Свадьба

— Мне кажется или ты волнуешься? — Драко насмешливо поднимает бровь. Он ведет себя слишком свободно. И только лишь чуть высокомерно. Совсем не так, как Грейнджер помнит со школы. — У меня это первая свадьба, в отличие от тебя, — Гермиона не реагирует на его слова, строго оглядывая украшенный к завтрашней свадьбе зал церкви. — Я буду рядом, Грейнджер, можешь расслабиться и довериться мне, — Драко едва сдерживает усмешку, стараясь придать голосу серьезность. — Самое сложное, это не рассмеяться во время клятв. — Ты ведь выучил свою? — Конечно, хочешь проверить? — он продолжает веселиться. Драко смешит то, с какой ответственностью она подходит к их свадьбе. Ему все еще не по себе от того, что ему предстоит жениться на Грейнджер. Но он искренне рад, что все происходит именно так. Пусть лучше Гермиона с её трезвым деловым подходом без особенных чувств друг к другу. Чтобы потом не разбиваться и не сожалеть. — Нет, — Гермиона отмахивается. — Это худшая из ваших идей, ребята, одумайтесь, пока не поздно! — Панси, все это время сидевшая на заднем ряду, поднимается со своего места, направляясь к жениху с невестой. — Допустим, все подрядчики успеют в установленный срок. И завтра здесь все будет в цветах, маленькие девочки с лепестками лилий пройдут между рядами, мы разместим в оркестровой яме виолончелистов, и они сыграют выбранную вами музыку, соберутся журналисты из аккредитованных вами СМИ… И даже ваши друзья и родственники успеют приехать! Но вам ведь потом продолжать играть спектакль! Миссис Забини громко выдыхает, опуская руки. — Счастливый брак дорого стоит, — голос Панси звучит так, будто она и правда переживает. — Грейнджер, а для тебя это вообще первый поход к алтарю… — Карьера стоит дороже, — Джинни, все это время бродившая по периметру, выбирая самый удачный ракурс для съемки, вступает в диалог. Зная, как сильно слова в-девичестве-Паркинсон могут задеть Гермиону, она непроизвольно вступает в диалог, чтобы закрыть собой подругу. — А развестись они всегда успеют, — и в этот момент напоминает самой себе разъяренную гарпию, готовую разорвать. Панси морщится. Но на слова Поттер не отвечает. Все и так слишком запутанно. В конце концов, Джинни права. Разведутся. Если что — разведутся. — Подождите! — Драко меняется в лице. От насмешливого настроения не остается и следа. — Как лепестки лилий?! — Это мои любимые цветы, дорогой, — наигранно тянет Гермиона, желая не то уколоть Панси, не то просто поддержать саму себя. — У Скорпиуса на них аллергия! — на лице проступают красные пятна, но голос остается спокойным. — Это исключено! Он понесет кольца, и в этот момент может случиться приступ. Отменяем лепестки или заменяем цветы. — Кто такой Скорпиус? — Гермиона поджимает губы, поднимая брови в удивлении. — Мой сын, конечно, — Драко сначала не придает этому значения, но через секунду осознает происходящее. — Великий Салазар, Грейнджер, ты серьезно не знала, что у меня есть сын? — Поздравляю, ты станешь мачехой… — неуверенно тянет Джинни. — Панси, пойдем выберем блюда для фуршета, — теперь и ей становится окончательно не по себе. Поттер с Забини быстрым шагом, оглядываясь на ходу, покидают церковь, оставляя Гермиону и Драко вдвоем. Конечно, она не знала. И даже не предполагала, потому что в ее мире всё это время не было ничего, кроме работы. Даже кот и тот умудрился ее оставить. На остальное просто не хватало ни времени, ни энергии. Поэтому было особенно удивительно слышать, что у Драко, заносчивого хорька из школы, жизнь сложилась совсем иначе. Семейный бизнес, семейная жизнь и ребенок… — Мы можем всё отменить, — Драко смотрит ей прямо в глаза. Без упрека или страха. Он действительно дает возможность передумать и все переиграть. Гермиона медлит. Р-е-б-ё-н-о-к. Сможешь ли ты выдержать и это? — Нет, — она проговаривает слово на выдохе, боясь передумать. — Свадьба состоится. Но я хотела бы познакомиться с твоим сыном не у алтаря. — Он взрослый мальчик и все понимает. Я объяснил ему, что это просто спектакль. — Он знает, что я ему не ровня по крови? — Грейнджер боится поднять взгляд на Драко. На кончиках пальцев она ощущает дрожь. — Нам не стоит начинать эту тему… — Я стану твоей женой и его мачехой завтра. Нам стоит начинать любые темы, Малфой. Её голос звучит жестко. Это сбивает с толку. Драко ещё во время первого брака привык решать все сложности и проблемы в одиночестве, не разделяя их с Асторией. Разница между женщинами становится слишком очевидной. Первую ты любил словно самый прекрасный цветок в дорогой вазе. Молчаливый и недоступный. К этой придется найти иной подход. И, спустя пару секунд, заботливый разум добавляет: «Благо, что не надолго». — Он знает, что ты маглорожденная, — Драко находит её взгляд своим. — И ещё то, что ты самая талантливая ведьма нашего поколения. Этого ему достаточно. Его слова обжигают, лаская ущемленное мгновениями ранее эго. Ты ведь и без них знала, что тебе не за что переживать. Тебе уже давно не за что переживать. Так почему рядом с ним ты решила провалиться в старые травмы? — Спасибо, — напряжение в зале начинает спадать. — Мы можем отправиться после проверки пить чай в мэнор. Я вас познакомлю, — но Драко не останавливается. — Это будет отлично, — скрывая вновь появившуюся дрожь, кивает Грейнджер. — Но ты не обязана быть ему мачехой. Ты вообще можешь игнорировать его существование. Это мой сын, и я справляюсь. Ему не нужно более ничье участие.

***

— Привет! — губы Гермионы трогает фальшивая улыбка. Маленький мальчик, играющий на полу с няней, оборачивается на голос. И, игнорируя гостью, раскинув руки бежит к отцу, который тут же подхватывает его на руки. — Что мы говорим гостям, Скорп? — голос Драко становится бархатистым. Грейнджер замирает, наблюдая за слишком счастливой по ее мнению картиной. Когда она предложила Малфою сделку, тот без промедлений согласился. Она хорошо помнит этот момент: первая встреча спустя много лет. От назойливого хорька не осталось и следа. Статный серьезный мужчина с красивыми чертами лица. В его серых глазах стало больше мудрости и уверенности. Но куда больше её в тот момент смутил его голос: строгий и грубый. В нем не было ни одной ноты, знакомой со школы. И вот опять. Драко меняется за секунду, без тени стеснения открывая новую грань себя. Опять не похожий на хорька из её воспоминаний. В его голосе слишком много мягкости, тепла и любви. Сам того не осознавая, он дарит опору. — Добрый вечер, — слова мальчика оказываются довольно складными. Один в один маленький Драко. Будто в нем и нет ничего от… Мерлин, ты ведь даже не уверена, на ком именно он был женат и что случилось с его экс-супругой. Вторая волна паники охватывает Грейнджер. Тебе так важно было соблюсти условия для получения желанной должности, что ты вписалась в авантюру, не наведя ни единой справки о старом враге. Так было проще решиться. — Здравствуй, — она произносит слова на выдохе. Руки падают плетьми вдоль тела. Мальчик не обращает внимание на то, что с ним здороваются во второй раз и радостно машет ладошкой. Драко тоже не обращает внимание на то, как бледнеет лицо Гермионы, целиком и полностью увлеченный сыном, кажется, он не может заметить ничего вокруг. Поэтому, без тени стеснения, Грейнджер смахивает подступившую слезу. Её пугает будущее, которое она себе создала. Ещё больше страшит нежелание от него отказываться. Поэтому она стоит посреди Большого Зала Малфой мэнора, на каменном полу, где когда-то ее пытали. И смотрит на абсолютное счастье школьного врага, который ввязывается вместе с ней в авантюру под название «фиктивный брак». — Меня зовут Гермиона, а тебя? — она старается побороть приступ. — Скорпиус, — мальчик протягивает руку для приветствия, оставаясь на руках отца. — Мне очень приятно с тобой познакомиться. Нет, ей совсем не приятно. Ей страшно. Чертовски страшно. Только всё это не имеет значения. Ввязалась — иди до конца. Потом со всем разберешься. — Она будет нашей новой мамой? — слишком взрослый вопрос слетает с губ ребенка. — Я не хочу новую маму. Он надувает губы, лицо краснеет: вот-вот и готов заплакать. — У тебя одна мама — Астория, и она наблюдает за тобой с неба, ты же помнишь? — спокойно произносит Драко. Очевидно, что не в первый раз. — Гермиона… она будет нам другом. Как тебе такой вариант? Нервы Грейнджер окончательно приходят в негодность. Это слишком. Слишком даже для неё. — Что ж, я была рада познакомиться, — она переводит потерянный взгляд на Драко. — Увидимся завтра в церкви. Я, вероятно, буду в белом. Узнаешь в общем. И, не дожидаясь слов прощания, направляется к выходу. Грейнджер осознает, что у нее не хватит сил дойти до ворот, забывшись, она трансгрессирует прямо от дверей зала. А оказавшись дома наливает себе бокал белого вина, осушает залпом и направляется в ванную комнату, чтобы, скинув по дороге вещи, встать под струю ледяной воды. И наконец-то смыть весь этот чертов день. Это временное решение. Станешь министром, поправишь никому не интересный закон и обязательно разведешься.

***

Грейнджер принимает волевое решение не приглашать родителей на фальшивую свадьбу. Это кажется ей логичным: во-первых, их не так-то просто доставить в Великобританию из Австралии без магии за короткий срок. Во-вторых, незачем им переживать понапрасну. Ведь всё это просто игра. Ей кажется, что это логично. Поэтому она вдвойне удивляется, когда замечает Нарциссу Малфой в первом ряду. Гарри тоже замечает мать Драко, поэтому крепче сжимает локоть Гермионы, собираясь довести её до жениха не испортив ни единого кадра репортерам. — Это всего лишь свекровь. — Удивительно, что никто из моих близких подруг не знает, что это такое. — Не смешно, — огрызается сквозь заученную улыбку Гарри. — И ты могла спросить Флер. Они останавливаются перед алтарем, где Грейнджер ждет Малфой в идеальном костюме. Справа от него стоит Блейз с фирменной ухмылкой. Слева: Джинни и Панси. — Ты… в общем, — Гарри переминается с ноги на ногу. — Береги её. Иначе она может тебя проклясть, это неприятно. — Надеюсь, что тебя никто кроме нас не слышит, — Драко едва сдерживает смешок. А потом довольно серьезно добавляет. — Но я постараюсь ее сберечь. — Я всё слышу. — Брось, Грейнджер, ты ведь не думала, что в этот момент люди говорят что-то трогательное или умное? — он снова это делает. Меняется. И в эту секунду больше, чем в предыдущие разы напоминает себя из школы. Но не кажется опасным. Гермиона смотрит на Драко, будто заново с ним знакомясь. Ей хочется, чтобы он раздражал, подкалывал, бесил. Попробовал унизить. Спровоцировал. Все что угодно. Но его ослепительная улыбка и уверенный взгляд заставляют начать доверять ему. Кто бы он теперь ни был — он не просто не опасен, возможно, он самый безопасный человек в этом зале. Грейнджер выдавливает из себя колкость, стараясь напомнить себе и ему, кто они друг другу на самом деле: — Честно говоря, я не думала, что на такие церемонии зовут родителей, остальное меня смущает меньше. — У прессы были бы вопросы. Миссис Малфой волшебница. И даже будучи в трауре она способна прийти на свадьбу единственного сына. Гарри прерывает их диалог, отходя в сторону. Он занимает место рядом с Блейзом. И церемония начинается. Драко аккуратно берет ладони Гермионы в свои. Теперь они стоят друг напротив друга, глядя в глаза. Ему придется начать первым. И это чертовски странно. Когда Астория умерла, он обещал себе больше никогда не жениться. Но вот снова стоит у алтаря в роли жениха. Тогда и сейчас в этом больше долга, чем чего-либо другого. А хотелось бы любви. — Я, Драко, беру тебя, Гермиона, в жены, — её. Ты берешь в жены вечно надоедающую зазнайку. Сводящую с ума. Заставляющую быть каждый день лучше и лучше, чтобы продолжать с ней соревноваться. Предполагал ли ты, что это возможно? Слава Салазару, что спустя почти десяток лет, к ней удается ничего не чувствовать. Что она просто очередной человек, приходящий ненадолго в твою жизнь. — Чтобы с этого дня быть рядом с тобой и оберегать тебя, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас. Согласно Святому Закону Божьему, в присутствии Бога, я даю эту клятву. Грейнджер готова поклясться, что по её спине пробегает дрожь. Ледяные серые глаза смотрят на нее, не отрываясь. Он абсолютно серьезен. Он сдержит слово. И она повторяет за ним, будто погружаясь в транс. Слово в слово. Внутри всё рвется. Столько было сделано и поставлено на кон. Такой путь пройден. И вот ты стоишь у алтаря с Драко Малфоем. Человеком, который был не прочь убить тебя в школе. Которого ты не видела больше десяти лет и знаешь взрослым всего неделю. Все что ты делала умножают на ноль. И бывший враг становится спасением. — Я, Гермиона, беру тебя, Драко, в мужья, — ты серьезно это делаешь? Как ты докатилась до этого момента? Что выходишь замуж едва ли не за самого богатого и сексуального мужчину Англии, ничего при это не чувствуя. Ни радости, ни сожаления. В какое чудовище, лишенное эмоций, ты себя превратила? Стоило ли оно того? — Чтобы с этого дня быть рядом с тобой и оберегать тебя, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас. Согласно Святому Закону Божьему, в присутствии Бога, я даю эту клятву. Клятву. Идиотка. Тебе бежать отсюда, да не оглядываться. Чем дальше, тем лучше. Но дело сделано. Ты ведь и правда ничего не чувствуешь? Теплые губы Малфоя касаются губ Грейнджер. Аккуратно, кажется, что даже нежно. Первый поцелуй с мужем в церкви у алтаря. Такое можно найти только что в очень старых романах. Драко готов поклясться, что чувствует мурашки на её коже в момент прикосновения. Живая. Да. Вот что ещё отличает её от Астории. Гринграсс умело играла отведенную роль. Она была нежной и хрупкой, однако то был фарфоровый цветок без эмоций и чувств. В то время как холодная и сильная Грейнджер всё пропускает через себя. Скорпиус подносит два аккуратных кольца на бархатной подушечке. Драко наклоняется к сыну, забирает кольца и взлохмачивает волосы. Гермиона выдавливает из себя улыбку, ведь эта картина должна казаться ей милой. Затем Драко выпрямляется и надевает тонкое кольцо из платины на палец вновь испеченной супруге. А затем передает ей кольцо для себя. Малфой выводит Грейнджер из собора, держа под руку. Лепестки цветов, конфетти, брызги шампанского, вспышки камер и радостные крики сливаются воедино. Это событие могло бы стать самым счастливым в жизни Гермионы. Это событие точно станет самым громким в новостях на следующий день. Только в нем нет ни единой честной эмоции. — Выходит, самая простая часть этого дня закончилась? — Гермиона вытягивает ноги в машине. — Время для банкета. — Очевидно нет, — Драко выглядывает в окно, улыбаясь гостям, пока машина начинает движение. — За нас туда приедут двойники, если ты не против. Он не смотрит на неё, сознательно избегая встречи взглядами. — Кажется, что я вышла замуж за довольно сообразительного человека, — Гермиона поджимает губы. Стоило предупредить об этом хотя бы Гарри с Джинни, уж они то точно заметят подмену. — Ты в этом сомневалась? — Драко закрывает окно машины и откидывается на спинку сиденья. — Ненавижу мероприятия. Это было бы хоть сколько-нибудь интересно, будь у нас общие шутки про всех гостей. Но ведь мы бы просто сидели в тишине и фальшиво улыбались, будто нам не плевать на поздравления. Его слова звучат правдиво, но обидно. Гермиона едва заметно морщится. В момент, когда он поцеловал её, между ними словно разряд тока пробежал. Было мгновение, в которое захотелось забыть, что это старый школьный враг. Ей захотелось дать слабину, а теперь тело снова собирается, напрягаясь. — Нас везут в Малфой мэнор? — В отель недалеко от него, — Драко слышит смену тона в её голосе. — Тебе бы лучше переодеться. И вот зелье. Нам не стоит сегодня показываться в своем обычном обличье.

***

— В фильмах в ситуациях подобно нашей двух номеров в отеле не находится. Грейнджер усмехается, по-свойски проходя в гостевую зону в номере Малфоя. — Обычно в таких фильмах между главными героями есть плохо скрываемая страсть, — Драко быстрым движением открывает дверь на балкон, впуская в помещения прохладный воздух. — Здесь довольно душно. — Твой сын против моего присутствия в мэноре? — она решается задать вопрос прямо. В конце концов ей совершенно все равно, что он ответит. Это не должно и не будет задевать. Оказывается довольно удобно иметь деловые отношения с супругом. Можно не расстраиваться из-за недопониманий. — Он обещал с тобой подружиться, — резко отрезает Драко. Затем спокойнее добавляет. — А причина отеля в твоей реакции на мэнор. Полагаю, что на тебя нахлынули неприятные воспоминания. Не хотелось, чтобы тебя преследовали призраки прошлого в первую ночь нашего брака. Грейнджер поджимает губы, к такому ответу она не была готова. Всё что угодно могло прозвучать, кроме того, что Малфой позаботился о её чувствах. Что Драко сопоставил реакцию, которую должен был не заметить, с событиями из прошлого, которые должен был забыть. Это сбивает с толку: она закусывает нижнюю губу, устремляя взгляд в пол, и садится на стул, подтягивая к себе ноги. — Если честно, мне стоило чуть дольше подумать прежде, чем я сделала тебе предложение. Откровение, которое можно себе позволить только в отношениях, на которые совершенно наплевать. — Меня поразила твоя смелость, — Драко опускается напротив с двумя бокалами в руках и бутылкой вина. — Но я не думал, что ты умеешь принимать поспешные решения. Иначе бы переспросил: уверена ли ты? — Если что, то я не жалею, — Грейнджер принимает бокал, а затем протягивает его к бокалу Драко, чтобы услышать звон. — Так что у тебя случилось? — он, не моргая, изучает её лицо, будто заново знакомясь. — Когда именно? — она будто отрывается от реальности на секунду. — А, идиотская ситуация, если честно. Я не рассказала? — Как тебе сказать, — Малфой, не спрашивая разрешения, закуривает. — Я понял, что ты хочешь стать министром. Но я тебе для этого зачем? Бывший Пожиратель, пусть и оправданный тобой же, и осознавший свои ошибки, — он стряхивает пепел. — Но все же? Гермиона обреченно вздыхает. — Рон, он стал моим юристом, нашел строчку в законе о необходимости семейного положения для будущего министра. Ты — бывший Пожиратель, а я — сегодняшняя грязнокровка. Ты, как никто другой, должен понимать, что все, что меня касается, должно быть идеально. Иначе найдутся те, кто захочет придраться. — Что стало с Роном? — резко меняет тему Драко. — Почему вы все об этом спрашиваете? — Потому что ты выглядишь довольно опасной ведьмой. И как-то разбила мне нос за меньший проступок. — Жив, — на губах Гермионы появляется невольная улыбка. — А у тебя что случилось? — Отец умер. — Соболезную. — Не стоит. Меня больше расстроил факт, что после этого я не смог попасть в офис семейной компании, а эльфы Малфой мэнора отказались меня слушаться. — Почему? — взгляд Гермионы меняется. Искренний интерес на её лице удивляет и одновременно завораживает. — Проклятье древнего рода, наследник не может быть холостым. — А мама Скорпиуса — Астория, верно? Ты сказал, что она смотрит с неба… что с ней случилось? — Ты реально обо мне ничего не знаешь? — Драко усмехается, ловя себя на мысли, что ему бы хотелось, чтобы она хоть немного, но все же интересовалась его жизнью до их свадьбы. В конце концов его семья всегда была у всех на виду. Но Грейнджер похожее умеет игнорировать все, что не касается ее работы. — Будто ты обо мне что-то знаешь, — ее ответ звучит хлестко, но честно. — Ты вела куда более закрытый образ жизни, — у него находится, что ответить. Однако, он и правда не интересовался ее успехами. И был удивлен, когда Блейз и Панси в подробностях рассказали о предвыборной кампании Грейнджер. Потому что знали о ней практически все в магической Британии, кроме Драко. Что-то на физическом уровне блокировало его фокус на информации о Гермионе. — Астория умерла при попытке родить второго. Умерла вместе с ребенком. — Ох, извини, я… — И снова не стоит. Тебе не жаль, а то, что ты не знала, мне и так известно, — он тушит сигарету. Обновляет вино в бокалах и жестом предлагает выпить. — В понедельник я вступлю в права и моя часть закрыта, что с тобой? — Через месяц я стану министром магической Великобритании. Поправлю закон, и можем развестись. — Договорились, — Драко осушает бокал. — Скажем, что ты стала невыносимой после вступления в должность. А я выбрал непубличную жизнь ради ребенка. — Что ж, — Грейнджер кивает, поднимаясь со своего места. — Пойду прогуляюсь, надо привести мысли в порядок. — Если что, я буду здесь, — он закуривает новую сигарету, даже не удосужившись проводить новоиспеченную жену взглядом. Брак по договоренности оказывается даже удобнее, чем по расчету. Никаких иллюзий. Малфой ненавидит себя за то, что позволяет им двоим почувствовать себя ненужными в этот день. В этот момент он словно предает часть себя. Проклятие Салазара, что спустя почти десяток лет, он все еще пытается ничего к ней не чувствовать. И как же жаль, что она не Астория. И что над браком с ней он думал меньше, чем над союзом с матерью его сына.