Часть 10

Родители призрака жили в красивом здании в зажиточной части городка. Тут каждый дом отличался краской и лепниной. Преобладали пастельные цвета персика, голубиных яиц, только вылупившихся цыплят. Улица выглядела разноцветной и очень приветливой. Повсюду росли плодовые деревья усыпанные апельсинами, инжиром, лимонами. Высокие стены окружали внутренние дворики, скрытые от посторонних глаз. Они отыскали нужный адрес. Рахул осторожно постучал. Открыла полная старушка, закутанная в балахон щедро увешанный серебром. После недолгого разговора, она повысила голос и принялась наступать на Рахула, угрожая кулаком. Эмма достала корзину с подарками и сунула ей в руки. Старушка порылась в корзине и довольно хмыкнула. Рахул что-то сказал успокаивающим тоном и их наконец впустили внутрь. Прямо напротив входа стоял сухой старик с пышными усами в белом халате, опираясь на трость. Старушка показала ему корзину и что-то объяснила, затем Эмму с Рахулом пригласили к низкому столику, стоящему под навесом. — Что происходит? — спросила Эмма. — Это хозяйка думать мы пришли просить деньги, — ответил Рахул. — Почему? — удивилась Эмма. — Как же, госпожа жить в проклятый дом! Мертвый дочка хозяйка пугать госпожа. — Скажи ей, что мне нужно передать ей послание от дочери, — твердо попросила Эмма. Рахул совсем не понял ее намерения. Эмма пожалела, что не взяла с собой Ильмира, но переводчик был нужнее братьям. Они занялись сборкой машин для производства карамельных конфет. Пожилая пара вновь яростно заспорила. Старик направил трость в грудь старухи, а та в ответ трясля кулаками. — Что опять? — спросила Эмма. — Отец говорит, что дочь пошла распущенностью в мать. Обе засматривались на красавцев. Она кричит, во всем его вина, пропойцы и лентяя, — объяснил Рахул, а потом пожал плечами и хмыкнул. — Непонятно. — Что, непонятно? — повернулась к нему Эмма. — Эти двое грубо ведут себя. Как крестьяне. Откуда у них деньги на дом в радужном переулке? — Спроси их, — велела Эмма. — Госпожа, не надо, — попросил Рахул. — Так невежливо спрашивать! — Это приказ, — холодно ответила Эмма. После вопроса о деньгах воцарилась тишина. Затем старик нечто грозно сказал и наконечник трости направился уже в грудь Рахула. Старушка разразилась отборной бранью, которую и переводить не надо, все ясно и без слов. Похоже, Рахул был прав и о деньгах тут говорить не принято. В любом случае, Эмма уже поняла, что ей надо было узнать. — Скажи, что их дочь не страдала, — наконец попросила Эмма. — Она послала меня, чтобы передать последнюю просьбу. Пусть живут долго и богато. Она простила их. Рахул перевел ее просьбу и вокруг стола воцарилась тишина. Наконец старушка горько заплакала. Муж покачиваясь встал, опираясь на трость, подошел к рыдающей жене и тихо опустил заскорузлую руку ей на плечо. Эмма достала из-за пазухи платок. На красном полотне в уголке была вышита маленькая белая лилия. Старушка выхватила из рук Эммы кусок ткани и прижала к груди. Она что-то быстро сказала, а потом заковыляла внутрь дома. Сгорбившийся и постаревший старик остался безучастно стоять под тенью апельсинового дерева. Эмма встала и показала Рахулу жестом последовать за нею. Тот был рад уйти и даже выбежал вперед, не забыв сверток подарка для магистрата. У самой Эммы было тяжело и неспокойно на душе. Что-то в происшедшем с привидением и ее родителями было не так. Будто не хватало кусочка для цельной картины. Этот платок призрачная девушка попросила отдать родителям, вместе со словами прощания. Эмму передернуло от воспоминания о том, как призрак передал свою просьбу. Прозрачная душа на мгновение овладела ее телом, пробирая могильным холодом до самых костей. В вспышке синего света Эмма увидела спрятанный в щели платок, а затем ее губы прошептали чужим голосом на чужом языке. “Скажи, что я простила их. Пусть живут долго и богато.” Слова врезались в ее сознание, передавая смысл непонятных звуков. Простила за что? Что сделали ее родители? В сердце Эммы зрела догадка, но она боялась слишком глубоко вникнуть в эту историю. Она сама в бегах от могущественных врагов, к тому же укрывает от властей странного незнакомца. Рахул нетерпеливо притоптывал, в ожидании хозяйки. На улице приветливо светило солнце и пели птицы. Вдруг ее окликнула старуха и сунула что-то в руки Эммы. Клочок бумаги с каким-то списком, написанном на местном языке. Скрюченные пальцы закрыли ее ладонь и старуха опасливо посмотрела по сторонам, затем поднесла палец к губам. Эмма кивнула, затем они с Рахулом направились в сторону магистрата. Записка жгла ладонь. Сейчас лишь Ильмир мог помочь с переводом, но Эмма опасалась слишком тесных отношений переводчика с работорговцем. Нет, ему доверять нельзя, а вот Рахулу можно приказать и он не посмеет ослушаться. — Тебе нельзя никому говорить о том, что тут написано. Ну-ка, переведи мне. Эмма развернула записку и показала Рахулу. Тот промычал нечто невразумительное, расчесал пятерней светлые волосы, надул пухлые губы: — Госпожа, тут всего лишь девичьи имена. Список имен? Эмма почувствовала холодок по позвоночнику. — Тебе кто-то знаком? Рахул указал тонким пальцем на одно из имен: — Фульмия довольно красива, но, конечно, госпожа намного лучше! Эмма осторожно спросила: — Ты знаешь, где она живет? Я хочу с ней поговорить. Рахул отмахнулся. — Давно уехала, никто ее не видел уже год. Нехорошее чувство усилилось. После небольшого допроса выяснилось, что Рахулу знакомы примерно треть. Все они были молодыми и привлекательными девушками. По разным причинам они или скоропостижно скончались, или уехали к родственникам. Всего старушка написала пятнадцать имен. Для маленького городка цифра получалась довольно внушительной. Интересно, что самого Рахула судьба этих девушек нисколько не интересовала. Он то и дело спрашивал, когда они будут обедать, затем с горячностью советовал шашлычную у базара. При описании жареной баранины, он то и дело облизывал губы. Эмма вспомнила о просьбе Дэна и пообещала, что обедать они будут именно там. Хотелось поскорее закончить со знакомством с местными властями. Здание магистрата выглядело в стиле Ра с двумя покатыми крышами с красной черепицей и изогнутыми краями. Вход охраняли две статуи драконов с разинутыми пастями. Эмма с интересом их рассмотрела, внутренне думая о Дэне. Похож ли он на этих чудовищ когда превращается? Удастся ли ей увидеть его настоящую форму? Когда-то Адам заманил ее в этот мир именно обещанием показать полет драконов в небе. Несмотря на то, что снаружи здание выглядело довольно строго, внутри все сверкало и переливалось. Начиная с хрустальных люстр, золотых ваз, перламутровых вставок на стенах и разноцветных ковров. Местный градоначальник, господин Вансур и правда был молод и хорош собой. С вьющимися черными волосами кольцами спадающими на широкие плечи и пронзительными черными глазами. Одет в шелковые халаты вышитые на манер Ра с мотивами журавлей. На низком столике были расставлены лучшие фрукты и выпечка. Подле градоначальника сидела молодая рабыня, но при виде Эммы тот раздраженным жестом отослал девушку прочь. — Госпожа Уна, я много слышал о вас, — сказал он без акцента на языке Ра и легко улыбнулся. Эмма присела на многочисленные подушки, художественно разбросанные напротив столика. Рахул тихо опустился на колени позади нее. — Я не стою внимания, — ответила Эмма, потупив взгляд. — Ваша красота поражает в самое сердце. Губы алее кораллов, кожа белее жемчуга, а глаза мерцают черным агатом. Господин Вансур медленно приподнял маленькую чашечку и сделал маленький глоток, внимательно разглядывая Эмму. — Вы поэт, — безучастно сказала она, про себя подумав, что метафоры господина Вансура несколько банальны. — Что-вы, я талантлив совсем в другом. “Наверное, в присвоении налогов,” — подумала Эмма. — Вот как? — сказала она вслух. — Персону госпожи Уны окружают немало разных слухов и этот чиновник решил полюбопытствовать. Слышал, вы приехали из Оду? Как же получилось, что замужем сразу за двумя мужчинами из Ра? Изящным жестом чиновник достал бумагу, на которой Эмма узнала свой почерк. По сравнению с Ра, в империи драконов бюрократия была послабее, но все же ей пришлось заполнять несколько бланков. А еще она заранее заплатила пошлину за въезд Адама и Эрика. Конечно, это делало из очень уязвимыми перед погоней из Ра. — Простите меня, я совсем позабыла, — сказала Эмма, и обернулась к Рахулу. Тот передал ей сверток в благовониями для господина Вансура. — Это всего лишь маленький знак внимания. Господин Вансур протянул руку, чтобы взять подарок и словно невзначай коснулся кончиками пальцев ее мизинца. Небрежно открыл подарок, затем отставил его в сторону и хищно улыбнулся Эмме. Может быть, случись это на пару дней раньше, она бы испугалась подобной улыбки. Но теперь в секретной комнате жил ненормальный дракон и Эмма воспринимала подобное внимание, как само собой разумеющееся. — Увы, на самом деле моя история намного скучнее слухов. Я жила в Ра какое-то время, соответственно императрица пожаловала мне мужей из не слишком желанных женихов. Естественно, я больше не желала задерживаться. В империи драконов я проездом. Хочу посмотреть мир и набраться опыта. Господин Вансур долго молчал, покачивая в пальцах чашку чая. Наверное ждал, чтобы у Эммы сдали нервы и она принялась оправдываться. Напрасно надеялся, она спокойно лакомилась виноградом будто ни в чем не бывало. — Что ж, — наконец заговорил господин Вансур. — Если госпоже Уне станет одиноко, и она пожелает компании, мои двери открыты. Может, при следующей встрече госпожа доверить этому чиновнику свои секреты. — Обязательно! — оживилась Эмма, встала на ноги и глубоко поклонилась. — Я слышал, один из слуг госпожи Уны серьезно болен. На севере живет талантливый врач Эл-Азар, сведущий в редких заболеваниях. Говорят, он помогает даже тем, кого считали безнадежными. Этому чиновнику повезло быть с ним в хороших отношениях. Может, это знакомство поможет госпоже Уне? Эмма прикусила губу, подумав о том, что господин Вансур очень хорошо осведомлен о ее делах. Бастинару становилось все хуже с каждым днем. Конечно, тот просил ее не вмешиваться, но как она могла пропустить шанс помочь. — Господин Вансур очень добр, — сказала она. — Конечно, я хочу узнать о чудо-враче. Мужчина встал на ноги, подошел к Эмме, слишком близко для формальной встречи и нежно провел ладонью по ее левой щеке. — Вот и хорошо, буду ждать нашей следующей встречи. Она резко втянула воздух и отступила назад. Прикосновение было неприятным и хотелось стереть этот след. Господин Вансур больше не задавал неудобных вопросов, и пока чиновник не передумал, Эмма потянула Рахула в сторону выхода. Ах, если бы Адам или Эрик были рядом, посоветовали как следует себя вести. Что на самом деле крылось за предложением чиновника о встрече. Был ли это безобидный флирт или скрытая угроза? В выбранной Рахулом таверне было довольно оживленно и пахло жаренным мясом. Раб обрадовался и принялся клянчить список блюд, которыми можно было бы накормить пятерых. Эмма без возражений согласилась на все просьбы, и даже попросила упаковать с собой сорок шашлыков. Рахул посмотрел на нее с удивлением и с дикой радостью: — Госпожа так щедра, этому рабу очень повезло. Затем он побежал куда-то в недры ресторана. Эмма устало выдохнула и спрятала лицо в ладонях. Она отчаянно скучала по успокаивающей близости Эрика. Эмма боялась, что его ранение намного серьезней, чем сказал Адам, но тут же сжала кулаки и приказала себе не думать об этом. В этом мире так мало людей, кому она могла бы доверять. Не надо напрасно терзаться подозрениями, лучше сосредоточиться на насущных проблемах. Сияющий Рахул вернулся с дымящимся подносом и даже попытался кормить Эмму с рук, но та сразу пресекла поползновения раба. — Не люблю, когда трогают мою еду. — Этот раб всего лишь хочет понравиться щедрой госпоже! — надул губы Рахул, а потом вновь оживился. — У госпожи болеть ноги после прогулки. Давай возьмем повозку? Эмме не хотелось спорить, хотя она заметила, что к Рахулу подошел один из смуглых мужчин ошивающихся на площади. У каждого из мускулистых извозчиков была легкая крытая повозка с двумя большими колесами, в которую мужчины впрягались вместо лошади. Похоже, новый раб решил выжать из Эммы как можно больше денег, но она не сильно противилась. Пока он занят этими махинациями, меньше шансов, что обнаружит дракона. Наконец они вернулись домой. За утро Дагеран с Бастинаром соорудили остов кузни, теперь складывали плавильную печь. Эмма отметила, что четвертый брат все сильнее опирается на трость и у нее сжалось сердце от тревоги. Она решила разузнать побольше об этом чудо-враче и понять, можно ли попасть к нему на прием в обход господина Вансура. Скользкий тип из магистрата вызывал у Эммы стойкую неприязнь. Она поручила Рахулу убрать комнаты, но он принялся жаловаться, что не привык делать тяжелую работу. — Разве тяжело заправить кровать и разложить вещи по местам? — удивилась Эмма. Сама она не гнушалась работы уборщицей, когда жизнь заставила. — Что ты умеешь? Тут, Рахул внезапно подался вперед, заключил ее в объятия и слюняво поцеловал в губы. Эмма с силой оттолкнула его и отпрянула на пару шагов. Ошейник тут же пришел в действие, передавая недовольство хозяйки, от чего Рахул заскулил. — Не смей прикасаться ко мне, — зашипела Эмма. — Ее трясло, она снова и снова вытирала тыльной стороной губы. — Проклятье на мою голову! — принялся причитать раб. — Щедрой госпоже не нравится Рахул, она прогонит Рахула. — Прочь с глаз моих, — хрипло сказала Эмма. Она сама не знала, как получилось, что она вновь оказалась в кладовом помещении с блюдом полным баранины в руках напротив секретной двери. Ее непреодолимо влекло к дракону, каждый день все сложнее было справиться с этой напастью. Эмма тяжело вздохнула и приоткрыла дверь. Дэн кружился по застеленному коврами помещению, выполняя сложный акробатический танец. В единственной руке он держал костыль с остро заточенным наконечником. Прыжок чуть ли не до потолка, затем невообразимый кувырок, чтобы вновь вскочить на ноги и упереть самодельное копье в грудь невидимому врагу. Обрубки ноги и руки казалось не мешали ему, только пустой рукав и завязанная в узел штанина напоминали о страшном ранении. Ощутив присутствие Эммы, дракон повернулся, затем потерял равновесие и покатился по ковру прямо к ее ногам. Тут же вскочил, оперся о косяк двери единственной рукой и вперил в Эмму желтый глаз. Она протянула вперед блюдо, ощутив как щеки заливает румянец. Дракон не обратил на баранину никакого внимания, вместо этого принялся обнюхивать Эмму, как огромная собака. Он навис сверху, обдав Эмму запахом соснового костра. Чем ближе он принюхивался, тем более свирепым выглядел. Наконец дракон принял свою любимую позу, сомкнув ладони на шее Эммы и чуть приподняв ее над полом, так, что ей пришлось стоять на цыпочках. Блюдо с бараниной упало на пол, а мясо рассыпалось по ковру. — Кто? — прошептал он одними губами. — Я, Эмма, — она прижала руки к груди. Почему-то было обидно, что Дэн позабыл ее имя. Хотя беспокоиться надо было совсем о другом. Например, приказать этому бешеному псу сидеть смирно. Он потряс ладонью так, что головной убор, который она надевала в город, сполз на плечи, и кучерявые волосы сплошной волной рассыпались по плечам. — Кто? — снова спросил он и приблизился так близко, что Эмма ощутила его горячее дыхание на своих губах. Она невольно подняла руку ко рту и принялась вновь яростно тереть, пытаясь избавиться от ощущения поцелуя Рахула. Эмма принялась сбивчиво объяснять, что купленный раб полез приставать без ее согласия. “Да, что я пытаюсь объяснить? Он и так считает меня шлюхой”. Дракон принюхался к ее щеке и скривился еще больше. Потом опять принялся трясти Эмму все спрашивая: — Кто? Эмма правда не понимала, что он от нее добивается. Наконец дракон отпустил ее шею, вместо этого прижал ее к стене всем телом, так что она не могла глубоко вдохнуть. Он был горячее обычного человека, как будто весь пылал от жара, и состоял из одних стальных мышц. Его запах сводил Эмму с ума. Все мысли выпорхнули из головы. Она лишь сжимала ладони в кулаки, чтобы не трогать его в неподходящих местах. Ей нельзя, ни в коем случае нельзя. Потому что он полностью в ее власти. Он раб, она госпожа. Дракон не сможет отказаться, поэтому Эмма не будет навязываться. Дэн провел по ее левой щеке легким жестом с неожиданной нежностью. Это так не подходил его обычной резкой жестокости, что Эмма широко раскрыла глаза и с удивлением посмотрела на него. — Кто? — опять шепнул он, приподнимая одну бровь. — А-а-а, — на Эмму снизошло озарение. — Сегодня меня пригласил для знакомства местный чиновник, господин Вансур. Он немного странный. Дэн успокоился и чуть отстранился, давая Эмме возможность говорить. Из нее полился плохо выстроенный рассказ о родителях привидения, о списке женских имен, о смазливом господине Вансуре, который проявил к ней излишнее внимание. Почувствовав на себе внимательный взгляд Эмма замолчала. Дракон вновь навалился на нее всем телом и принялся яростно тереть единственной ладонью ее левую щеку. Принюхался, затем глухо зарычал, видимо, оставшись недоволен проделанной работой. Низкий рык, с одной стороны леденил кровь невысказанной угрозой, а с другой отдавался во всем теле глубокой вибрацией, от которой Эмма совсем потеряла контроль и вцепилась в крепкое тело дракона, как утопающий в спасательный круг. Как только ее руки сомкнулись на талии Дэна тот опустил голову и вцепился в ее рот. Это нельзя было назвать поцелуем. Скорее, острые клыки впились раздирая губы чуть не до крови. Дракон яростно кусал то рот то левую щеку, повсюду втирая собственный запах. Ее двое мужей, Адам и Эрик были нежны с Эммой. Относились к ней, как к сокровищу, всячески балуя и лаская. Этот дикарь нисколько не заботился о чувствах, лишь сосредоточившись на том, чтобы не осталось ни следа прикосновения чужаков. А еще Эмма ощутила низом живота прямое свидетельство о том, что дракон вовсе не был к ней равнодушен. Еще бы, он так близко прижался, что Эмма ощущала любое движение мышц на литом животе дракона. Она чувствовала тоже самое. Дикое влечение, заставляющее наслаждаться даже столь грубыми ласками, вовсе непохожими на проявление любви. Ее тянуло в свое время и к Адаму, особенно в тот период, когда Эмма сознательно держала дистанцию от заклинателя, пока они жили в спрятанном в лесу домике. Тогда она с легкостью контролировала свое поведение, изображая равнодушие к Адаму. Если те ее чувства назвать огоньком, то сейчас ее сжигало яркое пламя вулкана, от которого не спрятаться не скрыться. Закончив терзать ее лицо, Дэн снова принялся обнюхивать рот и шею Эммы, только на сей раз он остался удовлетворен. Дракон уже был готов оттолкнуть Эмму, но ее руки только крепче сжались на его спине. Эмма робко спросила: — Ты хочешь… Хочешь стать моим третьим мужем? Она сама не знала, что на нее нашло. Губы горели от боли, на щеках цвел румянец, внизу живота предательски ныло. Ей хотелось сбежать от него подальше, и в то же время прижаться, стать единым целым. Желтый глаз дракона смотрел с диким голодом, будто Дэн был готов наброситься и сожрать ее в один присест. Затем он медленно поднес кулак прямо к лицу Эммы и поднял вверх указательный палец. — Один, — прошептал он. Дракон не отказал ей. От этого в груди потеплело, и она невольно улыбнулась, но тут же отрицательно замотала головой. Он хотел быть одним-единственным. Так, как показывают в романтических фильмах. Как воспитывали ее с детства. Настоящая любовь не терпит измен. Эмма планировала свою жизнь именно так, с единственным любимым человеком. Она не могла представить, что когда либо смирится со вторым мужем. Ей было достаточно одного Эрика, но постепенно Адам прочно занял свое место в ее сердце. Отказаться от них обоих ради незнакомца? Никогда. — Отойди, — твердо сказала она. Дракона словно ветром отнесло, он потерял равновесие и рухнул на ковры. Раздался раздраженный рык. Комнату наполнил едкий дым из ноздрей Дэна. Он все еще поднимал вверх один палец и не отрываясь смотрел на Эмму. — Один, — еле слышно прошептал он. — Нет, — сжала зубы Эмма. — Только третьим. Желтый глаз прищурился, на лице Дэна появилось жесткое выражение. — Убью, — зашипел он. — Убью других. Эмму прошила ледяная молния страха. Лежащий перед нею мужчина даже без одной руки и ноги был смертельно опасен, а если он решит избавиться от Эрика и Адама, чтобы заполучить ее… Нет, она не допустит этого! Рабский ошейник пока позволял держать дракона в узде. Она могла приказать не вредить мужьям… Дэн не сможет ослушаться, но что будет после того, как его освободят? Как гарантировать безопасность любимых? Какие рычаги давления были в ее распоряжении? — Не смей действием или бездействием причинить вред Адаму и Эрику. Ты меня слышишь? Дракон обнажил белые острые зубы в раздраженном оскале. Эмма осела на пол и безудержно заплакала. Она думала, что спасла раненного, а на самом деле приблизила безжалостного убийцу. Собственное бессилие душило ее. Внезапно, она почувствовала легкое движение воздуха над виском, затем ее затылок легко погладила сильная ладонь. Дракон проводил рукой по голове, как утешают маленьких детей. — Не трогай меня, — сказала Эмма. Она вскочила на ноги и выбежала из тайной комнаты. Ей срочно необходимо посоветоваться с кем-то мудрым, поэтому Эмма направилась на поиски Бастинара. Четвертый брат сидел на низкой табуретке, опираясь на трость. Он давал распоряжения рабочим, а Ильмир споро переводил. — Бастинар, — хрипло позвала Эмма. Четвертый брат повернул к ней бледное красивое лицо. Его губы выглядели тонкой бескровной полоской. — Мне нужно с тобой посоветоваться, — сказала она. — Конечно, сестренка, — ответил Бастинар и тепло улыбнулся. Она помогла четвертому брату встать и повела во внутреннюю маленькую гостиную. Тут было два диванчика друг напротив друга. Дагеран никогда не оставлял Бастинара одного, вот и сейчас он проследовал за ним. Они расположились на мягких сидениях для беседы и оба горца внимательно посмотрели на Эмму, ожидая ее вопроса. — Бывает ли так, что потоки Ши тянут к ужасному человеку? — Что сестренка имеет в виду? — мягко спросил Бастинар. — Спасенный дракон очень опасен даже с рабским ошейником на шее. Боюсь, я совершила ошибку, стараясь помочь ему. Теперь, я не могу совладать со странным притяжением. Сегодня, он угрожал смертью Йиланю и Арланю. Мне нужно, чтобы четвертый брат придумал способ, как держать его на расстоянии. Бастинар и Дагеран переглянулись, затем четвертый брат скрестил руки под подбородком. Длинные ресницы затрепетали на бледных щеках. Эмма спрятала лицо в ладонях. Бастинар заговорил: — У нас в горах говорят: бороться с судьбой или не бороться итог един, но выбравший борьбу вырастает воином, а смирившийся становится трусом. А еще рассказывают такую историю. Один прославленный воин полюбил высокопоставленную лунну. Она славилась свирепым нравом. В то время, праздновали новый год. На банкете глава соседнего глана оскорбила жестокую лунну. В отместку, свирепая лунна решила ночью коварно вырезать соседей. Тогда, полюбивший ее воин сказал: “Тебе принадлежит мое сердце, но не мой клинок”. — Я все поняла, — кивнула Эмма. — Спасибо за совет, четвертый брат. Пожалуйста, примите на себя заботу о раненном. Мне лучше держаться от него подальше.