Часть 13

«Нужно встретиться. Срочно».  Вибрация от пришедшего уведомления заставляет вздрогнуть. Телефон лежит под рукой, по левую сторону от компьютера — одного взгляда на экран хватает, чтобы увидеть содержимое сообщения и подметить, что оно пришло от не сохраненного в телефонную книгу номера. Курой озирается по сторонам, понимая, что действие не имеет смысла — она в кабинете одна. Коллега из второго отряда спецотдела спустился на этаж к архивариусу, а ее напарник взял отгул за свой счет.  «Есть зацепки?» — отправляет в ответ.  Вибрация раздается вновь. Емкий ответ партнера ударяет хлыстом, подстегивая вскочить с места и вчитаться в сообщение еще раз. Написанное никак не меняется — дисплей все еще отображает присланное «Да».  Курой на ходу выбирает точку за две станции от участка и отправляет адрес Санзу с пометкой, что будет там через 20 минут. Она мнется несколько секунд перед кабинетом господина Кэтсу, но, отбросив сомнения, стучится и после дозволения войти открывает дверь. Вранье про плохое самочувствие приходит в голову первым — она заходится им и даже пару раз намеренно сипит для пущей убедительности. Впрочем, последнего и не требуется: как только глава спецотдела слышит про здоровье, он тут же машет рукой, отправляя «больную» домой и по-отечески заверяя, что вопрос с заявлением решит сам. Осыпав его благодарностями, Ханами возвращается в кабинет, сообщает вовремя подошедшему коллеге про вынужденный отгул и, наспех собирая рюкзак, рассеянно кивает на пожелания скорейшего выздоровления. Из участка она выходит слишком резво для той, кто еще пару минут назад складно заливал про дурное состояние. До указанного места удается добраться даже раньше задуманного. Уверенная, что Санзу еще не приехал, Курой начинает лениво сканировать взглядом прохожих, но прерывается на вибрирующий в кармане телефон. На экране высвечивается ожидаемый набор цифр. Кажется, еще пара звонков, и она выучит их наизусть. — Ты так и будешь торчать у остановки? — раздается недовольный голос, как только палец нажимает на кнопку принятия вызова. Девушка вскидывает брови и оглядывается по сторонам — пробует найти звонившего по знакомой машине. Попытка тщетная: в поле зрения черного ниссана нет. Приходится выдавить из себя жалкое: — А ты где?.. — и вздрогнуть от ощутимого хлопка по плечу. Пары секунд хватает, чтобы проникнуться острым желанием заломать чужую руку и тут же отбросить эту неразумную мысль в сторону: слишком много людей вокруг. Тем не менее разворот на пятках выходит куда резче ожидаемого, из-за чего Курой едва не врезается в грудь парня. Тот показательно сбрасывает звонок на поднятом до уровня уха мобильнике, все время своего мини-представления смиряя партнера скептическим взглядом. Она в ответ откровенно пялится на него широко раскрытыми глазами: вместо привычного костюма-тройки, в котором парень щеголяет все прежние встречи, на нем висит кожаная косуха на пару размеров больше нужного в комплекте с повседневными темными джинсами. Шрамы скрыты черной маской, а большая часть волос убрана под неброской кепкой. Санзу выглядит вполне… обычно? Нормально? Повседневно?  Среднестатистически.  Да, точно. Он мало чем отличается от вон того парня, который выходит из метро, и вон того, который уже стоит рядом с остановкой. Курой с ужасом понимает, что, не подойди он к ней сам, она бы не смогла вычленить его из толпы; его — преступника особо опасной группировки, который знаком ей буквально по мельчайшим изгибам лица. Сколько еще таких, как он, каждый день ходит по улицам Токио на виду у всех, не вызывая ни малейшего подозрения? От одной лишь мысли о возможном ответе пробивает озноб. Девушка дергается, но собственные логические заключения тут ни при чем — всему виной рука, фамильярно закинутая на плечо. Санзу трогается с места и вынуждено тянет застывшего партнера за собой. Он наклоняется к ней, перед тем как шепнуть на ухо прямо через маску: — Лицо попроще сделай. Ты привлекаешь к нам лишнее внимание. Словив взгляд парня, Курой тоже начинает коситься в сторону ближайшей лавочки и старика, сидящего на ней. Тот, бесцельно постукивая кончиком трости, осматривает идущую перед ним парочку прищуренным взором. Спустя несколько секунд изучения его физиономии девушка облегченно выдыхает:  — Да он просто слепой. Волноваться не о чем, — но тут же осекается, переходя на жаркий шепот, — то есть конечно нет! Смысл беспокоиться есть, да еще какой! Мы же договорились: нас не должны видеть вместе. Я думала, ты будешь на машине. — Так и есть. Она на парковке, — мотает головой парень в ту сторону, куда они уже направляются прогулочным шагом. — Тогда почему ты?..  — Что? Пошел встречать тебя?  — насмешливо уточняет Санзу. — Стажер, давай-ка проясним ситуацию: я отошел в ближайший табак, а на обратном пути случайно наткнулся на тупеющую у остановки тебя. В следующий раз пройду мимо. — Уж будь добр! Или хотя бы предупреждай заранее, — смиряют его в ответ недовольным взглядом. — На будущее. — На будущее, — озадаченно повторяет партнер и, будто опомнившись, убирает руку с чужого плеча, удостоверенный, что Курой продолжает идти рядом без сторонних подсказок. Оба уже видят капот нужного ниссана за углом. — В ближайшем будущем нас ждет увлекательное времяпрепровождение в ожидании одного интересного типа, — замечает неподдельный интерес на чужом лице и нехотя добавляет: — Встретимся с предполагаемым «Окулистом». Правда, сначала придется покараулить его у дома. Надеюсь, ты взяла отгул на весь день?  Курой кивает и, пока пытается адекватно справиться с навалившимся известием, рассеяно выдает: — Как ты узнал, что я ушла со смены?  Слышит ответ уже в авто: — От твоего дома до сюда ты бы добиралась минимум час. Ну и блузка под плащом на тебе форменная. Жилетка, я так подозреваю, в рюкзаке? На ней вроде значок был. Это хорошо. Не исключено, что твоя причастность к копам нам сегодня пригодится. — Ты правда нашел «Окулиста»? — все еще не верит Курой. Мысли заняты исключительно этим фактом, поэтому исправно следить за ходом объяснений удивительно говорливого парня не получается. Тот резвым жестом снимает маску с лица, открывая перед партнером уже привычные для них двоих шрамы. — Технически это сделал не я, но сути это не меняет, — тянет водитель, выруливая на проезжую часть. — Есть две новости. — С худшей. Санзу бросает короткий взгляд на пристегнувшегося пассажира и неопределенно хмыкает: — Я бы не сказал, что они сильно разнятся. — Обе одинаково плохие? — А мне нравится твой «оптимизм», — слышится сквозь надсадный смешок. — Нет, не угадала. Обе дельные. Первая: нам удалось вычислить машину, которая засветилась неподалеку от мест пропажи жертв как раз в те дни, когда их нашли. На простое совпадение непохоже. Точнее, в такие совпадения я не верю, — уточняет парень. — Вторая: рожу таксиста на камерах не разглядеть, но номера авто видны отчетливо. По ним пробили зарегистрированное лицо. Некто Ясуши Нао. 48 лет, женат, есть ребенок. Судя по документам, таксует уже лет пять.  — Звучит скучно, — задумывается Курой. Размышления текут вслух потоком непокорной реки: — Как кто-то вроде него мог так аккуратно орудовать скальпелем? С глазами жертв он поработал не хуже медика. — Вот у него и спросим.  Разговор обрывается. Каждый отдаляется в свои мысли. Санзу на пятой минуте повисшей тишины ощутимо прибавляет громкость на магнитоле и сначала просто отстукивает по рулю ритм играющей песни, а спустя пару таких бессознательных циклов начинает хрипло мычать, повторяя мотив припева. Он останавливается, только когда замечает на себе настолько пристальный взгляд чужих глаз, что игнорировать его уже не получается: — Чего? Да, я не певец. Ну и? — Да нет, ничего. Просто удивлена, что, ты знаешь эту песню. Она старая, — объясняет девушка. — Сама ты старая, — Курой готова поклясться, что слышит в его голосе обиду. — Это песня моего детства.  — И моего. Отец часто включал ее, — доносится неожиданно для Санзу. — Она всегда мне нравилась, — не сразу добавляет девушка и тут же видит, как меняется профиль парня. Тень одобрения отчетливо мелькает на его лице, оставляя после себя едва заметную ухмылку. Приободренная зрелищем, она решительно тянет руку к колесику громкости, но, едва коснувшись его, одергивает себя и спрашивает: — Прибавлю? Водитель пожимает плечами. Сомнительный для согласия жест, но Курой принимает его, выкручивая громкость почти на максимум. Звуки тихого куплета начинают журчать сильнее и взрываются на припеве, который девушка подхватывает по памяти. Голос звучит увереннее, когда она слышит, как Санзу вторит ей с водительского сиденья. Они заходятся в песне в полную силу, но дойдя до последней ноты, никто из них не вытягивает ее, из-за чего салон взрывается смехом.  — И что это было? — ехидничает парень, сбавляя громкость к началу следующего трека. — Ты себя слышала? Что за писк? — А сам-то? — доносится в ответ. Улыбка на губах Курой не исчезает. Санзу задевает ее взглядом дважды: первый раз выходит случайно, второй — намеренно водит им по лицу и, достаточно задержавшись, нехотя уводит взор обратно на дорогу. Следующий за этим переглядыванием неожиданный вопрос ставит девушку в тупик: — Стажер, а стажер, ты совсем с косметикой не дружишь?  — Что, прости? — звучит с откровенным недоумением. Санзу отворачивается и, всматриваясь в призрачный силуэт чужого авто в боковом зеркале, неспешно отвечает: — Бледная ты какая-то. Помадой бы намазалась, что ли. Ну или что вы там делаете обычно, — на молчащую девушку он так и не оборачивается. — Я на службе. — А начальство в курсе? — посмеивается парень. Даже не наблюдая за спутницей, можно заметить, как она сжимается в один тугой комок нервных клеток. — Да расслабься ты. Я не собираюсь тебя сдавать.  — Звучит неубедительно, — выдыхает сквозь зубы девушка, отвлекаясь на дома за окном. Район, в который они въехали, ей знаком, но она не была в нем со времен окончания академии. Несколько зданий снесено, вместо них пестреет вывесками новый торговый центр. — Мне казалось, мы уже прошли этап тотального недоверия. Разве я не зарекомендовал себя как честно выполняющий все обязательства партнер?  — Господин Кэтсу так бы не сказал, — хмыкают в ответ. Курой вспоминает, как об их отношениях отзывался Такеши, и с вызовом переводит взгляд на «раскрашенного урода».  — Мне плевать, что думает этот ваш Кэтсу, — все еще не смотрит на нее водитель. — Мне нужно знать, что скажешь ты. С «Окулистом» рано или поздно будет покончено, но останутся и другие дела, в которых мы могли бы сотрудничать.  — «Мы» — это «Бонтен» и полиция?  Санзу хмурится. Он медлит с ответом, заворачивая с главной улицы вглубь тихого района. Выбирая место для парковки, говорит:  — Мы — это я и ты, — и прежде чем девушка успевает сказать хоть что-то, добавляет:  — Я не требуя ответа прямо сейчас. Даже лучше, если ты скажешь его позже. Обдумай это предложение хорошенько, — заглушив двигатель, он наконец поворачивает лицо к партнеру. Курой не видит на нем ни намека на улыбку или ухмылку. Взгляд серьезен и холоден, как и всегда, когда он говорит о деле. Этим взглядом морской тиши он смотрит ей прямиком в глаза, и девушка, смиренная глубиной его взвешенного спокойствия, задерживает спешивший сорваться с губ ожидаемый для них обоих ответ.  «Да» — никогда не прозвучит между ними, уверяет себя Ханами.  Впрочем, «нет» между ними тоже так и не звучит. — Мы на месте? — спрашивает девушка, покидая приют тихой гавани глаз партнера. Машина поставлена напротив небольшого дома с садом, обзор позволяет видеть силуэты двух людей на кухне: женщина и ребенок. Похоже, они мирно переговариваются за столом. Курой, наслаждаясь этой идиллической картиной, улыбается, но вскоре улыбка стремительно сходит с ее лица:  — Мы же не собираемся втягивать их? Они могут и не знать. В конце концов это вообще может быть не дом «Окулиста». — Может быть, — философски изрекает Санзу. Он кладет подбородок на руль, рассматривая открытые ставни окна. — Я планировал подождать возвращения блудного папаши внутри дома… — Нет, — звучит резко. — …но можно поторчать и в машине, — заканчивает парень как ни в чем не бывало. Ждут они долго. За это время за окном заметно темнеет, Курой успевает не только изучить дом подозреваемого, но и рассмотреть все соседние дома; вспомнить, что в ее собственном доме закончилась нормальная еда; поспорить с Санзу о жаре, холоде и о том, что она не будет надевать форменную жилетку и опрашивать домочадцев о Ясуши Нао, а еще поиграть в змейку на телефоне. Санзу большую часть времени зависает в гаджете, но оба выныривают обратно в реальность, как только на конце улицы начинает мелькать фарами старая тойота. Подозрения усиливаются, когда машина тормозит у находящегося под наблюдением дома и из нее выходит немолодой мужчина, щеголяя частичной залысиной на коротко остриженном затылке. Бегло осмотрев авто Санзу, он уверенно идет к дверце гаража, когда его останавливает женский окрик:  — Господин Ясуши! Позволите задать вам пару вопросов? Мужчина оборачивается в поиске говорящего и натыкается взглядом на неизвестную ему юную особу. Он хмурится, прикидывая, где мог встретить эту на вид молодую студентку и почему она обращается к нему, выходя из ранее насторожившей его машины. В родном ему районе редко можно увидеть чужие авто — любая новая вызывает соответствующие вопросы. — Простите, вы ко мне? — подает голос приехавший, чем заставляет помрачнеть как саму девушку, так и ее спутника, который покидает водительское сиденье ниссана.  — Здесь есть еще один Ясуши Нао? — звучит недовольно уже со стороны парня. Тот держит в правой руке кулек чего-то темного — куртку — разглядев, замечает мужчина. Он невольно поднимает взгляд выше и, касаясь взором оголенного предплечья говорящего, цепенеет. Татуировка отчетливо темнеет на бледной руке даже сквозь наступившие сумерки. Татуировка-знак, татуировка-предупреждение. В этой стране о ее значении не знают, пожалуй, лишь приезжие, дураки и будущие трупы.  «Бонтен». Резко сорвавшись с места, мужчина кидается в сторону ближайшего проулка, оставляя без ответа двух интересующихся им людей. Они выходят из замешательства одновременно, но если Санзу бросается в сторону машины, то Курой стартует следом за Нао, выкрикивая на ходу: — В оцепление! Не дай ему выйти на главную дорогу! — И без тебя знаю, — шипит под нос парень, вдавливая педаль газа в пол. Внеплановая пробежка не спешит заканчиваться. Девушка не отстает от мужчины — его силуэт все еще мелькает впереди, и если бы она знала район лучше, то нагнала бы его уже на втором повороте, но тот, проворно избирая дорогу, плутает между домами, уверенно направляясь в сторону основной трассы. Выйдет на нее — сможет привлечь внимание и помощь, и тогда им с Санзу придется отступить. А отступать она не намерена. Не сейчас, когда они буквально на хвосте у «Окулиста»! — Стоять! — вырывается вслух в слепой надежде, что окрик как заклятие сумеет остановить бежавшего. И откуда в нем столько прыти? Он же почти что старик, негодует Ханами. Она вскрикивает, когда на одном из поворотов в нее едва не влетает знакомая машина.  Дверь со стороны пассажирского распахивается, и до Курой доносится голос Санзу, нетерпящий возражений: — Внутрь, живо! — едва она запрыгивает в салон, как машину уносит вперед. Предчувствуя резкий поворот, но не успевая ни за что зацепиться, девушка по инерции дергается в сторону, однако полет носом вперед останавливает рука партнера, которая вжимает ее плечо в сиденье и страхует все время лихого маневра. Сам он говорит с рыком недовольства: — Выше закоулок, загоним его туда. Если он выкинет еще какую-нибудь дичь, я клянусь: размажу этого идиота по стенке прямо там.  Настороженная угрозой, Курой пугается, когда он, не сбавляя скорости, прет на ослабевшего от длительной погони мужчину. Тот упорно бежит вперед и с хрипами отдышки зовет на помощь, с каждой секундой приближая к себе просвет спасительной главной улицы. Как только девушка порывается дернуть руль в сторону и въехать в ограду, лишь бы не видеть, как Санзу переезжает человека у нее на глазах, водитель сам поворачивает руль и с минимальным расстоянием объезжает бегуна, преграждая ему путь. Он выскакивает из машины, захватив с собой оружие. — Набегался, ублюдок? Салки любишь? А в прятки с рыбами не хочешь поиграть? — доносится до Курой. — К стенке пошел, гнида! — Я все сделаю, не надо! Прошу, не надо! Я жить хочу, — заливается слезами мужчина. Он падает на колени и ползет сначала от Санзу, а после к нему. — Пощадите, господин! У меня дочка маленькая, денег нет!  — Поздновато о семье вспомнил, — обрубает парень, снимая беретту с предохранителя и направляя ствол в грудь мужчины. — Да и нахуя мне твои деньги, спринтер херов? Как людей мочить, так силы есть, а как самого к стенке приперли, так сопли пустил? — Какие люди? Я ничего не видел! Я ни при чем, я всего лишь таксист!  — Всего лишь таксист, а как минимум двоих уже грохнул. На кого работаешь, таксист? — рявкает Санзу. — Не беси меня! — Это ошибка! Ошибка! Я никого не убивал. Я и крови-то боюсь! — мужчина гнется к земле и не видит, как Санзу хмурится, встречаясь взглядом с поравнявшейся с ним девушкой, ранее стоявшей позади. — Вы ведь Ясуши Нао, верно? — начинает она несмело, присаживаясь возле него на корточки. Мужчина судорожно кивает, так и не осмелившись поднять голову. — Ваше такси заметили возле центральной больницы Минато и… — Это был не я, — перебивает мужчина и, услышав смешок Санзу, жарче заходится в объяснениях:   — Я не вру! Я не беру там заказы! Мое такси не укомплектовано под коляски, а у нас правило: кто таксует возле больниц, должны принимать и колясочников тоже. Туда отправляют другие авто.  — Но такси записано на вас, а камера показала, что машина точно была в том районе, — говорит Курой и жмурится от очередных несостыковок.  — Это точно был я? Вы видели на камере меня? — спрашивает мужчина, наконец поднимая голову. Его заплывшие от слез глаза смотрят на девушку в упор. — Вы уверены? Посмотрите еще раз, прошу! Это не мог быть я, потому что меня там точно не было, — он вдруг осекается и, задумавшись, уводит взгляд в сторону. — Это был не я, но я, кажется, знаю, кто вам нужен. Меня иногда подменяет друг, Манабу. Орочи Манабу, — повторяет он, будто это имя может вдруг все прояснить. — Он не таксист и вообще на пенсии со времен окончания военной кампании. Иногда просит подработать, а я не могу отказать старому другу.  — Военный? — уточняет Санзу с интересом.  — Сам не вояка. Хирургом был. Жизни, говорит, спасал.  Спутники переглядываются, после чего девушка спрашивает: — Вы знаете, где он может быть сейчас? — Дома, наверное. Сколько его знаю, он редко куда-то выходит.  Назвав адрес, Ясуши провожает взглядом поднимающуюся девушку и завидует ее прыткости: сам он, потрясенный неожиданными событиями вечера, вряд ли сможет встать в ближайшие минуты. Руки до сих пор непроизвольно передергивает от страха, ног он не чувствует вовсе — они будто приросли к холодной земле. Когда он пытается убедить себя, что все в порядке и его не тронут, недовольный мужской голос разрывает гнетущую тишину: — Скажи-ка, спринтер. Если знал, что ничего не сделал, нахера тогда побежал?    Мужчина кланяется, не смея говорить в лицо опасности: — Да я как только татуировку увидел, вспомнил, что про вас говорят. Дальше оно само как-то получилось. Страшно стало: вдруг за мной пришли. — Кому ты нужен, — гортанно смеется парень. Но голос его меняется, когда он доходит до привычного этапа вынесения приговора:  — Значит так. Я тебя не трону, но ты нас не видел. Дружку своему звонить не смей. И запомни: «Бонтен» дважды одолжение не делает, — перед тем как направиться к ниссану, он, скривившись, сплевывает, бросая невзначай: — Сопли утри, смотреть тошно. Интерес к корчащемуся в проулке Нао у Санзу исчезает сразу, как только закрывается дверь машины. Курой все еще посматривает на мужчину, чувствуя вину за то, что приходится видеть его таким сломленным и испуганным. — Не думаю, что он врет, — говорит она. — Конечно не врет. Такие, как он, при виде пушки ссут дышать. На адекватную ложь его бы сейчас попросту не хватило, — заключают в ответ. — Тогда едем по адресу?  — Не набегалась за первым? — глумится парень и выезжает на главную дорогу. — Молись, чтобы второй не оказался марафонцем.