4. «Наедине»

      Медленно вышагивая по школьному коридору, Пятифанова задумалась, уставившись на лакированные носки своих старых туфель, прошлогодний подарок какой-то из тëть.       Спустя два дня взаимоотношения Риты и Антона не сдвинулись ни на шаг. Причин завести разговор не было, о прогулках и прочих привилегиях даже думать не стоило. Петров вообще после того случая на радость Будаевой все уроки на неё подозрительно поглядывал. Девочка сердито зыркала на него в ответ, и уши мальчика краснели от неловкости, которую, кстати, не испытывала вовсе её соседка, тычками локтя чуть сломав её плечо, не зная что делать, а совета спросить не у кого.       Пятифан бесцельно слонялась по коридору, обхватив себя руками. Сегодня было особенно холодно и неуютно. Идея надеть свою единственную белоснежную блузку с воланами на плечах была самой худшей. Несомненно, это была её самая красивая и любимая вещь, но... всë-таки она была весеннего сезона, и для этой холодрыги не подходила от слова вовсе.       Бяша и Семëн синхронно заржали в гробовай тишине класса как только увидели еë. Смирнова с замешательством на лице горячо зашептала своей соседке что-то про признаки апокалипсиса, а остальная толпа класса после шока попыталась продолжить делать вид, что ничего не произошло.       "И пральна, себе дороже!" – сердито подумала одубевшая после утренней пробежки по сугробам Рита. Ещё и белые колготки в снегу намокли, и раздражëнная этим фактом девочка послала двум своим остолопам особенно злой взгляд, но утихомирился только Семëн, Бяша ещё весь день комментировала её образ.       Самое отвратительное, что причина Риткиной клоунады не обратила на неë никакого внимания. Зритель, которому был предназначен этот цирк, бездумно мазнул по еë одежде равнодушным взглядом, лишь удивлëнно поднял свои густые белые брови и вновь уткнулся в учебник.       Кулаки так и чесались огреть его по патлатой башке, Рита не знала как ей быть. Была мысль выцепить Антона в классе, так как он был дежурным, но о чëм бы они говорили? Жаль она не умеет как Бяшка завести разговор от балды даже с незнакомой девчонкой, которая её явно её невзлюбила. Ирина будет шутить с ней, не обращая внимания на полный пренебрежения взгляд. А вот Рита так не умеет, она бы не сдержалась и хорошей затрещиной попыталась бы выбить всю спесь.       Прошло всего пятнадцать минут с окончания последнего урок, а школа уже вся пуста. Осталось лишь журчание воды сливных труб, мерный стук каблуков какой-то училки с этажа выше, и детские визги со школьного двора вперемешку с матерными словами. – Бля-ять! – донëсся с улицы особенно писклявый голос и захихикав Рита ускорила шаг.       Подруга сегодня ускакала домой раньше времени с Бабуриным. Однако, это всяко лучше чем одной. Рита же домой не смешила, её родители вышли на работу: уехали сегодня ранним утром, мама на вахту, папа на завод (на завод ли?) в ближайший город. До этого они этой ночью выпили лишь по бокалу рома, и это, к сожалению, девочку обрадовало. Сегодня был лёгкий день, всего четыре. На улице сейчас светло, снег не заметает взор, даже солнце проглядывает сквозь плотный покров облаков.       Распуская высокий хвост (так как сегодня последней была математика), Пятифанова проходила как раз мимо родного кабинета, как тут же замерла. Неосознанно она начала теребить белый гвоздик в мочке уха, прислушиваясь. – Ну чë, очкарик, думал мы не придём? Пока шайка Ритки не достаёт, отдохнуть решил, ха-ха-ха! – незнакомый ломающийся голос исходил прямо из двести четвëртого. Поправив прядь волос, девочка аккуратно заглянула в распахнутую дверь, надеясь, что её никто не заметит. – Что вам нужно? –тихий голос Петрова хрипло отзывался. Он локтями опирался на пол рядом с учительской партой, безуспешно пытаясь привстать. Кровь текла тонкой алой струйкой из носа, рукавом рубашки он пытался её убрать, но в итоге размазывал ещё сильнее. Над ним нависал тот самый Мишка из восьмого класса, а сзади толпились его друзья, три невзрачных пацана.       У Риты будто что-то щёлкнуло в голове.

«Ну... Попробуй уважить как-нибудь, на. Или займись тем, что ему нравится, во!»

      Вспомнились слова Ирины при разговоре по телефону. Точно же! Нужно всего лишь спасти очкарика, стать в его глазах героем! Главное, чтоб Миха понял каким-то образом план, а не начал жëстко тупить.       Она кашлянула, привлекая внимание всех присутствующих, и как при параде зашла в кабинет, к сожалению, не выстукивая шаги каблуками, как это смогла бы Смирнова. – О, здаров, Рита! – парень протянул руку, изменив злой оскал на довольную улыбку. Пятифанова лишь показательно фыркнула, зло хмуря брови и скрещивая руки на груди. Он вопросительно поднял бровь. – Хули вы тут делаете? Вродь уроков тут больше не будет, так что отстали от Петрова и пошли нахуй, – перед тем как Миша разинул рот от удивления, вместе с его компанией, девочка подмигнула им и указала большии пальцем на дверь, намекая, что всё это специально и им следует смотаться. Дождавшись неуверенного кивка от парня, который жестом позвал своих дружков за собой, Пятифанова повернулась к Антону. Восьмиклассники молча удалились, кидая в еë спину вопросительные взгляды.       Петров молча взирал на неё снизу вверх ожидая, честно говоря, всего. – Ты как, фраер? – спросила она, подавая ему руку. Петров сверлил недоумëнно её мозолистую не по возрасту ладонь несколько секунд, и в итоге встал, хватаясь за учительский стол. Что-то здесь не совсем чисто. – Да вроде нормально. Ты откуда тут? – пробормотал он, поправляя дужку очков. – Жопой почуяла, что твою дерут, бля, – сердито отрезала она, оценивая его состояние с головы до ног. Одну линзу прорезает трещина, кровь всё ещё хлещет, но оказывается только из ладони, Рита успела обрадоваться, ведь сначала она решила, что нос ему могли успеть конкретно так сломать. Мальчик устало вздохнул, понимая, что адекватного ответа не дождётся. – А это у тебя откуда? – Рита кивнула на поднятую в локте правую руку. – Это они ножом порезали. На твой похож, – Пятифан разражëнно закатила глаза. – На кой хер ты вообще щас ножи сравниваешь? Пойдём к медицичке, молись, чтобы открыто там было. Может отыщем там бинт и антисептик. – она пошла к выходу, но шагов за ней не последовало. – Да зачем. Дойду без проблем. Не так уж и серьёзно, – настороженно произнëс Петров, пытаясь зажать рану на руке. Пятифанова разозлилась не на шутку, узнав в Петрове упрямую себя. – Пойдем, сказала, для особо одарённых! – нагло потянув мальчика за рукав, она повела его через соседнюю рекреацию.       Заходя к медику, которой, не оказалось всë же на месте, они прошли к белой скамейке у стенки. Портфель Пятифановой полетел на пол. Антон присел, с удивлением оглядывая девочку, шумно роящуюся в ящике. – А тебе не прилетит, если узнают что ты тут роешься? – робко спрашивает он. – Все классы тут латаюсь с Бяшкой, так же как и вся школа. А если прилетит, то только тебе, раз латался ты, хех, – она усмехнулась с испуганного Петрова, объясняя, – Да шучу я, бля, ничë не будет, умник, – очкарик недовольно хмыкнул, протягивая руку подошедшей Рите, чтобы забрать спирт и бинт вместе с ватой. – Да не дрыгайся, ты! Дай всё нормально сделаю. И предупреждаю, не надо на меня так удивлëнно зырить, – девочка присела рядом. Петров замялся, с опаской отсаживаясь чуть дальше, Рита лишь раздражëнно повела плечом.       Она осторожно прикоснулась к руке, из неглубокой раны уже почти перестало хлестать. Мокрым полотенчиком она аккуратно убрала следы крови, стараясь не сильно теребить порез. Петров поднял на неë зелёные глаза, когда их коленки соприкоснулись, но она упрямо стала наливать на кусочек ваты перекись, про себя проклиная своё решение.       Пятифанова перехватила удобнее тонкое запястье мальчика и прикоснулась ватой к ране, слушая тихое шипение перед собой, но никак его не комментируя. Легко подула на порез, вызывая румянец не только у себя. Её неровное дыхание царапало уязвимое кровоточащее место Антона. В кабинете витал запах таблеток, антисептиков и ват как в поликлинике. Из окна продолжало светить солнце, попадая лучом на волосы Антона, освещая белесые пряди будто нимб. "Чëртов святоша".       Раньше она латала только Ирину и себя. Обычно после драки или очень «удачного» полёта где-то на прогулке. Либо после избиения папы – тоже бывало.       Руки тряслись из-за раздражения и смущения, Рита желала поскорее закончить эту сопливую сцену из очередного сериала. От пронзительных чужих глаз хотелось спрятаться, из-за трясущихся рук и коленок, которые как назло приятно грелись об Антоновы, смущение не уходило уже где-то несколько минут. Хулиганка представила, как об этом узнает Бяша у которой лицо может вот-вот треснуть от лыбы, как она смешно будет играть бровями и чуть ли не визжать. Будет совать ей под нос дурацкий вкладыш «Love is», заявляя, что два человечка с рисунка – это Рита и Антон, а потом будет бегать от подруги до самого леса.       Стирая кровь, девочка аккуратно прошлась около раны йодом и не сильно, но крепко завязала бинт, как учили на ОБЖ. На самом деле она научилась этому гораздо раньше.       Когда она наконец подняла взгляд, то увидела как сильно краснеет Антон со своей бледной кожей. – С-спасибо, – прошептал он. – Скажешь кому... – она не договорила, давая возможность его фантазии разыграться как ему заблагорассудится. Получив резкий кивок со стороны Петрова, она тут же подскочила к умывальнику, заметая за собой следы. Расставив всё по своим местам, они вышли их кабинета.       Одноклассники дошли до нужного кабинета, домыли доску, собрали бумажки, задвинули стулья. Кабинет убран, можно идти.       Петров закрыл дверь и уже хотел нести ключи на вахту, как перед ними предстала Лилия Павловна, классная собственной персоной. Она изрядно удивилась, увидев эту пару, но промолчала, без комментариев забирая ключи с рук мальчика. – До свидания, – попрощался Антон, но ответа не последовало, как всегда. Девочка рядом тихо цокнула. Рита шла рядом с ним, даже не договариваясь. Чувствовала себя охранником ювелирного магазина, где Петров – какой-то важный камень на золотом кольце, закрытом в специальном стеклянном ящике.       Забирая вещи, они стали одеваться, не проронив ни звука. Легче завести разговор не стало, лишь больше смущения добавилось. Мальчик закончил одеваться, но, будто чувствуя это как должное, остался ждать когда оденется хулиганка.       Выйдя на улицу, они шагали по мокрому снегу. Пятифанова хотела достать сигареты, но вдруг нащупала жвачку, которую явно подсунула Бяшка. Разворачивая её, Рита прочитала надпись про себя.

«Любовь это... когда находишься наедине друг с другом».

– Блять, – пробубнила она тихо, привлекая внимание Антона. Ирина будто специально положила именно эту жвачку Пятифановой! Смяв бумажку и положив её в карман, хулиганка закинула в рот резинку со вкусом вишни и лимона. – Почему ты это сделала? – внезапно спросил Петров, встречаясь глазами с собеседницей. – Да вкладыш херня бредов... – Я не про это.. Почему ты помогла мне? – поправляя лямку, перебил он. – Хотела, эм... Вину загладить. За то что издевалась тогда с Семёном, – сдвигая шапку на уши, ответила она. Стрëмно, врать она умела, но сейчас выдала откровенную брехню. – А... Почему ты захотела загладить вину? – хотелось дать в нос очкарику за его любопытство. Как говорится, любопытной Варваре на базаре нос оторвали.       Рита продолжила врать, смотря на дорогу, главное чтобы не в лицо Петрову. – Поняла, что ты, возможно, неплохой пацан, – произнесла она, очерчивая уставшими глазами линию фонарей и оврагов рядом с ними. Антона такой ответ явно не удовлетворил, но он не стал настаивать, выдыхая морозный клубок воздуха.       Быстрым шагом они добрались до дома Пятифановой. Стояла удивительная тишина. Родители вернутся только завтра днём, этот факт прибавлял Рите настроения. Взглянув на Петрова, девочка попрощалась. – Ну... Пока? – Пока, – будто ещё раз поблагодарив её своей усталой улыбкой, Петров медленно ушëл в сторону леса.