Часть 61 Любовь со вкусом горького кофе и корицы с медом

И все-таки это решение было не лучшей моей идеей. — думала Акела, бредя по ночному коридору Хогвартса с уже полупустой бутылкой огневиски в одно руке, другой же расслабленно балансируя во избежание очередного падения. А хотя… Да пошло оно все! — гриффидорка приложилась к горлышку и пьяно усмехнулась. — Один раз живем! Стоило ли упоминать, что именно после этой фразы обычно и начинается весь пиздец. Завернув за очередной угол коридора, девушка неожиданно наткнулась на стоящих там Блэка и Люпина. Сириус стоял к ней спиной и что-то бурно объяснял Римусу, а тот скрестив руки на груди, лишь с легким недоверием глядел на него. В пьяном мозгу гриффиндорки проскользнула гениальная мысль, что возможно в тени стены они ее еще не заметили, но только она успела развернуться в обратном направлении, как сзади раздалось удивленно: — Акела?! Да твою ж мать. — мысленно выругалась Игнис и повернувшись обратно, стараясь держаться максимально в вертикальном положении, заведя левую руку с бутылкой янтарной жидкости за спину, сделала несколько вполне себе четких шагов в сторону друзей. — Какая встреча! — улыбнулась она, на всякий случай прислонившись плечом к стене. — Привет. — Ты что, пьяная?! — Лунатик с растущем возмущением и тревогой подошел к другу. Сириус тоже окинул Фенрир удивленным изучающим взглядом. — Мы же расходились все трезвые как стеклышко! — Конешн нет. — с железнобетоной твердостью в голосе произнесла Акела, стараясь сохранить серьезное выражение лица. — Конечно да. — вынес вердикт Бродяга, подойдя к ним. — Черт, Ака! — Римус схватил ее руку и потянул за собой в сторону лестницы. — Надо быстро увести ее куда-нибудь, пока в таком состоянии нас не застукал кто-нибудь из преподов! На первых же ступеньках девушка качнулась и чуть не свалилась. Ситуацию спасли вовремя ухватившие за ее плечи две руки. — Да она в хлам! — присвистнул Блэк, придерживая ее под руку. Свободной рукой Акела подняла бутылку и отпила от нее. Почти мгновенно сосуд с плещущимся внутри алкоголем был отобран Люпином. — Эй! Я не допила! — возмутилась Фенрир. — Тебе на сегодня точно достаточно. — покачал головой тот. — Да мы сегодня даже не пили особо. Ты где и как успела так нажраться? — Сириус недоуменно посмотрел на друга. — Значит надо было. — фыркнула та и саркастично добавила. — Где — на крыше, как — да хуй его знает. — на последнем слове девушка убедительно икнула. — Позволь задать тебе довольно глупый вопрос. — голова друга качнулась в подобие кивка, и Лунатик продолжил. — Ты что, ебанутое красноволосое чудо, делала на крыше?! — Любовалась звездами. — последовал незамедлительный весьма логичный ответ. В приятной компании. — с усмешкой добавила Фенрир, только каким-то чудом, не спотыкаясь о порог, вслед за Римусом оказываясь в Выручай-комнате. Видимо тащить Акелу в таком состоянии до Гриффиндорской башни Люпин посчитал слишком рискованной затеей. — Так. Стоп. — наконец усадив пьяного друга на возникший из воздуха диван Бродяга недоуменно переглянулся с Римусом. — В чей компании? — О, а ты не знаешь, — невесело хихикнула Фенрир и все-таки дотянувшись до неопрометчиво поставленными Лунатиков на соседний мини-столик остатками огневиски, сделала небольшой глоток и провела тыльной стороной ладони по губам. — потенциальные Пожиратели смерти оказывается тоже очень любят глазеть на ночное небо. — Ты видела кого-то из Пожирателей?! — оба юноши мгновенно подскочили. Римус во взгляде нарастал испуг, Сириус же схватил Акелу за плечи и сильно тряхнул. — Кто там был, Ака?! — Сам догадайся. — недовольно поморщилась и съязвила девушка. — Так и быть, дам подсказку. Черные короткие вьющиеся волосы, темные глаза, пятикурсник Слизерина. Да, у вас еще фамилии одинаковые. Послышался облегченный выдох Люпина, а Блэк с растущий злостью посмотрел на Фенрир. — Ты издеваешься?! Там что, был Рег?! — В точку. — Игнис закинула ноги на диван и допив из бутылки янтарную жидкость, насмешливо констатировала. — Я всегда говорила, что у тебя поразительный уровень догадливости. — Дура! Отбитая на всю голову! — рявкнул до чертиков злой Блэк. — Как те будет угодно. — саркастично хмыкнула Акела, и метким пинком отправив пустую бутылку в материализовавшую секунду назад урну у двери, закинула руки за голову и закрыла глаза. — Не забудь нимб над головой протереть! Продолжать дискуссию с ней в данный момент было совершенно бесполезно. Тихо, но чрезвычайно зло, нецензурно выругавшись, Сириус выскочил из Выручай-комнаты и умастившись на соседнем ближнем балконе, вытащил из кармана помятую пачку сигарет и нервно закурил. Спустя две-три минуты к нему неслышно ступая подошел Люпин. Рука юноши опустилась на плечо Бродяги и мягко сжала. — Она выпила слишком много. Не сердись на нее так. Я уверен, Ака сказала это не со зла. — На правду вообще не стоит злиться. — аристократические красивые пальцы впились в ледяной металл ограждения. — А в словах Фенрир была ее доля. — парень резко развернулся к Римусу и количество печали, злости и беспомощной боли в светлых стальных очах поразила Лунатика. — Он же реально станет им. Понимаешь, Рем? Регулус в реальности получит этим летом эту чертову метку и станет одним из них! Из подонков, которые убивают лишь из-за чистоты крови, из-за собственного раздутого величия, поехавших амбиция и придуманных оправданий собственного безумия и чудовищной жесткости! Мой брат превратиться в Пожирателя смерти, направо и налево убивающий всех, кто не достоин носить такое до хера гордое звание, как чистокровный волшебник! И знаешь, — голос Сириуса сорвался. — в глубине души я великолепно понимаю Игнис! Ибо ей, маглорожденой волшебнице, придется собственной жизнь рисковать, сражаясь с такими, как он, дабы этот гребанный мир окончательно не погряз в кровавом безумии! Как и мне! Но я просто не смогу отправить Рега в Азкабан! — Тише, тише. — лицо Сириуса обхватили две горячие ладони и потянули к себе. Прохладный лоб коснулся теплого, чуть более загорелового. Блэк тихо выдохнул и прикрыл очи. — Все будет хорошо. Мы найдем решение. Победим этого чертового Волан-де-Морта и его горстку безумцев, попутно попытаемся вытащив Регулуса из этого кошмара, и все у нашей дружной веселой компании будет отлично. Я безумно люблю тебя, Сири. И сделаю все возможное и невозможное, чтобы ты был счастлив. — юноша поднял взгляд и встретился с серьезными, но при этом одновременно невероятно близкими, мягкими, добрыми и теплыми глазами. — И я. — накрыл его руки своими, прошептал Блэк. — Я еще сильнее люблю тебя. — А вот и не правда. — раздался ему в ответ солнечный голос. — Я люблю тебя сильнее. — Нет я. — тепло рассмеялся Бродяга и прежде, чем Лунатик успел возразить, притянул юношу за край свитера, цвета молочного шоколада, и поцеловал. Поцелуи с Сириусом всегда были для Римуса со вкусом кофе, к которому парень особенно пристрастился последние два года, освежающим оттенком ментоловской жевачки, которую Блэк часто тырил у Игнис, и горьким привкусом табака. Губы Римуса Сириусу напоминали теплое молоко с медом и корицей, который юноша так любил пить перед сном, нежный шоколад с нотками фундука. Блэк крепче прижал к себе Лунатика, углубляя поцелуй. Руки юноши нырнули под свитер, и проворно обежав горячие ребра, скользнули вниз по прямой пояснице. — Сириус… Ну что ты творишь… Сири, нас могу увидеть. — пытался вразумить любимого Люпин, хотя, вопреки сказанным ранее словам, руки гриффиндорца уже давно покоились на талии парня. — Кто, совы? — раздал ему смеющийся ответ. — Или может быть летучие мыши? И пока Римус хотел объяснить, что летучие мыши вообще не водятся в стенах этого замка, потрескавшиеся прохладные губы переместились на тонкую шею юноши, медленно спустились на покрытые мелкими веснушками ключицы и неожиданно впились в плечо кусающим поцелуем. — Ох… Сири… Если ты сейчас же не прекратишь Его перебил родной уверенный голос. — Не прекращу. — Светлые стальные очи предвкушающе, как-то по-хищному блеснули, и Люпин почувствовал бегущие по всему телу толпы мурашек и, против воли, нарастающий жар в районе паха. — Хочу тебя здесь и сейчас! И мне абсолютно похуй на что щас четыре часа ночи, мы на балконе седьмого этажа и из-за угла за нами уже наверняка подглядывает старина Филч. — Какой же ты все-таки… — по-настоящему счастливо, незаметно заражаясь от любимого искорками сумасшествия, тихо рассмеялся Лунатик в плечо Бродяги. От смеха на краях карих очей выступили крохотные слезинки. — Да, я такой. — бесстыже хмыкнул Сириус и вновь впился в манящие уста. Как они оказались на пороге Выручай-комнаты оба не помнили. У стены там, где парили оставшиеся после празднования золотистые блестяшки, мгновенно возникла просторная, устеленная белоснежным одеялом, роскошная двухспальная ложа. — Стой… погоди секунду… — между поцелуями задушено прошептал Римус и поймав недоумении и нотку растерянности в стальных очах, повел головой вбок. А ведь Блэк совсем забыл, что они здесь не одни. Но, на их везение, Акела уже спала, закинув руки за голову и мирно закрыв очи цвета молодого лайма. Люпин приблизился на мысочках к дивану, где лежала Фенрир, и направив на него волшебную палочку, тихо произнес: — Транквиллис! Вокруг девушки тут же возникла невидимая не материальная стена, барьер воспрепятствующий любому проникновению звуков внутрь. — Даже потрахаться нормально не дадут. — усмехнулся Блэк, и тут же не сильно огрел по макушке от Римуса. — Ну правда же! — Придурок. — беззлобно с улыбкой фыркнул Лунатик и тут же влетел в стоящий неподалеку стол, прижатый крепким подтянутым жарким телом. Сзади послышался громкий звон разбитого стекла. Юноши почти одновременно обернулись и увидели на полу осколки графина. — Ну тихо — это точно не про нас. — скорее на автомате, чем подумав, резюмировал Бродяга и переглянувшись, оба гриффиндорца разошлись прошибаемым смехом. Следующий горячий поцелуй был наполнен искорками того смеха. Спустя час, в тумане белоснежных легких простыней покоились два молодых обнаженных юноши, полностью измотанные, мокрые, уставшие, но ужасно любящие. Сириус лежал на спине, так что легкое полу-просвечивающиеся одеяло едва прикрывала низ живот и часть одной ноги по колено. Бледная кожа спортивного подтянутого пресса и в меру накаченной груди казалась слабо светилась во тьме ночи. Голова Римуса расслабленно покоилась на груди парня. Казалось, тот даже слегка задремал. На усыпанной мелкими веснушками груди Люпина расцвели, словно бутоны диковинных цветов, букет алых отметен. Горячая ладонь с вечными крохотными царапинками запуталась в копне темных каштановых, почти черных волос, окутывая парня невесомым ароматом хвои. Стройную талия обнимали тонкие, покрытые мозолями от тренировок, пальцы, прижимая крепче к себе, словно ограждая от всего остального мира. Молодые люди почти полностью провалились в сладкий, убаюкивающий морфей, как откуда-то спереди и слева послышался негромкий шорох. Первым открыв карие очи, Римус тут же подобрался и молний закутался по шейку в одеяло, одновременно судорожно стараясь полностью не стянуть и так мало что прикрывающую часть белой ткани с Сириуса. — Ака! — Не смотрю! — донесся до теперь уже тоже разбуженного Бродяги, искреннее старающийся не ржать так открыто, голос девушки. — Я так. Чисто мимо выйти, покурить. — Ты че на самом деле все это время не спала?! — не удосужившись накинуть тонкие простыни, с растущем возмущение уставился на лениво потягивающую Игнис Блэк. — Ну не все время. По правде сказать отрывками. — зеленые очи с пляшущими чертятами весело обижали фигуру сероглазого друга. — Но я честно, честно, ничего не видела. Ну кроме того, что вижу сейчас. — Может мне еще полностью раздеться? — с шипением по истине королевской ядовитой кобры поинтересовался Бродяга. — Ха, нашел чем удивить. Чего я там не видела. — Акела подцепила брошенные второпях на пол светлые джинсы Сириуса и не обращая внимания на коллективное возмущение, вытащила из заднего кармана начатую пачку сигарет и довольно хмыкнула. — И Рем, — зеленые глазки встретились со смущенными растерянными карими и Акела по-доброму подмигнув Лунатику, мягко произнесла. — я вправду ничего не видела. И любые звуки твой звуковой барьер отражал великолепно. — Я одолжу, свою где-то проебала. — и, не дожидаясь ответа Бродяги, гриффиндорка вытащила зубами начиненную табаком бумажную трубочку, подожгла кончиком своей палочки и развернувшись как ни в чем не бывало направилась к выходу. — У тебя ни стыда, ни совести, Фенрир! — уже менее зло, но все еще сердито крикнул удаляющемуся другу Сириус. — Как и у тебя, Сири. Классная фигурка! — раздался уже из дверей задорный, явно угарающий, комплемент Игнис. В ответ в скрывшуюся из виду девушку полетела увесистая подушка.