Часть 6

— Беда, — голос Бастинара за дверью был бесстрастным, но он никогда не бил тревогу по пустякам. Эмму успели перевязать и одеть усилиями обоих мужей. Адам даже промыл ее волосы цветочной водой и осторожно собрал на макушке заколкой в виде лилии. Раны все еще болели, хотя, следовало признать, после “лечения” Эрика больше не кровили. Теперь Эмма могла позволить себе дышать чуть глубже и чувствовала себя немного менее разбитой. Эрик стремительным движением поднял крючок и отодвинул дверь. Бастинар опирался на трость, выглядел бледнее обычного. — Нам нужно поговорить, — спокойно сказал он и переступил через порог. За ним проследовал Дагеран, чуть пригнувшись из-за низкой притолоки. Урман переминался с ноги на ногу за ними, покусывая нижнюю губу, и выглядел донельзя расстроенным. — Что случилось? — спросила Эмма. Бастинар повернул стул так, чтобы устроиться напротив кровати. Дагеран встал за его спиной. Урман присел на пол прямо возле кровати и взял ладонь Эммы в руки. Она позволила, несмотря на то, что краем глаза заметила, как дернулся Адам. — Объявился некий музыкант из Туджоу по имени Цао Юэ. Он настаивает на том, что в Деви живет другая личность по имени Эмма. Эмма вскрикнула, невольно выдернув ладонь из рук Урмана. Она вспомнила, как по дороге из Оду они с Эриком остановились в городке по имени Туджоу, знаменитым острыми заячьими головами. Эмме нужно было привязать душу к новому телу, поэтому они сняли увеселительную лодку. Фруктовое вино, танец, пьянящие поцелуи с Эриком под грустную мелодию о разлуке. Эмма отлично помнила этого Цао Юэ. Он играл им на дудочке с завязанными глазами, а потом стал напрашиваться в услужение, и чтобы она выкупила его контракт. Когда Эмма ему отказала, тот принялся угрожать. После, его высек хозяин лодки за хамство к гостям. Что там Эрик разузнал о его прошлом? Бедняга был одержим Адамом и готов на все, чтобы стать часть жизни своего кумирра. Видимо, отказ задел парня настолько, что тот отправился в столицу за местью. Как он сумел услышать ее имя? Она же сразу почувствовала что-то не так. Почему не попросила сразу заменить его? Поздно сожалеть, пришло время платить за ошибки. Единственный выход, бежать, пока за ними не прислали стражу из дворца. Видимо, Бастинар пришел к такому же выводу. — Этот брат заранее позаботился о таком варианте, и приготовил неприметную повозку. Внутри немного денег и припасов, хватит, чтобы начать жизнь в другом месте. Дорога в горы Баолян закрыта, так как назревает война. Советую направиться туда, где вы будете недоступны, то есть в империю драконов. Жаль, сестренка не здорова, ей придется тяжело в пути. — А как же караваны? — спросила Эмма. Все их усилия в последние месяцы… Все, ради чего она терпела боль и унижение при дворце. Бежать они могли уже давным-давно, когда обрели богатство. Братья хотели помочь родине на грани краха. Эмма была готова стоять с ними плечо к плечу. — Сестренке не стоит беспокоиться о таких мелочах. Братья все устроили. Скорей же, второй брат, вам нужно направиться к северным складам. — Мы и Йиланем и Арланем позаботимся о сестренке, — Урман протянул руку, чтобы погладить Эмму по плечу. — Позволь этому брату понести тебя. Эмма беспомощно посмотрела в сторону Эрика, безмолвно прося о помощи. Тот покачал головой. — Это все вина этого брата, — он скорбно прикрыл ладонью лоб. — Именно я прошептал имя Эммы. Цао Юэ обладает острым слухом. В дверь постучали. Все члены маленькой семьи Эммы ныне находились в одной комнате. Стук не мог означать ничего хорошего. Дверь отодвинулась, за ней стоял слуга ранга До в коричневых одеждах. Он низко поклонился. — Этот слуга просит прощение за беспокойство. В приемной ждет продавец из ювелирного магазина. Он потерпел побои, говорит, что магазин ограбили. — Мой магазин?! — закричал Урман, затем повернулся к Эмме и попросил ее. — Сестренка, этот брат всего лишь проверит что произошло. Отправляйтесь без меня, встретимся у северных складов. — Ограбили? — нахмурился Бастинар. — Как же охрана? — Дело в том, что охрана не в силах справиться с толпой… — ответил слуга. — Дело серьезное, сестренка, прости, оставляем тебя на попечение Йиланя и Арланя, — Бастинар поднялся на ноги. Он слегка покачнулся и поддержал себя тростью. Дагеран заботливо подхватил его под локоть. — Это не может быть совпадением, — Эмма посмотрела на Эрика. — У меня сердце не на месте. Будьте осторожны. Урман выскочил из комнаты, за ним ушли Дагеран с Бастинаром. Адам достал из шкафа и расстелил на столе широкий платок. Эрик положил на него сменную одежду, несколько горшочков с Хуа, кувшин с мылом. Сложил в несколько раз и плотно завязал края, затем перекинул сверток наискось через плечо, вновь завязал на груди и перетянул узел на спину, так, что поклажа оказалась впереди. Эрик подошел к Эмме и сел спиной к нею на колени. — Любимая, будет лучше всего, если ты заберешься мне на спину. В это время Адам собрал второй похожий сверток, в который положил немного еды из лежащих на столе закусок. Сухие плотные печенья с орехами, сушеное острое мясо, любимый Эммой миндаль. Они спешили, но не поддавались панике. Привыкли все время быть наготове к приходу беды. Эмма протянула руки к шее Эрика. Он подхватил ее под ноги и плотно устроил на спине. Боль безжалостно вонзила острые клыки в спину, так, что Эмма едва подавила крик, но Эрик все равно почувствовал. — Арлань, — коротко приказал он. — Жене нужна помощь. Адам тут же выронил сверток из рук и подбежал к ним. Эрик чуть присел, чтобы Адам смог дотянуться до губ Эммы. Заклинатель щедро делился Ши, и боль тут же отступила. Несмотря на бедственное положение, Эмма почувствовала прилив нежности. О ней заботились, она больше не одна. Она начала привыкать ко слаженному взаимодействию двух мужей. Может, это не так плохо, когда больше людей оберегают друг друга? — Мы проделали такой длинный путь на юг, пережили столько страданий, и в конце продержались в столице всего четыре дня, — вздохнула Эмма на ухо Эрику. Тот повернул лицо и поцеловал ее в уголок губ, затем грустно улыбнулся: — Как бы ни был труден путь, я иду его с тобой. Мне этого достаточно. Во внутреннем дворике впрягали быка в неприметную повозку с закрытыми тканью окнами. Дагеран и Бастинар отдавали приказы. Слуги суетились, то и дело выносили во дворик тканевые свертки, сундуки и шкатулки. За несколько месяцев богатства им удалось собрать немало диковинок и сокровищ. Внутри повозки для Эммы положили целую гору подушек, чтобы она могла расположиться на животе. — Вы уезжаете? — спросила она Бастинара. — Сестренке следует быть осторожней, — предупредил Бастинар. — Не беспокойся об этих братьях. Мы заранее приготовились к такому исходу. Войну чувствуешь в воздухе до того, как звенят клинки. Мой народ за последние сотни лет привык к гонениям. Горцы чутки к опасности. Дагеран вложил в руки Эрика пистолет и короб патронов. Эмма слышала об огнестрельном оружии горцев, но лишь сейчас в первый раз увидела воочинно. Она подумала, что не может быть первой переселенков в этом мире. Технологии каким то образом оказались удивительно схожими. Хотя, если заклинатели, подобно Адаму, умели путешествовать по чужим снам, в этом нет ничего странного. Один из слуг устроился на козлах. Мужья сели на скамеечку напротив Эммы. По обычаям Ра порог в поместье был приподнят для защиты от злых духов. Чтобы колеса не застряли приставляли специальные доски в виде помоста с двух сторон. Во дворце этих порогов было видимо невидимо, поэтому туда направлялись только в паланкине. Эмма почувствовала, как повозка приподнялась, забралась на помост, затем опустилась уже на улице. Слышались оживленные голоса. Люди громко говорили о каком-то убийстве. — Зарезали прямо средь бела дня! — Нелюди! Эмма решила, что, наверное, вскрылось преступление Йи Пейджи против посольской делегации. По крайней мере все обсуждали жестокость, говорили, что больше терпеть нельзя. Все чаще и чаще начал звучать призыв, от которого в груди Эммы похолодело. — Долой горцев! Что происходит? Связано ли это с появлением Цао Юэ во дворце? Смогут ли они сбежать или слишком поздно? Эмма хотела приподнять занавеску, но Эрик перехватил ее запястье стальной хваткой и покачал головой, приставив палец к губам. Вскоре движение повозки замедлилось. На улицах собралось слишком много людей. Они толкались и выкрикивали призывы убрать грязь из столицы, вернуть горцев туда, откуда они пришли. Каждый раз от этих вскриков в груди ворочалось нехорошее предчувствие. Наконец повозка столбом встала на месте. Послышались резкие крикливые голоса. Адам тихо сказал: — Я проверю, что происходит. Эмма переглянулась с Эриком. Первый муж беспокойно теребил пальцами рубин на цепочке, но в данной ситуации амулет был бесполезен. Слишком опасно показываться на глаза враждебно настроенной толпе. — Не надо, — ответила Эмма. — Оставим этот план, дорога к северным складам закрыта. Попробуем выбраться из Яншо через восточные врата. Адам постучал в переднюю перегородку. Извозчик отодвинул оконце и заглянул назад. — Хозяин? — вопросительно сказал он. Тут Эмма различила среди раздающихся снаружи криков голос Урмана. — Разве вы не видите? Убийца не горец, это всего лишь парик и макияж! Эмма приподнялась на подушках. Адам пригнулся и выскочил наружу. Эмма отодвинула занавеску. Оказывается, их остановили совсем вблизи северных складов. До красных дверей рукой подать. Ныне отовсюду напирала толпа враждебно настроенных мужчин. Они выкрикивали призывы спалить здание, остановить беспредел горцев. Как они узнали, кому принадлежат склады? Почему тут собралось так много людей за столь короткий срок? Урман стоял у входа в склад, размахивал рукавами, пытаясь что-то объяснить, но его никто не слушал. За его спиной виднелись охранники с обнаженными клинками. Толпа трясла кулаками и напирала вперед. Адам тихо спросил у извозчика, что происходит. Тот не успел ответить, грозного вида мужчина заорал вместо него. — Среди бела дня закололи невинного человека! Горцы не знают жалости! — Да, да! — подхватили другие. — Где справедливость? Урман закричал, что есть сил: — Что посторонний человек делал на складе? Скорей всего это был вор. Эмма сжала кулаки и села ровнее на подушках. Спину пронзила боль, Эрик тут же присел перед ней на колени. — Слушайте! — закричал мужчина прямо напротив Урмана. — Этот горец признает, что они избавились от большого Пана. Большой Пан никогда бы не взял ничего чужого. — Кроме того, что плохо лежит, — заметил кто-то, но на него тут же шикнули. Тут Эмма заметила, что у ног Урмана на земле в неестественной позе застыло чье-то тело с характерными белыми волосами горца. — Смотрите же, вот он, убийца! — продолжил увещевать Урман, указывая вниз. — Это же не человеческие волосы, а конские. Вот, смотрите же! Раньше, Урман часто надевал черный парик и с помощью макияжа превращался в обычного жителя Ра. Он так же проделывал похожий трюк с Эммой, чтобы она могла прогуляться по улицам. Теперь, его умение пригодилось, чтобы определить подвох с убийцей. Жаль, что его не хотели слушать. — Горец горца выгораживает! — Хватить врать! — Они нас обдурить хотят, это вовсе кто-то непричастный. Урман попытался снять волосы, но, видимо, они были плотно приколоты к голове. Его усилия только разозлили толпу. Непонятно, кто первым крикнул призыв бить, но толпа тут же всколыхнулась и белая макушка Урмана исчезла под напором тел. — Нет, нет! — вскрикнула Эмма. В горле встал ком, она поднялась на ноги и чуть не упала вперед. Эрик поддержал ее за талию. — Не надо, не надо, — еле слышно шептала Эмма. Слышались приглушенные стоны Урмана, глухие удары, гул голосов. В ушах Эммы гудело, во рту появился ржавый привкус железа. Вдруг над толпой поднялся окровавленный кулак, в котором была зажата белая прядь. Кровь отлила от лица Эммы. В груди забурлила дикая ярость. Она простерла через окно повозки руку вперед с единственным желанием — отшвырнуть в сторону людей, как стервятников накинувшихся на Урмана. Желтый свет магии, послушный ее воле, потек из кончиков пальцев. Человеческие фигуры, как пластиковых солдатиков раскидало в обе стороны, освобождая дорогу до самого входа в склады. Магическая сила вспыхнула ослепительной вспышкой, а когда погасла, вокруг лежали тела. Эмма не знала они живы или мертвы. Ее взгляд был прикован к входу в склад. На пороге ныне лежало два тела. Оба светловолосые в синей одежде горцев. Один из них был “убийца”. Второй, Урман, еле узнаваемый в с неестественно вывернутыми руками и ногами. Воспользовавшись тишиной, Эрик крикнул извозчику: — Трогай! Тот цокнул языком и повозка двинулась, покачиваясь, по мостовой. Адам кинулся вперед к красным воротам. Эмма подумала мельком, что заклинатель слишком слаб и не сможет понести Урмана. Словно в ответ ее мыслям изнутри склада выбежал Дагеран, бережно подхватил третьего брата под колени и спину. За ним ковылял Бастинар, опираясь на трость. Вскоре все четверо взобрались на еще не разогнавшуюся повозку. — Урман, Урман… — Эмма дотронулась до изувеченного, покрытого кровью лица. Третий брат захрипел, из горла вырвался тонкий свист, как пищание голодного птенца. Его одежды были разорваны, тело покрывали страшные раны, словно его рвали на части голыми руками. Скорее всего так и было. Вдруг нечто снаружи ударило повозку так, что Эмма повалилась на пол. Бастинар не удержался, рухнул на нее. Сверху свалился Урман. Еще один удар. Спину пронзило страшной болью. Эрик решительно отодвинул в сторону занавеску, закрывающую дверь в повозку. Несколько мужчин устрашающего вида с военной выправкой лезли на козлы. Сверкнуло оружие, раздались три выстрела. Мужчины попадали вниз, но один из них сумел схватить Эрика за край рукава и потащил за собой. Адам тут же, не думая, ринулся вслед за Эриком. В последнее мгновение, он обернулся к Эмме и сказал: — Встретимся за городом. Раздался сдавленный крик. Нападающие ухватили извозчика и утащили того вниз с повозки. Бык всхрапнул и встал на месте. Дагеран вылез на козлы, захватил вожжи и зычно прикрикнул, погоняя скотину. Колеса закрутились, копыта зацокали по мостовой. Бастинар помог поднять Урмана и уложить на подушки. Тот хрипло и часто дышал, не открывая глаз. Спина Эммы разрывалась от боли. Она отодвинула занавеску, посмотреть на Эрика и Адама. Они бок о бок сражались с двумя рослыми мужчинами. Эрик выстрелил в одного, другому двинул кулаком в челюсть. Адам метал иглы, которые создавал из Хуа. Эмма подняла умоляющий взгляд на Бастинара. Тот понял ее без слов. — Мы не можем их ждать. Будет чудом, если нам удасться выбраться из столицы. — Почему вы все собрались тут? Урман должен был отправиться к магазину в центре города. — От магазина ничего не осталось, — сухо ответил Бастинар. — Когда получили новости об убийстве, сразу же направились к складам. Мы с первым братом обеспечивали безопасный побег рабочим-горцам. Третий брат занимал толпу и тянул время. — Он… — Эмма вытерла слезы и сжала зубы. — Урман пожертвовал собой, чтобы дать возможность другим сбежать? — Это естественно, — кивнул Бастинар. — Я вызвался вместо него, но третий брат настоял. Он сказал, что мне лучше знакомы пути отступления. Сестренка, все это давно запланировано императрицей. Ей нужна война с горами Баолян. Они жаждут наших рудников и Лунн. Эмма покачала головой, пока руки искали в собранной поклаже исцеляющую мазь. Адам захватил ее для ран от плетей, но сейчас мазь была важнее для Урмана. Даже если она обмажет его с головы до ног, лекарство вряд ли поможет. Эмма не получала медицинского образования, но даже так, невооруженным взглядом было видно, что Урману сломали руки и ноги, повредили ребра и внутренние органы. Он бледнел на глазах, но был слишком слаб, чтобы стонать. Все силы уходили на то, чтобы часто и рвано дышать. Копыта все цокали, на улице было тихо. Эмма осторожно наносила мазь на открытые раны, стараясь не причинить боли. В какой-то момент их остановили у ворот. Бастинар протянул стражам звякнувший кошелек и их спокойно пропустили, даже не заглянули внутрь повозки. — Мы уже несколько месяцев раздаем взятки, чтобы выпускали горцев, — объяснил Бастинар. — Нам очень повезло, что императрица не догадалась предупредить стражей. — У Эрика есть шанс выбраться? — с облегчением спросила Эмма, и выдохнула, увидев утвердительный кивок Бастинара. Повозка покачивалась на неровной дороге. На каждой кочке Урман немного морщился, и Эмма тревожно наклонилась, проверить состояние горца. — Продержись еще немного, Урман. Мы найдем лекаря, я обещаю. Только потерпи еще чуть-чуть. Она отсчитывала каждый поворот колес, лишь бы оказаться подальше от проклятого Яншо. Эмма приподняла занавеску. Снаружи не было ничего кроме высоких сосен с пожелтевшими иглами. Дорога была довольно узкой, достаточной лишь для одной повозки. Когда она повернулась обратно, грудь Урмана больше не приподнималась. — Урман! Она приникла ухом к груди и не услышала стука сердца. Попыталась нащупать пульс, но не смогла и не знала это он неумения или от того… Эмма уложила Урмана на скамью и принялась с силой давить на грудь, как обучали на курсе первой помощи. Спина разрывалась от боли и Эмма почувствовала, как одежда стала мокрой от крови. — Сестренка! — остановил ее Бастинар. — Уже поздно… Его дух ушел к предкам. — Нет! Дай мне шанс, прошу тебя. Она ритмично давила на грудь, но изуродованное лицо Урмана оставалось бездыханным. Эмма продолжала пока не заболели руки, пока боль в спине не стала невыносимой. Она рухнула на пол подле Урмана и залилась слезами. Дагеран заглянул в повозку, услышал новости от Бастинара и тихо заплакал. Бык ритмично переставлял ноги, повозка покачивалась. Эмма крепко держала Урмана за руку. Бастинар сидел сгорбившись, устало положив обе руки на трость как старик. Пахло кровью и отчаянием. Время мучительно тянулось. Эмме казалось, что она оказалась в бесконечном кошмаре. Она погружалась в странное забытье, потом краем глаза отмечала, что Урман неестественно лежит. Или что ему неудобно. Будто снова открывала заново, что тот умер. Сердце бешенно билось и ее накрывала паника. Как будто сознание пыталось позабыть о несчастье, а реальность постоянно напоминала о себе. Она все ждала, что он снова задышит. Все бесполезно, смерть необратима. Слезы лились, высыхали, Эмма немного успокаивалась, прикрывала глаза, но потом вновь вспоминала, что случилась, чувствовала, как каменеет рука за которую она цепляется, и в десятый раз понимала, что Урман умер. В сумерках Дагеран остановился на поляне у ручья с проточной водой. Отстегнул упряжь быка, дал тому напиться. Затем застыл на месте погруженный в собственные мысли. Вокруг не было ни души. — Где мы? — оглянулась Эмма. Горец очнулся, его глаза блестели от слез. Он посмотрел на заходящее солнце. — Этот брат старался выбирать дороги ведущие на восток. Рано или поздно мы пересечем границу, — ответил Дагеран. — Первый брат, помоги… — тихо попросил Бастинар. — Помоги с третьим братом. Втроем они осторожно вытащили Урмана из повозки и уложили на траву. Его лицо казалось неузнаваемым из-за запекшейся крови. Эмма наклонилась над ручьем, чтобы промочить платок, но вскрикнула от боли в спине. Ее одежды намертво прилипли к ранам. Она в который раз бессильно заплакала. Намочила платок и вернулась к Урману. Принялась осторожно тереть запекшиеся корочки, то и дело надеясь, что тот вот-вот откроет глаза. Дагеран между тем разобрал какую то деталь с повозки и соорудил лопату. Он принялся напряженно копать. В это время, Бастинар ковылял по поляне, собирал сухие ветки. Эмма не могла смотреть на лицо Урмана. В смерти он больше не был похож на себя самого. Как будто им подсунули подменыща. — Эрик и Адам… ох, Йилань и Арлань… Они не найдут нас… Что же делать? Бастинар и Дагеран молчали. Что тут было сказать? Кто мог знать, живы ли ее мужья, удалось ли им выбраться из Яншо? Словно отвечая на ее мысли, Бастинар сказал: — Нам нужно добраться до Драконьей Империи. Только там сестренка будет в безопасности. Йилань умен, он поймет, что это единственный выход. Дагеран методично копал яму. Земля была каменистой, самодельная лопата то и дело ломалась, на лбу горца выступил пот. Эмма и Бастинар не раз предлагали помощь, но Дагеран резко отвергал их предложение. — Этот брат — сила, а вы — мозги. Лучше подумайте о будущем. Бастинар показал Эмме двойное дно повозки, где были спрятаны ценные бумаги, драгоценности и деньги. Они все еще были богаты. Горцы и вправду были готовы к худшему исходу. Сама повозка выглядела не слишком приметной, в таких часто ездили мелкие торговцы ранга До. О будущем думать не хотелось. И все же, Эмма понимала, что жестокая реальность не будет ждать, когда она придет в себя. Нужно принимать решения, заботиться о тех, кто остались подле нее. Надеяться на то, что ее мужья вернутся в целости и безопасности. — Может нанять охрану в ближайшем городе? — предложила Эмма. Бастинар согласно кивнул. Он достал еще одну склянку с лекарством и принялся обрабатывать многострадальную спину Эммы. Она прикусила губу, потому что от любого стона Бастинар сильно беспокоился. Врач запретил четвертому брату слишком переживать, это плохо отражалось на его затяжной болезни. Эмма видела, как сильно на нем отразились последние потрясения. — Хотелось бы больше узнать о законах драконьей империи. Хорошо бы раздобыть книги, — продолжила она. — Горцы мало знают о Драконьей империи. У нас нет общих границ, а торговлю блокирует Ра. Этот брат поделится той малостью, что слышал. Империей правит больше тысячи лет черный дракон. Еще лет триста назад он устал от престола, людские жизни его мало интересуют. В империи все еще законно рабство, женщины считаются имуществом, а сильный подавляет слабого. — Как же нам представиться? Мы не выглядим одной семьей. Бастинар хмыкнул, закрутил баночку с мазью и принялся помогать Эмме обматываться бинтами. — В империи пока-что ценят мир с Ра, поэтому сестренке лучше всего представиться Лунной. Мы с братом займем место твоих сопровождающих. — Если нас будут искать… — обеспокоенно сказала Эмма. — Насколько наслышан этот брат, в империи царит хаос. Нас будет сложно отследить. К тому же замужние женщины закрывают лицо и волосы. Кто узнает сестренку? Эмма покачала головой. Если оставить подсказки, то императрица Ра отправит убийц по их следам, а если слишком хорошо спрятаться… Как Адам и Эрик отыщут их? Будущее казалось совсем нерадостным, но Эмма приказала себе думать только о насущном. Она завязала нижний, затем верхний плотный дорожный халат. Любовно собранный Эриком. Уже совсем стемнело, следовало зажечь костер. Бастинар тихо сидел, сложив руки на коленях. Он выглядел совершенно измученным. В этой малости, Эмма могла помочь. Она собрала сухие ветки, разожгла костер с помощью магии. Поставила на огонь кастрюлю с водой, засыпала крупу и специи. Вновь подошла к Урману, погладила холодную щеку. — Прости меня, — тихо сказала она. Только поздней ночью Дагеран закончил копать могилу. Каша давно была готова и томилась на углях. Урмана закутали в простыню и опустили в землю. Когда первые комья посыпались, Эмма простерла руку вперед и чуть не закричала: “Что вы делаете? Он же задохнется?” Потом одернула себя и тоже взяла в руки горсть земли. Они соорудили курган и поставили табличку с именем, по традициям горцев. Эмма вспоминала время проведенное подле Урмана, и корила себя за резкое отношение. В первую встречу Урман испугал ее, а потом принялся слишком рьяно ухаживать, отчего она еще глубже забилась в раковину. Теперь она лучше понимала горцев и могла угадать его историю. Урман рос музыкальным красивым юношей, не без таланта к механике. Он пользовался успехом у девушек, все пророчили ему светлое будущее. На него обратила внимание первая красавица города, сделала вторым супругом. Урман старался как мог угодить жене, даже научился готовить и старался удовлетворить любую прихоть. К сожалению, девушка оказалась из тех, что легко загорается и легко потухает. Она взяла третьего мужа, затем четвертого, пятого… Урман оказался забыт и одинок. Первый муж управлял поместьем и не собирался делиться влиянием. Жена проводила все свое время с другими. Как бы Урман ни пел, как бы изящно ни танцевал, жена не удоставивала его взглядом. А когда он посмел возразить, то получил развод. Времена изменились, красавцев в горах стало пруд-пруди, а вот Лунны на вес золота. Урман моментально остался у разбитого корыта, и не сразу осознал всю глубину потери. Его сослали на заработки в Ра, поселили вместе с другими отверженцами. Постепенно, они стали одной семьей, но Урмана всегда преследовал призрак прошлого. Если бы только он немного больше старался, жена бы не отказалась. Ему стоило быть более настойчивым, умолять не прогонять его. Когда в его жизни появилась Эмма, Урману показалось, что это небеса даровали второй шанс. Конечно, и его третий брат проиграл. Лунна уделяла все внимание Эрихмантуру, которого Урман считал хуже себя по всем параметрам — по внешности, по талантам, и по статусу. Урман, наученный горькими уроками прошлого, не ревновал, не скандалил, а всего лишь настойчиво шел к цели. На этот раз ему было достаточно роли нелюбимого третьего мужа. Эмма привыкла отталкивать третьего брата, саркастически поджимать губы от его ремарок. Урман же, считал, что другого отношения не заслуживает. Он был согласен и на объедки чувств. Лишь бы быть частью семьи. Лишь бы во второй раз его не бросили. Он был так близок к исполнению. Эмма могла с легкостью предоставить ему желаемое. У Урмана больше не было великой мечты. Как уличной собаке, ему было достаточно сухого коврика у порога. Теперь, все потеряло значение. — Тут лежит третий брат, Урман, павший с честью, защищая соотечественников. Мы будем помнить и молиться за его имя, — сказал Бастинал. Они зажгли палочки кедра и розмарина. Сладкий запах окутал поляну. Дагеран сказал: — Прощай, младший брат. Я буду скучать. И расплакался. Эмма подошла, утешительно похлопала его по широким плечам. Бастинар сел рядом, молча прислонился к крепкому боку первого брата. В черном небе поблескивали россыпью незнакомые звезды. Ухали совы, в кустах шуршали мелкие звери. На рассвете им предстояло вновь отправиться в путь, оставив могилу Урмана позади. Эмма чувствовала себя ответственной за их маленькую странную семью. Она отправила Дагерана искупаться в речке. Сунула Бастинару в руки теплую кашу и укутала его худые плечи пледом. Температура стремительно опускалась, а четвертому брату холода были противопоказаны.