Часть 2

Голова раскалывалась, во всем теле ощущалась страшная слабость. Эмма с трудом привела мысли в порядок, и удержалась от того, чтобы ответить Урману: “Какая Деви, разве не знаешь, что это я?” Адам сладко спал на боку рядом с нею. Ныне, тени под глазами заклинателя уже не были столь темными, и он не выглядел на краю смерти. Все таки кровь сумела подлечить нежеланного мужа. Эрик лежал рядом с Адамом. Его сон не был столь глубок, он успел сесть в кровати, и по глазам горца Эмма сумела прочитать, что произошло нечто настораживающее. Позади Урмана высилась фигура незнакомого молодого человека, одетого в лиловые одежды с широкими рукавами. Его глаза были чуть подкрашены и на губы была нанесена еле заметная помада. Собранные в узел на макушке волосы сдерживала заколка в виде феникса. Знак императрицы. Что ему здесь надобно? Посланник императрицы сделал шаг вперед, учтиво поклонился и слащавым голосом заговорил: — Уважаемая лунна еще не готова, чтобы отправиться во дворец приветствовать императрицу. Если бы так поступила другая, ее бы ожидало строгое наказание, но видимо лунна Деви ждет особого отношения, так как родилась в Оду и считает себя выше традиций Ра. — Вовсе нет! — опомнилась Эмма и уважительно поклонилась накрашенному мужчине. — Эта лунна всего лишь страдает от легкого недомогания. Нижайше сожалею! Эта лунна достойна смерти! Бастинар уже ковылял по направлению к ней, опираясь на трость, с подобающим нарядом перекинутым через плечо. Вместе с Эриком они в рекордные сроки облачили Эмму и помогли привести в порядок непослушные черные кудри. Адам все это время безмятежно спал, а посланник императрицы беспрестанно бурчал: — Еще перед рассветом перед вратами во дворец выстроилась целая очередь повозок с луннами, желающими отдать дань уважения императрице. Лишь лунна Деви в шесть утра нежится в постели. Все лишь шесть утра! Неудивительно что Эмма чувствовала себя отвратительно. Эрик завязал пояс у ее талии и даже прицепил украшение из жадеита, подходящего к случаю. — Дары во дворец уже сложены в повозке, — сказал Бастинар, затем повернулся к посланнику. — Евнух Руо, этот недостойный от имени всего поместья желает выразить свою благодарность. Маленький парчовый мешочек перекочевал в цепкие руки молодого мужчины, а оттуда в рукав. Евнух даже не удостоил горца взглядом. Эмма знала, что с тех пор, как появилось проклятие Гуанхина, а в Ра стала править императрица вместо императора, то служащих во дворце называли евнухами всего лишь в дань традиции. Под нож никого не отправляли больше трехсот лет. — Евнух Руо, — продолжил Бастинар. — Вы потрудились предупредить недостойных и отвели от нас большую беду. Пожалуйста, не брезгуйте скромным подношением. Еще один мешочек, побольше и поувесистей предыдущего перекочевал в широкий рукав посланника. — Это все потому, что моя госпожа мягкосердечна. Не забудьте, кто оказал вам милость. Евнух демонстративно вышел из комнаты. Эмма с удивлением переспросила у Бастинара: — Это был благосклонный к нам евнух? Как же выглядят враги? — Он служит у племянницы императрицы, принцессы Миу. Нам очень повезло, что напомнили об обязанности появиться во дворце после первой брачной ночи. Этот брат совершил оплошность и не подготовился. Бывает польза и от дворцовых интриг. Принцесса Миу славится мягким нравом. Императрице не нравится, когда ее сравнивают с племянницей, поэтому притесняет принцессу. Скорей же, сестренка! — Что еще необходимо знать перед тем, как зайду в змеиное гнездо? — испуганно спросила Эмма. Она провела уже столько времени в Ра, но совсем не вникала в политическое положение столицы. — Главное сестренка уже освоила — молчать и просить прощения за оплошности. Если сестренка будет полезна принцессе, та заступится за тебя. Понять бы, что ожидается в ответ… Попробуй предложить принцессе долю в фабрике тканей в знак благодарности. Эмма бросила взгляд на спящего Адама. — Может дать ему выспаться? — нерешительно спросила она. — Так не пойдет! — с порога прогудел Дагеран. — Растолкайте его уже, или несите так, сонного. Я тут для него приготовил ездящий стул. Думал для четвертого брата придержать, да второй муж сестренки вчера еле ноги переставлял. Дагеран выкатил подобие инвалидного кресла. Так и не проснувшегося Адама одели в праздничные халаты, на лысую голову нахлобучили шапку, но все равно он выглядел довольно жалко. Татуировка выделялась на бледной коже и уродовала лицо. Общими усилиями запихали второго мужа в коляску и докатили до красных ворот в поместье. Солнце еще не взошло, вокруг была кромешная темень, только фонари в руках слуг освещали внутренний дворик. — Эрик, — обреченно вздохнула Эмма. — Как же я без тебя? Горцам во дворец вход закрыт. Их в Ра и за людей не считают, а уж допустить в святая святых, средоточие власти… — Жена, этот муж смеет просить об одолжении, — сказал Эрик. — Что бы ни случилось во время аудиенции, постарайся не вмешиваться. Помни, лучший исход — не привлекать к себе внимания. Эмма потянулась к Эрику прижалась к крепкому телу, нашла губами его губы и позволила себе на мгновение погрузиться в мир принадлежащий лишь им двоим. — Я буду благоразумна, — пообещала она. На улице их ждал паланкин и восемь крепких носильщиков. Адама погрузили первым на узкое сидение, потом села Эмма и устроила голову второго мужа у себя на плече. Занавески задернули, паланкин качнулся и поднялся ввысь. — Тебе не противно ее целовать? — послышался тихий вопрос Урмана. Эмма невольно прыснула в кулак. Она сразу поняла, отчего непрестанно устраивающий истерики Урман спешно передумал на ней жениться. Прошлый облик истинной дочери гор был ему по нраву, ныне же, Эмма казалась уродиной. — Эх, третий брат, — ответил Эрик. — Ничего ты не понимаешь. Паланкин мерно покачивался. Слышались звуки просыпающегося города. Лавочники катили свои лотки, звенели посудой, покрикивали на помощников. Тут и там слышалось, как выплескивается вода и свистят придуманные Эммой чайники. Этот звук влился в симфонию людского шума и занял свое почетное место. Внезапно, Эмма поняла, что уже сумела чуточку изменить этот мир. Когда мы к чему то приложили руку, то невольно отпечаток остался и на нас самих. А значит, сейчас Эмма больше не болтается сорванным листом по бурному ручью. Ей удалось зацепиться за корягу, свернуть в тихую заводь, и пустить корни. Она выдохнула, и откинулась на подушки, прикрыв глаза. Губы нашли теплый лоб Адама. Эмма целовала татуировку и думала о том, что один лишь заклинатель был свидетелем ее прошлой жизни. Она думала о родителях, мучительно хотела передать им весточку. Когда-то, Адам пообещал ей отыскать маму через сны. С момента их расставания, его пытали в заключении. Не стоит ожидать, что он выполнил свое обещание. На самом деле Эмма не понимала до конца, почему для Эрика не имело значения в каком она теле, да и Адам сразу принял облик Деви. Может дело в потоках магии? Ведь сама она считала, что будет любить одного Эрика, а сейчас заботливо поддерживает спящего Адама и смотрит на него с нежностью. Послышались голоса стражников и скрип отворяемых тяжелых ворот. Паланкин качнулся — носильщики переступали через высокий порог. Потом наступила тишина. Сюда не долетали звуки людской суеты, паланкин несли молча. Эмма не посмела приоткрыть занавеску, она сидела тише воды ниже травы и даже дышать боялась. Она беспокоилась за мужа, но дыхание того было мерным, а тело расслабленным. Через установившуюся между ними связь Эмма ощущала, что сон целебен и необходим для восстановления заклинателя. Ах, если бы только их оставили в покое и не тащили в несусветную рань в осиное гнездо! Как только промелькнула эта мысль, паланкин опустили вниз. Заслонку подняли и один из носильщиков жестом показал Эмме выйти. Она в свою очередь показала на спящего Адама. Мужчина понятливо кивнул, позвал на помощь друга и они довольно осторожно вынесли заклинателя. Первое, что отметила Эмма ступив на невероятно чистую мощеную мостовую, это высокие стены ярко красного цвета по обе стороны широкой дороги. Где-то там наверху виднелся серый зубчатый забор и высившийся над ним изогнутая крыша. Эмма встретилась глазами с лучником, внимательно наблюдающим за нею сверху. Тут же потупив глаза, Эмма спешно положила руку на инвалидное кресло, куда уже устроили спящего Адама. Подобно ею, все вокруг стояли с опущенной головой. Эмма насчитала с десяток паланкинов насколько простирался взгляд. Возле каждого стояла богато одетая женщина с одним или двумя спутниками. Позади десяток стражников закрывали ворота, высотой в десяток метров. Видимо, они и вправду приехали в последнюю минуту. Внезапно послышался окрик. — Драгоценный супруг прибыл! Тут же разномастная толпа носильщиков, прислужников и Лунн с их спутниками грохнулись на колени прямо на мостовую и уткнули лбы в холодные камни. Открылся секрет, отчего тут поддерживали подобную чистоту. Эмма дернулась подхватить Адама и опустить ниц, но ее легонько толкнули между лопаток, и послышался звук приближающихся шагов. Ей ничего не оставалось, как опуститься вниз для поклона. Заколки больно давили на голову, жесткий пояс впился в живот, а твердые камни упирались прямо в коленные чашечки. Время словно остановилось, только звуки собственного тяжелого дыхания и поскрипывания веревок паланкина. Чей-то тихий голос с налетом лени произнес прямо над головой Эммы. — Вижу, не все считают достойным проявить уважение драгоценному супругу. Это оплеуха самой императрице, не правда ли? Эмма приподнялась лишь настолько, чтобы увидеть над собой невероятно красивого мужчину в расшитых цветами синих одеждах, с фантастическим золотым убором на голове, похожим на павлиний хвост. С каждого филигранного пера свисала подвеска с прозрачным хрусталиком, переливающимся в первых рассветных лучах. Губы мужчины были накрашены темно бордовым, глаза подведены красным, что придавало ему распутную и опасную ауру. Адам спал, свесив голову на бок. Эмме ничего не оставалось, как спешно придумать ответ. — Эта недостойная готова умереть за проступок. Вчера ночью, я слишком утомила супруга, вот он и не с силах проснуться. Она уже поняла, что о болезни или пытках нельзя говорить ни слова. — Вот как… — протянул мужчина с высоты паланкина. — Все знают, что Айгуо Цзианью позорно вскрыл свою печать с девой легкого поведения из борделя. Как же лунне Деви удалось провести с ним ночь? Видимо, это дело придется расследовать… Слуги! Сопроводите их к источнику. Все ясно. В этом проклятом дворце не бывает случайных встреч. Им и передохнуть не дали, сразу прислали приближенного императрицы для проверки. Интересно, если бы Эмма осталась дома, был бы итог иной или бы их силой притащили во дворец? Она боялась, что местная система для проверки интимных отношений опознает ее в новом теле, и тогда все их уловки не стоят выеденного яйца. За ручки кресла схватился неизвестно откуда появившийся слуга в лиловых одеждах евнуха. Он так круто повернул коляску, что Адам чуть не вывалился. Эмма бросилась перехватить его, подставила руки к плечам и толкнула того обратно в коляску. Заклинатель с трудом приоткрыл глаза и бросил замутненный взгляд на Эмму, затем вновь заснул. Через мгновение он с испугом очнулся, вцепился в рукав Эммы и прошептал: — Прости меня, я буду вести себя недостойно. Эмма не успела переспросить, ее грубо повели вперед к незаметным дверям в алой стене, оттуда по более узкому коридору в другие ворота. Адама катили сзади, а через высокие пороги чуть не перебрасывали. Инвалидная коляска жалобно скрипела, но вроде держалась. Когда Эмма пыталась обернуться, ее дергали вперед. Предплечья саднило, на них точно будут синяки. Наконец гонка закончилось в миловидном внутреннем дворике. Прямо из выточенной на стене головы исполинской птицы тек прозрачный ручеек в выложенное галькой русло. Зеленели миниатюрные апельсиновые деревья, усыпанные плодами. На ветках висели клетки с желтыми пичугами, издающими мелодичные трели. На скамье сидела дама средних лет в строгом коричневом костюме и волосами, собранными в высокий ком на макушке. При виде вломившейся процессии она сразу вскочила, словно давно поджидала их, не смотря на то, что солнце лишь недавно взошло. Адама разбудили парой оплеух. Заклинатель попытался встать с кресла, но тут же опять завалился назад. Его вытащили пара слуг в лиловом и отправили в направлении ручейка. Эмма послушно пошла следом, стараясь не поднимать взгляда. Их рукава задрали, а ладони опустили прямо в ледяную прозрачную воду. — Ну же! — приказала дама в коричневом. — Соедините пальцы. Но сколько Эмма не пыталась пожать руку Адама, что-то отталкивало ее. — Смотрите, чтобы не притворялись! — наклонилась сверху женщина. Слуги послушно охватили руки Эммы и Адама, но если над водой локти могли соприкасаться, то под поверхностью, сколько они не пытались, пальцы так и не прикоснулись. — Прекратить! — сказала женщина. — Воды источника нельзя долго тревожить. Адам откинулся назад, тяжело дыша. Его лицо скривилось в приступе боли. Шапка слетела, обнажив уродливые рубцы на черепе. Татуировка на лбу налилась синевой на фоне бледной кожи. Эмма потянулась утешить заклинателя, и тут же остановила себя. — Лунна Деви любит лгать, — послышался насмешливый голос и звон подвесок. Из-за деревьев выступил драгоценный супруг. Его волосы рассыпались по плечам и доходили до тонкой талии, накрашенные губы искривились в нехорошей улыбке. — Если она не провела ночь с супругом, зачем ввела в заблуждение этого господина? — Эта недостойная не смеет! — заверила Эмма. — Если потрогать не получилось, то хотя бы посмотреть можно? Раньше Айгуо играл для других, теперь я заставила его выступать для меня одной. Драгоценный супруг достал из-за пояса веер и принялся изящно обмахиваться. Эмма тут же уставилась себе под ноги, не смея задерживать на нем взгляд дольше положенного. — И как играл Айгуо Цзианью, — он продолжил расспрос, подпустив сарказма в голос. — Лунна Деви осталась довольна? “Они изуродовали его пальцы!” — Эмма с ужасом вспомнила израненные руки мужа. — У этой недостойной низменные вкусы, — тут же нашлась она. — Мне нравятся обнаженные танцы. В ответ — молчание. Только слышалось постукивание веера о ладонь и неторопливые шаги. “Я что-то не то сказала? Неужели ему переломали ноги? Нет, мы с Эриком купали Адама, я бы заметила.” — Значит, Айгуо был в состоянии танцевать? — наконец спросил драгоценный супруг. Эмма поняла, что они перешли на новый уровень допроса. Теперь, когда очевидно, что печать Адама на месте и они не были близки, императрица задается вопросом, с какой стати Адам все еще жив. — М-м-м, — помедлила Эмма. — Отвечаю драгоценному супругу. Поначалу, Айгуо проявлял неповиновение. У нас на юге существует способ заставить даже самых строптивых выполнить желаемое. Недостойная прибегла к этому способу. — Интересно, интересно, — в голосе драгоценного супруга прибавилось тепла. Он остановился прямо перед Эммой, развернул веер, на котором был нарисован феникс и наклонился вперед, обдав волной сладких благовоний. — Расскажи же скорее этому господину. Напоминаю, Лунну Деви нынче больше ничего не связывает с югом, ее верность принадлежит лишь Ра и императрице, моей супруге. — Эта недостойная, конечно, предана всем сердцем Ра. Особенно, благодарна за неожиданный подарок императрицы. Так долго мое сердце томилось по сладкоголосому певцу, естественно, я не могла вытерпеть отказа. Эмма достала заранее приготовленную в сумочке у пояса трубку с иглами и остатками засохшей крови. Драгоценный супруг брезгливо осмотрел приспособление для переливания крови, затем отдал тихий приказ привести дворцовый лекарей. Насколько поняла Эмма, один специализировался в телесных недугах, другой лечил магические потоки. Старец ранга До щупал пульс тремя пальцами и гладил седую бородку. Молодой заклинатель с закрытыми глазами прикасался к верху живота Адама, где проходило средоточие меридианов. Все это второй муж переносил с непроницаемым выражением лица, хотя Эмма всем телом чувствовала, как тяжело ему дается сидеть прямо. Адам был измучен. — В теле Айгуо Цзианью циркулирует лунная Ши, — заключил лекарь магических потоков. — Здоровая кровь заблокировала действие… хм-м-м, — подавился целитель с седой бородкой. Значит, дворцовые врачи не только были в курсе отравления черной пылью, но и получили приказ молчать о яде! — Ладно, — отмахнулся драгоценный супруг. — Раз все прояснилось, этому господину следует заняться более важными делами. Лунна Деви, желаю приятно провести время с вашим подарком. Ну, же, поцелуйте его! Эмма опешила от неожиданной просьбы, но она усвоила правила игры и не смела сопротивляться. К ее удивлению, стоило ей приблизиться, как лицо Адама исказила гримаса недовольства. Она сознательно успокоила потоки Ши, чтобы ни капли не просочилось из Адама в нее или обратно. Жадно схватила его лицо в ладони и со страстью припала к губам. Заклинатель скривился в приступе отвращения, издал жалобный звук и попытался оттолкнуть ее. Эмма наоборот, сильнее прижалась к нему и даже прикусила нижнюю губу. Тело заклинателя выгнулось дугой, словно от сильного страдания. По плечу Эммы стукнул веер. Она обернулась и встретилась с задумчивым взглядом драгоценного супруга. Адам наклонился в сторону от Эммы над ручкой инвалидного кресла и его шумно вырвало. Слуги тут же запричитали об отсутствие уважения к утонченному вкусу господина, о грязном распутнике, который пачкает дворец и так далее. — Мой муж недостаточно послушен, — пробормотала Эмма. — Лунна Деви не знакома с действием печати, — медленно произнес драгоценный супруг. — Айгуо Цзианью бездумно отдал свою девственность шлюхе из борделя и теперь любое прикосновение к законной супруге причиняет ему боль. Вот истинное значение странной просьбы о поцелуе! Проверка на то, корежит ли Адама от Деви или все таки в ее теле скрывается кто-то другой. — Как же так? — растерянно переспросила Эмма. — Что же мне теперь с ним делать? — Императрица оставляет это на рассмотрение Лунны Деви. Для продолжения рода Айгуо Цзианью непригоден, но для нужд родины он еще может быть полезен. Приходите, как положено, на учения через три дня. Не советую опаздывать! Драгоценный супруг развернулся, синие одежды взметнулись, венец из золотых перьев павлина зазвенел, а Эмму вновь обдал приторный запах благовоний. Слуги рухнули в поклоне на пол и даже Адам сполз с инвалидного кресла на землю. Эмма тоже сообразила опуститься в глубоком поклоне, упершись лбом в траву. После этого Адама погрузили обратно в кресло и их сопроводили по длинным одинаковым коридорам обратно к паланкину, ждущему подле ворот. На сей раз Адама чуть бережнее переносили через пороги. Эмма не спешила расслабляться. В этом дворце на каждом шагу таилась ловушка. Возле паланкина, ее поджидала знакомая Лунна. Женщина средних лет была все так же ярко накрашена, в кокошнике в искусственными цветами. За ее спиной стояли, потупив глаза два совершенно одинаковых юных близнеца. Лунна Чао Синсин, у которой более двадцати супругов. — Этой Лунне повезло вновь встретить Лунну Деви в первый визит во дворец. Какой сюрприз, вчера мне показалось, что под покровом белые волосы горца, ныне же Лунну Деви сопровождает сам красавчик. Правда, от былой красоты мало, что осталось! А ведь Лунна Деви говорила, что прошлое осталось в прошлом, — кокетливо произнесла Чао Синсин. — Эта Лунна рада видеть уважаемую наставницу. Айгуо Цзианью всего лишь подарок императрицы, — вежливо ответила Эмма. — К сожалению с сорванной печатью, он абсолютно бесполезен, — вздохнула она. Чао Синсин подобрала подол длинного платья и с энтузиазмом подошла совсем близко к Эмме и с жаром зашептала той на ухо: — Лунна Деви росла в чужой стране и не знает, но Чао Синсин рада поделиться опытом. Двадцать мужей и среди них трое распутников, у которых раскрыта печать. Эта Лунна известна тем, что никому не отказывает, они сами молили меня о милости. От них тоже возможно получить удовольствие и эта Лунна научит Лунну Деви! Эмма округлила глаза и широко улыбнулась. Воодушевленная Чао Синсин продолжила шептать: — Всего лишь прикажи ему создать из Хуа прозрачную пленку, чтобы кожа не касалась кожи, тогда печать не подействует и вы оба сможете разделить постельные утехи. Чао Синсин довольно подмигнула Эмме и отправилась к своему паланкину. Двое близнецов последовали за нею. Что за страна, что за нравы! Эмма, сдерживая смех, отправилась к паланкину. Адама уже загрузили внутрь. Нагнувшись Эмма зашла внутрь и устроилась на скамеечке подле мужа. — Как ты? — шепотом спросила она. Заклинатель приложил палец к губам, призывая к тишине. Они все еще в стенах дворца, вокруг лишние уши. Эмма обеспокоенно потрогала его лоб, осталась довольна тем, что нет жара. Взяла его ладони в свои. Раны на ногтях затянулись, видимо, ее кровь и вправду стала целительной. — Спи, — губами сказала она, не произося ни звука и притянула его голову к себе на грудь. Адам помедлил, словно колеблясь, потом приблизился почти вплотную к ее уху и еле слышно прошептал: — Эмма не сердится на этого мужа? Эмма повела плечами, так как от жаркого шепота заклинателя к сердцу поднялась горячая волна. Он имеет ввиду представление на публику, как отвратительно ему быть привязанным к Деви? Каждый из них играет роль. Эмма лишь улыбнулась и покачала головой, крепче прижимая заклинателя. Адам тут же заснул под покачивание паланкина. Домой они добрались без всяких приключений. По дороге она думала о зловещих словах драгоценного супруга. Что значит, “Айгуо еще может послужить родине”? Что значит “прийти на учения”? Эмма страшилась дворца и его обитателей. Они впитали с молоком матери интриги и манипуляции, для них сожрать Эмму и выплюнуть косточки минутное дело. Остается надеятся на то, что за эти три дня она кое-что успеет. Эмма прикинула примерный план, и в изнеможении откинулась на сидение. У нее теперь два мужа. Раньше, одна лишь мысль об этом приводила в оторопь. Как делить ночи? Половина недели с одним, потом с другим? Оказалось, что задумываться об этом нет смысла. Между ней и Адамом ничего и быть не может. За ними наблюдают, как сова за мышиной возней. Только и ждут, когда они совершат ошибку, чтобы растерзать на клочки. Эрик ждал прямо у дверей поместья. Одна из новых служанок несмело дергала горца за рукав и уговаривала. — Господин, вы с утра еще и крошки не перехватили, все стоите под палящим солнцем. Ли-эр приготовила чай и паровую булочку, прошу отведайте. Муж, не оглядываясь на служанку, рванул к паланкину, подхватил Эмму за талию прижал крепко к груди, заглянул в глаза, проверить ее настроение. — Все хорошо, — заверила Эмма. — Как Арлань? — поинтересовался об Адаме Эрик. — Его знатно потрепало, он отсыпается. Еще рано, — Эмма посмотрела на солнце, только встающее над изогнутыми крышами. Служанка явно преувеличивала. — Может примемся за дела, ради которых мы вернулись в Яншо? Дагеран отнес спящего заклинателя в одну из спален. Эмма отправилась в столовую в поисках завтрака. Не смотря на то, что ныне в поместье работали повара и многочисленные слуги, третий брат все так же любил готовить горячую лапшу с мясными шариками по утрам. Эмма присела на низкий стул возле круглого стола. Рядом тут же занял место Эрик, и придвинулся столь близко, что их бедра соприкасались. Его дыхание чуть прерывалось и он наблюдал за нею из под прикрытых ресниц. “Перенервничал” — поняла Эмма. Урман поставил перед нею плошку с ароматным супом и присыпал сверху свежего зеленого лука. Увиденная у ворот служанка, Ли-эр остановилась перед Эриком с подносом на котором истекали паром свежие булочки с мясной начинкой. — Я возьму! — воскликнула Эмма. — У нее всегда просыпался аппетит после переживаний, а может это организм требовал питания из-за потери крови. — Прошу вас, госпожа, — без эмоций ответила служанка. — Сестренка! — позвал ее Урман. Эмма подняла лицо с набитым ртом в сторону третьего брата. Урман собрал длинные волосы в хвост, руками мял передник, и выглядел очень взволнованным. — Что-то случилось? — с тревогой спросила Эмма. — С четвертым братом все в порядке? Она не видела Бастинара у ворот и переживала о его здоровье. Четвертый никогда не посвящал ее в детали своей болезни, говорил, что она неизлечима и нечего это обсуждать. — Сестренка, этот брат решился, — сказал Урман и потупил взгляд. — С моей стороны подло отступать от своего слова. Муж должен оказывать помощь жене в горе и в радости, в болезни и в здравии. Потеря красоты не причина для отказа. Я готов быть третьим мужем сестренке! Эмма прикусила губу и притушила смешинки в глазах. Она похлопала по запястью Урмана и мягко посоветовала. — Не заставляй себя. Урман встрепенулся и сжал ладонь, инстинктивно отшатнувшись от Эммы. — Сестренка слишком добра! Проступок этого брата заслуживает наказания. — М-м-м, на самом деле эта сестра не в обиде на брата. Мне самой страшно смотреть на себя в зеркало. Я многим обязана вам, жертвы второго брата достаточно. Под столом Эрик легонько сжал ее колено, словно говоря, что он себя обиженным не считает. — Нет-нет, — продолжал настаивать Урман. — Горец обязан сдержать данное обещание. — Давай так, — Эмма еще мягче улыбнулась. — Я найду тебе другую невесту, намного лучше меня. Третий брат так красив и талантлив, нечего губить жизнь подле недостойной. Урман раскрыл рот, чтобы продолжать спорить, но, видимо, перспектива брака с Эммой не казалось ему слишком заманчивой и он капитулировал. — Обсудим в другой раз, — буркнул Урман и положил на стол напротив Эммы плошку с горячим рисом и красивые стальные палочки с навершием в виде лилий. Эмма наклонилась к Эрику и шепнула тому на ухо: — Видишь, я прилежная ученица, выучила все твои отговорки. Как тебе слушать это? Эрик потупил взгляд. — Жена смеется надо мной… Когда я говорил эти слова, то был искренен. Кому нужен опозоренный преступник? А по поводу третьего брата… Сам виноват, что слеп и не может разглядеть сокровище. Эмма долго смотрела на Эрика. Так долго и жадно, что служанка покраснела и поторопилась по какому-то поручению прочь из столовой. Сам же Эрик лишь наслаждался подобным вниманием. Когда они остались одни, Эмма рассказала об утреннем происшествии во дворце. — Как бы я хотел быть рядом… — заключил Эрик. — Хоть жене и удалось притупить их подозрительность, но у Деви нет поддержки во дворце, а в борьбе за власть первыми выбывают слабые. — Я все понимаю, — кивнула Эмма. — Поэтому нам следует как можно скорее привести в порядок финансы. Они договорились обо всем заранее, поэтому Дагеран и Бастинар уже ждали их во внутреннем дворике. Они привели с собой незнакомого заклинателя, который представился как Джуан Му. — Уважаемая госпожа, этот недостойный знаком с несколькими чиновниками в городском магистрате. Надеюсь облегчить ваши хлопоты. — Мы щедро вознаградим вас. На сей раз на улице ждала менее приметная повозка, куда они поместились впятером. Урмана оставили присматривать за домом и за спящим Адамом. Эмма с братьями методично посещали каждый склад, фабрику и лавку. Подставные лица “продавали” Деви имущество по смешной цене. Джуан Му служил свидетелем, а так же тщательно заверял куплю и продажу на особой бумаге. Он имел при себе алую государственную печать с изображением крыла феникса и иероглифом имени императрицы — Ци. Первыми, они посетили пять мастерских по производству чайников и дешевых кухонных предметов. В основном, там работали горцы. Они почтительно кланялись Эмме, называли благодетельницей, и совали в руки Эрика корзины со свежими фруктами. Ранней весной спелые фрукты были редкостью, но и отказываться от подарков было не принято. Вся их повозка заполнилась коробками. Эмма отметила, что возле каждой мастерской стоял охранник. Дагеран обмолвился, что приходится сталкиваться с вандализмом со стороны жителей города. Особенно опасными были группы подростков, из бедных районов столицы. Они сбивались в группы и выискивали жертв среди одиноких горцев. Бывало, избивали, а бывало, врывались в дома и занимались грабежом. Городская стража закрывала на это глаза, поэтому пришлось самим нанять защитников. Затем они отправились на тканевую фабрику. Крупный государственный заказ формы для солдат почти закончили, и упаковывали в плотно перевязанные тюки. Эмма проверила добротную ткань и удовлетворенно кивнула головой. Даже самый въедливый специалист не заметит подвоха, но при первом же дожде форма расползется по швам. После этого заехали в три крупные лавки. Здесь, большинство работников нанималось из ранга До, а для особых покупателей подбирали заклинателей посмазливее. Эмма не удержалась и просмотрела учетные книги. Тут царила красота и порядок, чувствовалась дотошная рука Бастинара. Все начинания приносили доход, но в записях значилась гораздо меньшая цифра. Они очень хорошо осознавали важность порядка в документации. Истинное искусство, как и во все времена, состоялось в уклонении от налогов. Ближе к обеду в шкатулке из черного дерева, где Джуан Му хранил бумагу и писчие принадлежности, высилась целая стопка соглашений. Во взгляде Джуан Му появилось уважение, и поклоны стали намного глубже. За несколько часов Деви превратилась в одну из самых зажиточных Лунн столицы. Они остановились и у банка. Эмма не собиралась переписывать его на себя. Банком управлял дотошный торговец ранга До. Они договорились делить прибыль пополам — горцы являлись гарантами капитала, а торговец занимался каждодневными делами. Его семейный бизнес основывался на речной торговле, поэтому новые филиалы открывались по всей Ра, как грибы после дождя. Их провели в лучшие комнаты и подали изысканный чай с персиковыми пирожными. Старик-торговец довольно гладил длинные седые усы и хвастался, кто из знаменитостей столицы открыл у нас счет. — Даже Сун Мэймэй пожаловал! Этот недостойный думал, что он только мечом махать, да одежду в беспорядок приводить умеет, а на счету круглая сумма! Эмма вспомнила мельком увиденное на сцене представление, в котором молодой привлекательный заклинатель танцевал с тонким клинком под цветущей вишней. Было красиво. Кажется, говорили, что он завидовал Адаму. Теперь пришел его черед блистать. Последняя остановка планировалась в месте, которое для Эммы стало костью в горле. Любимый магазин Урмана, его отжала себе Лунна Гу Фуджоу вместе с приданным обжоры Гу Сьяо. Сколько сил и средств они вложили в этот магазин! Начиная с красивейшей витрины, обставленной в виде изящной комнаты с настенными часами, чайным комплектом высочайшего качества и алыми табуретками, собранными без единого гвоздика. Все это создавалось руками Урмана, но горец мог лишь смотреть снаружи на свое детище. Лишь сливкам общества дозволялось покупать дорогие диковинки. Колокольчик на двери зазвенел, и Эмма зашла в полутемное помещение в сопровождении Джуан Му. Эрик, Бастинар и Дагеран остались на улице. На полу лежал ковер западной работы с толстым ворсом и затейливым узором. На стенах тикали часы, за стеклом расположились лучшие работы Урмана — механические птицы, способные повернуть голову, расправить крылья или сыграть звонкую песенку. — Неужели опять эти горцы пожаловали, — всплеснул руками незнакомый заклинатель-продавец, разглядывая фигуры со светлыми волосами. — Сейчас позову хозяйку. — Очень кстати, — спокойно ответила Эмма. — Мы как раз хотели бы с ней поговорить. Гу Фуджоу тут же ввалилась, позвенивая многочисленными украшениями. Встала в вызывающую позу, вперив кулаки в бока. Разглядев, что пожаловала Деви с неприметным заклинателем, Гу Фуджоу расхохоталась. — Только взяла в постель горца и тут же стала девочкой на побегушках? Правду говорят, хитрость горцев в любую щель проникнет, держи дверь на замке. Ничего у них не выйдет, у меня все документы заверены в городском управлении. Гу Сьяо, где ты, ленивая обжора? А ну скажи Лунне, что все чин по чину. Эмма поднесла кулак ко рту и тихонько кашлянула. От Гу Фуджоу невыносимо пахло сладкими благовониями. — Уважаемая Лунна, я пришла вовсе не для того, чтобы препираться по старому делу. — Неужто я обозналась и к нам пожаловала покупательница? — скрестила руки на груди Гу Фуджоу. — Боюсь наш товар не по карману уважаемой Лунне. Тут уже пришлось кашлять Джуан Му, чтобы скрыть смех. Эмма взяла немного наличных из каждой лавки на насущные расходы, ныне банкноты еле помещались во вместительной шкатулке. Она легко могла опустошить весь магазин. — По правде говоря, — Эмма окинула взглядом помещение. — Я пришла к уважаемой Лунне Гу с небольшим предложением. Не уделит ли она мне немного внимания? Из задних комнат появился Гу Сьяо. Он, видимо, переживал не лучшие времена. Заклинатель страшно сутулился, а на скуле красовался лиловый синяк. В остальном он выглядел как обычно, то есть жевал, а в руке держал наполовину надкусанную паровую булочку с мясом и зеленью. — Арлань старался и приготовил обед, — окинув его презрительным взглядом заключила Гу Фуджоу. — Эта Лунна не желает обижать его промедлением. Пусть Лунна Деви поторопится со своим предложением. Эмма вдохнула вкусный запах булочки. Она успела соскучиться за готовкой Гу Сьяо. Увы, он сам выбрал свою судьбу. — Все очень просто, уважаемая Лунна. Мы обе понимаем, что никаких покупателей в магазине не было уже несколько дней, до этого зеваки лишь смотрели, не решившись раскошелиться. А ведь деньги за аренду взимаются каждый месяц. Загадочный умелец больше не присылает хитроумных механизмов, увы, старые успели приесться. Мода на новинки приходит и уходит. Горцы сняли сливки с магазина, оставив уважаемой Лунне Гу разбираться с проблемами. Зачем же несравненной с такой горячностью бороться за проигрышное дело? Не лучше ли принять небольшую компенсацию и навсегда забыть об этом проклятом месте? Наслаждайтесь готовкой вашего Арланя в прохладе собственного поместья, вместо того, чтобы следить за нерадивыми работниками. — Откуда ты знаешь? — зашипела Гу Фуджоу. — Уважаемая Лунна, тут всего лишь скромная сумма за ваше беспокойство. Джуан Му протянул вперед приготовленный красный конверт. В нем была ровно половина того, что предлагал месяц назад отчаявшийся Урман. Сумма не покрыла бы и треть диковинок, но Эмма хорошо понимала, что Гу Фуджоу не справиться с магазином, как бы она ни старалась. Гу Фуджоу вытащила белые листы с официальной печатью. Каждый был равен ста серебряным слиткам. Она пересчитала два раза, но было ровно десять листков. — Тут мало… — начала она, но тут Эмма выхватила из рук один тонкий листок и передала Джуан Му с издевательской ухмылкой. — По правде говоря, я не слишком заинтересована в этом магазине. Все знают, что в Арлани мне достался сам красавчик. Пусть он и растерял привлекательности, но все же милее горца. Йилань не смеет требовать слишком многого. Я могу сказать ему, что мы с уважаемой Лунной не достигли договоренности. Гу Фуджоу попыталась вернуть недостающий листок, но Джуан Му ловко отступил на шаг. Тогда Лунна сложила банкноты вчетверо и засунула в широкий рукав. — Ладно, подавись, и так на магазине висит долг за неоплаченную аренду, — проскрипел Гу Фуджоу. — Завтра подпишем соглашение о продаже. — Зачем откладывать на завтра, если свидетели уже видели передачу оплаты? — сладко спросила Эмма. Джуан Му послушно достал готовое соглашение. Они обе подписали, и Эмма поставила свою официальную печать. Гу Фуджоу начала было отговорку о том, что потеряла свою фамильную печать, но тут Гу Сьяо подал голос. — Драгоценная супруга забыла, что дала этому недостойному печать на сохранение. Вот же она! Гу Фуджоу грубо пнула мужа и тот отлетел в сторону, благо приземлился на мягкий ковер. Сердце Эммы сжалось от сожаления. Она не могла ничем помочь заклинателю. Печать была поставлена, договор заверен Джуан Му, затем помещен на хранение в шкатулку. Это была маленькая, но долгожданная победа. Эмма повернулась к окну и подняла большой палец вверх, в принесенном из родного мира жесте. Дагеран и Бастинар обнялись, а Эрик послал ей воздушный поцелуй. Эмма подумала об улыбке на лице Урмана, когда тот услышит новости и ей стало чуть теплее на душе.