Глава шестнадцатая. Анафема

Я проснулась от глухого шума где-то снаружи. Подняв голову, я огляделась, пытаясь отогнать остатки сна. Виски жутко ломило. Я бессильно уронила голову обратно на то мягкое, что заменяло мне подушку всё это время, и только сейчас поняла: это была аккуратно сложенная куртка Эдриана. Самого парня рядом не было. Стоило сразу догадаться, что виновником шума за стеной был именно он. Осторожно поднявшись и опираясь рукой о шершавую бревенчатую стену, чтобы не потерять равновесие, я прошла в основную комнату. За мутным, немытым стеклом окна мелькнул мужской силуэт. Я шагнула ближе, но тут же отпрянула и стыдливо прикрыла горящее лицо ладонью. Эдриан стоял прямо во дворе — совершенно обнажённый, спиной к дому, — и смело обливал своё тело ледяной водой из металлического ведра. Мышцы на его спине и плечах перекатывались от каждого движения, а капли воды блестели на солнце. Он явно заметил моё отражение в окне, потому что резко повернулся и прикрылся пустым ведром. Я снова украдкой взглянула на него сквозь щелочки между пальцев и обомлела: этот подлец игриво мне подмигнул! Я демонстративно фыркнула и отступила от окна, чувствуя, как щеки заливает краска. Хотя… будем честны, отторжения этот вид точно не вызывал. Чёрт возьми, его задница была явно округлее моей! Через пару минут дверь скрипнула, и Эдриан вошел в дом. На нем были только мокрые на бёдрах штаны, а в руках он сжимал охапку постиранной одежды. С его мокрых волос на грудь стекали капли, вырисовывая блестящие дорожки на торсе. — Подожди немного, — пропыхтел он. — Я сейчас наберу ведро и для тебя. Там во дворе есть колодец. Вода, конечно, не парное молоко, но это лучше, чем ничего. Тебе тоже не помешает смыть с себя всю эту грязь. — Мне даже переодеться не во что, — неуверенно произнесла я, поежившись и обхватывая плечи руками. — К тому же я просто слягу с лихорадкой, если буду обливаться ледяной водой на свежем воздухе! — Ой, какие мы неженки, — хмыкнул Эдриан, весело закатив глаза. — Это не обсуждается. Негоже такой красотке пахнуть сырой болотной тиной. И не волнуйся: тут в шкафу нашлось кое-что из шмоток прежних хозяев. Вполне приличное состояние, моль даже побрезговала. Или ты планируешь и дальше ходить в этой корке из грязи? — Ладно, уговорил, — сдалась я с тяжелым вздохом. — Давай сюда свои мокрые шмотки, повешу сушиться, пока ты до колодца ходишь. Я выхватила у него из рук влажную ткань и прошмыгнула мимо к выходу. — Смотри-ка, мы уже совсем как супружеская пара! — донеслось мне в спину его хохочущее эхо. — Заткнись, а? — угрюмо бросила я, но губы против воли расплылись в улыбке. — Там слева между соснами натянута верёвка, — высунулся он из двери, всё ещё посмеиваясь. — Дождя сегодня не будет, а ветер отличный. Всё высохнет за пару часов. — Окей, разберусь, — отозвалась я. Неторопливо расправляя ткань, я стала вешать его футболку и кофту. Но когда очередь дошла до его боксеров, я на секунду замерла. Внутри вспыхнуло отторжение — брать чужое бельё казалось чем-то чересчур интимным. Придерживая их буквально двумя пальцами за самый край, я аккуратно водрузила их на эту чёртову верёвку. Отряхнув руки о джинсы, я повернулась, чтобы вернуться в дом. Но прямо на пороге меня встретил Эдриан. В руках он держал доверху наполненное ведро, с которого плескалась прозрачная, студёная вода, а на его лице играла хищная, разбойничья улыбка. — Ты что делаешь?! — в полном недоумении выдохнула я, но не успела даже отскочить, как меня с ног до головы накрыла сплошная ледяная волна. — Эдриан! — завизжала я во весь голос и начала возмущенно топать на месте. — Что ты, мать твою, вытворяешь?! — Давай-давай, стягивай с себя это тряпьё, — его самодовольная, сияющая физиономия кивнула на два ведра, стоявших на траве за его спиной. — Я приготовил тебе воду. Можете мыться, мисс. — Придурок… — проворчала я, зубы моментально отбили дробь. Пальцы с трудом расстёгивали пуговицы мокрой блузки. — Я тебя просто ненавижу. — Большое спасибо, — Эдриан с театральной грацией поклонился и, тихо хихикая, скрылся в доме. Меня колотило от холода. Пронизывающий осенний ветер лез под мокрую ткань, заставляя кожу покрываться крупными мурашками. Я с трудом содрала с себя тяжелую одежку, оставшись в одном белье. Но оно настолько промокло и пропиталось запахом лесной сырости, что пришлось избавиться и от него. Я старалась не поворачиваться в сторону окон дома, прекрасно понимая, что этот подлец вполне может наблюдать за мной сквозь мутные стёкла. Сцепив зубы и кое-как подняв за дужку тяжелое металлическое ведро, я опрокинула его на себя. Из горла вырвался сдавленный крик. Я судорожно выдохнула — кожу будто ошпарили крутым кипятком. Второе ведро выливать на себя за раз я банально не рискнула. Я лишь аккуратно зачерпывала воду ладонями, чтобы тщательно умыть лицо, смыть грязь с рук и икр. Когда с «душем» было кончено, до меня внезапно дошло: этот умник забыл дать мне хоть какую-то сухую одежду! Но не успела я панически оглядеться, как на пороге появился Эдриан. В руках он победоносно держал нежно-голубое хлопковое платье. — Кидай! — рябчиком крикнула я, трясясь от холода и прикрываясь руками. — Ну уж нет, подойди ближе, — с откровенной издевкой отозвался он. — Я боюсь промахнуться. — Идиота кусок! — возмущенно вскрикнула я. — Перестань уже паясничать! — Ладно-ладно, — он пожал плечами и, стараясь смотреть исключительно мне в глаза, подошел почти вплотную. — Держи. Он протянул мне платье и бесшумно ушел обратно в дом, давая мне переодеться. Я мгновенно оделась, попыталась хотя бы пальцами взъерошить и выжать слипшиеся от воды волосы, после чего шагнула внутрь. Эдриан сидел за столом. Перед ним лежали пожелтевшие карточки настольных игр, а на лице снова застыла маска грусти. Я подошла и без предупреждения ощутимо съездила ему кулаком по плечу. — Эй! За что? — обиженно протянул он, потирая руку. — За то, что издевался надо мной! — угрюмо буркнула я, насупившись и садясь напротив. — Тебя вообще манерам в твоей деревне учили? — Разве я издевался? — он наигранно вскинул брови, но в уголках его глаз уже заплясали искры. — Посмотри, какое красивое платье тебе выудил. Ты в нём выглядишь… просто волшебно. Платье действительно оказалось потрясающим — немного старомодное, прямого кроя, но скроенное так ладно, будто его шили прямо на меня. Сам Эдриан тем временем натянул чистую белую рубашку, которая выгодно подчеркивала его бледную, точёную кожу. Он смотрел на меня с такой искренней, мягкой улыбкой, что моё показное раздражение моментально растаяло. Да и какой смысл был злиться? Он таскал тяжелые ведра от колодца, искренне старался помочь. Ледяная вода вытряхнула из головы дурные мысли и заставила почувствовать себя живой. — Пойду постираю свои вещи, — сказала я. — Тебе хватит воды? — тут же заботливо уточнил он. — Я могу ещё набрать. — Хватит, спасибо, — отозвалась я и вышла во двор. Закончив со стиркой и развесив вещи, я заметила, что Эдриан возится в полуразрушенном дощатом сарае неподалёку. Из темноты постройки доносился металлический лязг. Подойдя ближе и заглянув внутрь, я удивленно ахнула. В центре сарая, в лучах утреннего света, стоял старый, но идеально сохранившийся красный советский мотоцикл. Увидев меня на пороге сарая, Эдриан отвлёкся и мягко улыбнулся. — Если разберусь с карбюратором, думаю, он без проблем заведётся, — он вытер испачканную в масле ладонь о джинсы. — Ты ответила Яну? — Нет, — отозвалась я без единой эмоции в голосе. — Почему? — А смысл? Что я должна ему написать? Эдриан молча сжал губы, отложил гаечный ключ на промасленную ветошь и медленно перекинул ногу, садясь верхом на старое кожаное седло. — Ты ведь любишь его, да? — его голос вдруг стал отстранённым, а янтарный взгляд буквально впился в меня, выпытывая честный ответ. — Поэтому ты ушла ночью. Из-за того, что произошло между вами. Я удручённо вздохнула и скрестила руки на груди. — Знаешь… я планировала свою жизнь с самого детства. И Ян… он всегда был частью этих планов. Мы дружили с первого класса. Были неразлучны, делились всем. Но он… он никогда не смотрел на меня так, как я на него. Я всегда оставалась просто «близкой подругой». И у меня не было ни единого шанса переступить эту черту. Я годами смотрела, как он встречается с другими девчонками, как зажимается с ними по углам… И мне было тяжело, Эдриан. Дико тяжело. Но что я могла сделать? — Не знаю. Признаться в чувствах? — он едва заметно пожал плечами. — А если бы он меня оттолкнул? Это разрушило бы всё, что у нас было! Нашу дружбу… — Но в итоге ты всё равно не сдержалась, так? — Когда я пришла к нему, чтобы попроситься пожить пару дней… У него дома была Кристина. И… — я осеклась. Горло перехватило спазмом. Слова просто застряли где-то в груди, превратившись в тяжёлый, сухой ком. — Забей, — Эдриан резким жестом отмахнулся, тут же сбавив напор, когда увидел, как меня колотит. — Извини. Это всё моё дурное любопытство, не должен был лезть. Я и так всё понял. Ты его правда любишь. — Я поцеловала его вчера, — с вызовом выдохнула я, прикусив нижнюю губу до боли. Эдриан замер. Его пальцы на руле чуть заметно сжались. — Сама? Или… — Сама, — громко, с горьким выдохом подтвердила я. — Но он не вырвался. Он сперва прижал меня к себе… А потом, когда до него дошло, что происходит, просто оттолкнул. И уйдя в свою комнату, включил комп и сел играть с пацанами. А я… я в тот момент почувствовала себя настолько ничтожной и раздавленной… — Теперь я понимаю, почему ты не хочешь ему отвечать, — тихо проговорил тот, и в его голосе больше не было подколов — только солидарность. — Я бы на твоём месте тоже сжёг все мосты. Я достала из кармана платья телефон. Экран тускло моргнул, показывая красную полоску батареи — осталось не больше десяти процентов. Еще полчаса-час, и связь с внешним миром окончательно оборвется. — Попробую набрать Евгения, — сказала я, пролистывая чаты. — Надо хотя бы его успокоить. Я набрала номер знакомого полицейского и приложила трубку к уху. В ответ раздались лишь долгие механические гудки. Никто не брал трубку. — Не отвечает. — Рано ещё, — заметил Эдриан, подтягивая какую-то деталь у двигателя. — Может, спать лёг после дежурства. На всякий случай я быстро набила короткое сообщение: «Евгений, со мной всё в порядке. Я в безопасном месте, скоро вернусь». Хотя в глубине души я понимала: возвращаться мне некуда. И я понятия не имела, что делать дальше. Единственное, чего жаждало всё моё существо — это оказаться как можно дальше от проклятого города и всей той чертовщины, что шла за мной по пятам. И тут до меня внезапно дошло. В этом доме… в этой старой, враставшей в землю избе я перестала слышать Старика. Чужой, хриплый, прокуренный голос, шептавший мне прямо в виски, полностью исчез. Моё сознание впервые за долгие дни было кристально чистым. — Я хочу остаться здесь, Эдриан, — тихо проговорила я. — Я правда не хочу возвращаться назад. — Что, настолько понравилось обливаться ледяной водой из колодца? — усмехнулся он. — О нет! — я не сдержалась и тихо захохотала. — Это было просто отвратительно! Но… зато от дурных мыслей очищает моментально. — Как бы там ни было, сперва нам придётся съездить в ближайший посёлок за едой, — Эдриан подтянул какой-то болт и вытер лбом плечо. — На одной воде и корешках мы тут долго не протянем. — А у тебя хоть деньги-то есть? — я с легким прищуром и укором посмотрела на него. — Ну, мы в своей Общине хоть и кажемся дикарями, но от наличных не отказываемся, — с горьковатой ухмылкой отозвался он. — Я регулярно обкрадывал отца. У него хранился ключ от местной казны, и мы с Дарреном по ночам потихоньку вытаскивали оттуда купюры. Когда нам наконец разрешили выходить в город, мы планировали гульнуть на полную катушку… — И что, никто так и не заметил пропажу? — Да какой там учет, — Эдриан махнул испачканной в масле рукой. — Старики брали оттуда деньги от случая к случаю — на крупы, сукна, лекарства или инструменты. Никто никогда не пересчитывал пачки до последней бумажки. Так что на еду нам точно хватит. — Ладно, тогда съездим вместе. Одной мне тут всё равно оставаться боязно. — Потерпи ещё пару минут, — улыбнулся он, закидывая ногу на подножку мотоцикла. — Сейчас я оживлю этого старичка. Неожиданно Эдриан замер. Его взгляд мгновенно остекленел. На лице проступила паника. Не произнеся ни слова, он резко сгреб меня за локоть и утянул в самый тёмный угол сарая, за ржавую тушу мотоцикла. Мы затаились в сухой соломе. Эдриан прижал палец к губам и приказывающим взглядом заставил меня замереть. Снаружи, прямо по сухой траве во дворе, прошлись тяжёлые шаги. Зазвучали грубые, уверенные голоса. — Эй, нашлись голубчики! — донёсся слитный бас. — Вот и шмотки этого подлеца. А рядом, видать, её тряпье сушится. — Проклятье… — бескровными губами прошептал Эдриан и мгновенно выхватил из-за пояса пистолет. Металл тихо звякнул. — Сиди здесь. Не высовывайся, что бы ни произошло. Он на корточках подобрался к щели у входа. Снаружи с противным скрипом отворилась ветхая дверь дома — мужчины вошли внутрь. Но один из них остался во дворе. Судя по хрусту веток под сапогами, он неторопливо двигался прямо к нашему сараю. — Опа! — раздалось у самого входа. Мужчина замер на пороге, разглядывая мотоцикл. — Вот так красавец… Он сделал шаг в полумрак, но не успел даже пройти полметра: Эдриан рывком выскочил из тени и с треском прижал дуло прямо к его виску. Мужчина даже не вздрогнул. On лишь медленно перевёл взгляд на парня, а затем скользнул презрительным прищуром по мне, сжавшейся в углу. — Здравствуй, Эдриан, — почти приветливо произнёс он. — Смотрю, вовсю развлекаешься с нашей маленькой ведьмой? Быстро же она тебя охомутала. — Закрой свой рот, Матвей, — прорычал Эдриан, и мышцы на его челюсти натянулись до предела. — Что ты творишь, малец? — Матвей нахмурился. — Она твоего брата на тот свет отправила! Или ты про всё забыл ради этого девичьего тела? Эдриан заметно качнулся назад. Я увидела, как у него задрожали руки, сжимавшие рукоять. — Опомнись, — наступал Матвей, сделав полшага вперёд. — Отец тебя простит. Накостыляет, но простит. Просто отдай нам девку. Ты хоть понимаешь, куда влезаешь? Сколько ещё наших людей должно погибнуть?! Эдриан отступил ещё на шаг, обхватив пистолет второй ладонью. — Матвей! — донеслось глухое эхо из избы. — Ты чего там застрял?! — Ребята! — во весь голос закричал Матвей, не сводя глаз с Эдриана. — Я нашел наших беглецов! Они в сарае! — Ах ты ублюдок… — процедил Эдриан. Матвей с неожиданной для его массы ловкостью выбросил руку вперёд и вцепился прямо в затвор пистолета, пытаясь вывернуть оружие. Началась потасовка. Эдриан отчаянно бил его коленом в пах и живот, пытался вырвать ствол, но мужчина был крупнее и сминал парня своим весом, прижимая к бревенчатой стене. А затем сарай оглушил короткий хлопок. Звук на секунду оглушил меня. Матвей внезапно обмяк. Он сделал два неловких, пьяных шага назад и тяжелым кулем обрушился прямо на земляной пол. Из его пробитого горла с клокотанием хлынула тёмная, густая кровь, моментально пропитывая сухую солому. Эдриан замер с дымящимся стволом в руках. On уставился на агонизирующего Матвея, и его собственные ноги подкосились — парень едва не рухнул рядом, глядя на алые брызги на своих руках. В этот момент в узкий проём сарая вломились остальные. Двое мужчин застыли на пороге, дикими глазами уставившись на растущую лужу крови под головой Матвея. — Эдриан… — прорычал один из них, широкий, бородатый мужик с охотничьим ружьём. — Ты не жилец, парень. — Не подходи, Серафим! — сорванным, нечеловеческим голосом закричал Эдриан, поворачивая дуло на него. — Назад, мать вашу! — Давай, стреляй! — Серафим раскинул руки в стороны, и на его лице проступило безумное, фанатичное выражение. — Жми на курок! Нас всех ждёт одна судьба — Суд Господень! И ты будешь гореть в адском пламени вместе со своей сукой-матерью! Эдриан нажал на спуск. Пуля ушла выше, задев лишь деревянный косяк. Мужчины мгновенно выскочили наружу, и в ту же секунду снаружи грянул ответный залп. Сухие доски сарая принялись трещать и рассыпаться. Щепки и пыль фонтанами полетели во все стороны, когда свинцовые пули с оглушительным свистом начали дырявить стены насквозь. Я в ужасе бросилась к дальней стене и сжалась в комок за трухлявыми деревянными ящиками. Я прижалась животом к земляному полу и изо всех сил закрыла уши ладонями, пытаясь заглушить этот разрывающий перепонки грохот. И тут сквозь щели между ящиками я увидела, как Эдриан резко дернулся. Он схватился за живот, согнулся пополам и бессильно рухнул на колени. Спустя секунду его тело качнулось вбок, и он тяжело повалился на окровавленную солому. — Эдриан! — в дикой панике закричала я. — Иди, Никон, давай! Завали девку! — донёсся с улицы сорванный бас Серафима. В проёме выросла высокая, угрюмая фигура Никона. Он шаг за шагом направлялся прямо к моему укрытию. Я вслепую принялась рыскать пальцами по полу, судорожно ища хоть какую-нибудь железку, камень или обломок. Но всё, чем можно было нанести урон крепкому мужчине, осталось в другом конце сарая. Никон подошёл вплотную. На его испещрённом морщинами лице проступила победоносная ухмылка. Он поднял пистолет и наставил его мне прямо в межбровье. Палец лег на спуск. Но внезапно его рука задрожала. Суставы хрустнули, и Никон с диким ужасом в глазах начал против собственной воли выворачивать кисть. Дуло пистолета медленно развернулось и уткнулось ему прямо в подбородок. — Нет… — хрипло прошептал он, пытаясь второй рукой остановить собственную кисть. — Нет, Господи… Донёсся выстрел. Пуля пробила череп. Брызги тёмной крови волной обдали подол моего нежно-голубого платья. Мужчина пластом рухнул на спину, вытаращив остекленевшие глаза в потолок. — Никон! — взревел снаружи Серафим. В эту же секунду с верхней деревянной полки сорвался тяжелый, ржавый гвоздодёр. Подхваченный невидимым, бешеным вихрем, он со свистом рассек воздух и стрелой полетел в сторону мужчины. Тяжелый металл с мокрым хрустом вошёл прямо в глазницу Серафима, пробив голову насквозь. Мужчина издал булькающий кашель, качнулся и замертво завалился на землю — прямо у ног лежащего Эдриана. В сарае воцарилась по-настоящему мистическая тишина. Воняло порохом и свежей, горячей кровью. — Господи… — в диком ужасе прошептала я, цепенея от осознания произошедшего. В голове творился хаос — разум наотрез отказывался верить в то, что мои мысли только что сотворили с этими людьми. «Это была я. Это я убила их. Обоих. Стоило мне только подумать об этом…» Я на негнущихся, ватных ногах поднялась и кинулась к Эдриану. Пуля вошла ему в левый бок, чуть ниже рёбер. Крови было настолько много, что под его спиной уже образовалась огромная блестящая лужа. Эдриан рвано дышал. Он скосил янтарные глаза в мою сторону и губами, испачканными в алой пене, очень слабо улыбнулся. — Не думал… что моя жизнь вот так быстро закончится, — вытолкнул он из себя сдавленный шепот и тут же зашелся влажным кашлем. — А я ведь… всё надеялся добиться твоего поцелуя, Ева… — Нет, нет, молчи! — я судорожно вжала ладони в его рану, пытаюсь зажать дыру от пули, но горячая кровь с силой просачивалась сквозь мои пальцы. — Пожалуйста, молчи! — Я не успел… спасти свою маму, — его голос угасал с каждым словом. — Но хотя бы… успел защитить тебя. — Ты не умрёшь, Эдриан! Слышишь меня?! Ты не умрёшь! — закричала я во весь голос, и из глаз градом посыпались жгучие слёзы. — Не смей оставлять меня здесь одну! Слышишь?! — Е… Ева… — выдохнул он, и его голова бессильно откинулась набок. Глаза закрылись. — Не смей умирать! — зашлась я в истерике и прижала пальцы к его окровавленному боку с такой силой, что затрещали ногти. — Эдриан! Эдриан! Но парень больше не отзывался. — Нет… — прошептала я и закрыла лицо окровавленными ладонями. — Нет, только не это… Я медленно опустила голову на его грудь, затихая, и зажмурилась. Внутри его ребер еще простукивал далекий, редкий удар сердца. С каждым выдохом он становился всё тише и тише.