Часть 21

Мадара шёл к резиденции Хокаге не спеша. Вечер уже давно перетёк в ночь, фонари горели тускло, воздух был сырой, холод пробирался под одежду, но его это мало задевало. Мысли всё равно крутились вокруг одного и того же: дом, Изанами, ребёнок, могила, снова дом. Когда он свернул в тихий переулок, сокращая путь, на уровне инстинкта чуть замедлил шаг. Было слишком тихо, но Коноха после заката часто такой и бывала, особенно в жилых кварталах, поэтому он не придал этому значения. Краем глаза он уловил какое-то движение у стены, подумал, что это, скорее всего, кошка или поздний прохожий. Однако, повернув голову, увидел лишь тёмное пятно, которое не вписывалось ни в один знакомый ему силуэт. Тень лежала на стене под странным углом, как будто светило что-то, чего здесь не было. Он нахмурился, всмотрелся внимательнее. В следующее мгновение в этой тени обозначились два жёлтых, неестественно светящихся глаза, а затем размытый контур рта, изгибающийся в плотоядной улыбке. Это длилось секунду, может две, но даже для него этого было достаточно, чтобы напрячься. Чакра вспыхнула, пальцы уже привычно потянулись к оружию, но к тому моменту, как он сделал шаг вперёд, тень просто исчезла, словно её стёрли. Не хлопок, не дым, не движение, ничего. Пустая стена и обычная темнота. Мадара ещё несколько секунд стоял неподвижно, пытаясь уловить хоть какой-то след. Сенсорика молчала. Ни всплеска чакры, ни слабого фона, вообще ничего, как будто ему это всё действительно показалось. Мысль о том, что у него начались галлюцинации от усталости, была неприятной, но логичной. Последние месяцы он не спал как следует, ел кое-как, всё время был либо рядом с Изанами, либо на разбирательствах. Он скривился, выругался про себя и решил не зацикливаться: если это просто следствие нервов, выцеплять из головы чужие улыбки последнее, что ему сейчас нужно. Он тряхнул головой и продолжил путь, намеренно отбрасывая увиденное в сторону. В кабинете стояла напряжённая тишина. Хаширама сидел у стола, опершись руками о поверхность, папки с отчётами сдвинуты в сторону. Тобирама стоял у окна, глядя на двор, но было видно, что он не любуется видом, он просто думает. Когда Мадара вошёл, никто не стал тратить время на формальности. Они давно вышли за рамки вежливых приветствий. — Как продвигается расследование? — голос Мадары был хрипловатым и чуть уставшим. — Плохо, — сухо ответил Тобирама, оборачиваясь. — Материальных следов нет. Ни следов проникновения, ни остаточной чакры. Всё, что у нас есть состояние тела и показания медиков и Саи. Но… — он на секунду замолчал, подбирая слова. — Появилось кое-что новое. Хаширама поднял взгляд, не вмешиваясь. — Несколько ночей назад, — продолжил Тобирама, — когда я обходил район больницы, я заметил то, что не вписывается ни в одно нормальное объяснение. В тёмном углу дерева была тень, которая не принадлежала ни человеку, ни предмету. Она двигалась сама по себе. Я попытался её зафиксировать, но в момент, когда собрался применить технику, она буквально растворилась. И самое неприятное: я не ощутил ни малейшего всплеска чакры. Он произнёс это спокойно, как факт, который его самого раздражает. Мадара при этих словах чуть напрягся. До этого он готов был отмахнуться от своего ночного видения как от игры нервов, но теперь куски начали складываться в один рисунок. — Тень… — медленно повторил он. — Передвигающаяся отдельно от кого-то и ты её не почувствовал. — Совсем, — подтвердил Тобирама. — Для сенсора это ненормально. Я не люблю признавать, что что-то выходит за рамки моих методов, но в данном случае это так. Мадара коротко выдохнул через нос, будто принимая неприятное решение. — Тогда, возможно, я тоже схожу с ума не один, — бросил он. — По дороге сюда я видел примерно то же самое. Он перевёл взгляд с Тобирамы на Хашираму и обратно. — В переулке у квартала Учиха. Тень на стене там, где ей было неоткуда взяться. На секунду появились жёлтые глаза и мерзкая улыбка. Я дёрнулся, приготовился атаковать, а она исчезла так же, как ты описал. И сенсорика ноль. Ни ощущения, ни давления, как будто передо мной был пустой воздух. Тобирама нахмурился сильнее, в его взгляде появилась сосредоточенность, в которой было меньше холода и больше профессионального интереса и тревоги. — Значит, это не одиночная ошибка восприятия, — сказал он. — Два опытных шиноби, независимо друг от друга, в разные дни, в разных местах, видят одно и то же явление, которое не фиксируется сенсорами. Он скрестил руки. — Я не могу пока сказать, что это за существо или техника. Но с учётом того, что до этого мы потеряли ребёнка в закрытом, охраняемом доме без единого следа, я склонен считать, что всё связано. Хаширама тяжело вздохнул, но голос его оставался серьёзным и собранным: — Значит, мы больше не рассматриваем смерть ребёнка как редкий, необъяснимый случай. Официально это всё ещё несчастье, иначе деревня начнёт паниковать. Но между нами: мы считаем это преднамеренным убийством, совершённым неизвестной сущностью, которую мы не можем обнаружить обычными методами. Мадара чуть опустил голову, но в голосе зазвучала привычная сталь: — По крайней мере, теперь я знаю, что это был не просто рок и не проелятье. Кто-то или что-то точно приходило в наш дом и трогало моего сына. Он задержал взгляд на Тобираме. — Если эта тварь умеет проникать туда, куда мы считаем безопасным, и оставаться невидимой для лучших сенсоров деревни, значит, рано или поздно она придёт ещё раз. Может, в мой клан. Может, в твой. Может, в дом к Хокаге. — Именно поэтому, — спокойно ответил Тобирама, — мы не имеем права списывать увиденное на усталость. Он слегка сдвинул подбородок, глядя на обоих. — С этого момента любые сообщения о странных тенях, ощущении чужого присутствия без чакры фиксируем и проверяем. Даже если это скажет ребёнок или старик. Я не люблю опираться на рассказы о духах и екаях, но сейчас у нас нет роскоши отбрасывать такие детали. Хаширама кивнул. — И при этом, мы не говорим об этом Изанами. Ни в какой форме. Пока мы сами не поймём, с чем имеем дело. Мадара коротко, хмуро согласился. Он не собирался делиться с женой образом жёлтой ухмыляющейся тени, стоящей у стены. Ей и так хватало того, что уже произошло. Совещание закончилось, но тяжесть никуда не делась. Мадара ушёл первым, короткий кивок вместо прощания, тяжёлые шаги по коридору. Тобирама задержался ещё на несколько минут, обсудил детали наблюдений, а потом тоже исчез в тишине резиденции, растворившись в рабочих заботах и собственных мыслях. Хаширама остался один в кабинете. На столе лежали свитки, отчёты, карты с пометками. Всё это казалось ему сейчас как-то… ненастоящим, второстепенным. Настоящим было другое: пустой взгляд сестры, руки Мадары, вцепившиеся в крошечный свёрток, и тот крик, который он услышал в тот день впервые не на поле боя, а дома. Он поднялся, задвинул бумагу в сторону и вышел на балкон резиденции. Ночь была ясной, над Конохой висела бледная луна, внизу тускло мерцали редкие огни. Воздух пах влажной землёй и холодом, остатками ушедшей зимы. Он опёрся руками о перила и долго молчал, глядя на деревню. Деревня, где дети должны быть в безопасности.., — горько мелькнуло в голове. Он уже собирался вернуться внутрь, когда краем глаза заметил странное движение ниже, у подножия здания. Сначала решил, что это просто игра тени от фонаря. Но фокус взгляда сам сместился туда. Внизу, между колонной и стеной, лежало тёмное пятно. Не глубокая натуральная тень от архитектупы, оно как будто дышало. Контур дрогнул, вытянулся, будто кто-то выпрямляет спину после долгого сидения. Хаширама напрягся. Чакра привычно отозвалась, но, как и говорили другие, никаких ощутимых колебаний он не почувствовал, пустота. Тень словно заметила его взгляд. Из тёмного пятна выросла фигура: плоская, нереальная, как вырезанная из самой темноты. На её "лице" вспыхнули два ярко-жёлтых глаза, неестественно светлые на таком фоне. Рот обозначился сразу: тонкая линия, которая тут же изогнулась в издевательской улыбке. Они встретились взглядами. В этот момент Хаширама абсолютно ясно понял: это не иллюзия восприятия и не игра света. Оно смотрит прямо на него, причем сознательно. Он выпрямился, голос его прозвучал непривычно низко: — Это ты… Ответа не последовало, но тень чуть наклонила голову, как будто вежливо признавая внимание. Её улыбка стала шире. — Ты был в их доме? — спросил он медленно, отчётливо, не сводя глаз. — В доме моей сестры. Жёлтые зрачки как будто вспыхнули сильнее. Ни слова, но это молчание было хуже любых насмешек. — Ты… убивал детей и раньше? Или это было впервые? — в голосе не было ни крика, ни угроз, только тяжёлая, непривычная для него сталь. — Зачем тебе был нужен её ребёнок? Тень чуть дрогнула, и на секунду показалось, что она смеётся беззвучно. Плечи, если это можно было назвать плечами чуть дёрнулись. Улыбка не сползала. Она не говорила, но каждый её жест словно говорил: я слышу тебя, но отвечать не обязан. — Кто ты такой? — Хаширама сжал перила до скрипа. — Если ты думаешь, что можешь приходить и уходить безнаказанно... Он не успел договорить. Тень вдруг осела вниз, как будто кто-то дёрнул за её край. Глаза погасли, силуэт схлопнулся и растаял в обычной ночной темноте. Ни вспышки, ни звука, ее просто нет. Хаширама мгновенно активировал технику чувствования чакры, охватив полдеревни разом. На лице проступило напряжение: вокруг десятки знакомых источников, родные кланы, патрули, живущие люди… и ни одного аномального присутствия. Совсем. Он ещё несколько мгновений стоял неподвижно, вглядываясь вниз, в то место, где только что светились жёлтые глаза. Затем медленно отступил от перил. — Значит, ты действительно существуешь, — тихо произнёс он, уже для себя. — И ты не боишься показываться. Он провёл ладонью по лицу, стараясь собрать мысли. — Хорошо. Тогда ты услышишь не только мои вопросы… Он развернулся и пошёл обратно в кабинет. Теперь трое видели одну и ту же тень. И у этой истории пропала последняя возможность списать всё на "несчастный случай", хотя никто из них таким это не считал.