Глава 18

      Первая неделя «новой жизни» прошла под девизом «держись и не оглядывайся». Лиён зарылась в диплом с таким фанатизмом, что даже Феликс начал беспокоиться. —Ты уверена, что хочешь проанализировать влияние TikTok на мотивацию к изучению английского у подростков?—спрашивал он, заглядывая в её конспекты—Это звучит как тема для человека, который хочет наказать себя за грехи прошлой жизни. Может, лучше про что-то классическое? Про Диккенса? —Отстань, Феликс. Диккенс не сделает мне диплом—отмахивалась она, закрываясь от него ноутбуком.       На парах у Минхо она сидела с каменным лицом, уставившись в учебник, и не поднимала глаз. Он вернулся, как и обещал. Через неделю. Выглядел лучше, выбритый, в безупречном костюме, но в глазах осталась та же усталая, отстранённая холодность. Он вёл занятия ровно, профессионально, спрашивал её ровно как всех, ставил оценки в электронный журнал. Ни одного лишнего взгляда, ни одного намёка. Он был идеальным преподавателем. И это было хуже любой жестокости.       Юбин и Соён к этому времени превратились в ту самую невыносимо милую парочку, которая готовит вместе завтрак и смотрит сериалы под одним пледом. Лиён старалась не находиться с ними на одной кухне дольше пяти минут, иначе начинало тошнить от всей этой здоровой нормальности.       Спасение пришло оттуда, откуда не ждали. С факультета физической культуры.       Его звали Бан Чан. Высокий, под два метра (верим), с плечами, которым мог бы позавидовать шкаф-купе, и с самой глупой, самой солнечной улыбкой на свете. Они столкнулись буквально–Лиён, неся стопку книг из библиотеки, не увидела его в повороте и шлёпнулась на пол, рассыпав фолианты. —Ой, блин! Простите!—завопил он, тут же подхватывая её и книги с такой лёгкостью, будто она была сделана из пуха—Вы не ушиблись? Я, как слон в посудной лавке, вечно!       Она, потирая ушибленный локоть, собиралась огрызнуться, но подняла глаза и…обомлела. Парень был красивым. Не в том остром, хищном стиле Минхо, а по-спортивному, по-простому. Как щенок-переросток. И он смотрел на неё с таким искренним раскаянием, что злиться было невозможно. —Всё в порядке—пробормотала она. —Я просто торопился на тренировку!—продолжал он, складывая книги ей в руки—Бан Чан, кстати! С физфака! А вы…вы с педагогов, да? Я вас видели! —Увидел—поправила она автоматически. —Точно, увидел!—Он засмеялся, и его смех был громким и заразительным—Ну, ладно, я побежал! Ещё раз извините! Если что сломали–я заплачу!       И он умчался, оставив её стоять с книгами и лёгким чувством недоумения. «Бан Чан. Физфак. Идиот», подвела она итог.       Однако вселенная, видимо, решила, что идиотов в её жизни маловато. Бан Чан начал попадаться ей на глаза везде. В столовой (где он съедал тройную порцию и что-то громко обсуждал с такими же громилами), у библиотеки, даже возле её корпуса. И каждый раз он махал ей рукой и кричал: «Привет, педагог! Как дела?»       Феликс, наблюдавший за этим цирком, хихикал в кулак. —Ну что, ловишь взгляды здоровяка? Он явно тобой заинтересовался. Смотри, не раздавит в порыве чувств. —Отвали—ворчала Лиён, но в душе ей было…забавно. Это было так просто. Так без подтекстов. Как в старшей школе.       И вот, в один прекрасный день, когда она курила у стены общежития, к ней подкатил этот самый здоровяк. Он был в спортивном костюме, мокрый после тренировки, и пах мылом и чем-то мужским, но совсем не так, как Минхо. —Привет!—оглушил он её с порога—Слушай, а ты не хочешь…ну, может, сходить куда? На кофе? Или…я не знаю, у нас в субботу матч по регби, приходи поболеть! Будешь нашим талисманом! Лиён поперхнулась дымом. —На регби? Я? Талисман? —Ну да! Ты же умная, с педагогов! Нам умных не хватает, мы все дураки деревянные!—он улыбнулся во всю ширину своего лица—Шучу. Ну правда, сходим куда? А то я тут только с мячами да с качками общаюсь, скучно!       Это было настолько нелепо и настолько обезоруживающе честно, что Лиён, сама того не ожидая, усмехнулась. —Ладно. На кофе. Только если ты не будешь кричать на весь кампус. —Обещаю!—Бан Чан чуть не подпрыгнул от радости—Завтра в три, в «Старбаксе» у главного входа? Я буду тот, который выше всех!       Он ускакал, оставив её с недоумённой ухмылкой на лице. Феликс, вынырнувший из-за угла, был в восторге. —Наконец-то! Нормальный парень! С нормальными, понятными намерениями! И он тебя пригласил на регби! Это же надо! Только смотри, не попади под кучу этих мутантов.       И вот она сидела в «Старбаксе» с Бан Чаном, который заказал себе самый большой фраппучино с тройным сиропом и взбитыми сливками, и слушала его рассказ о том, как он в детстве хотел быть балерином, но вырос слишком большим. Она смеялась. Искренне. Потому что он был смешной. И милый. И с ним не нужно было гадать, что он думает. Он думал то, что говорил. —А ты такая всегда серьёзная?—спросил он, доедая свои сливки—Я тебя всегда вижу хмурой. Как будто мир тебе должен миллион. —Мир мне должен лет десять сна—вздохнула Лиён. —О, понимаю! У нас тоже после тренировок только и мечтаешь, что прилипнуть к кровати! Но нельзя, дисциплина!       Именно в этот момент дверь «Старбакса» открылась, и вошёл он. Ли Минхо. Один. С пустым стаканчиком в руке–видимо, сдавал. Он шёл к стойке, и его путь пролегал прямо мимо их столика.       Лиён замерла. Весь её лёгкий, беззаботный настрой испарился, как капли на раскалённой сковородке. Бан Чан, ничего не замечая, продолжал жевать свою соломинку.       Минхо увидел их. Его шаг замедлился на долю секунды. Его взгляд, холодный и острый, как скальпель, скользнул по ней, потом по Бан Чану, потом снова по ней. В его глазах что-то промелькнуло. Не ярость, не ревность. Что-то более сложное…удивление? Досада? Затем он опустил глаза, кивнул едва заметно, как бывает кивают незнакомым людям в публичном месте, и прошёл дальше.       Но этот взгляд. Этот короткий, ничего не значащий взгляд прожигал её насквозь. В нём было всё: напоминание о том, кто она для него была (никто), и безмолвный вопрос о том, кто этот болван, с которым она смеётся.       Бан Чан, наконец, заметил её напряжение. —Ты что, замерзла? Хочешь, я тебе кофту свою принесу? Она в раздевалке, но я быстро! —Нет, всё в порядке—быстро сказала Лиён, отводя глаза—Просто…увидела знакомого. —А, понятно!—Бан Чан махнул рукой—Знаешь, а после матча в субботу у нас тусовка! Приходи! Будет круто! Мы обычно пиццу заказываем тоннами и смотрим глупые комедии! Ты только не говори нашей тренерше, она против пиццы!       Лиён смотрела, как Минхо получает свой свежий кофе у стойки. Он не оборачивался. Просто взял стаканчик и вышел на улицу, растворившись в толпе. Чисто. Профессионально. Как договаривались.       И в этот момент в ней что-то щёлкнуло. Хватит. Хватит позволять этому призраку портить ей жизнь. Хватит сидеть и хандрить. Она молода, (относительно) свободна, и перед ней сидит живой, дышащий, весёлый парень, который явно хочет с ней провести время. —Знаешь что, Бан Чан?—сказала она, поворачиваясь к нему с самой широкой, самой искусственной улыбкой—Я не только приду на твой матч. Я приду на тусовку. И принесу свою самую дурацкую комедию. И съем кусок пиццы. И, возможно, даже выпью пива. Если, конечно, ты не против.       Лицо Бан Чана озарилось такой радостью, что, кажется, даже кофе у соседнего столика стал слаще. —Правда? Офигенно! Ты лучшая! Предупреждаю, друзья у меня…они немного шумные. —Посмотрим, кто кого перешумит— фыркнула Лиён, чувствуя, как внутри поднимается какой-то странный, истеричный задор. «Во все тяжкие» подумала она «Погнали».       И она погнала. На матч, где кричала так, что сорвала голос, хотя правила регби так и не поняла. На тусовку в общаге физфака, где ела холодную пиццу, пила тёплое пиво из банки и хохотала над тупыми шутками здоровяков, которые оказались на удивление милыми и гостеприимными. Бан Чан всюду таскал её за собой, сияя как новогодняя ёлка, представляя всем: «Это Лиён! Она с педагогов! Умная!»       А где-то на краю её сознания, в самом тёмном уголке, сидел призрак в безупречном костюме и смотрел на всё это своим ледяным взглядом. Но она научилась его игнорировать. Вернее, заталкивать поглубже, заливая пивом, смехом и простым, ни к чему не обязывающим вниманием большого, весёлого парня, который явно хотел лишь одного — чтобы она улыбалась. «Ну что ж» думала она, поднимая очередную банку. «Раз уж нельзя забыться в боли, можно попробовать забыться в этом. В этом дешёвом, громком, глупом счастье». И пока Бан Чан пытался изобразить танец под качающийся от басов потолок, она смеялась так громко, будто от этого смеха зависела её жизнь.