Часть 8

Утром Эмма первым делом обратилась к Ильмиру с просьбой позвать местного храмовника, чтобы устроить похороны как следует. Ильмир не смел отказать прямо, но находил уж совсем несвязные отговорки. — Наш имул так занят, так занят! Я не смею беспокоить. Он молится о возвращении наместника в целости и сохранности, да хранит его небо! Пришлось просить его о походе на рынок, на что Ильмир с охотой согласился. Даже наняли повозку, чтобы Бастинар не перетрудил больную ногу. Городок, в котором они остановились был небольшой, но относительно богатый, так как в нем часто останавливались караваны с юга или с запада. Поэтому и на рынке торговали разными диковинными фруктами, которых Эмме раньше видеть не приходилось. Она с братьями с интересом переходили между лотков, с трудом отбиваясь от назойливого внимания продавцов. Если в империи Ра Деви считалась экзотичной, то тут, в империи драконов, местные сходили от нее с ума. — Красавица, отведай засахаренные орехи! — На пастбищах стадо из двухсот голов, иди ко мне кататься как масло в меду! — Ах, твои глаза поразили меня в самое сердце, теперь умру, если не поцелую! Эмма быстро поняла что к чему, купила безразмерный балахон с монетками. Бастинар и Дагеран помогли ей обмотаться с ног до головы. Эмма спрятала волосы под платком, шалью укрыла нижнюю часть лица. Уловка сработала, больше к ним не приставали. Эмму принимали за богатую жену, которую муж отпустил со слугами за покупками. А посмотреть было на что. Продавали различные ткани, специи, ароматные масла, украшения, посуду, скот и птиц. Запах и гомон стояли просто оглушительные. Покупатели яростно торговались, стараясь сбить цену, продавцы изо всех сил увиливали. Запах стоял такой, что Эмма благодарила местных богов за ткань на лице. Местные, видимо, очень любили сладости, так как к некоторым лавкам стояла длиннющая очередь, а давка была такая, что то и дело вспыхивали драки. Конфеты производили интересным способом. Сначала варили густой сахарный сироп с добавкой цветочного меда, затем охлаждали на медном тазе над водой. Затем пара мускулистых рабочих в одних штанах вытягивали длинные карамельные жгуты, пока масса не становилась белой воздушной и ломкой. Длинные трубочки нарезали и раздавали покупателям. Так как процесс вытягивания невозможно было ускорить и требовал сноровки, сладостей не хватало. Бастинар очень заинтересовался увиденным. — Мы с первым братом в два счета соорудим машину, которая справится быстрее и лучше. — А еще машина будет работать днем и ночью, — добавил Дагеран. Эмма потерла подбородок. — Мы можем добавить красители и различные вкусы и расфасовывать по особым коробочкам… Они переглянулись, составляя неслышимый договор и прошли дальше. Из Ра им удалось вырваться живыми только за счет богатства. По приезду горцы успели подкупить мэра города и пару писцов, чтобы в бумагах значились поддельные имена и национальность. В империи драконов царили хаос и коррупция. Деньги лишними не бывают. Потом они надолго задержались в ковровой улице. Покупателей и тут было видимо-невидимо, но одеты они были получше и торговались не столь яростно. Дело в том, что не каждый мог позволить себе качественный ковер, способный прослужить десятки лет. Тут были изделия из шерсти, хлопка и даже шелка. Подле шелкового прилавка останавливались самые зажиточные покупатели. На производство каждого изделия уходили годы работы умельцев. Горцы же уже имели опыт владения тканевыми фабриками. Устроить станок для производства ковров плевое дело. Нужно всего лишь понять, какие узоры пользуются спросом. Эмма посоветовала переманить одну из опытных умелиц и заплатить ей за молчание. Благо многие из них работали прямо на месте в задней части палаток. Почти сразу Эмма отметила пожилую женщину в черном платке. Ее руки ловко орудовали особым ножом с острием в виде иглы, которым она разделяла нити, завязывала узелок, затем обрезала до нужной длины. Завязался разговор с помощью Ильмира об искусстве, затем монеты незаметно перекочевали в карман старушки. Поход на рынок оказался невероятно удачным. Чтобы отметить, Горцы купили тонкие палочки с нанизанными ароматными кусочками баранины только с огня, выбрали самые зажаристые для Эммы, и неспешным шагом принялись идти обратно в сторону повозки. Тут к Ильмиру подбежал жилистый мужичок и принялся ему что-то втолковывать взволнованным голосом, яро жестикулируя. — Прошу прощения, уважаемая госпожа, — повернулся к Эмме Ильмир. — Моя жена подралась с соседкой, вырвала той волосы. Сосед угрожает ее избить. Мне надо бежать! Эмма растерянно кивнула, глядя, как переводчик исчезает среди толпы. Делать нечего, им пришлось пробираться домой самим. Рынок был столь многолюден и запутан, что они вскорости совсем заблудились. Бастинар искал улочку, где осталась их повозка, но вместо этого они повернули на переулок, где выставлялся живой товар. Эмма так привыкла к закутанным с ног до головы женщинам, что остолбенела, когда увидела полностью обнаженных девушек с веревкой вокруг шеи. Рядом стоял верзила с палкой в руках и отгонял праздных зевак, желающих полюбоваться на товар, не заплатив. В основном тут стояли молодые и красивые. У Эммы заболело сердце при взгляде на их безучастное выражение лица. Полное смирение с судьбой. Ее посчитали заинтересованной покупательницей и к ней тут же подскочил продавец. Он выглядел карикатурой на работорговца. Засаленные волосы под тюрбаном, заметное брюшко под шелковым халатом, многочисленные золотые цепи на шее. Продавец быстро говорил на местном языке, но Эмма в ответ лишь покачала головой. — Ничего не понимаю. — Госпожа из Ра! —закивал головой продавец. — Я знаю говорить на язык Ра! Госпожа хотеть купить раб? Раб очень хороший, госпоже очень нужен. — Нет, спасибо, — Эмма отступила на шаг. Дагеран встал за ее плечом как телохранитель. — Госпожа жить в империи драконов? — спросил продавец и, увидев утвердительный кивок Эммы, продолжил. — Значит госпожа иметь раб. Тогда госпожа иметь браслет, а браслет это ого-го. Он опять заговорил на местном наречии, потом схватил Эмму за руку и поволок за собой. — Красивый раб, послушный раб, госпожа доволен. Если есть раб, это… Как говорить похож на дракон? Эмма растерянно покачала головой и обернулась к Бастинару. Горец только пожал плечами и шепотом посоветовал: — Сестренка, постарайся узнать побольше о местных нравах. Эмма кивнула и заставила себя проявить умеренное любопытство. — Чем же хороши рабы? — спросила она. Продавец расцвел от ее несмелого вопроса. — Есть раб и есть хозяин. Просто золото это — тьфу! — он смачно сплюнул в песок. — Дракон говорит только с хозяин. Закон только для хозяин. Госпожа хочешь жить в Ра, надо иметь раб. Тут лучший раб, зови муж смотреть. — Муж далеко, — махнула Эмма. — Эта госпожа одна. Поэтому, спасибо, мы пойдет дальше. — Нет, нет! — хватка продавца на ее запястье только усилилась. — Раб можно купить без муж, такой закон. Смотри, смотри. Он привел ее за ширму, где располагались нагие мужчины. Эмма не была девочкой, но все равно стыдливо отвернулась, слишком откровенно выглядели намазанные маслом смуглые тела. — Раб для работа, раб для отдых, любой раб! Дорого, но для госпожа только десять золота. В отличие от девушек, мужчины при виде ее оживились и принялись как кто может привлекать ее внимание. Некоторые делали постыдные движения, показывая себя во всей красе, другие принялись танцевать. Продавец увидел кого-то за спиной Эмма и вцепился уже в него, говоря на местном журчащим наречии с обилием горловых звуков. Покупатель оказался высохшим богачом преклонного возраста, с унизанными перстнями костлявыми пальцами. На запястье болтался зеленый гладкий браслет из жадеита. Под шумок Эмме удалось попятится в сторону выхода. — Стой госпожа! — закричал продавец. — Купи сейчас пойдем браслет показать дракон! Продавец поднял руку покупателя, показывая браслет Эмме. — Лучший качество. Госпожа ого-го, а не тьфу! Они повернулись спиной и поспешили покинуть переулок работорговцев. — Адам рассказывал о нравах в империи драконов, — сказала Эмма. — И все же работорговля это дно. Бедные люди. — Почему он так уговаривал сестренку приобрести раба? — спросил Дагеран. — Нужно спросить у Ильмира. Видимо, у хозяев особый статус в империи, — задумчиво сказал Бастинар. Видимо четвертый брат ощутимо притомился, он шел все сильнее опираясь на трость. — В любом случае, я не буду в этом участвовать, — потерла лоб Эмма. Погода стояла не слишком жаркая, но в закрытой одежде было душно. Она мечтала оказаться в собственном доме, где благодаря присутствию призрака царила прохлада. Когда они добрались до места, где должны была ждать повозка, то не нашли никого из слуг. Объяснить местным куда они направляются они не могли, но на счастье, Бастинар помнил дорогу до купленного поместья. — Четвертый брат, когда устанешь, этот брат понесет тебя, — сказал Дагеран. — Я еще не настолько слаб, — ответил Бастинар. Эмма купила по кружке прохладного напитка из скисшего молока. Они подкрепились и решили направиться к дому. В послеобеденный час улицы были совершенно пусты. Они шли между домами получше, построенными из желтых камней и между глиняных развалюх. Через заборы виднелись внутренние дворики, где рылись в пыли куры и стояли пузатые кувшины. Вдруг Дагеран схватил Бастинара за плечи и рывком спрятался за каменную скамейку. Эмма последовала за ними и присел на корточки. — В чем дело? — шепотом спросила она. Дагеран не успел ответить. Послышался звон клинков, затем нечто покатилось и замерло прямо напротив скамьи, где прятались горцы с Эммой. Это было залитое кровью тело молодого мужчины. Ужасные раны алели вместо левой руки и правой ноги, будто мясник принялся разделывать тушу, но жертва внезапно сбежала. Кровь сочилась изо рта и одна глазница была закрыта. Мужчина все еще был жив, его грудная клетка судорожно поднималась и опускалась. Кулак сжимал обагренный кровью клинок. Послышался топот ног и из-за переулка выскочило пятеро человек, одетых во все черное. Мужчина оттолкнулся кулаком и встал, пошатываясь на одну ногу. Его голова была чисто выбрита, одежды разорваны, но даже по ошметкам было понятно, что халат не по размеру мал. Люди в черном скоординированной атакой накинулись на раненного. Тот взмахнул клинком и от одного смертоносного удара по каменной мостовой покатилась голова. Это нисколько не устрашило нападающих. Одному из них удалось нанести рану в целое правое плечо. Мужчина пошатнулся, его движения потеряли стремительную резкость. В укрытии скамейки Эмма невольно вытянула руку вперед. С самого первого взгляда на раненного с ней творилось что-то непонятное. Она никогда раньше не видела этого мужчину, но сейчас переживала за него, как за самого родного человека в мире. Ее заворожила его тяга к жизни, стремление защититься, нежелание сдаться даже в безвыходной ситуации. А еще она находила резкие черты лица незнакомца невероятно притягательными. На белой коже сурово сжатые алые губы выглядели будто нарисованные киноварью, а в единственном желтом глазе горела ярость. Вот и сейчас, слабость была всего лишь обманным маневром. Раненый взмахнул клинком и вонзил прямо в грудь нападающего. Осталось трое врагов, окружившие несчастного со всех сторон. Они переглядывались и подавали друг другу какие то знаки. Потом одновременно с мечами наперевес кинулись к одноногому мужчине. Раненый спружинил на одной ноге и крутанулся на месте. Клинок описал широкую дугу по дороге перерезая три горла. Когда мужчина грузно опустился на землю, вокруг него валялись пять трупов в черном. Эта схватка дорого досталась раненому. Клинок выпал из сжавшегося кулака и звякнул по мостовой. Все это время кровь не переставала сочится из ужасных ран. Эмма не могла понять, каким образом он все еще жив и сохранил способность сражаться. Обычный человек давно бы умер от потери крови. Какими бы сверъестественными способностями не обладал незнакомец, его силы были на исходе. Послышался топот ног и на улицу выбежали еще десяток человек в черном. Раненый резко поднял голову и сделал попытку подняться. Ему даже удалось опереться на клинок и встать на колено. Он вытянул клинок в сторону нападающих. Те выстроились в ряд и принялись координировать атаку. Эмма вновь подняла руку. Заметив ее движение, Бастинар предупреждающе потянул ее за черный балахон. Эмма понимала без слов то, что он пытался ей передать. Это не их бой и не стоит вмешиваться. Они сами в Ра на птичьих правах, беженцы войны с поддельными документами. Лучше держаться подальше от чужих разборок. Из ладони Эммы вырвался магический поток в сторону нападающих. Она спешила, пока те еще не сдвинулись с места, чтобы окружить раненного. Успела. Взрывная волна раскидала мужчин как кегли. В этот раз она не была милосердной, как с толпой в Ра. Эмма видела, что незнакомец на грани смерти, поэтому безжалостно расправилась с убийцами. Они впечатались в стены домов, оставив выбоины в камнях и рухнули на мостовую. Эмма кинулась со всех ног к незнакомцу. Ее сердце бешено стучало в груди. Дрожащими руками она нащупала на груди горшочек с хуа. Радожная субстанция задрожала в ладони. Эмма позполила ей потечь на ужасную рану в бедре, где раньше была нога. Она представила чистую пропитанную антибиотиками заживляющую повязку. Хуа замерцала и запечатала рану. На это ушло все содержание ее горшока. На счастье Эммы, Бастинар и Дагеран без слов поняли ее намерения. Первый брат протянул ей свой горшочек и Эмма закрыла рану на обрубке руки. Хуа в районе глаза затвердело, чтобы прекратить кровотечение. Еще немного Хуа для раны в плече. Только сейчас Эмма отважилась поднять взгляд на лицо незнакомца. Единственный глаз пристально смотрел на нее, как на чудо. Ее заворожил невероятный желтый цвет радужки ярко контрастирующий с чернотой зрачка. Она не удержалась от соблазна и протянула руку, чтобы дотронуться до белоснежной щеки незнакомца. Тут, к ужасу Эммы, тело мужчины выгнуло дугой в сильной судороге. На шее раненого появился зеленоватый ошейник, а на запястье Эммы из ниоткуда появился прохладный жадеитовый браслет, цвета весенней листвы. Она видела точно такой же на руке жилистого покупателя на рынке. Браслет раба. Взгляд раненого тут же изменился с удивленного на яростный взор хищника, увидевшего врага. Только что, он уничтожил пятерых противников, окинув их похожим выражением лица. Раненый закашлялся и из его рта хлынула кровь. Эмма оглянулась на Дагерана. Могучий горец вздохнул и поднял раненного как невесту за плечи и под ногу. Тот попытался сопротивляться, но последние силы покинули его и он просто обмяк в руках первого брата. — Беги вперед, — махнул Бастинар. — Мы с сестренкой следом доковыляем. В проходном дворе стало неожиданно тихо. Эмма оглянулась вокруг и тут же закрыла глаза, пытаясь выбросить из головы страшное место бойни. Им следовало уйти как можно скорее, пока не прибегут местные требовать объяснений или новая партия убийц. Несомненное преимущество черного балахона заключалось в том, что на нем не было видно кровавых пятен. Одежда Бастинара и вовсе не запятналась. Она взяла под руку четвертого брата и они без спешки прошли вперед. Их никто не преследовал, улицы все так же были безлюдны. Видимо в империи практиковался послеобеденный сон. Может причина была совсем в ином, Эмма не знала. Бастинар хромал все сильнее. Эмма подставила четвертому брату свое плечо. — Как ты думаешь, кто он? — спросила она. — Человек с могущественными врагами, — ответил Бастинар. — Лучше бы никто не узнал о том, что мы его спасли. — Поговори с первым братом, — вздохнула Эмма. Они оба знали, что Дагеран может ненароком проговориться. Сейчас в поместье чужие люди, эту тайну нелегко сохранить. — Надеюсь, первый брат догадается отнести раненого в потайную комнату, — с тоской сказал Бастинар. Эмма вытянула перед собой руку и с отвращением посмотрела на браслет. — Что с этим делать? — спросила она. Бастинар резко ударил тростью по камням. — Сестренка! Эмма опешила от его реакции. — Нам нужно вернуться на рынок. Идем скорее, пока никто не обнаружил, что на тебе браслет рабовладелицы. Ты же помнишь, этот ушлый продавец твердил что-то о драконе. Уверен, рабов необходимо регистрировать. Она сжала зубы. Бастинар всегда прав, его надо слушать, но она не могла найти душевной смелости, чтобы вернуться назад через место бойни. Тем не менее, они повернули и поспешили в обратную сторону. Через переулок с мертвыми убийцами, где все так же не было ни души. Бастинар шел быстро, как мог и уже через пол часа они оказались обратно на улице работорговцев. В это время покупателей было заметно меньше. Вдруг их нагнал Ильмир и долго извинялся за свое отсутствие, слезливо жаловался на склочный характер жены, которая успела оттаскать соседку за волосы. Эмма лизнула сухие губы. Ее сердце бешено билось от тревоги за незнакомца. — Ильмир, расскажи, что надо делать, если я решила купить раба? — А? Госпожа хочет купить раба? — Ильмир почесал затылок под вышитой тюбетейкой. — Не все могут себе позволить… Не беспокойтесь, тут товар высшего качества, привозят с севера и с юга. Только самых талантливых с открытыми каналами. Вы точно не разочаруетесь, у Рахума самые лучшие… Ильмир принялся распинаться о преимуществах рабовладельчества. По его словам выходило, что владеть рабом самая настоящая привилегия, а уж по тому, как тот нахваливал Рахума, Эмма начала подозревать, что переводчик находится в доле с работорговцем. Рабами становились заклинатели, которых не взяли в армию или в драконий гарем. Их магия запиралась на особую печать, которая заставляла беспрекословно слушаться хозяина, а так же питала хозяина жизненными силами. Эмма вспомнила, как Эрик рассказывал ей об этих печатях. Тогда ей казалось, что она никогда добровольно не поступит так с другим человеком, но другого выхода не было. Как она и подозревала, как только у нее на запястье появился браслет, она стала частью особой касты рабовладельцев. Рабы записывались в регистр, и драконьи чиновники следили за состоянием их здоровья и выполнением договора. Телесные наказания были запрещены, а так же было обязательно сытно кормить рабов и позволять спать не менее восьми часов в день. Кроме этого, рабов отсылали на тренировки каждый второй день в городские казармы. В империи драконов армейский резерв состоял из магически одаренных рабов, полностью послушных своим хозяевам. Между рабовладельцами и драконом заключался договор, по которому в мирное время хозяин волен распоряжаться с рабом по своему усмотрению. В случае войны, рабам приказывали во всем подчиняться командирам и отправляли на фронт. Взамен, хозяева обладали особыми привилегиями, поблажками в налогах и в уголовном кодексе… Чем больше Эмма слушала, тем сильнее у нее болела голова. Бастинар оказался прав в своем предчувствии. Ей бы не дали спокойно жить с браслетом на запястье без зарегистрированного раба. Вопрос в том, сможет ли она купит одного мужчину, чтобы спасти другого? Работорговец устало сидел в кресле, накрытом алым бархатом. Его обмахивала опахалом одна нагая рабыня в то время, как другая подносила к жирному рту ломтики фруктов. Эмму передернуло от отвращения. Продавец просиял при виде Эммы и Бастинара в сопровождении Ильмира. Вскочил на ноги, грубо отпихнул рабынь, и принялся заново нахваливать товар. Они прошли в заднюю часть шатра, где утомленные рабы мужчины расселись по земле. Щелкнула плеть и все рывком поднялись на ноги и окружили Эмму. От них густо пахнуло благовониями и потом. — Если я куплю раба, что делать потом? — спросила Эмма. Ее больше всего волновал именно этот момент. — Госпоже не нужно беспокоиться, у Рахума все налажено. Возьмем вас с рабом в префектуру и быстренько заполним документы. Все пройдет как горячий нож по маслу. Для вас только одиннадцать золотых монет. Они точно заодно, раз цена вдруг выросла. — А если два раба, то два браслета? — поинтересовалась Эмма. — Столько денег? — округлил глаза Ильмир, потом кашлянул и добавил. — Удобство госпожи очень важно, зачем два браслета, если одного достаточно и для десятка рабов. Больше не разрешается, — он понизил голос до шепота. — Людям нельзя приближаться к могуществу дракона. Эмма повернулась к Бастинару. Они тихо обменялись впечатлениями, опасаясь даже вслух говорить о незнакомце. Между тем потные обнаженые мужчины столпились вокруг Эммы, то и дело норовя прикоснуться к ней, или завладеть ее рукой, чтобы поднести к губам. Наверное для поцелуя. По крайней мере, они пытались, но бугай с палкой отталкивал самых ретивых. Рабы что-то говорили на местном языке, перебивая друг друга. Как и все заклинатели, они были красивы как на подбор, от этого Эмма еще больше жалела их. Ужасная страна, кошмарные законы, еще хуже, чем в Ра. И на этот раз Эмме придется играть по местным правилам. — Тут кто-то говорит на моем языке? — спросила она. Ей показали двоих, внешностью похожих на Адама. С белой кожей, черными волосами до бедер, миндалевидными глазами. Их точно привезли из Ра, а Эмма боялась преследования. — Больше никто? Рахул замялся, а потом вытолкнул худенького светловолосого паренька. На горца он был не похож, слишком смугл. Эмма вопросительно посмотрела на Бастинара, он кивнул. Тут паренек замотал головой и попытался вырваться из цепкой хватки работорговца. — Не хочу, не надо. От нее пахнет кровью! — сказал он на языке Ра. Послышался резкий хлопок и паренька резко отбросило в угол шатра. Он согнулся в калачик от удара в живот и тихонько плакал. Работорговец отряхнул кисть, будто измазанную в грязи и сладко улыбнулся. — Его не надо, госпоже. Плохой раб. Непослушный. — Я во всем доверяю брату, — ответила Эмма. — Пусть он поторгуется. Бастинар и торговец сошлись на четырех золотых монетах. Неслыханная цена, за которую можно было купить три дома. Эмме приказали дотронуться до шеи паренька. Того тут же выгнуло в судороге, а браслет на запястье стал вдвое тяжелее. Так вот, что произошло с незнакомцем! Когда Эмма дотронулась до его щеки, то ненароком задела шею и активировала рабскую печать. — Если раб мне надоел, — безразличным голосом спросила она Ильмира. — Как мне освободить его? Бедный паренек только пришедший в себя, вздрогнул от этих слов и посмотрел на Эмму полными слез глазами. — Глупый женщина, — пробормотал под нос торговец. — Что-вы, госпожа! — Ильмир замахал руками. — Иметь раба очень почетно, вы служите самому дракону. Даже плохой раб послушен и можно делать любую работу дома. Если надоел, отправьте его прочь с глаз долой и все! — И все же, — сжав зубы переспросила Эмма. Она ясно видела ненависть в глазах незнакомца и страх в глазах нового раба. Ей страстно хотелось избавиться от этой ноши как можно скорее. — Эм-м-м, — замялся Ильмир. — Эти решения принимает глава дома, то есть мужчина. Вы, госпожа, непривычны к местным законам, в Ра все иначе. Мы, конечно, уважаем вас, но слово дракона нерушимо. Все рабы его имущество, если муж решает вернуть раба, тот вновь принадлежит наместнику Ли. Кстати, деньги не возвращаем. “Вот и проговорился, что вы в работорговцем заодно”, — подумала Эмма. — Я просто так спросила. Их отвели к чиновнику, который и правда очень быстро оформил документы и засвидетельствовал браслет. Эмма сидела как на иголках, ожидая разоблачения, но никто ничего не проверял. К ней относились очень уважительно, принесли напитки и печенье с орехами. Ильмир даже доставил повозку прямо к двери секретариата. Это было очень кстати, так как Бастинар уже побледнел от утомления. По дороге домой Эмма попыталась уверить раба: — Тебе не нужно бояться, я не причиню тебе вреда. — Да, госпожа, — закивал светловолосый парень, но его карие глаза остались холодными. Эмма переглянулась с Бастинаром и тяжело вздохнула. По мере продвижения кареты, парень все больше нервничал. Наконец он не выдержал и спросил: — Куда мы едем? Эмма не знала, что ответить. Ильмира с ними не было, а как объяснить, где находиться новый дом она не могла. — Как тебя зовут? — как можно мягче спросила она. — Рахул, — ответил паренек и добавил. — Госпожа. — Рахул, у нас с братьями дом за городом. Когда мы приедем, посидишь немного в комнате до ужина, хорошо? Эмма нервничала. Ей не нравилось болезненное выражение лица Бастинара. Четвертый брат терпел молча, но она видела, как тяжело ему дался этот день. И все равно он остался ее надежной опорой. Если бы она могла помочь с этой неизведанной болезнью… Но Бастинар не посвящал ее в подробности. — Как прикажет госпожа, — кротко ответил паренек. Повозка была неудобной и то и дело подпрыгивала на кочках. Когда они приехали, Эмму совсем укачало, а Бастинар еле держался. Дагеран встретил их у ворот и помог четвертому брату спуститься. Эмма тихо посвятила Дагерана в последние события и представила светловолосого раба. — Пожалуйста, устрой Рахула в комнате наверху там, где окна во внутренний дворик, — попросила она. — Четвертый брат очень утомился, оставляю его на твое попечение. — Я в порядке, — поспешил заверить Бастинар, но Дагеран больше ничего не слушал, просто поднял его на руки и понес в сторону дома. Рахул оглянулся на Эмму, затем неуверенно последовал за горцами. В их домике две спальни наверху выходили в сторону холма, и одна смотрела в другую сторону. Оставалось надеяться, что Рахул послушен и не будет разнюхивать. Эмме не хотелось, чтобы посторонний человек был в курсе кладовки и того, кто ныне там находился. Кстати, как незнакомец? Жив ли он? Эмма боялась спросить и не могла прочитать ответ по лицу Дагерана. Эмма поспешила к секретной комнате. В погребе было прохладно и пахло свежими травами. Она осторожно пробралась между полками. На секретной двери болтался замок, в котором поблескивал серебристый ключ. Зачем Дагеран запер дверь снаружи? Эмма решительно повернула ключ, отодвинула засов и зашла внутрь. В логове горели несколько светильников, освещая обнаженное мужское тело лежащее на расстеленной поверх ковров простыне. Повязки из Хуа на плечах и обрубке ноги еще держались, но кроме этого белую кожу рассекали рванные раны. Словно… Словно некто пытался отрубить руку и ногу несколько раз, так как сразу не получилось, потому что… Потому что жертва уворачивалась. Он сопротивлялся… Грудь незнакомца поднималась и опускалась. Он все еще жив! Рядом с головой мужчины Дагеран поставил несколько горшочков с Хуа и Эмма приступила к работе. Она бережно накладывала радужную субстанцию и представляла кипяченный бинт, пропитанный лечебным отваром. Хуа послушно принимала нужную форму, а Эмма осторожно соединяла края раны, прежде, чем чудо-бинт окончательно застывал. На самом деле, у нее не было опыта врачевания. Она действовала наобум надеясь на лучшее. В конце-концов, он жив и вроде кровотечение остановилось, но вдруг Эмма сделала ошибку? Может раны загноятся, может он не выживет… От подобных мыслей все внутри сжималось от страха. Эмма не могла понять саму себя. Они только встретились, этот человек чужак, а в мире столько несправедливости. Почему она так привязалась к нему? Закончив обрабатывать раны на груди и на ноге, Эмма приноровилась в повернула мужчину на бок. Внезапно он дернулся и единственный глаз открылся, загоревшись нехорошим желтым огнем. Эмма оторопела под пронзительным взглядом, как мышонок загипнотизированный змеем. — Прости, — почему-то начала извиняться она. — Я только хотела помочь с ранами на спине. Одно резкое движение и Эмма оказалась на спине, распластанная на коврах. Рука незнакомца охватила ее шею, перекрывая доступ кислорода. Сам он навис над нею сверху, яростно буравя желтым взглядом. Эмма захрипела и попыталась отодрать его ладонь двумя руками, но безуспешно. Засучила ногами так, что многочисленные монетки на черном балахоне зазвенели, но незнакомца невозможно было сдвинуть. Он весь был словно выкован из стали. Хуже всего, что главным ощущением, пылающим внутри Эммы был не страх от того, что ее сейчас задушат насмерть, а дикое возбуждение от близости его тела и запаха костра. Она завороженно смотрела на резкие губы, ныне сжатые в тонкую полосу и мечтала о том, чтобы незнакомец ее поцеловал. Какой позор. Между тем, мужчина медленно палец за пальцем отпустил ее шею и не отрывая взгляда поднес руку к жадеитовому ошейнику. Эмма закашлялась, массируя ладонями саднящие ключицы. Незнакомец перехватил ее запястье с браслетом в железный захват и поднес к собственной шее. — Ты… — закашлялась Эмма. — Ты хочешь, чтобы я сняла это? Утвердительный кивок, еле видный. Словно он сделал одолжение, что ответил. — Я не могу, — ответила она и сразу пожалела о сказанном, так как незнакомец вновь принялся душить ее без всякой жалости. Эмма всхлипнула и все вокруг начало темнеть. Она не успела ничего понять, как вдруг захват на шее исчез. Вновь приступ дикого кашля. Она со свистом втянула воздух несколько раз, приходя в себя. Незнакомец скрючился на ковре чуть поодаль. По его жалкой позе можно было понять, что он в не менее плачевном состоянии, чем она. Рабский ошейник. Он не дает причинить ей вреда, кажется так объяснил Ильмир. Он так же сказал, что раб не осмелиться противиться прямому приказу господина. Он уже напал на нее, зачем стесняться. — Лежи смирно, — прохрипела Эмма. Она поднялась на колени, скинула душащий черный балахон с монетками, оставшись в привычном одеянии Ра. Дышать было тяжело, наверное от удушья горло опухло и она чуть свистела при каждом вдохе и выдохе. Эмма потянулась к горшочкам с Хуа и принялась обрабатывать глубокие раны на спине незнакомца, которые вновь принялись кровить. Она сама не могла понять, зачем помогает этому негодяю. Напасть на женщину, тем более на ту, которую пытается его лечить… — Что ты за чудовище? — пробормотала Эмма.