Часть 9

Эмма сидела в комнате Дагерана и Бастинара с чашкой горячего чая в руках, потирая саднящую шею. На сердце было неспокойно. Незнакомец, потративший последние силы на попытку задушить ее, потерял сознание и валялся мешком картошки, пока она обрабатывала раны. Эмма убедилась в том, что тот дышит и позорно сбежала, не забыв закрыть секретную дверь на замок. — Как ты думаешь, кто он такой? — тихо спросил Бастинар. Четвертый брат изящным жестом поднес к губам чашечку чая. Он выглядел намного лучше, после того, как немного передохнул и принял лекарство. На щеках проступил румянец и взгляд прояснился. — Он дракон, — подумав, ответила Эмма. Дагеран почесал затылок и тяжело вздохнул. — Этот брат слышал, что драконы умеют принимать человеческий облик. Но почему на него охотились? Драконы же правят людьми… Нет? Эмма хрипло ответила: — Адам, то есть Арлань, рассказал мне, что драконов можно уничтожить лишив глаза, языка, руки и ноги в человеческом обличии. Если спасенный нами не дракон, то кому понадобилась столь жестоко мучить его? Бастинар задумчиво кивнул. — В первый же день в чужой стране мы наткнулись на раненого дракона. Время покажет было ли это везением или черной полосой. Сестренка, дракон твой раб, тебе решать, что с ним делать. Эмма покачала головой. — Он ненавидит рабский ошейник, если я не найду способ, как его снять он убьет меня. Она опять дотронулась до синяках на шее и кашлянула. Бастинар покачал в руке чашку с чаем. — Работорговец сказал, что невозможно отпустить раба без разрешения мужей. Дракону придется ждать. — Думаю, у него проблемы с терпением, — вздохнула Эмма. Раздался несмелый стук в дверь. За окном было уже темно. Слуги и Ильмир разошлись по домам, секретный гость был заперт в кладовке под холмом. — Госпожа? — раздался несмелый голос из-за двери. Эмма совсем забыла, что теперь у нее есть еще один раб! — Рахул! — позвала она. — Заходи. Дверь несмело отворилась и светловолосый парень просочился внутрь и сразу же опустился на колени. — Госпожа, вы не знали, но этот дом проклят! Вас плохо обманули. Любой, кто спал тут не жил до рассвета. Надо бежать, бежать! Рахул говорил на языке Ра гораздо лучше Ильмира, но все равно его речь звучала довольно грубо. — Не беспокойся, я знаю о привидении, — Эмма поджала губы. — Что? — вскинулся Дагеран. Эмма рассказала о мертвой девушке, которая приходила в ее комнату, о данном ею обещании похоронить с почестями и добиться справедливости. — Сегодня столько всего случилось, что я не успела поговорить с имулом об отпевании. Ильмир сказал, что тот очень занят. А еще, я планировала навестить ее родителей, — Эмма расстроенно покачала головой. Она чувствовала себя виноватой за неисполненное обещание. — Вам нечего бояться, она не причинит нам вреда. На нее пристально смотрели все трое мужчин. Эмма вопросительно посмотрела на Бастинара. — Кхм, сестренка, — деликатно поднес кулак ко рту четвертый брат. — Мы не говорим с духами, которым было отказано в тропе перерождения. Они могут и нас затащить на темную сторону. — Да, да, госпожа! — закивал Рахул. — Опасно, надо бежать! — Мы никуда не пойдем, — отрезала Эмма. Теперь, когда под холмом валялся без сознания раненый дракон, о том, чтобы найти другое жилище не было и речи. — Рахул, если тебе страшно, можешь ночевать в другом месте, — предложила Эмма. — Один ночь далеко нет проблем, — Рахул показал на ошейник и продолжил. — Потом Рахулу будет плохо без госпожи. Эмма тяжело вздохнула и встала на ноги. Наклонилась вперед и потянула Рахула вверх, чтобы тот не смел больше стоять на коленях. — Сейчас я тебя проведу к Ильмиру, а завтра подумаем, что делать на свежую голову. — Госпожа говорит на языке Ра, как моя мама, а выглядит как люди из Оду — вцепился в нее Рахул. — Западная ведьма, да? Эмма попыталась отцепить его хватку. — Рахул чувствует силу госпожи, — у паренька восторженно сверкали глаза. — Она не боится мертвую душу. Рядом с госпожой нет опасности, Рахул остается. — Что? — вопросительно посмотрела Эмма на светловолосого паренька и наконец отцепила его ладонь. — Нет, мы уже все решили, об остальном поговорим завтра. Дагеран тяжело вздохнул, поправил одеяло на коленах Бастинара и встал на ноги. — Пойдем Рахул, — он подцепил паренька и вывел его из комнаты. — Отыщем Ильмира, заночуешь у него, — послышался его голос из коридора. Эмма пожелала спокойной ночи Бастинару и направилась в свою спальню. Непонятно как, она сама не могла найти этому объяснения, но через несколько минут она уже стояла у двери в секретную комнату и поворачивала ключ в замке. Рядом с ней стоял поднос с водой и жидкой похлебкой. Она так же захватила с собой кое-что в рукавах халата. — Я точно сошла с ума, — пробормотала она. Дверь открылась, Эмма не успела и вздохнуть, как сильная рука затащила ее внутрь, а на расстоянии вздоха оказался горящий желтый глаз. На шее вновь сомкнулись пальцы, надавили на еще не успевший зажить синяк. Эмма пискнула, как придавленная мышь. — Отпусти меня! Стальные пальцы тут же разжались и она осела на мягкий ковер. — Одойди на три шага назад. Замри. Приказы сами собой срывались с губ, но дракону ничего не оставалось, как слушаться. Он отыскал где-то палку, которую использовал как длинный костыль, упирающийся в подмышку. Удивительно, как ловко ему удавалось передвигаться на одной ноге. Эмма тяжело дышала, во рту появился кислый привкус крови и в ушах шумело. Она поднялась, удерживаясь за стену. Немного оклемалась и занесла внутрь поднос с водой и едой. — Садись. Теперь, не двигаться, — предупредила она. В потайной комнате было темно, только светился недовольный желтый глаз, упрямо направленный на нее. Эмма включила светильник. Пока она отсутсвовала, тут случился разгром. Дракон разбил и разворотил все, до чего он мог добраться. Сундук превратился в щепки, самые острые из которых были любовно разложены возле мужчины. Железную заостренную скобу он заткнул за пояс, чтобы при случае с легкостью выхватить. Заметив настороженный взгляд Эммы на оружии, дракон медленно и нехорошо улыбнулся. — Не двигайся, — дрожащим голосом повторила Эмма. Он медленно и спокойно дышал, не сводя с нее внимательного жестокого взгляда. — Меня зовут, Эмма. Мы с братьями приехали из Ра, — Эмма решила не повторять легенду, а говорить только правду. Ее слишком пугал вызов в глазах дракона. — Мы наткнулись на тебя по дороге домой и, почему-то, я не могла пройти мимо. Эмма опустилась возле него на колени, поставила рядом поднос, налила воду в чашку. — Я не враг тебе и не желаю ничего плохого. Вижу, что ты хочешь снять рабский ошейник, но для этого нужно, чтобы вернулись мои мужья и дали разрешение. Видишь ли, Эрик ранен и не может пока путешествовать, но Адам обещал мне, что он идет на поправку, и они обязательно разыщут меня… Что? Почему ты так на меня смотришь? Из ноздрей дракона потянулись к потолку две струйки белого дымка, пахнущего серой. Эмма принялась рыться в рукаве, затем протянула вперед бумагу и карандаш. Она сама создала этот карандаш из Хуа, он отлично писал и даже ластик на кончике работал. — Вот. Я знаю, что ты не можешь ответить, из-за того, что они натворили с твоим языком, мне очень жаль, — сердце Эммы отчаянно билось в груди и она чувствовала, что болтает слишком много, но не могла остановиться. — Можешь написать тут все, что хочешь узнать. Дракон протянул вперед правую руку, стремительно вырвал кусок бумаги. Внимательно рассмотрел карандаш и черкнул на бумаге единственный символ. Эмма наклонилась вперед, чтобы получше рассмотреть. У нее чуть закружилась голова от едкого запаха костра и от горячего дыхания дракона на шее. На бумаге был четко выведен иероглиф на языке Ра означающий “муж”. — Да, да, — закивала Эмма и подняла вверх два пальца. — Два мужа, Эрик и Адам. Не беспокойся, они обязательно согласятся снять ошейник. Я тоже не хочу иметь раба, поверь… Резкое движение и она снова оказалась на спине, придавленная его тяжелым телом, тонкие губы изогнулись в усмешке, обнажая острые зубы. На сей раз Эмма была внутренне готова, потому что сразу выкрикнула: — Назад! Дракона словно сдуло. Он откатился в сторону и оттуда тихо утробно рычал, охваченный гневом. — Не двигаться! Сидеть! Она отдавала приказы, словно собаке. Повязка на плече дракона лопнула, кровь темной струйкой заструилась по литой груди воина вниз по подтянутому животу к завязкам штанов. Эмма ахнула, достала горшочек с Хуа и обновила лечащий бинт. — Не хочешь по хорошему, значит будет так. Не смей прикасаться ко мне, или использовать предметы, понял? Кивни, если так. В медленном кивке дракона Эмма прочитала собственный приговор. Она передернула плечами, подвинула к нему бумажку и приказала: — Напиши, как к тебе обращаться. Рука дракона дернулась, он словно через силу черкнул на бумаге два символа. “Раб” Эмма мысленно чертыхнулась. — Ладно, не хочешь представиться, придется подобрать имя. Если придется не по вкусу, напиши как обращаться, я сразу исправлюсь, — Эмма все еще побаивалась его. — Так, дракон, что-то созвучное… Дэн. Угум, мне нравится, Дэн, а тебе? Дракон не отреагировал. Все так же смотрел на нее не отрываясь, будто перебирал в уме различные казни. — Я не хочу заставлять тебя, Дэн. Мне противно отдавать приказы, — Эмма зажмурилась, а потом решила, что безопасность важнее оправданий. — Ладно, слушай. Нельзя причинять вреда Дагерану или Бастинару, они и так достаточно настрадались. Они мои названные братья. Давай, кивок согласия. Голова дракона чуть опустилась, словно через силу. — Ты не пленник в этой комнате. Мы временно спрятали тебя, потому что не знали, кто желает твоей смерти. Я живу с братьями в доме торговца, можешь туда перебраться вместе со мной. Ну же, пиши ответ. Быстрое движение кисти. “Секрет”. — Вот-вот, я тоже думаю, что будет разумно держать тебя секрете, пока не поправишься и не вернуться мои мужья. Дракон медленно протянул руку и указал пальцем в сторону ее браслета, затем перевел на бумагу, где уже написал слово “Раб”. Эмма понятливо кивнула. — Мы уже подумали об этом. Сразу после нападения вернулись на рынок и зарегестрировали раба, чтобы ни у кого не вознивло вопросов по поводу браслета. В первый раз, в глазах дракона мелькнуло нечто, похожее на уважение. Он на мгновение показался Эмме настолько красивым, что у нее сильнее забилось сердце и на щеках расцвел румянец. “Наваждение какое-то”, — подумала она. Чтобы скрыть смущение она подняла чашку с водой и поднесла к губам дракона. — Пей, — велела она. Потом, она медленно, ложка за ложкой, скормила ему похлебку. Дракон ел и пил с жадностью. Видно, что после разговора он немного расслабился рядом с Эммой и уже не воспринимал ее, как лютого врага. — Я хочу помочь тебе, — сказала Эмма мягко и, не выдержав, коснулась его щеки. Дракон поднял на неё взгляд, в котором горел скрытый огонь. — Не бросайся на меня. Можешь трогать, только не причиняй боль. Я не враг тебе. Хочешь послушать мою историю? Дэн молча кивнул, заворожённый её словами. Эмма улыбнулась и начала рассказ с того момента, как ее душу притянуло в кукольное тело и она очнулась на алтаре. Дракон встрепенулся, его взгляд стал внимательным. Он словно спрашивал: "Правда ли это?" Эмма небрежно вытянула запястье, разглядывая ладонь и пожала плечами: — Это не моё тело. Я чужая в этом мире и ещё не совсем разобралась в его законах. Она рассказала о том, как Адам скрывал её в лесной хижине, о встрече с Деви и о том, как она сбежала, неправильно поняв намерения заклинателя. Дракон внимательно слушал, лёжа на подушках. Он кивал в нужных местах и подбадривал её продолжать. Эмма почувствовала облегчение: хотя Дэн и оставался опасным, он больше не пытался её придушить. Она продолжала свой рассказ до глубокой ночи: о месяцах, проведённых на чердаке в бегах; о том, как они с Эриком обменялись телами с Деви; о путешествии на юг и возвращении в Яншо; о свадьбе, на которой императрица подарила ей второго мужа. Она рассказала об отравлении Адама и тренировках в императорском дворце. На этом моменте Дэн коснулся её локтя, побуждая продолжать. Эмма объяснила, как Лунны извлекают энергию из мужей и создают стрелы из чистых потоков Ши. Отношения между Ра и империей драконов были натянутыми. В прошлом бушевала кровавая война, а теперь царил хрупкий нейтралитет. Эмма понимала, что интерес дракона к военному искусству дворца не был случайным. И всё же она делилась информацией охотно: чем слабее Ра, тем лучше для горцев. Она рассказывала о том, как Эрик лечил её после плети, как Адам заботился и переживал за неё. Внезапно она осознала, как мучительно тоскует по своим мужьям. Она привыкла, что Эрик всегда рядом: через все испытания, которые они прошли вместе, его безмолвное понимание делало любую боль преодолимой. А искренность Адама… Его намерения раскрывались понемногу, слой за слоем, как таинственная книга, и кто бы мог устоять перед его обаянием? Теперь же, оставшись одна, она чувствовала, что одиночество стало для неё медленной пыткой. Эмма вдруг поняла, что сидит в полутёмной комнате с опасным чужаком. — Адам недавно разговаривал со мной во сне, — сказала она вслух. — Он найдёт меня, я уверена. Он всегда чувствовал меня на расстоянии, так было с самого начала. Думаю, это часть связи через потоки Ши. Если я закрою глаза и сосредоточусь на нём, то смогу почувствовать, жив ли он и в какой стороне находится. Она выпрямилась и продемонстрировала, как это сделать: закрыла глаза, прижала одну ладонь к груди, а другую чуть приподняла. В ту же секунду её запястье перехватила стальная хватка. Желтый глаз Дэна сверкнул гневом. Эмма заметила, что его ногти потемнели и заострились, как когти. — Что ты делаешь?! — в ужасе вскрикнула она. — Не трогай меня! Лапа дракона чуть разжалась, но воздух в комнате уже наполнился запахом дыма. — Что я тебе сделала? — выпалила Эмма, захлёбываясь обидой. — Чего ты хочешь от меня? Дэн молча потянулся за листком бумаги и лениво вывел два иероглифа. В полумраке Эмма не смогла разобрать написанное. Дракон не спешил передать ей лист, намеренно тянул время, словно наслаждаясь её тревогой. — Покажи уже! — не выдержала Эмма. Она вырвала листок из его рук, но тут же отбросила, словно он обжёг её. Глаза наполнились слезами, и она вскочила, дрожащими руками распахнув дверь. Она схватила подвесной замок горской работы, подержала его немного в руках, а затем решительно отложила в сторону. "Пусть катится куда подальше." Теперь она знала, что он думает о ней. "Шлюха." Это слово впилось в её душу, словно раскалённое железо. Потому что, на каком-то глубинном уровне, Эмма понимала, что дракон был прав. Два мужа — это противоестественно. Её воспитывали иначе, прививая, что верность — основа добродетели. Но она слишком легко подстроилась под новую реальность. Теперь Эмма даже не могла представить, как выбрать между Эриком и Адамом. Она стала жадной. Ей были нужны оба. Ещё хуже было то, что, если честно взглянуть на себя, она заслужила это унижение. Темная комната, полуобнажённый мужчина, её откровенная исповедь… Эмма ведь действительно хотела, чтобы Дэн узнал её лучше. Она надеялась вызвать его симпатию, потому что — стоит признать — с самой первой встречи её отчаянно влекло к нему. Она сама, под нелепым предлогом, прибежала к нему посреди ночи. Сама смотрела на него голодным взглядом. Если бы вместо того, чтобы душить, Дэн потянулся к ней с поцелуями… Оттолкнула бы она его? Он был прав, и это осознание лишь усиливало боль от её собственной ничтожности. Эмма опустилась на холодные, сухие доски погреба и разрыдалась. Она не заметила, как в помещении стало прохладнее. Белый силуэт девушки застыл в нескольких шагах от неё. Привидение подняло руку и указало на секретную дверь. Эмма расстроенно покачала головой. Она не чувствовала страха, только глухое раздражение. — Думаешь, я держу его там для своих утех? — устало проговорила она. — Посмотри сама, кто кого обижает. Она оттянула ворот рубашки, показывая фиолетовые следы от его пальцев на шее. Затем глубоко вздохнула. — Прости меня. Завтра с утра навещу твоих родителей. Ночью Эмма долго ворочалась с боку на бок. Сначала её терзало унижение от встречи с драконом, и она винила себя за то, что позволила чужаку так легко ранить ее. Разум говорил, что следовало бы горевать об Урмане, о ранениях Эрика, а не об этом мимолетной встрече. Мысли сменялись одна за другой, но они не приносили утешения. Казалось, она бьётся, как рыба об лёд, а родные люди вокруг всё равно продолжают страдать. "Ладно, — подумала она, — всё это пустые размышления. Пусть даже её ждёт полное поражение, она не прекратит бороться. Даже если вокруг больше злых людей чем хороших, даже если злые сильнее, это ещё не значит, что она сдастся без боя." На рассвете Эмма первым делом переговорила с братьями, и они обсудили планы на ближайшее будущее. Дракон в кладовке представлял собой определенную опасность: его поведение было непредсказуемым, и ожидать от него благодарности было наивно. К тому же, на него явно охотились враги. С другой стороны, Эмма теперь имела законный статус гражданки драконьей империи, со своими правами и обязанностями, а значит, опасность со стороны Ра немного уменьшилась. На ближайшие недели они решили затаиться в ожидании возвращения Эрика и Адама. Бастинар загорелся идеей запустить производство местных сладостей и под шумок связаться с горами Баолян, чтобы, если получится, организовать новый караван с провизией. Когда разговор зашел о еде, Эмма вспомнила, что в суматохе вчерашнего дня, когда принесли раненого, они не позаботились о провизии на долгое время. Пока слуги не вернулись, Дагеран с Эммой отнесли кувшин с чистой водой в тайную комнату. Самое странное — несмотря на пережитое унижение, сердце Эммы радостно билось в предвкушении новой встречи. Ей отчаянно хотелось хотя бы мельком взглянуть на дракона перед началом нового дня. Она чувствовала себя бабочкой, летящей прямо в огонь. Дэн устроил себе гнездо из подушек в дальнем углу. Завидев гостей, он приподнялся на одной руке, сверкая единственным глазом. Эмма тут же отвела взгляд, едва успев заметить, насколько мужественно он выглядел, даже после тяжёлого ранения. В комнате царил беспорядок: на ковре валялись щепки и мусор. Дагеран не выдержал и начал подбирать разбросанные деревяшки. — Это Дагеран, — быстро сказала Эмма, — не смей причинить ему вред ни действием, ни бездействием. Мы принесли еды на день. Лежи спокойно, я сменю повязки. Она подошла к дракону, скрывая осторожное волнение. Дэн послушно остался лежать в ворохе подушек, не сводя с нее внимательного взгляда. Эмма почувствовала, как щеки заливает румянец, и, чтобы скрыть смущение, достала горшочек с Хуа и осторожно принялась за перевязку. Способность дракона к регенерации поражала её воображение. Рваные раны покрывала уже тонкая розовая кожица. — В следующий раз смогу прийти только вечером, — Эмме не собиралась надолго задерживаться подле опасного гостя. Дэн нежно перехватил ее за запястье. Она даже опешила от неожиданной ласки дракона, а потом почувствовала, что он передал ей сложенный клочок бумаги. Они вышли на улицу и только там, под рассветным солнцем Эмма раскрыла записку. “Принеси баранину”. Эмма с досадой смяла записку. — В самом деле, на что я надеялась? Что он попросит прощения? П-ф-ф… Перед главным входом стоял Ильмир со слугами и давал каждому указания. При виде Эммы, понуро стоящий за спиной переводчика Рахул оживился и принялся махать рукой. — Доброе утро, — Эмма поприветствовала Ильмира и повернулась к Рахулу. — Приготовься, мы сегодня отправимся в город, мне нужно кое-кого навестить. — Доброе утро, госпожа, — заговорил Ильмир. — Не хочу мешать планам, но вас приглашает к себе начальник округа Вансур. — С чего бы это? — опасливо спросила Эмма. — Должность начальника округа назначается самим наместником Ли и очень почетна. В обязанности входит приветствовать новых граждан. Господин Вансур всего лишь желает познакомиться с госпожой Уной, раз она приобрела раба и стала полезной империи. В последнее время Эмма ко всему относилась с опаской, но в словах Ильмира не чувствовалось подвоха. — Как я могу подготовиться? — спросила она. — Хорошо бы принести подарок. Начальник округа молод и хорош собой, он не откажется от благовоний. — Спасибо, Ильмир! — понятливо кивнула Эмма. Им следовало приготовить взятку, а раз она намеревалась отправиться к родителям приведения, то хорошо бы было подготовить подарок и для них. Рахул оказался сметливым пареньком. Он с понятием дела помог выбрать аромат сандала и лотоса для чиновника. Для пожилой пары купили корзину орехов и сушеных фруктов. Потом Рахул принялся клянчить деньги на сладости для себя. — Я буду делать все, что прикажет госпожа! Эмма побыстрее откупилась от него, чтобы не видеть, как взрослый мужчина умоляет о подачке. Она не могла не заметить, что раб потратил лишь часть денег, а сдачу спрятал за пазухой. С самого начала поведение Рахула казалось подозрительным. Эмма решила быть внимательней, на случай, если тот что-то задумал.