Глава 20

      Внезапное сообщение отца и начинается очередной пиздец.       Новость о приезде кузена обрушилась на квартиру близнецов, как метеорит, упавший прямо на кухонный стол. Юбин зачитал сообщение от отца вслух, с лицом, выражавшим смесь паники и предвкушения: —«Дети, ваш кузен Хёнджин приезжает в Сеул на неделю по делам своего отца. Остановится у вас. Встретьте как родного. Он старше, опытнее, слушайтесь его»—Юбин опустил телефон—Блять. Хван Хёнджин. Он же последний раз приезжал, когда нам было пятнадцать. И заставил нас пить самодельную бражку, после чего нас вырвало в палисадник бабушки.       Лиён, перебиравшая в тарелке вялую яичницу, подняла голову. Образ кузена всплыл в памяти: высокий парень, уже тогда казавшийся взрослым, с вечной ухмылкой и способностью устраивать хаос, за который потом отвечали они с Юбином. —А папа сказал «слушайтесь». Значит, он теперь не тот, кто спаивает подростков, а этакий мудрый ментор?—скептически хмыкнула она. —В этом-то и ужас—мрачно сказал Юбин—Он теперь, по слухам, большой начальник в каком-то строительном холдинге дяди. Костюмы, галстуки, деловые поездки. А лицо-то то же. И родинка под левым глазом. Папа не зря упомянул, что мы должны быть похожи–он же, наверное, будет читать нам лекции о жизненном успехе.       Соён, сидевшая рядом и рисовавшая в блокнотике, робко спросила: —Он… строгий? —Хрен его знает—пожал плечами Юбин—Но квартиру придётся убрать. И спрятать всё, что плохо лежит. Особенно тебя—он кивнул на Лиён—Чтобы он не начал читать тебе мораль за твоего…преподавателя.       Лиён скривилась. Мысль о том, что в их и без того непростую жизнь ворвётся ещё и какой-то поучающий родственник, была хуже любой пары у Минхо.       Хван Хёнджин прибыл вечером в пятницу. Звонок в дверь прозвучал властно и уверенно. Юбин, сделавший вид, что усердно протирает пыль, вздрогнул. Лиён, сидевшая с Феликсом на диване за просмотром какого-то идиотского скетчкома, замерла.       Дверь открылась, и на пороге предстал Он.       Феликс тихо ахнул. «Чёрт, у вас в роду все такие?»—прошептал он Лиён.       Хёнджин действительно был очень похож на них. Тот же тёмный цвет волос, те же голубые глаза, доставшиеся от отцов-близнецов. Высокий, как Юбин, но с более тяжёлой, солидной костью. И эта чёртова родинка под левым глазом–зеркальное отражение родинки Юбина под правым. Но если Юбин выглядел как артистичный, слегка взъерошенный красавец, то Хёнджин был…отточен. Дорогой тёмно-серой костюм сидел на нём безупречно, белая рубашка была белоснежной, в руке кожаный дипломат, который стоил, вероятно, как их месячная аренда. От него веяло холодным спокойствием и деньгами. Много денег. —Ну что, встречаете гостей молча?—произнёс он. Голос был низким, бархатным, с лёгкой, едва уловимой издёвкой—Юбин, вымахал, собака. Лиён…о, как выросла. И не одна, как я вижу—Его взгляд скользнул по Феликсу, мгновенно оценил и, кажется, отнёс к категории «безвредный». —Хёнджин-хён, привет—выдавил Юбин, делая шаг вперёд для неловкого полуобъятия—Заходи. —Проходи—автоматически сказала Лиён, всё ещё находясь под гипнозом этого сходства. Это было как смотреть на Юбина из возможного будущего, более жёсткого, успешного и немного пугающего.       Хёнджин вошёл, снял пальто (Юбин поймал его на лету) и окинул квартиру медленным, оценивающим взглядом. —Уютно. Маленько, но для студентов сойдёт. Папа хорошо подобрал.       Он прошёл в гостиную, сел в кресло, заняв его собой целиком, как трон. —Не беспокойтесь, я не надолго. Максимум неделя. Дела в главном офисе. И немного…личного—Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, что заставило Лиён насторожиться. Это не была улыбка «любящего кузена». Это была улыбка человека, который держит все нитки в руках и получает от этого удовольствие—А ты…—он посмотрел на Феликса—Друг кого? —Д-друг Лиён—выдавил Феликс, явно смущённый напором—Феликс. —А, Феликс. Забавное имя. Ну, раз уж ты здесь, можешь остаться. Интересно посмотреть на окружение моих кузенов.       Вечер прошёл в странной, натянутой атмосфере. Хёнджин расспрашивал Юбина об учёбе, об архитектуре, кивал, делал дельные, но острые замечания. Юбин ёрзал, как школьник. Потом взгляд Хёнджина упал на Лиён. —А ты, слышал, на педагога учишься. Неожиданно. Помнится, в детстве ты больше по чердакам лазила и дралась с мальчишками, чем в куклы играла. —Люди меняются—сухо парировала Лиён. —Меняются?—Он прищурился, и его взгляд стал проницательным, почти рентгеновским—Сомневаюсь. Скорее, надевают маски. Удобные для общества—Он отпил из чашки зелёного чая, который Соён заварила своими дрожащими ручками—Кстати, о масках. Папа намекнул, что у тебя какие-то…сложности с преподавателем. Мол, слишком близко общаетесь.       В комнате повисла гробовая тишина. Юбин побледнел. Феликс замер с куском пиццы на полпути ко рту. Соён, кажется, вообще перестала дышать.       Лиён почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Как он мог знать? Отец? Но отец знал только общие контуры, не детали! —Папа что-то напутал—ледяным тоном сказала она, глядя кузену прямо в глаза—Обычные студенческо-преподавательские отношения. —О, не сомневаюсь—Хёнджин улыбнулся снова, и это было уже откровенно хищно—Просто решил предупредить. В нашем мире, Лиён, связи–это всё. И неправильные связи могут сломать карьеру. Не только твою. Особенно если этот преподаватель…скажем так, не из простых. Ли Минхо, кажется?       Теперь холод сменился настоящей паникой. Он знал имя. Он всё знал. —Откуда…—начала она. —У меня свои источники—оборвал он, жестом показывая, что тема закрыта. —Не волнуйся, я не собираюсь читать нотации. Твоя жизнь. Твои ошибки. Я просто здесь, чтобы…наблюдать. И, возможно, предотвратить нечто более глупое, чем ты уже совершила. А теперь, если не возражаете, я устал с дороги. Покажите мне, где я буду спать.       Юбин, как заведённый, подскочил и повёл кузена в свою комнату (пришлось срочно выносить оттуда часть вещей Соён). Лиён осталась сидеть, сжимая в руках стакан, так что пальцы побелели.       Феликс осторожно приблизился. —Лиён…кто этот тип? Он выглядит так, будто сожрёт тебя на завтрак, даже не поперхнувшись. —Мой кузен—прошептала она—И, кажется, мой новый кошмар.       Следующие дни Хван Хёнджин провёл, как хозяин, мягко, но неумолимо внося свои порядки. Он вставал рано, занимал ванную на час, завтракал, просматривая деловые новости на планшете, и уходил «по делам». Вечером возвращался и устраивал нечто вроде «разбора полётов».       Он выяснил про Бан Чана (видимо, от Юбина, который под давлением раскололся) и отреагировал снисходительной усмешкой: —Физкультурник? Мило. Попытка бегства в примитив. Здорово, но бесперспективно.       Он встретился с Феликсом ещё раз и после получаса беседы заявил: «Не дурак. Жаль, что ленив. Из тебя мог бы выйти толк».       Соён он попросту игнорировал, что, в общем-то, было для неё лучшим вариантом.       Но главной его мишенью оставалась Лиён. Он не говорил прямо о Минхо, но его намёки были прозрачнее стёкол в его офисе. —Видел сегодня вашего преподавателя естественных наук в главном корпусе—как-то за ужином бросил он небрежно—Деловитый такой. С Джисоном из англичан беседовали. О чём-то оживлённо. Интересно, о чём?       Лиён чуть не поперхнулась водой. Джисон. Значит, Хёнджин уже в курсе и про него. Он опутывал её паутиной своего всеведения, и с каждым днем она чувствовала себя всё более загнанной в угол.       На третий день его визита она не выдержала. Застукала его одного на балконе с сигаретой (оказывается, он тоже курил, дорогие тонкие сигареты без фильтра). —Чего ты хочешь?—спросила она прямо, без предисловий, выходя к нему—Запугать? Убедить бросить учёбу? Доложить папе?—Хёнджин медленно выдохнул дым, глядя на ночной город. —Я хочу, чтобы ты перестала быть идиоткой, Лиён. Этот твой Минхо…— он покачал головой—У него слишком сложная игра. И ты пешка на его доске. Пешку рано или поздно снимают. —Ты ничего не знаешь о нас! —Знаю достаточно—он резко повернулся к ней. Его голубые глаза, такие похожие на её собственные, горели холодным огнём—Знаю, что его отец академик Кан, мой старый…деловой партнёр. Знаю, что у них в семье не всё чисто. Знаю, что этот самый Минхо оказался в твоём университете не просто так, а после крупного скандала, который отец сумел замять. Он не преподаватель, Лиён. Он ссыльный принц, отбывающий наказание в провинции. И ты лезешь в самое пекло. —Какой скандал?—выдохнула она. —Это не твоё дело. Твоё дело держаться от него подальше. Потому что когда его отец решит, что наказание закончено, или когда новый скандал накроет Минхо с головой…тебя размажет по стенке вместе с ним. И нашу семью зацепит. Этого я допустить не могу.       Он говорил с такой ледяной убеждённостью, что сомневаться в его словах не приходилось. Это были не пустые угрозы. Это было предупреждение человека, который видел изнанку этого мира. —Почему ты мне это говоришь?—спросила она, и голос её дрогнул. —Потому что, как ни крути, ты моя кровь—ответил он, бросая окурок—И Юбин тоже. И я не позволю вам угробить свои жизни из-за какой-то…подростковой страсти к опасным типам. Брось его. Закончи диплом. А с этим качком…если хочешь, развлекайся. Это безопасно—он открыл стеклянную дверь, собираясь уйти, но обернулся—И да. Если ты не сделаешь это сама, мне придется вмешаться. А ты не хочешь, чтобы я вмешивался. Поверь.       Он ушёл, оставив её одну на холодном балконе с головой, идущей кругом от новой информации. Ссыльный принц. Скандал. Академик Кан. Отец-деловой партнер её дяди (а значит, и отца). Всё было гораздо глубже, сложнее и опаснее, чем она могла предположить.       Минхо для неё был тёмным соблазнителем, учителем, господином. А оказался…изгнанником. Человеком со своей тюрьмой, гораздо более прочной, чем та, что он строил для неё в мастерской.       Лиён посмотрела на огни города. Феликс был прав. Юбин был прав. А теперь и этот всезнающий, пугающий кузен был прав. Этот фарс зашёл слишком далеко. Игра стала слишком взрослой, ставки слишком высокими. Она играла в опасные отношения, даже не подозревая, что находится на минном поле чужой войны.       И теперь у неё был выбор. Слушаться голоса разума (в лице кузена-миногера), семьи, друзей. Или продолжать лезть в пламя, зная, что оно может сжечь не только её.       Она зашла в квартиру. Из комнаты Юбина доносился низкий голос Хёнджина, он о чём-то говорил с братом. Соён робко сидела на кухне. Феликс прислал ей смешной мем. Где-то там был Бан Чан, который, наверное, ждал её ответа. И где-то там был Он. Её тюремщик. Её призрак. Её…ссыльный принц. «Конец» подумала она, чувствуя, как в груди что-то тяжело и окончательно обрывается. «Пора заканчивать этот фарс. Пока не стало слишком больно. Пока он не сделал тебе ещё больнее. Пока этот кузен не сделал больно всем, кого ты любишь».       Она взяла телефон и написала Бан Чану. Коротко. Жестоко. «Прости. Нет. Ты замечательный, но нет».       Потом открыла чат с Минхо. Пустой уже несколько недель. Она написала и там. Всего три слова, которые дались ей тяжелее, чем любое его приказание. Лиён: Всё кончено. Навсегда.       Она не ждала ответа. Выключила телефон, легла на кровать лицом в подушку и наконец позволила себе заплакать. Не от любви. От осознания того, что иногда, чтобы выжить, нужно похоронить часть себя самой. И сейчас она хоронила ту Лиён, которая могла принадлежать ему. Надеясь, что та, что останется, когда-нибудь сможет дышать свободно.