Часть 52 Необдуманный поступок и кошмар наяву

Февральское бледное солнце едва виднелось в дымчатом, казалось заполненным туманом, небе. В помещении царило сонное безмолвие. Большинство учащихся спали или бесцельно пялились в окна. Сириус скучающе покачивался на ножке стула. Рядом, улегшись на стол, дремал Джеймс. Позади слышался храп Питера. Сидящая на парте впереди Акела, закинув ногу на ногу и откинувшись назад, что-то непринужденно рисовала на обрывке бумаги. И только сидящий рядом с ней Римус строчил на пергаменте, усердно склонившись над ним. Он единственный, кто мог противится усыпляющей речи профессора Бинса. Но наконец спустя десять минут, к облегчению всей группы, прозвенел звонок. Поттер поднял голову и осоловело моргнул: — Че, все? — Ага. Подъем соня! — усмехнулась Игнис, потрепав его по волосам и первая направившиеся к выходу из кабинета. — Наконец-то свобода! — поднявшись, потянулся Джеймс. — Если бы Сохатый. Гору домашки никто не отменял. — недовольно запустил пальцы в свою шевелюру Блэк. — Кто бы говорил. Ты все равно большую часть скатываешь у Лунатика. — подколол друга Джеймс. — Как и ты. — не остался в долгу Сириус. — Лентяи. — беззлобно с укоризной хмыкнул Римус, устало потирая переносицу. Вид у него был и в правду гораздо более уставший и болезненный, чем обычно. И на то были свои причины. На ту ночь выпадало полнолуние. Вся пятерка направилась в гостиную, где пробыла до вечера. Когда стрелка часов миновала отметку семь, Римус засобирался в больничное крыло. Каждый вечер перед полнолунием школьная целительница отводила его в Визжащую хижину и оставляла там. И почти каждую ночь друзья, обращаясь в свои анимагические формы, проводили с ним в ней всю ночь. Но в редкие моменты, как сегодня, они не смогли пойти с ним. Джеймс, Сириус на очередную шалость сосланы прибирать зал наград, Акела весь вечер куталась в плед, что не было свойственно закаленной девушке, а под конец оказалось, что у Фенрир температура и она раньше отправилась спать. Питер же боялся идти один. И друзья не корили его за это. Пройдя с Люпином до дверей больничного крыла и подбадривающе потрепав напоследок за плечо, Блэк уже собирался было возвращаться в гостиную, как завернув за угол, обнаружил там стоящего Снегга. Тот от неожиданности дернулся и уронил сумку с учебниками. — И что же ты тут вынюхиваешь, Нюниус? В такое позднее время змеи уже уползают в свои норы. — с подозрением и неприязнью окинул слизеринца взглядом юноша. — Не твое дело, Блэк. — с плохо скрытой ненависть в голосе прошипел Северус. — Да? — издевательски вздернул бровь Бродяга. — А вот я более чем уверен, что мое. — Куда твой дружок ежемесячно сбегает? — переводя тему ядовито поинтересовался Снегг. — Еще и каждое полнолуние? — А ты сходи и проверь. — оскалился Сириус и с плотоядной усмешкой продолжил. — Примерно через час целительница поведет его к Гремучей Иве. Внизу дерева проход. Следуй за ними. — В отличии от тебя, Блэк, я не самоубийца. — презрительно фыркнул слизеринец. — В отличии от меня ты трус. — язвительно парировал гриффиндорец. — Там есть определенный сучок. У самого подножья, с северной стороны. Берешь длинную палку, тычешь в него, и ива на пару секунд замирает как каменная. Путь открыт. Но ты же жалкий трус. — Захлопни пасть. — зашипел Снегг. — Или это не так? А, Нюниус? — подначивающе ухмыльнулся Блэк. Слизеринец зло сжал кулаки и подхватив сумку, поспешно удалился, что-то явно оскорбительно бормоча себе под нос. Бродяга лишь презрительно усмехнулся и убежденный, что тот никогда не решится на данную выходку, спокойно развернулся и направился в сторону гриффиндорской башни. Часам к десяти они на пару с Поттером направились в зал наград, где Макгонагалл забрала у обоих палочки и вручив тряпки, отправила протирать кубки. Но ей явно было невдомек, что у сладкой парочки в наличии волшебная палочка Питера и спустя всего полчаса, закончив работу, юноши расслабленно курили в открытое окно, сидя на подоконнике. — Надеюсь, Лунатик там в порядке. — задумчиво произнес Джеймс, прикуривая вторую. — Ему сегодня компанию собирался составить один слизняк. — насмешливо хмыкнул Блэк, выдыхая облако дыма в распахнутое окно. — Что? — удивленно переспросил Поттер. — На обратной дороге, после того, как проводил Рема в больничное крыло, я встретил Нюниуса. Тот что-то вынюхивал неподалеку. — облокотившись спиной об стену, рассказал Сириус. — Ну я и решил над ним прикольнуться. Сказал, типо у Гремучей Ивы есть потайной вход и через него можно пройти, коснувшись определенного сучка. — А вдруг этот слизняк на самом деле решит им воспользоваться? — тревожно заметил Сохатый. — Джим, не смеши меня. — фыркнул Бродяга, выкидывая потухший окурок в оконный проем. — Этого змееныша хватит максимум на тихое оскорбление за спиной и не больше. Пошли сдавать инвентарь Макгонаголл и возвращаться. Поттер кивнул, но на душе все равно почему-то начали скрестись кошки. Спустя час, лежа в кровати и слаша мирное спящее дыхании Петтигрю и Блэка, Джеймса одолела непонятная тревога за Люпина. Словно шестое чувство подсказывало приближении большой беды. Проворочавшись еще с пол часа, юноша встал, оделся и накинув мантию-невидимку, тихо выбрался из спальни и направился к выходу из замка. Джеймс так до конца и не понял, что руководило им в ту ночь. Возможно интуицию. А может что-то иное. Но ближе к полуночи гриффиндорец приблизился к подножью Гремучей Ивы. Агрессивное дерево зловеще и угрожающе раскачивало узловатыми длинными ветвями во тьме ночи. По небу плыли витиеватые облака, загораживая собой бледный холодный диск полный луны. Неподалеку от юноши валялась длинная ветка орешника. По спине Джейма пробежал легкий холодок и тот, подхватив ветку, быстро нажав на нужный сучок, приблизился к тайному проходу и нырнул внутрь. И находясь почти в самом конце, стоя на пороге двери, ведущей в Визжащую хижину, вдруг услышал леденящий душу вопль ужаса. Внутри все как будто оборвалось. Ведь он узнал этот голос. Это был Снегг. Распахнув дверь, гриффиндорец стрелой взбежал по обшарпанной скрипучей лестнице на верхний этаж. Ему открылась страшная картина. Северус лежал в центре комнаты. Слизеринец дрожал и закрывал голову руками. В глазах его читался неподдельный смертельный ужас. А рядом стоял, уже замахнувшийся для удара, огромный зверь. Медлить было нельзя. Направив палочку на оборотня, Сохатый крикнул, что было силы; — Остолбеней! Обратившейся Люпин так и замер посередине удара. Джеймс рванул к продолжающему трястись Снеггу и схватив его за руку, почти силком потащил к выходу. Заклятие могло закончить свое действие в любой момент. Достигнув спасительной двери, юноши влетели в нее и захлопнув, гриффиндорец быстро сдвинул стальной засов. И уже бежав по подземному коридору, до них донесся раскатистый рык вдали, а после оглушительный вой. Как они добрались до выхода, Поттер уже не помнил. И даже как миновали опасные ветви ивы. Дорога до замка вообще прошла как в тумане. И только достигнув вестибюля, Сохатый выпустил локоть насмерть перепуганного слизеринца. И именно там их обнаружила случайно проходящая мимо Макгонагалл. — Поттер, Снегг! Что с вами произошло?! И что вы вообще делаете здесь в такой час?! — с беспокойством и возмущение обратилась она к юношам. — Профессор…там…там… — голос Северуса дрожал. — Профессор, Снегг этой ночью самовольно решил пойти в Визжащую хижину. И едва не причинил этим своим поступком вред себе и мистеру Люпину. — сам все еще с ледяными трясущимися руками, но твердым голосом отчеканил Джеймс. — Что?! — в голосе профессора отчетливо звучала нота ужаса. — Там… там… Там был оборотень! — воскликнул трясущий слизеринец. — Так! — молниеносности умению принимать решения и с каким спокойствие сумела это сделать Макгонагалл, оставалась только завидовать. — Мистер Поттер, немедля отправляйтесь в свою гостиную. Завтра с вами будет отдельный разговор. Вы же, мистер Снегг, следуйте за мной. — Но… — почти одновременно воскликнули оба юноши. — Я сказала живо! — гневно сказала Макгонагалл. Джеймс негодующие дернул плечами и окинув Снегга напоследок взглядом полным злости и раздражения, свернул в лестничный пролет и почти бегом направился в гриффиндорскую башню. Влетев в спальню, тот растолкал ничего не понимающих спросонья Блэка и Петтигрю и рассказал им о произошедшим. На Блэка в конце рассказа было страшно смотреть. Тот сильно побледнел, до крови прокусил губы и тихо с болью произнес: — Это я виноват. Если бы я только знал, чем это кончится! Юноша вскочил и подлетев к окну, одеревеневшими пальцами потянулся к пачке. Сигарета в руках Сириуса заметно дрожала. — Ты не виноват. — подошел к ним и положив руку на плечо, произнес Поттер. — Да, это был необдуманный и поспешный поступок. Но ты совершил его не специально, не желая Римусу вреда. — Но тем не менее причинил его ему. — остервенело комкая в руках пачку, выдохнул Блэк и неожиданно со злостью отправив ее в угол комнаты, закрыл лицо руками. — Черт! Его же могут исключить! Если Нюниус кому-нибудь проболтается… — Не проболтается. — постаравшись, чтобы его голос звучал максимально убедительно, произнес Джеймс. — Макгонагалл увела его с собой. Наверняка в кабинет Дамблдора. С большей вероятность тот запретит Нюниусу трепаться об этом. И вообще даже в разговоре с кем-то упоминать данный инцидент. — Возможно ты прав. — убрав руки, покачал головой Блэк и перевел на друга полный смятения и тревоги. — Рем не пострадал? — Нет. — устало прислонившись рядом с товарищем на оконный выступ, ответил Джеймс. — Я наложил на него заклятие оцепенения, и все. С ним должно быть все в порядке. — Но будет ли он помнить об случившимся? — Не знаю. Обрывки. Смутные образы. При лучшем раскладе, возможно даже ничего. Надежда умирает последней.