Часть 14

Эта зима в Конохе с самого начала была не похожа на прошлые. Точнее, ещё даже не зима - календарь упрямо показывал конец осени. До её официального наступления оставалось с полмесяца, но погода, кажется, решила не ждать и заранее порадовала детвору, щедро засыпав деревню снегом. В прошлом году всё было иначе: холодные дожди, пронзительные ветра, слякоть, и жалкие ошмётки снега, таявшие ещё до касания земли. Сейчас же белые хлопья падали плотной стеной, ложились на крыши, ветви деревьев, на плечи проходящих мимо шиноби. Холод пробирал до костей, но детей, которым только и надо что играть и шумно веселиться, это не останавливало. За этот год Коноха заметно выросла. В деревню переселилось несколько кланов - и крупных, и не слишком влиятельных, - прибавилось простых жителей, ремесленников и торговцев. Это было настоящим поводом для радости её основателя. Войны почти затихли по всему континенту: лишь изредка на границах вспыхивали мелкие стычки, но чаще всего оказывалось, что это всего лишь проделки бандитов и разбойников, а не великие кланы, снова тянущиеся к оружию. Совсем недавно, каких-то два месяца назад, деревню накрыла ещё одна радостная весть: у Хокаге родилась дочь. Красноволосая красавица, вся в свою матушку. С её появлением в доме Сенджу стало спокойнее: Хаширама пил заметно меньше и перестал тянуть за собой в выпивку младшего брата, Тобираму, и лучшего друга - Мадару. Тобирама по-прежнему держал взгляд на старшем брате и на Учихе, словно сторожевой пёс, который не спускает глаз с двоих самых беспечных мужчин в деревне. Он следил, чтобы те не наделали глупостей на пьяной браваде или на скором решении, а заодно - чтобы лишний раз не подливали масла в тлеющий огонь между кланами. Попытки Хаширамы "устроить личную жизнь" младшего тоже никуда не делись. Старший брат, как будто между делом, то и дело подсовывал новые кандидатки в жёны: дочери союзников, сестры союзников, племянницы знакомых… Но Тобирама оставался непреклонен. Все предложения он вежливо, но твёрдо отвергал. В деревне уже успели поползти слухи: будто бы у него есть тайная пассия, о которой он никому не говорит. Одни говорили, что она из клана врагов, другие - что она простая гражданская. Но, по правде говоря, это было известно разве что одному Всевышнему - если вообще было правдой. С каждым днём живот Изанами становился всё заметнее, и ей действительно становилось тяжело заниматься даже простыми бытовыми делами. У самого Мадары забот было по горло: дела клана, обязанности перед деревней, вечные совещания и тренировки. И всё же, несмотря на загруженность, он старательно помогал ей - приносил, подхватывал, подменял, когда мог. Но даже с его помощью становилось ясно: вдвоём они уже не справляются. По её просьбе Мадара решил нанять домработницу - не из клана Сенджу, но и не из клана Учиха. Формально вражды уже не было, но приводить в дом ещё одну Сенджу казалось перебором. С женщинами из клана Учиха Изанами со временем сумела найти общий язык и доказала, что не собирается вступать с ними в войну, ни открытую, ни холодную. Но недоброжелатели всё равно оставались - те, кто смотрел косо, шептался за спиной и ждал, когда первая трещина даст повод сказать: "мы же предупреждали". Это была самая обычная гражданская девушка лет семнадцати-двадцати, без каких-либо связей с кланами. Разумеется, она не была куноичи и не умела драться — да это от неё никто и не требовал. Зато, как и ожидалось, оказалась настоящей мастерицей на все руки: быстро разобралась с делами по дому и стала незаменимой помощницей для Изанами. Эта рыжеволосая, веснушчатая девушка поначалу даже не поверила своим ушам, когда к ней на рынке обратилась сама Изанами. Обычный день, ничем не отличающийся от сотен других: она помогает отцу и брату на торговых рядах, перекладывает товар, подаёт покупателям, считает сдачу - и вдруг сдержанный, мягкий голос женщины, которую она раньше видела разве что издалека. Отец и брат не возражали. Напротив - такая возможность казалась подарком судьбы. Работать у человека с таким статусом, да ещё и в доме самого главы клана Учиха… немногим выпадет подобная честь. К тому же платили хорошо, и семья это прекрасно понимала. Сая - так звали девушку, вскоре можно было увидеть в доме главы Учиха с раннего утра и до позднего вечера. Она старалась изо всех сил, лишь бы её трудом остались довольны. — Изанами-сама, ваш чай с мёдом. Девушка аккуратно поставила чашку с горячим напитком на небольшой столик на энгава, откуда открывался вид на сад, укрытый свежим снегом. — Благодарю, Сая. Ты тоже присоединяйся. Отдохни, а то целый день на ногах. — Но это ведь моя работа и прямая обязанность, госпожа, — растерянно ответила Сая, удерживая привычную вежливую дистанцию. — Работа - это хорошо, — мягко возразила Изанами, — Но забывать про отдых нельзя. Она тепло улыбнулась и пригласила девушку сесть рядом. Сая, не решаясь спорить с хозяйкой дома, послушно опустилась на край помоста. Некоторое время они сидели молча, бок о бок, и просто смотрели, как за окном тихо падают снежинки, ложась на камни и ветви, будто кто-то укрывал мир тонким белым одеялом. Тут Сая снова скользнула взглядом к своей госпоже - точнее, к её животу, который Изанами машинально, почти задумчиво, гладила ладонью. Поймав этот взгляд, женщина слегка повернула голову. — Сая? — Да…? — неуверенно отозвалась девушка и поспешно отвернулась к саду. — Ты что-то хочешь спросить? Сая замялась, пальцы слегка сжались в ткань на коленях. — Да нет, ничего, — торопливо отмахнулась она. — Сая, — голос Изанами вдруг стал твёрже, строже. Девушка вздрогнула и посмотрела на неё. — Говори. Спрашивай что хочешь. Я тебя не укушу, не стесняйся, — уже привычным мягким тоном добавила Изанами. Сая неуверенно потёрла шею, набираясь смелости, и наконец решилась: — Можно… погладить ваш живот? Изанами на секунду удивлённо моргнула, затем её губы тронула тёплая улыбка, и она кивнула. — Конечно. Глаза юной девушки тут же заискрились, наполнившись детским восторгом. Она осторожно, но уверенно положила ладонь на живот госпожи и начала плавно его гладить. И вдруг почувствовала лёгкий толчок - будто кто-то изнутри мягко стукнул её в руку. Сая удивлённо ахнула и подняла глаза на Изанами, но та лишь тихо рассмеялась: — Ты смотри, ещё не родился, а уже характер показывает. — Госпожа, а откуда вы знаете, что будет мальчик? - не удержавшись, спросила девушка. Ответ последовал сразу, без тени сомнения: — Я это чувствую. Спорить с таким уверенным "чувствую" Сая не стала. Она лишь снова опустила взгляд и аккуратнее прижала ладонь. — Как сильно пинается… — с улыбкой проговорила она. — Будет очень активным ребёнком. — Наверное, — мягко улыбнулась Изанами. — Когда он родится, я уверена, вы подружитесь. Сая удивлённо подняла глаза. — Госпожа… вы хотите, чтобы я продолжила здесь работать даже после рождения ребёнка? — Да, — без раздумий ответила будущая мать. — Мне будет нелегко после родов, и если… если ты согласишься и дальше оставаться в этом доме, я была бы очень рада. Такого Сая точно не ожидала. Слова неожиданно сильно тронули её, и, будучи от природы очень чувствительной, она едва сдержала слёзы. В следующий миг, почти забыв о субординации, она обняла свою госпожу. — Да, конечно, госпожа, — горячо проговорила она. — С удовольствием. Я буду очень рада и дальше работать здесь и помогать вам. Изанами тихо рассмеялась, обняла её в ответ и мягко похлопала по спине. — Ну всё, всё, а то задушишь меня, — с лёгкой шутливой ноткой сказала она. — Ой… простите, — смущённо отозвалась Сая и поспешно её отпустила. Она поднялась на ноги, привычно вернув себе деловой тон. — Скоро Мадара-сама должен вернуться. Пойду займусь ужином. Вы тоже проходите в дом, госпожа, а то долго сидеть на холоде совсем не к добру. — Хорошо, хорошо, — кивнула Изанами, чуть улыбнувшись. Сая собрала поднос, аккуратно подняла чашки и ушла на кухню, уже мысленно перебирая, что подать на стол. Изанами допила слегка остывший чай, ещё раз посмотрела на сад, укутанный снегом, и вскоре тоже поднялась и медленно прошла в дом. Как и ожидалось, примерно через час раздался знакомый звук - задвигались сёдзи у входа. — С возвращением, — тихо сказала Изанами, выйдя в прихожую почти сразу, как только дверь отворилась. Она приняла у мужа тёплую накидку, аккуратно стянула её с плеч и повесила рядом с его обычным плащом. Затем, не удержавшись, шагнула ближе и обняла его. Мадара в ответ тоже обнял её, притянув к себе, и привычным движением погладил по спине, будто стирая с неё усталость прошедшего дня. — Пошли ужинать, — тихо сказала она. Она взяла его за руку, не дав ничего возразить, и мягко потянула в сторону кухни. Мадара, не сопротивляясь, спокойно пошёл следом. На кухне их уже ждала Сая — она как раз разливала по чашкам горячий чай. Увидев супругов, девушка молча поклонилась, взяла поднос со своей порцией и деликатно ушла в другую комнату, оставив хозяев дома наедине. — Мне придётся уйти на миссию, — без лишних вступлений произнёс Мадара. Палочки в руках Изанами едва заметно замерли. Она удивлённо подняла взгляд на мужа.

***

Часом ранее, в резиденции Хокаге. — Мадара, тебе придётся взять эту миссию, — серьёзно сказал Хаширама, сидя за заваленным свитками столом. — Ситуация требует вмешательства. Я не могу просто уйти — скоро визит в клан Хьюга. Табирама тоже занят, он сейчас на важном задании. От этих слов Мадара слегка нахмурился. Да, он любил сложные миссии и сражения — это всегда было частью его сущности. Но не сейчас. Не тогда, когда Изанами должна была родить в ближайшие две недели. Он хотел быть рядом, дома, потому что она просила его об этом. И он не был против. Совсем. Хаширама, видя это напряжение, мягко кивнул: — Я понимаю, что ты беспокоишься за неё. Но если мы сейчас не решим эту проблему, потом их станет только больше. Ты справишься. Если поторопишься, думаю, успеешь вернуться до родов. И… она моя сестра. Конечно, я пригляжу за ней. Мадара стиснул кулаки так, что побелели костяшки, но после короткой паузы всё же вынужденно кивнул. Решение было принято.

***

— Понятно, а что за миссия и где? Он немного помолчал, будто решая, говорить дальше или нет. Потом всё-таки поднял на неё взгляд. — Это Страна Тумана, — произнёс он спокойно, но по тому, как чуть напряглись плечи, было понятно: ничего хорошего там не ждали. Одного этого названия было достаточно, чтобы по коже прошёл холодок. В последнее время о тех краях говорили мало, зато когда говорили - всегда тихим голосом, коротко, с неохотной гримасой. — На их побережье начали пропадать караваны, не только с товарами, но и с важными людьми. Встречи, переговоры, чиновники, торговцы при кланах… Те, кто пересекают тот район, либо исчезают, либо возвращаются наполовину безумными. Он чуть отвёл взгляд в сторону, словно снова видел перед собой карты и свитки в кабинете Хокаге. — Говорят о нападениях из воды. О существах, которые выглядят как люди, но ведут себя как звери. Каннибалы, — он произнёс это слово ровно, без лишней эмоции, но в воздухе оно повисло тяжёлым камнем. — Нападают ночью, вылазят из тумана, тащат тела с собой. Хаширама считает, что это не просто шайка бандитов. Если дать им разрастись, они начнут резать торговые пути. А потом доберутся и до границ. Изанами почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Страна Тумана всегда казалась ей далёкой, сырой и враждебной, как ночной кошмар, который приходит с запахом моря. И теперь этот кошмар внезапно стал его миссией. Едва допив свой чай, Изанами поднялась из-за стола и направилась в его комнату. Доспехи, сложенные вместе, казались тяжёлыми, как сама война, но по отдельности были терпимы. Она аккуратно разложила их, провела рукой по нагруднику, смахивая тонкий слой пыли. Затем наложила печать, чтобы металл не промерзал от зимнего холода. К тому моменту, как Мадара закончил ужинать, всё уже было готово — несмотря на беременность, она не позволила себе ни разу попросить чьей-то помощи. Ей хотелось сделать всё для него самой. Он молча вошёл, быстро облачился в доспехи, привычно проверяя ремни и фиксаторы. Изанами подошла ближе, поправила на нём защитные пластины, затем обернула его шею тёплым шарфом. В руку вложила свиток с небольшим запасом еды и лекарств. У самого порога она задержала его за рукав. — Пожалуйста, будь осторожен и возвращайся скорее, — её голос был ровным, но пальцы невольно сжали ткань сильнее. Он коротко кивнул, наклонился, поцеловал её и вышел за дверь, растворяясь в ночном воздухе, пропитанном холодом и снегом. Как только за ним закрылась дверь, в коридор несмело выглянула Сая. — Госпожа… Мадара-сама уже ушёл? — с искренним недоумением спросила она. Обычно он так внезапно не уходил, тем более в такой час. — Да, — тихо ответила Изанами. — Ему дали миссию, и он… ему пришлось срочно уйти. — Вот как… — протянула девушка. — Надеюсь, он скоро вернётся. Она на секунду задумалась, потом чуть оживилась, будто переключаясь на заботу о хозяйке: — Уже поздно, идите ложитесь спать. Я печку заранее растопила, в спальне сейчас достаточно тепло. А посуду я помою сама. Изанами не стала спорить - сил на спор у неё уже не оставалось. Она лишь кивнула и, чуть пригладив рукав, направилась в комнату. — Спокойной ночи, Сая, — сказала она на ходу. — Спокойной ночи, госпожа Изанами, — вежливо откликнулась девушка и повернула обратно на кухню, убирать за хозяевами. Когда всё было перемыто, сложено и убрано на свои места, Сая тоже отправилась спать. Дом постепенно стих: лишь редкий треск догорающих поленьев в печи да приглушённый шёпот зимнего ветра за окнами. Изанами легла, но сон не шёл. В груди жила странная, липкая тревога, будто что-то невидимое скреблось под рёбрами. Казалось, будто воздух сам шепчет о чём-то нехорошем, но о чём именно - не говорит. — Не накручивай себя... — попыталась она одёрнуть собственные мысли. Мадара не из тех, кто легко погибает на миссиях. Тем более на этой. Он обязательно вернётся. Две недели. Всего две недели. Что плохого может случиться за такой короткий срок?..

***

Прошло около десяти дней. Дорога до Страны Тумана сама по себе забирала силы. Почти два дня без толком нормального отдыха - снег, промозглый ветер, нескончаемый туман, прилипавший к одежде, как мокрая паутина. Но всё это было только началом. Как и предполагал Хаширама, за беспорядками стоял не просто сброд бандитов. Это был один из местных кланов, с необычной кровью, странным геномом, будто связавшим их с морем. В детали Мадара вникать не стал - ему было достаточно того, что эти люди нападали на караваны, ели плоть тех, кого убивали, и прятались в тумане, словно в собственном доме. Разобраться с ними удалось. Не быстро, не легко, но удалось. Несколько ожесточённых столкновений, несколько тщательно продуманных засад - и самые опасные из них либо лежали в сырой земле, либо спешно уходили вглубь своей страны, понимая, что дальше заигрываться с Конохой не выйдет. К вечеру того дня, когда всё наконец было закончено, отряд Мадары остановился в лесу. Они выбрали место под низким раскидистым деревом, развели костёр, отгородившись от тьмы кругом оранжевого света. Лес вокруг был серым и чёрным: стволы, снег, тени. Холод пробирал до костей, но живое пламя хоть как-то отгоняло промозглость. Над костром жарилась рыба - свежая, только что пойманная в местной речке. Запах был терпкий, дымный, и на фоне нескольких дней полухолодной полевой еды казался почти праздником. Мадара поймал себя на том, что впервые за поход по настоящему расслабил плечи. Миссия выполнена. Осталось добраться домой - ещё несколько дней пути, и он снова будет в доме, где пахнет теплом, чаем с мёдом и Изанами. — "Успею", — мелькнула мысль. — "Должен успеть". Он протянул руку, взял деревянную палку, на которую насадили рыбу, собираясь откусить первый кусок. И в этот момент… Он замер. Палка осталась в руке, но мышцы будто окаменели. Мадара поднял голову, и взгляд его ушёл в темноту между деревьями. Там, за пределами круга света, тень сливалась с тенью, и лес казался чуть ли не живым, дышащим. — Мадара-сама? — один из шиноби удивлённо посмотрел на него. — Что-то не так? Он не ответил сразу. Прислушался. И тогда раздалось это. Тихо, едва различимо сквозь треск огня, шорох веток и далёкий вой ветра. Но достаточно отчётливо, чтобы у любого человека по спине пробежали мурашки. Плач. Высокий, ломкий, жалобный. Плач новорождённого ребёнка. Где-то впереди, в глубине заснеженного леса, будто прямо из тумана, звучал детский всхлип, перетекающий в тонкий крик. Не истерика - нет. Скорее, отчаянный зов того, кто ещё даже не умеет толком дышать, но уже требует, чтобы его услышали. Несколько шиноби переглянулись. — Показалось? — тихо пробормотал кто-то. Нет. Не показалось. У Мадары внутри всё нехорошо сжалось. Эхо каких-то старых легенд, услышанных ещё в детстве, поднялось из глубины памяти. О том, что в заснеженном лесу, если ночью услышишь плач младенца, - это не к добру. Никогда не к добру. — "Это плохой знак", — холодно отметило сознание. Его пальцы сильнее сжали палку с рыбой, словно это могло вернуть ощущение реальности. Он ещё раз вслушался. И плач повторился. Где-то дальше, будто чуть правее — как будто кто-то очень маленький и очень беспомощный лежал прямо на снегу и звал. Мадара медленно поднялся на ноги. — Мадара-сама? — снова окликнули его. Он на секунду прикрыл глаза, отрезая от себя и запах рыбы, и треск огня. И внезапно перед внутренним взором вспыхнуло совсем другое: не этот лес, не туман, не снег. Тёплая комната. Лицо Изанами. Её живот, который он гладил ладонью. И её голос: "Пожалуйста, будь осторожен и возвращайся скорее". В груди что-то неприятно дрогнуло. Он открыл глаза. Плач всё ещё звучал: рвано, глухо, словно его доносил сам туман. — Оставайтесь у костра, — коротко сказал он. — Я ненадолго. И хотя разум шептал, что это может быть ловушкой, обманкой, чем угодно, рефлекс был сильнее: плач ребёнка невозможно было игнорировать. Особенно тогда, когда твоё собственное дитя должно родиться совсем скоро. Плач оборвался так же внезапно, как и появился. Будто кто-то просто перерезал звук ножом. Ни эха, ни продолжения — только треск костра и шорох ветра в ветвях. Но настороженность никуда не делась. Мадара ещё пару секунд вслушивался в тишину, затем медленно опустился обратно на место. Рыба в его руке уже остыла, но аппетит пропал сильнее, чем успел пропасть жар. "Надо спешить", — холодной мыслью отметилось в голове. Он молча отложил палку с рыбой в сторону. Есть расхотелось окончательно. Бросать людей в лесу среди ночи он не собирался — сил на движение сейчас было слишком мало. Но и тянуть тоже было нельзя. — Доедайте и ложитесь спать, — коротко сказал он. — Встанем до рассвета. Завтра выходим пораньше. Никто не спорил. Усталость и дисциплина сделали своё дело: шиноби быстро управились с едой, проверили оружие, поочерёдно ушли отдыхать. Вскоре лес снова поглотила ночная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей. Мадара лег, глядя в темноту под нависшими ветвями. Сон приходил медленно. В голове крутились обрывки: туман, крик ребёнка, лицо Изанами и её "будьте осторожен". Наконец усталость взяла своё, и он всё-таки провалился в неглубокий, тяжёлый сон - с единственной ясной мыслью: утром - в путь, как можно быстрее.

***

Перенесёмся на несколько часов назад.

***

Коноха. Дом клана Учиха. Прошло десять дней с тех пор, как Мадара ушёл на миссию. Внешне почти ничего не изменилось: те же улицы, те же голоса, тот же снег, который только стал ещё гуще. Но внутри дома всё чуть сдвинулось. Слишком тихо. Слишком пусто. Малыш в последнее время толкался особенно сильно - временами так, что у Изанами перехватывало дыхание. Шиноби медики говорили, что это нормально, что организм готовится, что ложные схватки - предвестники. Но от этого тревоги становилось не меньше. Чем ближе был срок, тем тяжелее было и телу, и голове. Она успокаивала себя как могла. Повторяла, что всё идёт по плану, что Мадара должен успеть вернуться. Да и Сая была рядом, не давая мыслим окончательно скатиться в панику: помогала по дому, следила, чтобы хозяйка не надрывалась, приносила тёплый чай, заставляла, если нужно, просто лечь и немного подремать. В один из дней, ближе к полудню, Изанами возвращалась домой от младшего брата. Табирама позвал её к себе - попросил помочь с одним делом, а заодно поужинать вместе. Он недавно вернулся с миссии, и они давно не виделись по-человечески. Хаширама в те дни был почти постоянно занят делами деревни, совещаниями, встречами с кланами и заботой о собственной семье - дёргать его лишний раз не хотелось. А вот Тора, наоборот, оказался свободен и, как ни странно, был не против провести вечер со своей старшей сестрой: поболтать, обсудить что-то научное, послушать её рассуждения, самому поделиться свежими разработками… или просто, как в старые времена, спокойно посидеть за чаем. В гостях у брата ей на какое-то время действительно стало легче. Тобирама, как обычно, говорил сухо и логично, но именно это и действовало успокаивающе: рядом с ним мир казался чуть более понятным и собранным. Они посмеялись над парой давних семейных историй, поспорили о какой-то его идее, он несколько раз строго сказал, чтобы она не перетруждалась и не таскала тяжёлое. Когда Изанами вышла от него, уже стемнело, хотя был только ранний вечер. Снег тихо ложился на дорожки, фонари освещали улицы мягким светом. Она шла медленно, не спеша, придерживая живот рукой. Малыш внутри то толкался, то затихал, и каждый его толчок отзывался в груди тревогой и странным предвосхищением. — "Ещё чуть-чуть", — думала она. — Терпи. Папа скоро вернётся Дома её уже ждала Сая - растопленная печь, приготовленный ужин, всё как обычно. Снаружи всё выглядело привычно, даже спокойно. Едва Изанами переступила порог, как ощутила, будто между ногами что-то хрустнуло и тут же хлынуло вниз, обжигающим теплом пропитывая одежду. Словно кто-то вылил целое ведро воды прямо на пол. Воды отошли. Мысль вспыхнула и прожгла сознание. Почти одновременно с этим живот болезненно свело, и волна тупой, нарастающей боли накрыла снизу вверх. Изанами резко схватилась за живот и второй рукой упёрлась в стену, чтобы не осесть на пол. Сая, услышав странный звук и тяжёлое дыхание, почти выбежала из соседней комнаты. — Госпожа! — голос дрогнул. Она тут же подбежала к ней. — Госпожа, что с вами? — Воды… — выдохнула Изанами, сжимая губы. — Началось. Лицо девушки на миг побледнело, но она быстро взяла себя в руки. — Давайте, я помогу, — она подхватила Изанами под руку, аккуратно поддерживая её под спину и локоть. Каждая новая волна боли накатывала всё сильнее. Ложные схватки днём казались цветочками - тогда она только морщилась и глубже дышала. Сейчас же всё будто сжималось изнутри, как если бы кто-то пытался выдавить из неё воздух и силы одновременно. — Терпите… ещё чуть-чуть, — бормотала Сая, скорее себе, чем ей, помогая добраться до спальни. Они почти вполголоса молча прошли коридор, и наконец Сая уложила её на футон, быстро расправляя подушки, поправляя одеяло и всё, что мешалось под рукой. Изанами вцепилась в край простыни, пережидая очередную схватку. Дышать приходилось часто, рвано, как её учили, но это помогало лишь чуть-чуть. — Что же делать… что же делать… — на секунду Сая растерялась, прижав руки к груди. Всё случилось слишком резко, словно из ниоткуда. Она глубоко вдохнула, с силой хлопнула себя по щекам ладонями - раз, второй - чтобы прийти в себя. — Госпожа, потерпите, — уже более собранным голосом сказала она. — Я быстро. Я позову акушерку и клановых медиков. Накинув на плечи тёплую накидку и поверх шарф, Сая выбежала из дома, захлопнув сёдзи. Снег хлестал в лицо, но она даже не замечала холода, почти летя по ночным улицам.

***

Прошло немного времени - для Изанами оно растянулось в вечность. Боль приходила и уходила, накатывая волнами. Иногда казалось, что она вот-вот отпустит, а затем, наоборот, вгрызалась ещё глубже. В перерывах между схватками её бросало то в жар, то в озноб. Наконец в доме послышались поспешные шаги, отворились двери. В комнату зашли клановые медики и невысокая пожилая женщина с собранными в аккуратный пучок седыми волосами. Лицо у неё было морщинистое, но спокойное, уверенное. Это была проверенная акушерка - та самая, что когда-то принимала роды у матери Хаширамы. — Всё будет хорошо, — сказала она спокойным, негромким голосом, присаживаясь рядом. — Дыши, девочка. Не зажимайся. Дальше всё превратилось в череду обрывков. Команды. Тихие, но твёрдые слова. Чьи-то руки, поддерживающие и удерживающие. Боль, от которой сначала хотелось кричать, а потом уже не оставалось сил кричать — только выдыхать, срывая голос. Слёзы, смешивающиеся с потом на висках. Длинные часы, в которых исчезло понятие времени. Роды были тяжёлыми. Ребёнок оказался крупным, проходил трудно, заставляя мышцы работать на пределе. Несколько раз казалось, что тело просто не выдержит, но каждый раз где-то внутри находилась ещё одна крошка силы - дотерпеть, додышать, дожить до следующего вдоха. И вот, глубокой ночью, когда казалось, что мир сжался до четырёх стен и звука собственного дыхания, тишину вдруг пронзил громкий, надрывный, почти оглушительный детский плач. На миг все звуки вокруг будто остановились, смазались. Боль, шум, голоса - всё отодвинулось, оставив только этот крик. — Это мальчик, — удовлетворённо, но немного уставшим голосом произнесла акушерка. Изанами лежала почти без сознания. Кричать сил уже не было, голос давно сорвался и превратился в хрип. Волосы прилипли к лбу от пота, дыхание было частым и поверхностным. Она до сих пор сжимала руку Саи так сильно, что пальцы девушки уже посинели. Но Сая даже не пыталась вырваться - наоборот, крепче подалась вперёд, позволяя своей госпоже вцепиться в неё, как в единственную опору. Боль в собственной руке сейчас казалась таким пустяком. Главное чтобы госпоже стало легче. Это было единственное, чем она могла помочь. Две клановые медики, работавшие рядом, действовали быстро и слаженно. Под руководством акушерки они приняли ребёнка, вымыли его, отёрли, запеленали в мягкую ткань. Малыш всё ещё громко плакал, возмущаясь и миру, и боли, и холодному воздуху, в который его так резко выдернули. — Поздравляю тебя, девочка моя, — тихо сказала акушерка, голос её смягчился. — Это твой сын. Осторожно, с почти бережным уважением, она уложила свёрток рядом с Изанами. Та, тяжело дыша, с трудом повернулась на бок, будто каждое движение давалось через толщу воды. Свободной рукой - единственной, которая не была зажата в пальцах Саи, она осторожно коснулась маленького животика сына. Чёрные волосики. Совсем короткие, влажные, но уже отчётливо тёмные. Чёрные, как смоль. Тот же прямой нос. Такие же маленькие ушки. Очертания лица удивительно знакомые, будто уменьшенная, смещённая копия. Прям как отец. Но сейчас это было даже не самым важным. Не генетика, не сходство, не клановые признаки. Главное - это был их сын. Их долгожданный ребёнок. Их маленькое чудо, которого она носила под сердцем все эти месяцы. — Мой… мальчик… — еле слышно прошептала Изанами, уголки губ дрогнули в слабой, но настоящей улыбке. Её пальцы наконец разжались, отпуская руку Саи. Девушка едва заметно выдохнула, не от облегчения, а просто потому, что дыхание снова вернулось в грудь. Медики тут же подхватили этот момент: одна из девушек аккуратно взяла руку Саи, другая Изанами. Клановые техники быстро позволили оценить состояние тканей. Кровоток в руке служанки был сильно нарушен - кожа приобрела синеватый оттенок, будто её долго перетягивали верёвкой, не давая крови поступать в вены. — Потерпите, — шёпотом сказала одна из медичек, прикладывая ладони к предплечью Саи и направляя в него тёплую, мерцающую чакру. — Сейчас всё пройдёт. Но сама Сая смотрела не на свою руку. Она не сводила глаз с Изанами и ребёнка, который уже немного успокоился и лишь тихо подвывал, сбивчиво дыша. В этот момент для неё существовала только эта картина: измождённая, но улыбающаяся госпожа, и крошечный чёрноволосый комочек рядом с ней. И где-то далеко-далеко, на холодной стоянке в туманном лесу, мужчина с такими же чёрными волосами спал тревожным, неглубоким сном, даже не подозревая, что его сын уже появился на свет.