Часть 23

Прошло ещё четыре месяца. За окном уже дрожал на жарком ветру конец лета. В этот раз оно, как и прошедшая зима, выдалось суровым и немного засушливым, мешая фермерам и ремесленникам выращивать достаточно провианта. Но всё же не настолько критично, как когда-то прежде. В доме главы Учиха тоже постепенно налаживалась жизнь. Изанами уже самостоятельно, без постоянной подстраховки Саи или Мадары, передвигалась по дому, принимала ванну, ела и даже выходила на прогулки. Сначала она всё ещё не решалась переступить через ворота, но со временем стала выходить на улицу: проходила немного вперёд от дома — и почти сразу возвращалась. Ей становилось противно от самой себя при мысли, что она превратилась в обузу, о которой приходится бесконечно заботиться. Когда-то она бегала и прыгала не хуже любого шиноби, а теперь с ней обращались, как с беззащитным ребёнком. — Хватит себя жалеть. Этим ты ничего не добьёшься, — строго напомнила она себе, шаг за шагом переступая через собственные страхи и ломая те границы и рамки, которые когда-то сама же для себя выстроила. И не только дома. Может быть, в первые месяцы, из-за депрессии, изнуряющей усталости и постоянной сонливости, она словно жила в забытьи и просто не слышала всего этого. Но теперь, когда сознание прояснилось, слушать одно и то же каждый день, уже всё ясно понимая, становилось по-настоящему невыносимо. От собственной беспомощности ей было отвратительно самой перед собой — и на улице, и дома, везде одно и то же чувство. Именно поэтому Изанами старалась меньше сидеть и больше двигаться. Пора было возвращать форму, а не пускать себя на самотёк. Боль и утраты никуда не исчезли, но это было не поводом окончательно загонять себя и своё тело в измождённое состояние. Чем лучше становилось Изанами, тем легче становилось и Мадаре. Почему? Потому что ему больше не приходилось быть рядом с ней двадцать четыре часа в сутки, опасаясь, что она снова может попытаться причинить себе вред. Теперь он наконец мог заняться тем, что когда-то пообещал: поисками её убийцы. Ранее этим занимался почти исключительно Тобирама, поскольку у Хаширамы дел всегда было предостаточно. Но и для Тобирамы это было лишь одно из множества обязательств — расследование, политика, переговоры, бесконечная бюрократия. Он был правой рукой Хаширамы и будущим Хокаге, и нагрузка лежала на нём соответствующая. Да, Мадара тоже был фигурой важной, но всё же не настолько загруженной, как Тобирама. И вот однажды он пришёл к нему, чтобы обсудить дело. — Ты точно уверен, что хочешь взять всё на себя? Ты же знаешь, что у меня никак не… — Тобирама не успел договорить: Мадара перебил его, не терпя долгих прелюдий. — Знаю. Продвижения почти нет. И у тебя дела стоят не лучше. Ты так же важен, как и сам Хокаге, а я — нет. Теперь, когда Изанами стало легче, я могу заняться этим делом спокойно как и обещал. — Хорошо, — тихо произнёс Тобирама, протягивая свиток с основными данными. — Сейчас у меня несколько неотложных дел. Всё остальное принесу тебе вечером. Заодно навещу Изанами. Мадара коротко кивнул. Он забрал свиток и, не тратя лишних слов, вышел из помещения. Вечером того же дня, как и обещал, Тора появился в доме Учиха. Изанами в это время ужинала у себя, всё ещё избегая лишнего шума и присутствия людей. — Вот всё, что я говорил: карты, данные, отчёты, — Тобирама разложил свитки на низком столике перед Мадарой. — Спасибо. А это что? — Мадара указал на небольшой свёрток в другой руке. — Это для сестры, — ответил Сенджу. Мадара в ответ лишь кивнул и взглядом показал на коридор. Тобирама вышел из комнаты почти неслышно и направился к кухне, где сидела Изанами. Постучавшись для приличия, он приоткрыл дверь и вошёл. — Тобирама, проходи, — произнесла она, пытаясь подняться. — Не надо, — мягко остановил её он, садясь напротив. Его взгляд быстро скользнул по её лицу, отмечая едва заметные улучшения, больше света в глазах, меньше боли в уголках губ. — Как ты? Вижу, тебе стало лучше, — сказал он, невольно поправляя выбившуюся прядь её длинных волос. — Да… спасибо. Давненько тебя не было, — в её голосе не было упрёка, лишь констатирование факта. — Знаю, — вздохнул он. — Ты сама понимаешь: работы много. Но я принёс тебе кое-что. Он бережно положил на стол небольшой свёрток. — Здесь немного твоих любимых яблок и сладостей. И ещё… Тобирама развернул мягкую ткань, и в его руках появилась клетка. Внутри, свернувшись кольцом, сидела маленькая белая змея с ярко-красными глазами, похожими на рубины. — Она не ядовитая, не волнуйся. Не укусит, — сказал он с едва заметной улыбкой. Белая змейка приподняла голову, словно изучая Изанами сквозь прутья клетки. — Ух ты… какая она миленькая, — тихо прошептала Изанами. Она осторожно открыла клетку и бережно взяла змейку на руки. Та не шипела, не пыталась вырваться, лишь внимательно смотрела на новую хозяйку своими яркими, почти светящимися глазами. Змейка медленно скользнула по её ладони, обвилась вокруг запястья тонким прохладным кольцом, изучая её так же пристально, как сама Изанами её Незаметно для Тобирамы она сравнила их: змею и брата. — Да… похожи, — отметила она мысленно: спокойные, тихие, но с внимательными красными глазами. — Спасибо, — произнесла она уже вслух, мягко улыбнувшись. Тобирама позволил себе лёгкую, редкую для него улыбку и она, как обычно, неожиданно преобразила его лицо. — Останешься ужинать? — спросила она, чуть наклонив голову. Он тяжело вздохнул и покачал головой: — Извини, не могу. Обещаю в следующий раз. Сейчас дел намного больше, чем обычно… Я почти ничего не успеваю. Изанами понимающе кивнула. Это было правдой. Она пропустила слишком много, деревня разрасталась, обязанности множились, и жизнь продолжала идти, не оглядываясь на чьи-либо раны. Она мягко попрощалась с братом, а Сая проводила его до дверей..Змейка на её руке легонько шевельнулась, будто напоминая, что теперь у неё есть маленький, но очень внимательный новый друг. — И как же мне тебя назвать… — задумалась Изанами, внимательно разглядывая новую маленькую спутницу. Белая змейка лежала в её ладонях спокойная, будто давно привыкшая к человеческому теплу. После короткой паузы имя будто само всплыло в голове — Кисара, — тихо сказала она. — Так пусть будет. Тебе нравится? Змейка слегка наклонила голову вбок, будто прислушиваясь к звуку имени. Конечно, ответа быть не могло, но её спокойствие, да и отсутствие попыток уползти выглядели как молчаливое согласие. Кисара зевнула, чистыми белыми зубками/клыками чуть блеснув в полумраке, и медленно поднялась по руке вверх. Скользнув холодной ленточкой к шее хозяйки, она обвилась вокруг неё, улеглась на плечо и закрыла свои рубиновые глаза. Маленькая гостья явно устала. Изанами мягко провела пальцем по гладкой чешуе, стараясь не тревожить сон. Затем осторожно поднялась. Кисара лишь плотнее прижалась к её коже. Мадары весь день не было, он вернулся только поздно вечером, так и не поев. Изанами заметила оставленные для него онигири, взяла тарелку и отправилась к нему в комнату, шаг за шагом, стараясь не разбудить уснувшую на её плече Кисару. Не успела она и слова произнести, как за сёдзи раздался спокойный, но усталый голос Мадары: — Изанами? Заходи. Она едва заметно вздрогнула от неожиданности. Конечно же, он уже знал, что она здесь. Мадара всегда чувствовал её раньше, чем она сама понимала, что подошла достаточно близко. Его слух и сенсорика всё, работало точнее часов. Войдя в его кабинет, Изанами тихо закрыла за собой сёдзи. Комната встречала её полумраком: раскрытые свитки лежали вокруг, некоторые прямо на полу, бумаги были разбросаны так, будто он читал их на ходу, переходя от одного угла к другому. Она опустилась рядом с ним на колени, а Мадара всё ещё был погружён в текст перед собой, взгляд холодный и сосредоточенный, как всегда, когда дело касалось расследования. — Ты так и не поел, — сказала она мягко. — Я принесла тебе онигири. — Спасибо. Не стоило, — произнес он, после повернул голову в её сторону и на мгновение в его глазах мелькнуло искреннее удивление. Его взгляд упал на белую змейку, мирно спящую на её плече. Мадара чуть заметно дёрнулся, лёгкая, еле уловимая реакция, больше похожая на то, что его просто застали врасплох. Но уже через секунду его лицо снова стало спокойным, почти невозмутимым. Мадара принял тарелку с онигири, на секунду задержав её руку, проверяя не дрожит ли она, не устала ли. Он не сказал ни слова, но внимательный человек увидел бы в его взгляде привычную, скрытую тревогу. Только затем он снова перевёл взгляд на белую змейку, мирно свернувшуюся у Изанами на плече. — Это кто? — спокойно спросил он, но в интонации была едва заметная нотка… недоверия? настороженности? Или ему не хотелось ему признавать лёгкой ревности к существу, которое спокойно спало там, где он привык видеть её голову, её плечо, её дыхание. — Подарок от Тобирамы, — с лёгкой улыбкой ответила она. — Её зовут Кисара. Он тихо хмыкнул. — Твой брат оригинален в своих идеях. Изанами тихо рассмеялась. Кисара слегка шевельнулась во сне, устроившись удобнее, будто и она слышала их разговор. — Она безобидная, — добавила Изанами, гладя змею по гладкой шее. — И очень спокойная. Мадара снова бросил взгляд на Кисару. Сенсор в нём, похоже, уже проверял, что это за существо, есть ли в нём что-то странное или опасное. Но, убедившись, что угрозы нет, он чуть расслабился. — Как скажешь. Если она тебе... нравится не против. Он поднял один из онигири и откусил, без привычных комментариев о том, что она могла отдыхать, а не таскать еду ему в кабинет. Обычно он говорил. Сегодня — нет. Он был слишком уставшим и погружён в дела. И всё же сам факт, что она пришла к нему, что она несёт тепло в его холодный рабочий вечер расправил что-то в его душе. — Ты давно не отдыхал, — тихо сказала она, глядя на него, на тёмные круги под глазами. — Ты снова не спал? Мадара лишь коротко бросил: — Потом. Это "потом" означало: Не сейчас, об этом я говорить не хочу. Но Изанами знала его уже достаточно хорошо. Она немного придвинулась ближе и положила голову на его плечо давая понять, что она рядом, как и он был рядом с ней все это время. Кисара, чуткая даже во сне, повернула голову и слегка шевельнула кончиком хвоста, словно признавая присутствие Мадары своим внимательным, змеиным способом. Мадара перевёл взгляд на неё ещё раз и наконец сказал: — Она тебе подходит. Изанами улыбнулась. — Я тоже так подумала. Некоторое время они просто сидели рядом: он доедал ужин, она тихонько сидела рядом, а Кисара тихо сопела, свернувшись кольцом. Вскоре, доев онтгири, он тихо произнёс: — Спасибо за еду. — Пожалуйста. Но благодарить стоит не меня, а сам знаешь кого. — Понял, — кивнул он, отодвигая тарелку. Затем его рука легла ей на плечи, легонько приобнимая ее — Тебе пора спать, — сказал он. Изанами чуть крепче прижалась к нему, будто не желая отпускать. — И тебе тоже. Ты уже несколько ночей почти не спишь… И я хочу спать вместе с тобой, — произнесла она негромко, как признание, которое давно ждало своего часа. Он тяжело выдохнул, усталость давила на него сильнее любых слов. — Хорошо, — согласился он. Она помогла ему собрать свитки, не спрашивая лишнего. Её молчание было тёплым и понимающим. Потом она взяла его за руку и повела в комнату. Там он аккуратно распустил её пояс и помог снять многослойное кимоно, и переложить змею обратно в клетку, что бы ночью случайно не раздавить её и что бы она не уползла куда не надо. На Изанами осталась лёгкая, тонкая ночная одежда, в которой она выглядела особенно хрупкой. Она опустилась на футон поправив край одеяла. Он лёг позади неё, обняв за талию, и её тело сразу отозвалось, она прижалась спиной к его тёплой груди, согреваясь в прохладную ночь. — Спокойной ночи, — шепнули они почти одновременно, и это совпадение заставило их обоих едва заметно улыбнуться и погрузиться впервые за долгое время в спокойный сон...