов, сверкающие на солнце так, что глазам становилось больно. Идиллия. Сказка. Место, где, по идее, не должно быть места интригам, лжи и подставам. Так думает любой, живущий под небесами и стремящийся попасть сюда. Спустя время мысли сами собой свернули на давно вытоптанную тропинку. Туда, где в моём сознании поселился образ небесного ловеласа, отчего заранее стала перебирать в голове все эпитеты, которыми его награжу при встрече. «Уважаемый господин Пэй Мин» — слишком вежливо. «Достопочтенный коллега» — слишком официально. «Старый интриган» — слишком мягко. «Бездушная задница» — уже ближе к истине. И подумать только! Умудрился же вывернуть ситуацию так, что Се Лянь — и без того натерпевшийся, настрадавшийся, прошедший через восемьсот лет унижений и восемьсот лет забвения, через изгнание, презрение и полное одиночество Се Лянь — оказался крайним. Опять! В который уже раз! Интересно, у Пэй Мина совесть вообще есть? Или он забыл её вместе с труханами у своей очередной пассии, когда бежал на собрание? Ха, а может у небожителей есть специальный тайный склад, где хранятся совести тех, кто прыгнул выше собственной головы? Представила себе этот склад — тёмное, пыльное помещение, заставленное коробками с надписями «Совесть Пэй Мина», «Совесть Линвэнь», «Совесть Ши Уду» — и невольно усмехнулась. Бред, конечно. Но какой приятный. — Госпожа, — голос Лин Мэй вернул меня к реальности, заставив понять, что остановилась посреди дороги, уставившись в одну точку невидящим взглядом. — Мы пришли. Я подняла голову и увидела высокие золотые ворота дворца Шэньу. Они были украшены резными драконами, а рядом с ними, расправив крылья, застыли фениксы. Ворота эти видели столько богов, столько судеб, столько решений — правильных и не очень. Интересно, если бы они умели говорить, какие тайны могли бы рассказать? О твоей зарождающейся шизофрении на пустом месте, Вэй Эн. Иди уже! Вздохнула и шагнула вперёд, оставляя Лин Мэй ждать у входа. У ворот, прислонившись к колонне из чёрного нефрита, скрестив руки на груди, с лицом, которое, казалось, высекли из льда тысячью ударами искусного скульптора, стоял Му Цин. Причём высекли — в прямом смысле. Свежие ссадины и разбитая губа говорили о недавней потасовке с Наньяном. Тем не менее, всё ещё ощущая себя важной птицей, мужчина смотрел куда-то вдаль, делая вид, что ничего вокруг не существует. Его тёмные одежды сливались с тенью, отбрасываемой колонной, а длинные волосы, собранные в высокий хвост, почти не шевелились даже под лёгким ветром, который играл с ветвями сакуры. И, как следствие, он даже не посмотрел в мою сторону. Не удосужился и голову повернуть. — Генерал Сюаньчжэнь, — поприветствовала мужчину, проходя мимо. Голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри всё кипело, как лава в жерле вулкана. Он не ответил, даже не кивнул. Стиснула зубы так сильно, что челюсть заболела. Ну и пожалуйста, не очень-то и хотелось. Плевать вообще, замечает меня Му Цин или нет. Он всегда был колючим, как ёж, которого переехала телега. Ничего не изменилось. Следующим, кто попался на глаза, был Фэн Синь. Наньян стоял чуть дальше, у другой колонны из белого нефрита и смотрел куда-то в сторону сада, где цвели персиковые деревья. Видок, к слову, ничем не отличался от товарища по несчастью ниже. Увидев меня, бог войны тут же отвернул голову. — Да какая муха вас укусила? — буркнула себе под нос, который тут же гордо вздёрнула, стараясь игнорировать то, как что-то острое кольнуло в груди. Не боль, скорее досада. Или разочарование. Или обида. Или всё вместе, замешанное на одном яйце и щепотке отчаяния. Ой, да к чёрту! — Генерал Наньян, — бросила холодным, что не ожидалось, голосом, проходя мимо. Фэн Синь ничего не ответил, даже не шелохнулся. Только кулаки сжал до побеления костяшек. Странности на странностях. Что ж, не время грустить. Время действовать. Жечь сердца глаголом, опровергать установленные факты, присказки, небылицы. И перестать наконец думать о… О, Селянушка! Что сказать, настроение подпрыгнуло до небес, стоило увидеть сей светоч. Наследный принц стоял у входа в главный зал, чуть в стороне от остальных богов, которые уже собирались группами и перешёптывались, поглядывая на него. Он смотрел куда-то в пол и казался таким… одиноким, даже не смотря на то, что вокруг было полно народу, боги сновали туда-сюда, здоровались, переговаривались, сплетничали. Но Се Лянь стоял отдельно, как скала посреди бушующего моря, и смотрел вниз, словно искал ответы в отражении. Плечи были слегка опущены, да и выглядел он… уставшим, что ли? Не физически, конечно же. Боги не устают в обычном смысле этого слова, они могут идти неделями без сна и не чувствовать ни капли утомления. Это было другое. Какая-то глубокая усталость, которая поселяется в душе и точит её изнутри, как вода точит камень. Губы были сжаты в тонкую линию, а в уголках глаз застыло что-то тяжёлое. Безысходность? Тоска? Или просто усталость от всего этого. От вечного чувства, что ты — мишень, и все вокруг только и ждут, когда ты оступишься, чтобы всадить тебе очередную стрелу в спину? Стоп, мне показалось, или он действительно выглядит совершенно подавленным? Это нужно немедленно исправлять! Се Лянь не заслуживал этого. Не после всего, что он пережил. Не после того, как он падал и поднимался, падал и поднимался, снова и снова, и каждый раз находил в себе силы идти дальше. Он заслуживал покоя. Заслуживал хотя бы одного дня без интриг, без обвинений, без того, чтобы кто-то тыкал в него пальцем и шептался за спиной. Заслуживал хотя бы одного друга, который будет на его стороне не смотря ни на что. Да, я намекаю на себя. И что? — Ваше Высочество, — подошла ближе, останавливаясь в шаге от него. Безумно хотелось обнять его. По-человечески, по-дружески, без всякой задней мысли просто прижать к себе, уткнуться носом в его плечо и сказать, что всё будет хорошо. Что я здесь, что он не один. Что я не дам его в обиду. Что, чёрт возьми, я пройду с ним через огонь и медные трубы, все обвинения, все интриги, и никто — слышите, никто — не посмеет тронуть его, пока я рядом. Как бы сделала старшая сестра по отношению к младшему. Да, пусть Саньлэ и старше меня настоящей на сотни лет, тем не менее других чувств не вызывает. Исключительно братско-сестринские. И всё же, порыв пришлось сдержать. Как минимум, мы не настолько близки. Во-вторых, вокруг было полно богов и каждый только и ждал повода посплетничать. «Видели, как Вэй Эн обнимала Се Ляня? О, у них точно что-то есть! А может, она его возлюбленная? Богиня медицины екшается с мусорным богом!» — нет, спасибо. Мне этих сплетен не нужно. И дело совсем не в Се Ляне. А в-третьих… ну, я просто не знала, как он отреагирует. Вдруг ему не нужны мои объятия? Вдруг они только сделают хуже? Вдруг он воспримет это как вторжение в личное пространство, как неуважение, как попытку манипуляции? Се Лянь был непредсказуем. Поэтому я просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и горькое одновременно. — Вэй Эн, — он улыбнулся. — Ты хорошо добралась? — Лучше не бывает. Ванна, чай, скандал с генералом Наньяном в моём саду. Всё, как я люблю. Се Лянь слегка приподнял бровь, но не стал расспрашивать, что послужило зарождением скандала. За это его и ценю, не лезет в душу с ненужными расспросами. — Я встретил Линвэнь перед собранием. Она сказала, что наказание для Пэй Су уже вынесено, — резко сменил тему Его Высочество. — И какое? Надеюсь с подтекстом «чтобы другим неповадно было». — Вэй Эн… — с ноткой «Не будь букой» в голосе произнёс мужчина. — Не знаю. Скорее всего Пей Су сошлют с небес. Выпрямилась, чувствуя, как по позвоночнику пробежал приятный холодок. Туда ему и дорога. В компании Наследного принца вошла в зал. Следом, будто телохранители, не мои конечно же, вошли и боги войны, продолжая взглядом буровить стены. Зал, где проходило собрание, был огромным. Настолько огромным, что мои скромные покои во дворце Цюйшуй поместились бы здесь раз десять, если не больше. Высокие колонны из чёрного нефрита уходили вверх, теряясь в полумраке под потолком. Пол был выложен полированным камнем цвета слоновой кости, в котором отражались огни тысяч свечей, горящих в изящных светильниках вдоль стен. Красиво, богато и вычурно. Чья бы корова мычала, но факта не отменяет. В центре зала, на возвышении из чёрного нефрита, стоял трон Владыки. Настолько массивный, что невольно поймала себя на мысли о самом Цзюнь У. А ведь я ни разу не встречалась с ним. Даже в воспоминаниях самой Вэй Эн нет его образа, лишь размытые фрагменты. Остановились в первых рядах. Оказалась между Се Лянем и каким-то богом, чьё имя даже не пыталась запомнить. Он до жути пах сандалом и выглядел так, будто его только что вытащили из долгого сна. Неизвестный покосился на меня, я покосилась на него. Мы молчаливо согласились не мешать друг другу и не лезть в чужие дела. Собрание началось. Владыка поднялся с трона. Он был высоким. Нет, он был огромным… Намного выше всех богов мужского пола, присутствующих в зале. Цюнь У говорил долго. О долге, об ответственности, о том, что Небеса — это не игрушка, а серьёзная структура, где каждый должен исполнять свои обязанности, как шестерёнка в огромном механизме. О том, что хаос недопустим, что порядок — основа мироздания, что каждый бог должен помнить о своём месте и не пытаться занять чужое. Также упомянул о Пэй Су, о его прегрешениях, о том, что наказание уже вынесено и будет объявлено позже, после того как все факты будут проверены и перепроверены. В общем и целом, бла-бла-бла и много воды. Слушала его краем уха. Вскоре моё внимание переключилось на внутренний диалог с самой собой. А точнее на воспоминания о разговоре с Фэн Синем. Закрыла глаза, позволяя воспоминанию накрыть с головой. Медленно, но уверенно, картинка начала вырисовываться. Вот Фэн Синь стоит в моём саду. Плечи напряжены, кулаки сжаты. И глаза… Ха, подумать только! Из общей картины хорошо запомнились лишь глаза, которые были… Полны гнева? Раздражения? Или страха? Безусловно в них смешалось всё. И это не укладывалось в голове. Это противоречило всему, что я знала о нём. Это было… неправильно, как снег посреди лета. Как рыба, летящая в небе. Идиот. Настоящий идиот. Зачем он это сказал? Зачем заставил меня чувствовать то, что я не хочу чувствовать? Зачем поселил в моей груди это тепло, которое я не могу прогнать? Открыла глаза, понимая, что улыбаюсь. Сама себе. Идиотка. — …и Пэй Мин, — голос Владыки прорезался сквозь мысли. — Вы сказали, что ваш подчинённый, Пэй Су, видел нечто подозрительное. Повторите при всех. Пэй Мин, кивнув, вышел вперёд. Не спеша, с достоинством, с тем самым видом человека, который знает, что его слова будут иметь вес. — Владыка, мой подчинённый, Пэй Су, находившийся в Баньюэ, сообщил, что видел Наследного принца Се Ляня… — он сделал драматичную паузу, будто для того, чтобы все присутствующие затаили дыхание и замерли в ожидании, подавшись вперёд, — …в тесном общении с юношей в красных одеждах. Юноша этот, по описанию, обладал неестественной силой и… вызывал подозрения. Не мог ли это быть сам Искатель Цветов под Кровавым Дождём — Хуа Чен? Навострила слух. Внутри всё похолодело, а потом мгновенно раскалилось добела. Вот оно! Вот ради чего всё это собрание. Не наказание для Пэй Су, а наказание для Се Ляня. Или, как минимум, попытка его опорочить, поставить под сомнение его репутацию, которой и так было с горошину, заставить других богов смотреть на него с ещё большим подозрением, как на прокажённого, которого нужно держать на расстоянии. Пэй Мин решил перекинуть стрелки. И его мишенью стал Наследный принц, который и так нахлебался проблем по самую макушку, как верблюд, которого нагрузили сверх меры. Удивляюсь так, будто не знала этого. Ох и моя натура… — Тесное общение? — переспросил Владыка, взглянув на Саньлэ. — Что именно значит «тесное»? — Насколько я понял из доклада Пэй Су, — Пэй Мин развёл руками, изображая бога самой невинности, — они были… неразлучны. Юноша следовал за принцем повсюду, а принц, в свою очередь, не препятствовал этому. Более того — он, кажется, даже поощрял такое поведение. Шёпот усилился. Теперь на Се Ляня смотрели не просто с любопытством, а с осуждением. Нашли из чего проблему раздувать. Неужели во всём мире не найдётся ни одного человека, который носил бы красные одежды? Да это вздор! — Вэй Эн, — голос Владыки ударил как гром среди ясного неба. — Владыка? — нехотя склонила голову. Увы, слишком поддалась эмоциям. Наружу лезут. — Вы находились рядом с Саньлэ достаточно дольше, нежели Пэй Су. Что вы можете сказать о юноше в красном? Шёпот стал ещё громче, что раздражало с новой силой. Теперь на меня смотрели с удвоенным интересом, как на главную героиню спектакля. Медленно, никуда не торопясь, вышла вперёд, как ранее сделал генерал Мингуан, встав на противоположную, от него, сторону. — Владыка, — голос, в который вложила всё своё весомое естество, разнёсся по залу, как удар гонга. — Я не знаю, что именно видел Пэй Су. Возможно, у него богатое воображение. Возможно, ему просто показалось. В пустыне бывают миражи и это ни для кого не секрет, — перевела взгляд на Пэй Мина, который оставался спокойным, как рыба в воде. — Но я могу сказать точно: юноша в красном, с которым общался Наследный принц, не вызвал у меня никаких подозрений. Никакой неестественной силы я не заметила и, уж тем более, никакого «тесного общения», выходящего за рамки приличий, я тоже не заметила, — сделала паузу, давая словам осесть. — Это был обычный юноша. Немного странный, не от мира сего, соглашусь. Но в нём не было ничего, что могло бы напоминать Хуа Чена, — в зале повисла тишина. И пока сплетники не начали шептаться, продолжила. — А что касается Ямы Грешников, я там не присутствовала. Потому что в тот момент брела по пустыне, — снова тишина. Вот так новость, богиня медицины заблудилась среди дюн. Ну не сенсация ли? Тишина, повисшая после моих слов, была такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. Боги переглядывались, но никто не решался нарушить молчание первым. Даже вечно невозмутимая Линвэнь, опустила глаза в свой свиток и делала вид, что углублённо изучает его содержимое, хотя, готова поспорить на свою божественную задницу— она там уже сто раз всё выучила наизусть. — Впрочем, — нарушила тишину, — раз уж мы заговорили о Баньюэ и о том, кто что видел… — медленно повернулась к Пэй Мину. — Может быть, Генерал Мингуан расскажет нам не только о том, что его подчинённый видел, но и о том, для чего именно он вёл караван несчастных людей в Баньюэ? — Пэй Мин нервно усмехнулся. О как, в точку ширнула. — Потому что, если мне не изменяет память, — я сделала шаг в его сторону, — он… — Вэй Эн, — голос Владыки прозвучал ласково, но в этой ласке было столько стали, что у меня перехватило дыхание. — Достаточно. Замерла. Слова застряли в горле, превратившись в колючий ком, который невозможно было ни проглотить, ни выплюнуть. Владыка смотрел на меня. Его лицо не выражало ничего — абсолютно ничего. Ни гнева, ни раздражения, ни даже лёгкого неудовольствия. Прищурилась, чувствуя, как где-то глубоко внутри закипает обида. Да что ж это такое? Вечно меня затыкают, как только начинаю говорить правду! Вечно находят повод заткнуть мне рот, как только я приближаюсь к истине! Фу, и не смотри так на меня. Я-то знаю всю твою подноготную. Сейчас как выдам! — Прошу прощения, Владыка, — сделала глубокий поклон. — Я позволила себе лишнее. Выпрямилась, поправила рукав ханьфу и направилась обратно на своё место, мысленно возмущаясь на всю эту богодельню. Сама того не заметив, закусила губу. Настолько сильно, что почувствовала металлический вкус крови. Хорошо, боль помогала думать и не совершать необдуманных действий. Владыка тем временем продолжил собрание. Не знаю, сколько времени прошло, когда почувствовала чьё-то присутствие справа. Кто-то приблизился со спины, как тень, не создавая даже лёгкого ветерка. Подняла голову и увидела Фэн Синя. Генерал стоял рядом, чуть сбоку, смотря на меня сверху вниз, будто мысленно намекая, что мне нужно заклеить рот скотчем. Я была ему ровно по плечо. Это осознание почему-то раздражало. — Всё в порядке? — ему пришлось немного наклониться, чтобы прошептать это достаточно тихо. Подняла на него глаза. Вблизи его лицо казалось ещё более резким, ещё более совершенным. Ещё более… Так, стоп! — Я в полном порядке, генерал, — ответила я шёпотом, чувствуя, как его дыхание касается моей щеки. — Просто наслаждаюсь представлением.