Глава 21

      Наутро после исторических «похорон» своих чувств Лиён проснулась с ощущением, что её переехал бульдозер, нагруженный кирпичами и тоской. Голова гудела, глаза напоминали две протоптанные дорожки, а на душе как в том самом палисаднике у бабушки после той проклятой бражки с Хёнджином лет десять назад. Только теперь бражка была метафорической, а похмелье едва переносимым.       Она выкатилась на кухню, где царила сюрреалистичная картина. Хван Хёнджин в халате, который стоил, как её трёхмесячная аренда, сидел за столом с видом римского императора. Он поглощал эспрессо из крошечной чашки и параллельно штурмовал котировки на планшете. Рядом Юбин, похожий на загнанную белку, пытался пожарить яичницу, но получалось нечто, напоминающее подошву от старого кроссовка. Соён робко пыталась помочь, вздрагивая каждый раз, когда Хёнджин перелистывал страницу. —Доброе утро—бросил кузен, не отрываясь от экрана—Выглядишь так, будто ночь провела в драке со стиральной машинкой. Вдохновляет. —Пошёл нахуй—буркнула Лиён, пробираясь сквозь пост-апокалиптический ландшафт кухни к заветной кофеварке. —Лиён!—аж подавился Юбин. —А что «Лиён»?—она плеснула кофе в кружку, пролив половину на стол—Он же свой, родная кровь. С роднёй не церемонятся. Я права, хён?—она бросила дерзкий взгляд на кузена.       Хёнджин медленно поднял на неё глаза. В его взгляде промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее уважение. —Абсолютно верно. Но кофе на столе признак дурного воспитания. Вытри—он вернулся к планшету—И смени пластинку. Через час приедет стилист. —Какой ещё стилист?—навострила уши Лиён. —Мой. У меня сегодня важная встреча, а твой вид кричит «эмоциональное ЧП». Он приведёт вас в божеский вид. И тебя тоже—кивнул он Юбину—Вы оба выглядите как пара беспризорников, которых нашли на свалке.       Юбин открыл рот для протеста, но под ледяным взглядом кузена слова застряли у него в горле. —А я?—пискнула Соён. Хёнджин на секунду перевёл на неё взгляд. —Вы и так…приемлемы. Можете оставаться в своей естественной среде.       Соён покраснела до кончиков ушей и застыла с лопаткой в руке, будто её только что наградили орденом.       Стилист, представленный как «Мастер Син», оказался суровым мужчиной с идеальной укладкой и руками, быстрыми, как у карманника. Он прибыл с чемоданом, похожим на инструменты для пыток, и уставился на Лиён так, будто она была самой тяжёлой кармой в его практике. —Кто это с тобой сделал?—с неподдельным отвращением спросил он, разбирая её спутанные волосы. —Жизнь, блядь—мрачно ответила Лиён. —Жизнь херовый визажист—заключил он и принялся за работу.       Час спустя она сидела перед зеркалом, не узнавая отражение. Волосы были аккуратно подстрижены, лицо сияло после какой-то чёртовой маски, а лёгкий макияж делал её глаза чуть менее похожими на две печальные дыры. Она выглядела…как человек, у которого вроде бы всё под контролем. Почти. —Охуеть—констатировала она—Теперь я похожа на саму себя, но из параллельной вселенной, где я не ебусь с преподами и не ломаю жизнь качкам. —Цель достигнута—отрезал Мастер Син, упаковывая кисти—Не трогать, не мочить, не рыдать в подушку. Причёска не вечная.       Юбин вышел из ванной с укладкой, от которой он выглядел как успешный молодой архитектор, а не как вечно невыспавшийся студент. —Ёб твою мать, я красивый!—восхищённо заявил он, вертя головой перед зеркалом—Соён, я ведь красивый? —Ты всегда красивый—прошептала Соён, глядя на него глазами, полными обожания. —Прекратите этот приторный сироп, меня сейчас вырвет—проворчала Лиён, но уже без былой злобы.       В этот момент в квартиру ворвался Феликс. Увидев преображённых близнецов, он замер, закатил глаза и схватился за грудь. —Что за хуйня? Куда дели моих потрёпанных жизнью друзей и кто эти глянцевые мудаки? Это подмена? Вам предложили контракт с дьяволом в обмен на внешность? Признавайтесь! —Наш кузен-садист нанял гламурного палача—пояснила Лиён—Теперь мы обязаны выглядеть как успешные люди, а не как выжившие после студенческого ада. —Здравая тактика—кивнул Феликс, подходя и разглядывая её—Но внутри-то ты всё та же сломленная псина, да? —Как бетонная плита—подтвердила Лиён. —Прекрасно. Значит, проект «Бан Чан» потерпел оглушительное фиаско? Он засыпал меня сообщениями с вопросиками и плачущими смайлами. —Пусть засыпает. Я теперь буду встречаться только с неодушевлёнными предметами или, в крайнем случае, с тобой. —О, нет, дорогая, я не для серьёзного, я для антуража и морального разложения—парировал Феликс—Кстати, видел сегодня твоего бывшего босса-извращенца. Шёл по коридору с лицом, будто он только что проглотил ёжика. Даже не кивнул. Похоже, твоё послание было услышано.       Лиён почувствовала знакомый спазм под рёбрами, но сделала вид, что чихнула. —И отлично. Чем быстрее он станет просто мебелью в аудитории, тем лучше.       Хёнджин, удаляясь на свои «важные переговоры», оставил им «задание». «Проявите культурную активность. Сходите куда-нибудь в приличное место. Только, ради всего святого, не в ваши вонючие бары. Ведите себя как цивилизованные существа». Под «цивилизованными существами» он, видимо, подразумевал посещение выставки современного искусства под названием «Абстракция тишины». —Боже правый, это даже хуже, чем тот музей пластика с моей француженкой!—застонал Феликс, бредя по белым, пустым залам, где на стенах висели квадраты, полосы и кляксы—Вот этот шедевр, например. Что хотел сказать автор, по-твоему? —Что он здорово сэкономил на красках—фыркнула Лиён, разглядывая этикетку—«Эхо пустоты №3». Цена как моя стипендия за полгода. —На эти деньги можно было купить гору мармеладок и осчастливить всё человечество—философски заметил Феликс.       Юбин и Соён отстали, он что-то увлечённо толковал ей про «динамику статики» в инсталляции из ржавых труб. Соён кивала с таким благоговением, будто слушала пророка. —Слушай, а твой кузен—начал Феликс, понизив голос—Он, конечно, опасный ублюдок…но, может, он и прав? Ты и правда выглядишь…менее похожей на привидение. Ну, кроме взгляда. Взгляд всё ещё как у загнанной лисы. —Спасибо, что заметил. Стараюсь. —И весь этот цирк с выставкой…Может, он просто пытается тебя выдернуть из твоей жопы? Жестоко, по-своему, но выдернуть. —Он пытается меня перезагрузить. Как сломанный компьютер. Как все мужики в моей жизни—горько усмехнулась Лиён—Просто у него методы подороже. —Главное, чтобы не дошло до сватовства и выбора жениха из своего офиса—пошутил Феликс, но в шутке висела тень реальной угрозы.       Перед уходом Лиён наткнулась на один экспонат. Фотография. Крупный план человеческой спины, покрытой сетью тонких, почти изящных шрамов. Подпись: «Карта. Невольные воспоминания». Она застыла. Это не было похоже на следы от ремня. Это было тоньше, больнее, откровеннее. И она вдруг поняла, эти «карты» были не на коже, а где-то глубже. И у неё сейчас целый атлас таких. От Минхо. От Бан Чана. От самой себя. —Эй, оклемайся—Феликс дёрнул её за рукав—Валим отсюда, пока ты не начала видеть в этих кляксах судьбоносные знаки. Идём жрать бургеры. Я угощаю. Хёнджин, конечно, анафему прокричит, но мы ему не скажем.       Бургерная гремела студенческим гамом, запахом жареного мяса и простой, ни к чему не обязывающей радостью. Лиён, вгрызаясь в тройной чизбургер, почувствовала первый за сто лет приступ нормального, животного голода. Не душевного, а самого что ни на есть физического. —Ни хрена себе!—восхитился Феликс.—Она жрёт! Она возвращается к жизни! Так держать, и мы сделаем из тебя человека! —Завали ебало и засовывай в него картошку—буркнула она, но уже с полным ртом.       Именно в этот момент в бургерную ввалился Бан Чан. Не один, а с парой таких же качков. Увидев её, он замер, и его обычно сияющая рожа померкла. Он что-то буркнул приятелям и неуверенно поплёлся к их столику. —О, блядский дубль—тихо выругался Феликс—Собрание клуба «Обожжённые сердца». —Лиён—сказал Бан Чан, остановившись в метре. Он выглядел потерянным щенком—Привет. —Привет—ответила она, откладывая бургер и вытирая руки. Феликс сделал вид, что увлечённо изучает потолок. —Я…я получил твоё сообщение—Он переминался с ноги на ногу—Всё ясно. Просто…это из-за того типа? Препода?—Лиён почувствовала, как внутри всё сжимается в холодный комок. Даже этот простодушный дуболом всё пронюхал. —Нет, Бан Чан. Это из-за меня. Я…я сейчас вообще никто. А ты заслуживаешь кого-то…попроще. И посветлее. —Не бывает светлее—упрямо выдавил он, и его губа задрожала—Ты самая…заковыристая. И самая грустная. Я хотел…ну, чтобы ты чаще улыбалась. —У тебя получалось. Честно. Спасибо тебе—сказала она, и это была правда. Он кивнул, постоял ещё секунду, развернулся и поплёлся к друзьям, сгорбившись так, будто на него навалилась невидимая тяжесть. —Бедолага—вздохнул Феликс—Раздавила его, как букашку. —Иди в пень, Феликс. —Уже иду.       Когда они вышли на улицу, уже сгущались сумерки. Лиён вдруг сказала: —Знаешь, а ведь этот засранец Хёнджин, возможно, не совсем идиот. Иногда, чтобы не сдохнуть, нужно нацепить на себя панцирь. Даже если это панцирь из хорошей стрижки, дорогой тряпки и вида «у меня всё охуенно». —О, Господи, ты начинаешь изъясняться как он!—в ужасе воскликнул Феликс—Следующий этап ты начнёшь разбираться в акциях и говорить о рыночных трендах! —До такого не доживу—хмыкнула Лиён—Но, может, стоит попробовать быть не тем, кто ты есть, а тем, кем прикидываешься? Хотя бы на время. —А кем ты прикидываешься? —Человеком, у которого не болит всё внутри. Хотя бы снаружи.       Они шли молча. Где-то в этом городе был Минхо со своими демонами и своей ссылкой. Где-то блуждал Бан Чан со своим разбитым простым сердцем. А здесь, на улице, шла она–Лиён, с новой причёской, набитым бургером желудком и старой, тоскливой пустотой внутри, которую она теперь училась просто игнорировать. Как не трогать свежую укладку. «Ну что ж» подумала она. «Если моя жизнь–это чёрная комедия с элементами трагедии, то пора смещать акценты. Пусть даже режиссёром будет этот ебнутый кузен с манией величия. Посмотрим, какой ещё трюк он выкинет».