5. «Ежевика и... она»

      Шагая под косматыми деревьями, Антон размышлял о сегодняшнем дне.       Он замечал все взгляды, что посылала ему Рита. Грозные, жалящие глаза Пятифановой пронзали мальчика насквозь, изучали будто зверушку.       Семиклассник настороженно смотрел в ответ несколько секунд, пока девочка коротко не качнула головой, беззвучно спрашивая: «Чë зыришь?» Очкарик лишь задумчиво нахмурился, но всё-таки отвернулся. Эта ситуация весь день не выходила из его головы.       Ещё Антон не понимал смысл действий Риты. Он никогда не поверит в байки про то, что девочка вдруг «поняла, что он, возможно, неплохой пацан». Если это какой-то план, чтобы как обычно завести в лес и избить, то зачем такие трудности?       Конечно, Петров не доверял ей, но после сегодняшней ситуации, вообще не спал и ломал голову в раздумьях.       Зачем Пятифанова ему помогла? Не посмеялась со своими «друзьями», а прогнала их и забинтовала его руку. Пусть и не очень бережно, но обработала же!       Помощи от неё мальчик и не ждал, лишь готовился давиться кровью и через полчаса протирать её с пола, чтобы не получить позже нагоняй от Лилии Павловны. Готовился терпеть обидные клички, страшные удары и порезы по всему телу. Возможно и ущерб одежды. Лишь под последним пунктом мама бы распереживалась.       Хотелось как-нибудь отблагодарить Риту за то, что она сделала. Чтобы совесть не мучила, и чтобы голос отца не витал в голове «Где твои манеры, сын?» Самое банальное, это нарисовать. Вспомнилось, как класс узнал о хобби Антона на перемене, и все потом хотели получить портрет от умелых рук «очкарика», «ботана» и «неудачника». Кто-то задабривал конфетами и лестью, кто-то просто упрашивал весь день.        Значит хороший портрет был очень важным объектом. Нужным, хорошим подарком. А точнее, благодарностью.       Как бы хулиганка и не отталкивала, она была интересной личностью. Не такая как все. Сколько картин можно было про неё написать. Как она ухмыляется, издеваясь над каким-то младшеклассником, как выкуривает сигарету, точно в фильме, и как задумчиво глядит на доску, пытаясь понять алгебру. Взяв случайную одноклассницу, Антон точно понял, что она не была бы такой выделяющейся, как особа под кличкой «Пятифан».       За все эти дни он совсем забыл про Полину, что скорее всего должна была выйти с больничного со следующей недели. Если нет, то Петров полетел бы после последнего урока прямо к ней домой. Было абсолютно плевать на устрашающего Харитона, рассказывающего легенды про этот посёлок. На Джоанну, кошку скрипачки, которая сразу не взлюбила мальчика, оставив след когтей на его бедре. Без Морозовой было и в правду пусто.       Совсем забылся родной запах ежевики, исходящий от волос скрипачки, успокаивающая мелодия скрипки, когда Антон ждал её после занятий в коридоре, рисуя девочку в блокноте, смех, такой заразительный и успокаивающий…       Полина и вправду была волшебной, и дружба с ней очень дорога Петрову.       Оглядывая очертания своего ветхого дома, мальчик выходил прямиком из пугающего леса, на который он из своего окна наблюдал с ненавистью, выслеживая подозрительные детали. Не нашëл.       За окном на первом этаже, на кухне, мама что-то готовила у плиты. Её силуэт растворился из окна, так как женщина вышла из комнаты. Мальчик посмотрел наверх, окно сестры было задëрнуто плотными розовыми шторами. Шторы окна Антона же были приоткрыты.       В голову вбилась картинка, вырывая из реальности. Две девочки, о которых Петров думал несколько минут назад. Хулиганка и скрипачка. Если задуматься, они были и вправду противоположностями.       Полина такая аккуратная, прилежная. С ней было приятно разговаривать, слушать её поставленную речь, рассказы о жизни, о мечтах. Морозова мыслила по музыкальному, как бы странно это не звучало. Смотря на человека, она может определить какой он жанр музыки. Как бы банально это и не было, Полина была бы сочетанием фортепиано и скрипки какой-то убаюкивающей мелодии. Её небесно-голубые глаза были добрыми и доверчивыми, в них был тот самый огонёк невинности и доброты. Пальцы её были длинными, будто девочка была рождена чтобы играть на скрипке, продолжить дело своей матери. Чёрные как смоль волосы Морозовой были ниже груди, каскадом спадали с плеч. Её персиковые губы были пухлыми, и Антон не раз ловил себя на том, что разглядывает каждую морщинку еë улыбки. Скрипачка была одной из самых популярных личностей в школе, так как была первой скрипкой на деревне. Она часто выступала на школьных концертах, покоряя слушающих, пока учителя приводили в пример Морозову, как предмет для подражания. Девочка была отличницей, всё успевала, и что-то нашла в таком, как Антон.       Он всегда задавался вопросом, почему она выбрала в друзья именно его? На такие слова Полина лишь устало улыбалась, загадочно объясняясь: –Ничего ты не понимаешь, Антон. Ты особенный, просто недооцениваешь себя. А вот Рита… Она была совсем другой. Совсем не аккуратная и прилежная, наоборот, чересчур грубая для девочки. Не то чтобы Петров придерживался закона мамы что «девочка должна быть девочкой», но Пятифан и вправду была страшным сном Карины.       Русые волосы девочки совсем не пахли волшебными духами, неровным рядом свисали только до тонких плеч. Походка Риты не сулила ничего хорошего. Обычно она ходила грозно и сгорбившись, будто бык, готовившийся разбежаться на красный цвет. Запах сигарет будто бы впитался в её тело. Чудом белоснежные и ровные зубы блестели всегда, когда она улыбалась или издевательски скалилась. Маленькие клыки, которые Антон заметил спустя очень долгое время. Пухлые губы её были покрыты маленькими ранками, время от времени кровоточащими. Её руки явно повидали жизнь. Длинные пальцы были в чернилах, острые ногти готовы разорвать не хуже чем зверь из чащи. Костяшки сбитые и покрасневшие, а где-то на руках были налеплены пластыри с непристойными рисунками. Острые скулы вместо детских щёк, длинные ресницы растущие вверх. Глаза.       Глаза Риты главный кошмар Антона. Жемчужно-серая радужка с темнеющей каймой, такой изящный цвет он ещё никогда не видел, но взгляд! Острый взгляд вонзался словно она резала своей складной бабочкой и этот диссонанс пугал. Маленькие гвоздики блестели в её остроконечных ушах, когда она очередной раз заправляла прядь волос, слыша как девочки шепчутся за ней. Пятифанова в ответ сверлила их своим скептическим взглядом и сплетницы настороженно затихали. По её виду мальчик полагал, что ей всё равно на них, но так ли это?       Врезаясь в калитку, жалобно скрипнувшую из-за удара, Петров пришёл в себя. Обе девочки улетучились из головы куда-то к звёздам. — Антон! Уснул что-ли? — послышался крик матери. Мальчик взглянул на входную дверь, что находилась уже совсем близко, где оттуда выглядывала макушка мамы.

***

— Быстрее ешь, а-то в школу опоздаешь, — Карина, напоследок вытерев руки об полотенце, вышла с кухни, оставив своих детей одиноко сидеть там. Оля лежала головой на столе, шмыгая носом, пока Антон из последних сил доедал ненавистную манную кашу с комочками. — А как там в школе? — сестра грустно глянула на брата, обиженная тем, что в школу пойдёт только в следующем году, хотя ей уже стукнуло семь лет. Петровой очень хотелось завести друзей, чтобы быть не в одиночестве. Весь этот год, что их семья жила в посёлке, девочка проводила время только с игрушками и кассетами, в обнимку с небольшим телевизором «Фотон». Только иногда, когда Антон был не нагружен обязанностями дома и в школе, он играл с ней, составляя компанию. Мама вечно занята, папа вечно на работе, а девочке вечно скучно.       Вчера Антон был занят домашкой весь вечер, поэтому Оля легла пораньше, затаив обиду на всех родственников. — Да, ничего интересного, — мальчик сочувственно взглянул на сестру, ответно смотрящую на него и поедающую печенье. — Да как же! Ты до сих пор друзей не завёл? — она подавилась, запивая чаем сладкую сухость в горле. — Нет тех, с кем у нас была бы взаимная симпатия, — грубо отчеканил Антон, ставя тарелку в раковину, хорошенько заливая её водой. — Ты же вроде с какой-то девочкой познакомился? — Петрова стала разглядывать узор на клеëнке, не смотря на собеседника, — Мари… Полина, точно! Неужели вы теперь не общаетесь? — Оля погасла, сочувствуя брату, забывая про собственные обиды. — Мы общаемся, просто она болеет. Должна со следующей недели выйти, а там и расскажу тебе что-нибудь. Сейчас в школе всё спокойно, — ответил Антон уже обуваясь.       Сестра промычала в ответ, хлюпая чаем и с грохотом вставая со стола, чтобы проводить. Она посмотрела на комнату родителей, откуда издавался шорох. Это Борис собирался на работу, хотя она у него, кажется, через два часа. Мама же ходила по всему дому, собирая разбросанные по полу игрушки Оли. Девочка собиралась помочь ей, после того как проводит брата.       Перед выходом, Антон взглянул на сестру. Она заметно выросла за этот год. Белоснежные волосы её отросли ниже лопаток. Раньше, когда девочка жаловалась на то, что почти всё время проводит дома, часто говорила: «Как Рапунцель в башне сижу, косу отращиваю». Кажется, скоро по этой косе Оли и вправду можно будет спуститься со второго этажа. Петрова подтянулась в росте, но осталась в границах роста для семилетней девочки. Черты лица так и остались такими же милыми и девчачьими, она походила внешностью на брата. Аккуратный нос был покрыт румянцем из-за холода дома, большие зелёные глаза были сонными.       Петров развёл руки в разные стороны. Оля улыбнулась, понимая намек, и подошла к нему, обнимая, обвив руками торс. Мальчик обнял ответно, коротко целуя белоснежную голову и позже опираясь на неё подбородком. Девочка захихикала. — Что вы тут на пороге топчетесь? Антон, бегом в школу, сорок минут осталось! — крикнула Карина, спускаясь с лестницы с набитыми руками игрушками. Казалось этого времени хватит с лихвой, но судя по тому, что путь будет через лес, мама была права. Отпуская сестру, поджавшую губы в обиде на маму, он попрощался с родными, выходя из дома.

***

      Запыхавшись, мальчик зашёл в кабинет биологии. До урока осталось две минуты. На него никто не обратил внимания, ведь скрип двери приглушали громкие разговоры и гогот учащихся. Учительницы на месте ещë не было. Неудивительно, она же одна из завучей, явно бегает где-то по школе, чтобы позже опоздать на урок.       Место Полины пустовало, за партой сидела только её соседка. Позади Катя что-то увлечённо рассказывала своей близкой подружке. Они хихикали, прикрывая рты ладошками. Было удивительно, что Смирнова не была в кругу своих змей-сплетниц, а всего на всего общалась с соседкой. Сегодня, видимо, тепло настанет. Ирина же пыталась надуть жвачку, что всё не поддавалась. Девочка явно злилась, но продолжала сражаться с резинкой, сжав кулаки. Грузный Семён сидел, развалившись, на своей парте. Когда перед ним прошёл Антон, он смерил его гнусным взглядом, наполненным ненавистью. У Петрова пошли мурашки от этого взгляда, будто он совершил страшное преступление и теперь смотрит в глаза прямо лейтенанту Тихонову. Бабурин хмыкнул, с силой толкнув мальчишку в спину, на что тот полетел, махая руками в стороны. Благо, удержался на ногах, и не привлëк чужое внимание. Семён противно гоготнул, а рядом послышался смешок. Нахмурившись, Антон сел на своё место, зацепившись взглядом за Бяшу, дрожащую от смеха, ответно глядящую не него. Очкарик посмотрел на соседний стул, место Риты пустовало.       Скорее всего Пятифанова прогуливает, это не первый раз. Увидев его взор, Будаева как-то странно ухмыльнулась и загадочно стрельнув в него глазами, отвернулась.       Прозвенел звонок, но он не привлёк внимание этого класса. В нём до сих пор стоял шум и гам, хоть и некоторые приструнились. Учительница очень трепетно относится к домашнему заданию, и если кто-то не ответил, будет отвечать на следующем уроке. Обычно она задавала учить параграфы, что были длиной в несколько страниц, как назло. Рассказы домашнего задания от одноклассников занимало весь урок, что не могло не радовать. Антон же сделал всё вовремя, поэтому собирался весь урок отсыпаться, так как сегодня ночью это сделать не удалось. За окном всё ещё было темно, светло-зелёные шторы закрывали вид наружу будто железные толстые прутья в тюрьме. Покусывая нижнюю губу с внутренней стороны, мальчишка не торопясь листал учебник, так как больше делать было нечего. Он зациклился на мелком шрифте и на рисунке клетки на одной из страниц.       Его внимание всë же привлёк Семён, что никак не унимался. Он повернулся корпусом к очкарику, приподняв один уголок губ вверх. Явно что-то задумал. Поправляя очки, Петров тоже стал сверлить Бабурина взглядом, начиная перепалку глазами. Не понятно, как бы далеко это зашло, если бы не учительница, зашедшая в кабинет спустя пять минут после урока.       Людмила Михайловна, оглядев весь кабинет, стукнула каской об учительский стол, которую взяла первым делом. Внимание привлечено, и все сели ровно, как учили в первом классе, положив руки друг на друга и выпрямив спину. — Встали! — крикнула учительница, и по команде, ученики встали один за другим, — Здравствуйте, садитесь, — учитель сегодня была одета в строгий чёрный кардиган, юбку-карандаш, ноги красовались в длинных каблуках. Морщины на её лице говорили о её не зрелом возрасте. На руке еë было надето обручальное кольцо, которое было видно из-за позы, в которой стояла учительница — скрестив руки.       Класс стих под напором женщины, на что она самодовольно села за учительский стол. Открывая старенький учебник и останавливаясь на нужном параграфе, приглаживая переплёт, Людмила Михайловна прислушивалась к посторонним звукам. Такую тишину Антон мог наблюдать только на уроках учителя биологии, да и у их классной руководительницы, Лилии Павловны. На то были причины: обе учительницы не выносили возню.       Лишь чужое хихиканье прервало такую приятную тишину. Оно доносилось с последней парты, на что Петров нервно выдохнул, как и остальные в классе. Мальчишка даже невольно заметил, как Катя закрыла лицо руками, а Будаева сжалась, будто на неё пистолет направили. — Кто смеётся?! Малкина, поделись с нами, вместе похихикаем! — бедная девочка вытаращилась на учительницу, пока её соседка вжалась в стул. — Извините… — послышался голос той самой Малкиной Жени, на который женщина почему-то ещё больше разозлилась. — Надоели! Все к доске, будем пересаживаться, чтобы разговоров больше не было. Встали, сказала! –прокричала Людмила Михайловна, пока все с неохотой повиновались её словам, складывая принадлежности в рюкзаки и надевая их на усталые плечи.       Ученики встали у доски будто заключённые и недовольно молчали. — Екатерина, ты сидишь рядом с Морозовой. Первая парта второго ряда, — Смирнова села на своё новое место, готовясь запоминать, как кто будет сидеть на уроке биологии, чтобы потом сдать одноклассников с потрохами, — Ты, Будаева, будешь на второй сидеть, позади Кати. И да, кстати, где твоя подружка? — Я н-не знаю, –несвойственным для себя голосом тихо ответила Ирина, будто бы с минуту на минуту готовясь заблеять от страха. — Пятифанова всё равно с тобой сидеть не будет. Жвачку, кстати, выплюнь! Так, Медведева и Бабурин, будете сидеть на третьей парте… Антон лишь ждал своей участи, прижимаясь к стене. Спустя пять минут, когда осталось совсем мало человек, учительница вдруг взглянула на очкарика. — Ты, Петров, на первую парту третьего ряда, и поживее, — быстро отчеканила учительница пока мальчишка кивнул, устремляя взор на свою новую парту в кабинете биологии. Присел, привыкая к новой высоте стула, что был немного выше предыдущего и чуток пошатывался. Когда все расселись, Петров взглянул на класс: некоторые парты оставались пустыми, так как теперь все сидят по парам. — Вот и отлично. Начинаем урок, — во время этих слов Людмилы Михайловны, в кабинет вдруг постучали, и не дождавшись разрешения, тут же ворвались. В класс шагнула сама Пятифанова, сразу ловя на себя недовольный взгляд учительницы. Брови хулиганки, будто по приказанию, сразу нахмурились. Класс тихо захихикал. — Кто как, а Пятифанова никогда не изменится. Садись на свободное место, пока что, и так времени не хватает, — девочка оглядела класс, перед этим грустно взглянув на Бяшу.       Просматривая все свободные места, она встретилась с глазами Антона. Сколько раз они уже так переглядывались за эту неделю? Рита кинула рюкзак, по весу напоминающий пёрышко, и грохнулась на соседнее место рядом с Петровым. Одноклассники же с удивлением глянули на хулиганку, которая, как ни в чëм не бывало, стала доставать принадлежности. Ирина же тоже заинтересовалась, выглядывая из-за своего соседа на первую парту третьего ряда. Она поджала губы, сдерживая смех, пока не получила недовольный взгляд Пятифановой. — Поможешь? — разворачиваясь, шепнула она соседу, что всё ещё прибывал в шоке, хотя видимо, уже впору было привыкнуть. Почему девочка не выбрала свободную последнюю парту, будто созданную для неё? Петров, как обычно оглядел Риту, потому что сегодня она выглядела по особенному необычно. Волосы слегка растрёпанные, а когда она смахнула их назад, до Антона донёсся обжигающий жар. На одно плечо была надета белая, будто воздушная блузка, левую плечо которой Пятифанова быстро подтянула, скрывая лямку, заметив взгляд Петрова на оголённую ключицу. С щёк до сих пор не сошёл румянец из-за бега по улице. — С чем помочь? — спросил очкарик, наконец примкнув к серым глазам, заканчивая осмотр. Учительница же вызывала учеников, поэтому шёпот ей был не слышен из-за чужого голоса. — Да с биологией, бля. Я ничë не учила, а Людмилка меня в лесу пожарит, если я не сдам грёбанное дз. Дай тетрадь, по-братски, а когда вызовет, будешь мне подсказывать. Считай, компенсация за вчера, — ответила Рита, наклоняясь ближе и с ухмылкой проговаривая последнее предложение. Из её рта послышался мятный запах жвачки, вперемешку с терпкой вонью сигарет, девочка опять курила.       Антон же откинулся назад, скрипя старым стулом. Подавая тетрадь на ощупь, он смотрел в потолок. Вот же попал. Мало того, что он весь вечер рисовал рисунок, дабы вышло красиво, он отменил сон, почти каждые десять минут просыпаясь, чтобы что-то исправить. Дела с Олей отменил. А теперь снова компенсация. Ладно. Всё же его никто не заставлял тратить своё время. — Не кисни, Антошка, справишься, — читая про себя аккуратные записи и пытаясь запомнить хоть малейшую часть, пробормотала хулиганка.       Мальчишка лишь недовольно сморщился от неприятной формы имени, поднимаясь из-за боли в спине. Благо, учительница была только в начале списка, пока Пятифанова в конце.