Часть 78 Рокировка

Весна. По случаю празднества дня рождения Люциуса в поместье Малфоев состоялся роскошный бал. Все в базовых рамках Малфоев, богато да дорого. Огромный зал погружен в роскошное убранство, выполненные из кремового мрамора массивные фуршетные столы с дорогим шампанским и нарезками из экзотических фрукт и ягод, увитые плющом высокие колонны, аккуратные примулы располагались на краю серебряных блюдец, позолоченные шары под потолком подобно диско, даже приглашенные лично молодежная популярная в мире магии группа «Ведуньи». Последнее хоть немного скрасило вечер. — Регулус ускользнул от наполненного шумного зала в тень выступающего балкона и прислонившись ненадолго к ограде, расслабленно откинул со лба вороные черные вьющие локоны. — А то я думал, Люци никогда не прервет свои речи о важности местечка, которое он так удачно занял в Министерстве. — Змейка… — неожиданно тягуче опасно тихо позвали его со спины. Близкое сердцу прозвище застряло в горле. Нет, этого не может быть! — лихорадочно пронеслось в голове Регулуса. — Змейка. — голос был хрипловат и груб, в отличии от довольно высокого и звенящего Огонька и Блэк резко обернувшись, наткнулся на стоящего в шаге от него, в метре от вновь задернутого полотна дорогих штор, нехорошо ухмыляющегося Сириуса. — Прячешься от своих же единомышленников, а, Рег? — Ты… — голос слизеринца сел. — Я. — Бродяга непринужденным движением прикурил сигарету, самодовольно поглядывая на опешившего отступившего к самым перилам Регулуса. Мысли стали собираться воедино и по спине слизеринца пробежал легкий холодок. — Сириус, ты что вообще здесь делаешь?! В этом зале на один квадратный метр по последователю лорда! — возмущение и смутное ощущение надвигающегося тайфуна сподвигла слизеринца едва ли не повысить свой тон, выше уровня разоблачения и привлечения совершенно ненужного чужого внимания к их персонам. — Тем лучше. Чем больше народу, тем веселее финальный салют. — гриффиндорец насмешливо с показательной леньцой выдохнул вверх кольцо пепельного дыма. — Что ты несешь?! — недовольство и абсурдный риск самой ситуации переполняло Регулуса, а взор серьезных черных очей с фигуры Бродяги переметнулся на прикрытый шторами зал. — Какой к черту салют?! Ты окончательно поехал! Тебя в любой момент может обнаружить любой из гостей и присутствующую на балу свора растерзает твою фигурку в мгновение ока! — Неужели волнуешься, Рег? — Сириус подхватил стоящий на одиноком столике бокал с алым терпким полусладким вином и пригубив, сделал шаг по направлению к Регулусу и едко выдохнул тому прямо в губы, на расстояние нескольких сантиметров. Так на тебя не похоже. Ведь тебя более не интересует мое существование. Наши жизни. Или это не твои слова, а, Змейка? — Откуд… — Откуда знаю твое прозвище? — Бродяга усмехнулся. — Акела как-то упоминала его в твоей адрес при моем присутствие. Тогда мне это казалось забавным. Сейчас же вызывает лишь ассоциации с малодушной изворотливой хладнокровной рептилией, готовой во славу изничтожить любимых людей на своем пути. — Ты даже представить себе не можешь, что для меня очертила гибель Игнис! — яростно прошипел Регулус. — Чтобы она для тебя не значила, план по захвату мира и истреблению маглорожденных магов и маглов гораздо приоритетнее для таких, как ты. — скривился Сириус и сбросив бычок с балкона, и в упор посмотрел на брата. — Гораздо важнее, чем чья-либо жизнь. В том числе и моя. Но не переживай, я не предоставлю тебе такой манящей возможности. — гриффиндорец облокотился о перила и откинув подбородок, прищурился, словно задумчиво глядя на куда-то ввысь. — В моих планах значиться умереть куда раньше, прихватив с ваше лорда с собой. А может прям сейчас грохнуть вашего лорда? Ибо благодаря вашим стараниям это весьма реалистичная цена за прекращение войны и возникновения нового ряда жертв и убитых Орденцов. — Возомнил себя героем. Спасителями всего мира! — голос Регулуса мироточил жесткой предъявой. — Я далеко не герой. И Фенрир не была героем. Ни один из нас им не был и не стал. Но каждый из нас пожертвовал или готов отдать свои жизни за мирное небо над головой н только близким нам магов, но и всего магического и не магического мира. Тяжелые бархатные шторы вдруг шелохнулись и руки обоих юношей тревожно сомкнулись на своих волшебных палочках. Но через миг блеснула шелковая ткань мантии-невидимки и на балкон к ним вместо ожидаемых Пожирателей ступил Люпин. — Бродяга, ты где шляешься?! Все готово, скорее… — возмущенный восклик Римуса смолк, обнаружив рядом с Сириусом еще и Регулуса. — Согласен Лунатик, каждая минута на счету. Пойдем. — Видя замешательство возлюбленного Блэк поспешил увести его, но Люпин не двинулся с места, сквозя несколько потухшего Регулуса нечитаемым взором. Что в взорах молодых магов пересеклось и отразилось отголосками той теплой летней ночи, галерки зала кинотеатра, дорожки в парке и разбилась тысячей осколков. Грозовые очи облачились в ледяную спесивую нерушимую броню, а медовые карие глаза превратились в непроницаемые жгучие бездны. — Чтобы не задумали, подумай о последствиях. — метнул последний покрытый инеем взгляд слизеринец на гриффиндорца. Больше действий по предостережению не будет. — Последнее слово будет за нами, можешь быть уверен! — Сириус залпом осушил бокал и со звоном поставив его на хрустальный стол, гордо вздернул подбородок и резко развернулся в сторону постамента. Римус бросив холодный и печальный взор на Регулуса шагнул вслед за любимым. За красным восходом — розовый закат! Скованные одной цепью Исполнитель Nautilus Pompilius *** Крестраж — предмет, в котором заключена часть души мага. Чтобы создать крестраж, маг должен совершить преступление, раскалывающее его душу — убийство. Как только крестраж как предмет будет уничтожен или хотя бы повреждён, часть души, доверенная ему, будет также уничтожена. Регулус сидел в своей спальни, блуждая придирчивым взором грозовых очей с разложенных перед ним на кровати и части стола десятке свитков пергамента и раскрытой старинной книге. В дальнем углу у распахнутого окна булькало варящиеся зелье. Весьма выдающие успехи в области зельеваренья пригодились слизеринцу и после окончания Хогвартса, сыгрывая существенную роль в стратегии Блэка. Как и способность играть двойную игру. С первого этажа раздались негромкие шаги в сторону библиотеки и скрип половицы. Скорее всего Вальбурга снова решила прочесть на ночь. Последнее время маман похудела, в черных прядях мелькали белые волоски, да и выглядела леди Блэк резко постаревшей и осунувшийся. Побег Сириуса подкосил ее, а его вступление в ряды Пожирателей не прибавило сильных улучшений. Хоть Регулус и видел, что мать неимоверно гордиться им, все чаще на лице Вальбурги пробегала тень неясного беспокойства. Да отец чаще стал болеть и Орион нередко уходил на больничный на целые недели. Свеча на столе встрепенулась от легкого дуновения ветра. Внимание юноши привлекло изображение на одной из страниц. Взгляд слизеринца цепко ухватился за находку. На листке фолианта был вполне четко отображенный оттиск медальона из тяжёлого золота, с серпантином S и инкрустированным сверкающим зелёным камнем спереди. Описание и заголовок под иллюстрацией гласили. Медальон Салазара Слизерина Древний ценный предмет, принадлежавший одному из основателей Хогвартса, Салазару Слизерину. Когда Слизерин создавал медальон, он заколдовал его так, что только Змееуст, как и он сам, мог открыть его. После смерти Салазара, артефакт хранился в семействе Мраксов, единственных оставшихся его прямых потомков. Медальон был одной из двух оставшихся семейных реликвий Гонтов, помимо фамильного кольца. Считается утерянным. А ведь я чувствовал, что это не просто безделушка. — удовлетворенно потер ладони Регулус. Уже на протяжении нескольких месяцев Блэк с упорством мракоборской ищейки копал под Волан-де-Морта. К слизеринцу попала информация о крестражах, крестражах Темного лорда. Особенного внимания Блэка удостоился постоянного находившийся при Волан-де-Морте старинный медальон. И теперь Регулус был почти уверен. Это именно один из них. Оставалось только подтвердить свои доводы. А я смогу найти эти доказательства. Как и другие крестражи, сколько бы у тебя их не было. — Регулус почувствовал, как его переполняет гневный захлестывай душу неистовый азарт. Дыхание стало чаще, по спине табун мурашек, руки стиснули пергамент и волшебную палочку, темно серые, кажется, черные глаза лихорадочно заблестели, словно высоко в пасмурных темнеющих небесах сверкнула яркой вспышкой молния. — И как только найду, изничтожу. Я уничтожу тебя, мразь, по кусочкам. Своими руками разобью все то, чем ты дорожишь. Живой душой ты не способен дорожить, а вот над своим бессмертием ты трясешься. Что ж, лорд Волан-де-Морт, кровью за кровь. *** Март. Флора только начала просыпать от зимнего сна, и замок все еще оставался с снежным покровом. Но тот становился с каждым днем все более тонким. Римус, кутаясь в смоляной свитер и мраморно-белый плащ от холода предрассветных сумерек, прошел Деревянной мост, минул Каменный круг и неторопливо стал спускать по склону в сторону небольшого домика в нескольких метрах от Запретного леса. Над хижиной виднелся легкий дымок. Значит лесник уже не спал. Ноги то и дело скользили, местами в снежном покрывале виднелись лунки с молоденькой травкой. В воздухе чувствовался дух весны, запах распускающихся почек на деревьях, талой воды, молодой зелени, свежей привкус озона. На пороге его встретил доброжелательно улыбнувшийся Хагрид с чашкой дымящегося ароматного чая. С ответной улыбкой Люпин с благодарностью принял протянутую кружку и с удовольствием сделал несколько глотков обжигающего напитка, вместе принялись за работу. Лунатик на несколько дней приехал в Хогвартс по делам Ордена Феникса и на днях Хагрид попросил его подсобить с помощь в починке вольера для гиппогрифов. За зимы он сильно покосился, местами балки окончательно прогнили. Люпин не мог отказать старому другу и вооружившись волшебной палочкой и пилой, они быстро справились. А уже через чуток времени, в дали показались и несколько магических животных. Высокие, с мощным телом пегаса, с большими оперенными крыльями, гордой головой с остроконечным клювом и острыми глазами, крепкими когтями на передних лапах, серые, рыжие, черные, белые, каштановые, гиппогрифы остановились в семи метрах от преграды, внимательно оценивающи наблюдая за магами. Лунатик светло улыбнулся на подначивающее ухмыляющегося лесника и лукаво, с легким задором, подмигнув стоящим на холмике магическим зверям, неспеша двинулся к краю Запретного леса, на завалинку. Но не доходя пары метров до самодельной скамейки Люпин неожиданно для самого себя свернул в сторону и пройдя несколько шагов, замер. Поляна, на которую юноша случайно забрел, находилась на самой окраине Запретного леса. Там, где холодная безмолвная вьюга решительно сбегала, виднелись стебельки, листики и сами звенящие бутоны подснежников. Словно алмазные, маленькие белоснежные головки чуть покачивались на тонких зеленых стебельках. На некоторых цветах блестели в юных лучах солнца, капельки утреней росы, как миниатюрные драгоценные бриллианты. Янтарные светлые глаза остановились на этих небесных радужных ярких искрах. Римус дрогнувшими пальцами медленно сорвал одно растение и поднеся к лицу, вдохнул едва уловимый аромат. От подснежника веяло утреней прохладой, кристальной свежестью листвы, туманным, тающим в свете встающего солнца, лесом. И отголоском огненного кислого осеннего цитруса. Angel of Darkness Исполнитель Алекс Кристенсен