Часть 26

Настал день Х — тот самый, к которому они готовились так долго. Накануне Сая отправилась в дом Сенджу. Перед Изанами она оправдалась просто: хочет съездить к семье, навестить отца и брата. Изанами, разумеется, не стала удерживать — семья важнее всего. Утром Мадара, как обычно, ушёл «по работе». Изанами и не подозревала, что что-то не так: память молчала, сердце было спокойно. Она устроилась с книгой и решила подтянуть каллиграфию. Чернила и кисть не лежали в её руках уже слишком давно. Хаширама, как и обещал, организовал всё до мелочей. Мито украшала дом. Тобирама, Сая и служанка Мито — Мизуки, хлопотали на кухне: младший Сенджу колдовал над супом, Мизуки занималась горячим, а Сая взялась за выпечку. Мадара помогал привести в порядок двор, а сам Хаширама следил за дочерью, чтобы та не помешала подготовке подарков, не снесла фонарики или посуду. — Мизуки, передай дайкон, — произнёс Тора, снимая пробу с супа. — Вот, держите. — Красноволосая девушка положила на разделочную доску очищенный дайкон и вернулась к своему котлу с мясом. — Будто чего-то не хватает... — Попробуй положить маринованный лук. Потуши немного после под крышкой , — подсказала Сая, помешивая тесто в глубокой миске на другом конце кухни. — А ведь точно. Спасибо, Сая-тян. — Мизуки достала из шкафчика баночку с луком, маринованным в уксусе, и аккуратно добавила его в блюдо. — Не за что. Передайте кунжут, пожалуйста. Тора молча кивнул, накрыл свой суп крышкой и достал из ящичка то, о чём просила рыжая. Поставил баночку рядом с ней на стол, получил благодарственный взгляд и вернулся к печи. Подкинул пару сухих поленьев, чтобы огонь разгорелся сильнее и суп заиграл нужным ароматом. В соседней комнате Мито подвязывала ленточки, развешивала амулеты и расставляла благовония. На стол уже легла чистая скатерть, и теперь осталось только выбрать посуду. — Керамика или нефритовые чашки…? — пробормотала она, примеряя каждую по цвету и настроению. Вопрос красоты и элегантности для неё всегда имел значение. Тем более сейчас в день рождения её дорогого супруга и золовки. Мадара подметал двор от опавших листьев. Рядом, стараясь не отставать, крошечная Акина собирала листья руками, те самые, что успевали падать туда, где он уже прошёлся метлой. Хаширама в это время мыл полы на энгаве, поглядывая на дочь через плечо. — Дядя Мадалаа, воть, — девочка протянула ему три кленовых листика, которые подобрала за ним. Мадара посмотрел на неё, и что-то похожее на улыбку едва тронуло его губы. Он аккуратно принял листочки. Хаширама, заметив это редкое зрелище, лишь тихо и искренне улыбнулся. — Молодец, Акина. Помогай дяде, — сказал он, прополаскивая тряпку. — Халасо, папа, — бодро ответила она и снова принялась искать новые листики, которые ускользнули от метлы Мадары. — Она так и не догадывается? — тихо спросил Хаширама. Мадара покачал головой. — Нет. Ты же сам понимаешь, почему. — Он граблями собрал листья в сторону забора, работая размеренно и будто чуть строже, чем обычно. — Понимаю. — Сенджу вылил грязную воду, наклонился к колодцу и набрал свежей. — Остаётся надеяться, что ей понравится. — Понравится. — Мадара произнёс это уверенно, без колебаний. А про себя добавил только одно и совсем бесшумно: по крайней мере… я на это надеюсь.

***

Изанами сидела у себя в комнате и переписывала очередную строку из учебного текста. Её волосы, обычно собранные в хвост, свободно спадали на плечи. Вместо привычного красного кимоно она выбрала свободные штаны и синее хаори с гербом Учиха, удобнее и спокойнее для работы, но и если случайно испачкать чернилами, отстирать легче чем от красной или белой ткани. Дописав строку, она заметила, что чернила подошли к концу. Закатав рукав, взяла брусок туши и принялась растирать его на камне, выводя новые чернила круговыми движениями. В комнате стояла редкая для их дома тишина. — Сегодня как-то необычно спокойно… и хорошо, — подумала она, наблюдая, как густеет черный блеск на палитре. Но почти сразу в груди кольнуло лёгкое беспокойство. — Будто что-то забыла… но что именно — не помню, — тихо произнеслось в мыслях, растворяясь в тишине комнаты. После нескольких часов непрерывной работы рука у Изанами заметно устала. Дом стоял в идеальном порядке, заняться было нечем, и она решила немного прилечь всего на час, максимум на два. Но, когда она открыла глаза, солнце уже уходило за горизонт. До вечера? Она даже не сразу поверила. Хотя… Мадара всё равно редко возвращался раньше ночи. В этом не было ничего необычного. Выйдя на энгаву, она потянулась и вдруг заметила небольшой свёрток, аккуратно оставленный прямо у порога. — М? — она наклонилась и подняла его. — Откуда это? Изанами огляделась. Пусто, рядом с домом никого. Ни следа того, кто мог бы оставить посылку. Вернувшись в дом, она присела на ступеньку и осторожно развернула ткань. На верхней части лежала маленькая записка. "Переоденься и приходи к нам. Это очень важно." Почерк был сразу узнаваем, неровный, как будто писавший торопился и давил на кисть сильнее, чем нужно. Хаширама, без сомнений. Развернув свёрток до конца, она увидела праздничный наряд: мягкая ткань благородного фиолетового оттенка с тонким цветочным узором. — Сегодня какой-то праздник?.. Мысль повисла в тишине. Ничего в памяти не отзывалось. Пожав плечами, она поднялась, ушла в комнату и начала переодеваться, всё ещё пытаясь вспомнить, что именно могла забыть. Но к сожалению вспомнить так ничего и не удалось. Наряд, однако, был действительно красивым. Когда Изанами надела последний элемент и взглянула в зеркало, ей на секунду пришлось остановиться. Впервые за долгое время она увидела отражение, которое казалось ей… красивым. Фиолетовый оттенок подчёркивал цвет кожи, узоры ложились идеально, словно наряд был сшит специально для неё. (Картинка в телеге) Порывшись в шкатулке, она нашла пару простых, но красивых серёжек, подходящих по цвету, и надела их. Волосы оставила распущенными, но в последний момент отделила тонкую прядь, заплела небольшую косу и перекинула её через плечо. Получилось неожиданно нежно. Она даже позволила себе чуть покрутиться перед зеркалом, почти по-детски, тихо радуясь. Кисара, устроившаяся на тумбе, лениво приоткрыла глаз. Изанами подошла, погладила её тёплые чешуйки. — Интересно, а тебя можно взять с собой? Кисара лишь моргнула и, не проявив никакого энтузиазма, переползла обратно на свою подушку. — Ладно. Приятного отдыха. Улыбнувшись самой себе, Изанами обулась и направилась к дому братьев, вернее к своему старому дому, который всё ещё пах детством и чем-то родным. — Интересно, где Хаширама вообще нашёл этот наряд? И какой же повод… С этими мыслями она спустилась по ступенькам и вышла на тропу, ведущую к кварталу Сенджу. Подходя ближе к дому, Изанами ощутила знакомые чакры: Вот мягкая, широкая энергия Хаширамы. Рядом тёплое, искрящееся присутствие Акины. Внутри дома спокойный, ровный Тобирама, светлая Мито, тихая Мизуки. Но больше всего её удивили два других ощущения. Мадара… и Сая? — Сая тоже здесь?.. — удивилась она. Ведь, насколько помнила, та собиралась к своей семье. — Может, Хаширама и её позвал. Она прошла через ворота и направилась к дому. Но до двери дойти не успела, как из дома вылетела Акина, а за ней Хаширама. — Хе-хе! — девочка весело смеялась, убегая от отца с ленточкой в руках. Она не заметила приближающуюся Изанами и врезалась в неё, отлетев на своё мягкое место. Но вместо слёз из ее уст вырыался чистый детский смех. Она захлопала в ладоши, как будто это была часть игры. — Акина-тян, осторожнее, — Изанами присела на корточки и аккуратно подняла племянницу на руки, отряхивая ее от пыли. Хаширама подбежал следом. — Акина. Маленькая проказница. Нельзя так быстро бегать. Нельзя, — произнёс он строго, но без злости. Девочка надула губки и демонстративно отвернулась, прижавшись к тёте так, будто искала укрытие. Хаширама только покачал головой и перевёл взгляд на сестру. — Изанами. Наконец ты пришла. — Он замер на секунду, оглядывая её с ног до головы. — Ты прекрасна. Этот наряд тебе очень идёт. Она слегка смутилась, но улыбнулась. — Спасибо, аники. Хаширама осторожно забрал ленточку из рук дочери и обернулся к сестре. — Изанами, закрой глаза, пожалуйста. Она чуть наклонила голову, не понимая зачем ему это, но всё же кивнула. — Хорошо. Изанами прикрыла глаза, а Хаширама аккуратно завязал ей глаза, забрал Акину, которая тут же перелезла ему на плечо, устроившись там, как птенчик на любимой ветке. Затем взял сестру за руку и мягко повёл в сторону дома. — Осторожно. Не споткнись. — Говорит мне человек, который вечно путался в собственных штанах, — тихо заметила она. Оба едва слышно рассмеялись. Хаширама свободной рукой приподнял подол её платья, чтобы она не наступила на ткань, и помог переступить порог. Потом осторожно снял с неё обувь, придерживая за локоть. — Хаширама, я не знаю, что ты задумал, но мне уже стоит беспокоиться, что ты опять где-то умудрился накосячить? — За что ты такого плохого мнения обо мне, сестрёнка? ¶∆¶ — Даже не знаю, — протянула она с мягким сарказмом. Он тихо фыркнул, но ничего не ответил. Его ладонь на её руке осталась тёплой и удивительно уверенной. Они медленно шли по коридору. С каждым шагом усиливался запах тушёного мяса, свежей выпечки, пряных трав. Хаширама остановился. — Аники?.. Он мягко разжал пальцы и шагнул вперёд, оставляя её стоять одной. Шорох его шагов скрылся за дверным проёмом. Изанами не успела ни спросить, ни повернуться, как чьи-то тёплые пальцы осторожно коснулись ее щеки, после и повязки. Лента мягко соскользнула вниз, и она моргнула, позволяя глазам привыкнуть к свету. За её спиной стоял Мадара. Он смотрел спокойно, чуть мягче, чем обычно. Прежде чем она успела произнести хоть слово, он слегка наклонился и едва заметно улыбнулся, после чего осторожно коснулся её губ. От неожиданности её глаза расширились, дыхание сбилось, а тело чуть подалось вперёд, обмякнув в его руках. В этом поцелуе не было ни страсти, ни спешки, только тихая нежность, будто он позволил себе показать часть того, что обычно скрывал. Он отстранился настолько, чтобы видеть её лицо, и легко приобнял за талию. — С днём рождения, — сказал он ровно, почти шёпотом, но так, что в голосе ощущалось настоящее тепло. Свет фонариков за его плечом мягко обрисовывал пространство, и на миг ей показалось, что весь дом будто бы затаил дыхание вместе с ней. — А… мой день рождения… Из полутёмных комнат один за другим стали выходить гости: Мито, Тора, Мизуки и Сая — каждый держал в руках маленький бумажный фонарик, свет которого мягко ложился на их улыбки. — Вернее, наш день рождения, — поправил Хаширама, — но сегодняшний вечер больше твой. По её щеке скатилась неожиданная слеза. — М? Изанами… что такое? Хаширама аккуратно стёр слезу краем своего рукава, затем ладонями легко обхватил её лицо и мягко коснулся губами ее лба, как заботливый старший брат и почти как родитель, которому хочется согреть свое дитя. — Всё хорошо, Изанами. Мы рядом. Сегодня твой вечер. Нам бы не хотелось, чтобы ты плакала, когда должна радоваться. Она и правда не помнила, когда в последний раз ждала свой день рождения. Ни в прошлой жизни, ни здесь он никогда не был чем-то важным. Со временем этот день перестал существовать и превратился в простую дату, которую она вычеркнула из своего личного календаря. — Ну же, улыбнись. Это просто, смотри... Хаширама поднял указательные пальцы к своим щекам и потянул их вверх вместе с уголками губ, демонстрируя свою добрую, немного смешную улыбку. Изанами тихо хихикнула и, сама того не замечая, тоже улыбнулась. — Вот так, — довольно кивнул он. — Хаширама… я не ребёнок. — Я знаю, — мягко ответил Хаширама, — но кто запрещает вести себя как ребёнок в свой день? Она смущённо отвела взгляд, но улыбка всё же стала шире. — Пройдёмте, — он жестом указал вперёд. — Не зря же все готовились. Они прошли в комнату, и Изанами остановилась на пороге. Комната была украшена фонариками с тонкими узорами, на стенах висели небольшие амулеты и ленточки, привезённые из разных селений. На низком столе стояла красивая посуда, блюда были расставлены так аккуратно, будто речь шла не о семейном ужине, а о маленьком пиру, подготовленном с особым заботливым вниманием. Изанами сделала несколько шагов внутрь, всё ещё оглядываясь, будто боялась нарушить эту неожиданную красоту. За её спиной тихо вошли остальные. Мадара остановился рядом и незаметно скользнул рукой по её ладони, словно возвращая её в реальность. Хаширама прошёл дальше в комнату и жестом предложил всем рассесться. Мито поставила на стол последние блюда, Сая с Мизуки аккуратно подвесили ещё одну ленточку над входом. Даже Тобирама, обычно строгий и молчаливый, задержался на мгновение, словно оценивая, всё ли действительно идеально. Мадара присел первым, чтобы Изанами не растерялась, и едва заметно кивнул ей не торопясь, садись рядом. Она последовала его примеру, чувствуя, как постепенно уходит зажатость и появляется что-то похожее на спокойствие. — Мы знали, что ты всё равно бы не напомнила о своём дне, — сказал Хаширама, наливая чай. — Поэтому решили напомнить сами. — И сделать это красиво, — тихо добавила Мито, аккуратно подвигая к Изанами нефритовую чашку с ароматным чаем. Тобирама лишь коротко кивнул. В какой-то момент Мадара потянулся под стол и поставил перед ней небольшой свёрток, перевязанный тёмной шёлковой нитью. — Позже откроешь, — сказал он негромко, почти шёпотом, но достаточно для того чтобы она услышала его. Она подняла на него немного удивлённый, чуть растерянный взгляд. Он не отвёл глаза. — Твой день - твои правила, — добавил он так, чтобы это прозвучало просто, почти буднично, но в его тоне чувствовалась забота. Изанами сжала пальцы на ткани свёртка, будто проверяя, не сон ли всё это. Впервые за многие годы этот день не казался ей пустым.

***

Когда все немного успокоились и ужин начал течь своим тихим, домашним ходом, Мадара наклонился вперёд и лёгким движением подтолкнул свёрток ближе к Изанами. — Открой, — сказал он бесстрастно, но пальцы на столе едва заметно дрогнули, выдавая внутреннее напряжение. Будто он сам не до конца был уверен, понравится ли ей. Изанами аккуратно развернула ткань. Шёлк мягко распался, и внутри показалась небольшая плетёная корзинка, накрытая тонким лоскутом. Она осторожно приподняла его. Тихий, почти неразборчивый писк нарушил тишину. В корзинке, свернувшись крошечным клубочком, спал крошечный котёнок. Черная шерстка, круглые ушки, ещё слишком мягкие для его возраста. Он пошевелился, приоткрыл один глаз, тёплый, неосознанный взгляд новорождённого и вновь уткнулся мордочкой в подложенную ткань. Изанами замерла. Пальцы её слегка подрагивали, словно она боялась прикоснуться и нечаянно причинить вред. Мадару это движение не ускользнуло, он спокойно положил свою ладонь поверх её руки. Не удерживая, просто напоминая: можно. Она осторожно провела кончиком пальца по мягкой, пушистой спинке. Котёнок тихо пикнул, будто отвечая ей. Уголки её губ приподнялись сами собой. — Ему примерно месяц, — сказал Мадура. — Я нашёл его на улице без матери. Он бы не выжил один. Изанами подняла на него взгляд. — Ты… решил принести его мне? Он отвёл глаза в сторону, будто это был просто факт, не требующий обсуждения. — У тебя нежные руки. Ты справишься лучше любого из нас. Тобирама тихо фыркнул, но промолчал. Хаширама удовлетворённо улыбнулся. Акина уже тянулась посмотреть поближе, но Мито мягко придержала её за плечо, чтобы не шуметь. Изанами снова опустила взгляд на малыша. На миг ей показалось, что где-то в глубине груди стало чуть легче дышать. — Спасибо, — сказала она негромко, почти шёпотом. Мадара едва заметно кивнул. Котёнок потянулся, расправив маленькие лапки, и уткнулся лбом в её ладонь, словно окончательно выбирая, кому принадлежать. Изанами устроилась удобнее, чуть наклоняясь к Мадаре, позволяя своей голове спокойно лежать на его плече. Котёнок, уютно свернувшийся в корзинке, тихо моргал и сонно жмурился под её осторожными прикосновениями. Большой палец ласково скользил по его крошечной мордочке, и малыш едва слышно урчал. Мадара взял небольшой кусочек пирога, не торопясь, словно наслаждаясь самой возможностью заботиться. Он поднёс его к её губам. — Открой рот. Изанами послушно приоткрыла губы, принимая кусочек. Тёплое тесто, сочная мясная начинка, лёгкая кунжутная посыпка, всё это было настолько вкусно, что она невольно закрыла глаза, наслаждаясь. — Вкусно… Можно ещё? — тихо спросила она, едва слышно улыбнувшись. — Не можно, а нужно, — ровно ответил Мадара и протянул ей следующий кусочек. Он кормил её без спешки, будто это было самым естественным делом в мире. Пальцы его то и дело чуть касались её губ, убирая пальцем крошки или остатки кунжута. Осторожно и нежно, как будто он не хотел спугнуть момент. Остальные старались не мешать, но невольно поглядывали в их сторону. Хаширама сдержанно улыбался, Мито укрывала Акину салфеткой, чтобы та не заляпалась едой, Тобирамп тихо объяснял Мизуки какую-то мелочь, а Сая - да, Сая - будто чуть смущённо прятала взгляд, но на лице у неё теплилось тихое удовлетворение. — И как давно вы всё это готовили? — спросила Изанами, когда Мадара в очередной раз вытер уголок её губ большим пальцем. — Не так уж долго, — он отвёл взгляд, будто это был простой факт. — Ты никогда не говорила про ваш с Хаширамой день рождения. Если бы он сам мне не сказал я бы и не узнал. — Вот как… — она тихо улыбнулась. — А ведь правда. Я не говорила. Я никогда и не праздновала… Мадара повернул голову к ней так, что их взгляды встретились почти вплотную. — Теперь будешь. Теперь это не только твой день. Мы будем его отмечать вместе. Она хотела что-то сказать, но он продолжил: — Кстати, я ведь тоже не говорил тебе про свой день рождения. Да и в клане мало кто о нём знает. Откуда ты узнала? Изанами хитро прищурилась. — Птичка на ухо нашептала. (・ω・) Мадара моргнул. — Кто? Она едва заметно ткнула его локтем. — Неужели думаешь, что Хаширама расскажет только одной стороне? Хаширама, услышав своё имя, поднял бровь, прикидывая, о чём речь, и, как обычно, ничего не понял. Мадара тихо, почти незаметно усмехнулся. Та редкая, скупая улыбка, которую он показывал только ей. — Спасибо… — голос Изанами прозвучал чуть громче, чем она ожидала. Разговоры мгновенно стихли. Все обернулись: кто-то с лёгкой улыбкой, кто-то с добрым вниманием. Она сжала пальцами край рукава, пытаясь собрать мысли воедино. — Спасибо вам всем. Я… не знаю, как правильно выразить это. Внутри всё словно перевернулось. Слишком много чувств, и я не понимаю, за что ухватиться, чтобы сказать… — она запнулась, пытаясь подобрать слова, — Просто… спасибо вам. Первым к ней потянулся Хаширама. Он осторожно взял её руку, погладил тёплой ладонью, будто возвращая её на землю. — Не за что, Изанами. Ты заслуживаешь большего. Мы просто рады, что тебе нравится. — Да, особенно Хаширама, — неожиданно для себя заметил Тобирама, чуть тронутый шутливый тон выдал его лучше любых слов. Он отпил чай, стараясь выглядеть невозмутимо. Уголок губ Хаширамы дёрнулся. — Тобирама, своих не выдают. — Даже не пытался, — сухо отозвался тот, но в глазах мелькнуло тепло. Мадара тихо сжал плечо Изанами, слегка наклонившись к ней. Он не сказал ни слова, и не нужно было. Его прикосновение само говорило за него: ты не одна, мы все рядом. Ужин постепенно стихал. Фонарики потрескивали лёгким свечным огнём, еда на столе остывала, и казалось, что сама ночь склоняется к дому, прислушиваясь к тихим голосам. Подарки уже были вручены: кое-где лежали аккуратные свёртки, рядом ещё тёплая корзинка с котёнком, сладко уснувшим на мягкой подстилке. Разговоры становились тише. Усталость после долгого дня и приятного волнения накрывала всех по очереди. Первыми зевнула Акина, спрятавшись лицом в плечо матери. Мито поднялась, забирая дочь на руки, и предложила: — Оставайтесь сегодня у нас. Уже поздно, дорога ни к чему. Никто не возражал. Это было естественно, как в раннем детстве, когда семейный дом Сенджу всегда казался Изанами самым тёплым местом в мире. Комната, что выделили Мадаре и Изанами, была простой, но светлой. Лунный свет мягко ложился на татами, скользил по стенам. Когда дверь закрылась, наступила почти полная тишина. Изанами села на край футона, слегка коснувшись пальцами пояса своего праздничного наряда. — Поможешь? — тихо спросила она. Мадара подошёл ближе. Его движения были спокойными и бережными, будто он снимал с неё не одежду, а напряжение прошедшего дня. Он развязал ленты на талии, расправил ткань, помог выйти из рукавов. Наряд тихо скользнул вниз, и она осталась в лёгком ночном белье. — Устала? — спросил он так же тихо, будто боялся нарушить хрупкое спокойствие. — Немного. Но… это был прекрасный вечер. Он слегка кивнул, в его глазах мелькнуло что-то тёплое и тихое, почти скрытое. Они легли рядом, не торопясь, словно позволяя телу привыкнуть к мягкости постели. Изанами повернулась к нему и, положив голову на его грудь, выдохнула впервые за день по-настоящему свободно. Мадара обнял её, притянув чуть ближе, так что она услышала ровный, уверенный стук его сердца. — Спокойной ночи, — прошептала она. — Спокойной Он погладил её по плечу, и в этой простой, спокойной тишине она незаметно провалилась в сон, так и не выпустив из рук его пальцы.

***

Вечер тихо лег на тёплый дом,

Фонари погасли за окном.

В этот день, забытый столько лет,

Наконец нашёлся тёплый свет.

Сон укрыл усталые сердца,

Слов не нужно — ближе быть нельзя.

И пускай уйдёт вчерашний страх,

Новая любовь растёт в руках.