Третья неделя (часть 1)

Малфой меряет шагами зал мэнора, равномерный стук каблуков о каменный пол разрывает барабанные перепонки Гермионы. Помещение наполняется дымом от далеко не первой сигареты. Драко падает на диван. Закрывает лицо ладонями, надавливает так, будто хочет расплющить. И едва сдерживается, чтобы не завыть. Грейнджер обещала себе дать хоть немного времени без общения с ним, чтобы разобраться в себе. И честно продержалась целое воскресенье. Сдержалась даже тогда, когда пришли выпуски свежих газет с их фото. «Красавица и чудовище или Героиня войны и Пожиратель», «Кому выгоден их брак?», «Кто предсказывал эту пару: прорицание в современном мире» — и еще десяток безобразных заголовков. Она смогла сдержаться. А теперь стоит в дверном проеме, понимая, что должна подать голос. Ты ведь просто хотела пожелать доброго вечера Скорпиусу. Его здесь нет — так уходи. — Ты в порядке? — её голос разрезает пространство, заставляя Драко вздрогнуть. Гермиона быстро понимает, что сказала абсолютную глупость. Она проходит внутрь зала, останавливаясь напротив Малфоя. И исправляется: — Ты не в порядке. Что произошло? Кажется, что Драко готов взорваться. Но вместо этого замирает, пытаясь слиться с диваном. Он привык переживать эмоции в одиночестве. Ему странно от того, что Гермиона находит возможным ворваться в его пространство и задать этот дурацкий вопрос. Малфой опускает руки, быстро натягивая на себя маску. Теперь только глаза выдают его состояние. — Драко, что случилось? — она настойчивее повторяет свой вопрос. — Друзья могут делиться друг с другом… — Мерлин, мы не друзья с тобой, Грейнджер, — он снова выходит из себя, сжимая кулаки. Аккуратно подстриженные ногти впиваются в кожу ладоней. — Быть фиктивной женой и другом это разные вещи… — Что случилось, Драко? — она повторяет свой вопрос, прерывая его монолог. Теперь в её голосе легко различимы суровые нотки, присущие женщине, которая собирается стать министром магической Британии. Уйти от ответа не получится. Ты ведь и за это тоже в неё когда-то влюбился. И это тоже отличает её от Астории. — Партию зелий доставили. Партнеры выполнили договоренности, хоть и дотянули до последнего дня — запуск завтра. А мой зельевар в Мунго. Теперь задержки на моей стороне. Как поступить: взять риск и травануть Великобританию или обанкротить компанию и лишить людей рабочих мест?! Не отвечай. Мне просто нужна ночь в одиночестве и я найду выход. Он говорит, не останавливаясь, проглатывая окончания. Становится понятно, что Драко точно знает каково это — принимать ответственные решения. Он без сомнений уже это делал и сделает ещё раз. Может быть, даже отыщет третий вариант. Если бы Грейнджер не зашла, он бы перебесился и легко пережил всё это в одиночестве. Теперь его злит, что она видит эту слабость. Малфой мэнор словно перестает быть надежным тылом, где он может быть собой. — Надеюсь, что это не ты заставляешь идти зельеваров на эксперименты, вредящие здоровью… — Гермиона решает попытаться разбавить обстановку. И выходит глупо. — За кого ты меня принимаешь? — Драко хмурится. Его вопрос должен был прозвучать сильно грубее, но он удерживает себя в рамках приличия. — За твоего отца… и возможно его отца… — смущенно тянет Гермиона. Она планировала увести диалог совсем в другое русло. Но голос, которым он задает свой вопрос, провоцирует на честность в ответ. — Грейнджер! — он почти что покрывается красными пятнами, решая, что не так уж и страшно проклясть жену. — Извини. Мне показалось это смешным в самом начале. Я просто действительно хочу поддержать тебя и не знаю как. — Мой дед был великим человеком, — Драко смягчается, — променявшим семью на маньяка. А отец убийцей и социопатом. Сравнивать меня с ними не смешно. Не делай так больше, ладно? Гермиона опускается на диван рядом с Драко. — Может быть, кто-то другой сможет проверить партию? — Слишком ответственно, я не могу доверять кому попало в этом вопросе. На кону репутация. Я смогу построить новый бизнес, разорившись. Но потеряв лицо — нет. — Тогда, быть может, я могла бы помочь… — Что? — кажется, что его взгляд способен прожечь насквозь. — На втором курсе я сварила оборотное зелье… а еще… — она хитро улыбается. — Не хочу хвастаться, но один весьма уважаемый человек считает меня талантливейшей ведьмой поколения. Так что, может, я и могу проверить. А ты мне в этом поможешь. Как тебе план? Драко молчит, кажется, несколько минут, внимательно разглядывая лицо Гермионы. Он не привык принимать помощь. Обычно за этом следует какое-либо условие. Или насмешка. — У тебя наверняка нет на это времени. — У моего мужа проблемы. Поверь мне, у меня достаточно времени на это. Повисает пауза, в которую они смотрят друг на друга почти не моргая. — Я пойду к себе, — первой начинает Гермиона. И не оставляет шанса отказаться, неожиданно для себя понимая, что ждать положительного ответа от Драко бессмысленно. — Завтра утром встретимся здесь же и сразу в твой офис. Он просто не умеет принимать помощь. Это не удивительно. Жизнь всё это время учила их быть сильными и самостоятельными.

***

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты похожа на профессора Снейпа? Драко едва сдерживает смешок, увидев, как кривится лицо Гермионы от его фразы. — Мне в тебя Круциатусом запустить, или ты сам осознаешь свою ошибку? — Это все еще запрещенное заклинание, Грейнджер. — С той охраной, что вы наложили на свое предприятие, едва ли кто-то сможет отследить мою магию, — она так и не отрывается от зелья. Перед входом в лабораторию Гермиона собрала волосы в пучок, а сверху натянула прозрачный чепец. Застегнула на все пуговицы халат, надела перчатки из драконьей кожи. А когда принялась за работу, высунула кончик языка и, кажется, перестала замечать происходящее вокруг. Драко отмечает каждое ее действие. Следит за ее мимикой и взглядом. И чувствует себя будто снова в школе. Когда она была недосягаемой и совершенной. Его раздражало, как просто она умела сосредотачиваться и погружаться в учебу. Еще больше его бесило, что она не замечала ничего вокруг. — Правда же. И я в хорошем смысле. Он тоже так смотрел на зелья. С любовью. Будто ничего интереснее в мире нет. Гермиона резко выпрямляется, пару секунд смотрит на Драко не моргая. Кажется, что внутри нее в этот момент происходят какие-то необратимые процессы. — Я очень любила зелья, — что-то внутри мешает ей нормально вздохнуть. — До сих пор люблю. Секунда, в которую Малфою кажется, что он готов отдать многое, чтобы она также сказала про него. И смотрела бы так же. — Это очень хорошее зелье. Ты можешь запускать его в продажу. Бесплодие без единого шанса оно, конечно, не вылечит, но всем остальным увеличит вероятность и не слабо. Гермиона больше ни секунды не задерживается, направляясь к выходу из лаборатории мимо Драко, на ходу стягивая перчатки, чтобы бросить их в раковину у двери. — Спасибо, — тише, чем нужно бросает ей вслед Малфой. — Грейнджер! Она оборачивается на его голос. Тонкие пальцы сжимают ткань халата. — Спасибо тебе, — он повторяет. — Ты мог проверить сам. Но я благодарна тебе за то, что ты позволил мне вспомнить, как сильно я люблю зелья и работу над ними. Как ты его нашел? Драко молчит пару секунд. Понимая, что ему стыдно произнести ответ вслух. — Это мое изобретение. Грейнджер вопросительно выгибает бровь. — Я теоретик, не практик. На бумаге просчитать могу, но на деле ошибаюсь. Поэтому не лезу сам проверять партию перед продажей. — Как ты до этого дошел? — они оба осознают глупость ситуации. И Грейнджер вдруг становится смешно. Серьезный, всегда уверенный Малфой будто срывает ещё одну часть своей брони. — Главное вовремя осознать свои сильные стороны, — смешок, вырвавшийся из Драко, окончательная разряжает обстановку. — Тебя довезти до министерства? — Воспользуюсь камином, спасибо. — Грейнджер, тебя довезти до министерства. В конце точка. Это статусно. Это приятнее, чем камин. И здесь совсем не далеко. По дороге в машине будет завтрак. Строгий голос не позволяет ей спорить. — Зачем? — Гермиона замирает. — Ты помогаешь мужу, а я забочусь о жене. Зачем вы взяли время на раздумья? Что тебе еще не ясно в этих чувствах?

***

— Ты спишь с Малфоем? — Джинни не дожидается, пока ей принесут меню. Она садится напротив Гермионы в винном баре и сразу начинает с интересующего её вопроса. — С чего ты это взяла? — Грейнджер хмурится. — Ну, ты заказала бутылку вина в понедельник и не выходила на связь вчера, когда все таблоиды только и делали, что обсуждали вас… Неужели нет? — Разумеется, нет. У нас ведь чисто формальный брак. Ты ведь знаешь все подробности. Джинни выдерживает паузу. — Дементор, я не подозревала, что быть замужем за Малфоем может быть так… так удивительно, — Гермиона не выдерживает тишины. — Что он сделал? Грейнджер закусывает губу. Сама себе этого вопроса она не задавала. Да и Джинни позвала, чтобы совместно вспомнить что-нибудь плохое о нем из прошлой жизни. Но разговор определено сворачивает не туда. — Он просто есть, — выходит слишком просто, но отличается внутри дрожью. — Он замечает, как меняются мои эмоции. Он чуток и заботлив. И словно недостижим. — Но ты втрескалась. — Я идиотка, — Гермиона залпом опустошает свой бокал. — Полагаю, что он сейчас ждет меня дома. И мне нужно придумать, что ему сказать… — Ты называешь мэнор домом? — лицо Джинни вытягивается. Она полагала, что ситуация запущенная, но не думала, что настолько. — Я… — Грейнджер запинается, — да, черт возьми. Не буду врать, что я оговорилась или имела ввиду его «дом». — А что тебя в этом всем смущает? — Джинни откидывается на спинку стула, осушая свой бокал. — У него ребенок. — Кажется, что это скорее плюс. — Он вдовец. — Не смеши меня. Это плюс вдвойне. — Это ведь Драко Малфой, мы все его ненавидели в школе! — Тебе плевать на мнение людей, — Джинни отбивает каждую из причин Гермионы. За годы дружбы она отлично успела изучить Грейнджер. И сейчас готова поклясться, что в ней что-то изменилось. Сломалось. Сквозь ее твердую, почти непробиваемую оболочку, словно начал просачиваться ослепительно яркий свет. — Я не уверена, что достойна его. То есть не то чтобы я думала про кровь и статус. Я просто не умею жить с кем-то, заботиться… Люди каждый раз обжигаются об меня. И мне страшно его обжечь. — Ох, подруга, — Джинни пододвигается ближе к столу. — А ты не пробовала спросить его, вдруг он жароустойчивый? — Ты издеваешься? — Я просто видела, как он на тебя смотрел во время приема. Вам ведь уже не двадцать лет, чтобы играть в недотрог. Просто поговори с ним. — Просто поговори с ним… Официант обновляет вино в бокале Гермионы. Она берет бокал в руку, прокручивает, наблюдая, как жидкость распределяется по стенкам. И, не притронувшись, ставит обратно на стол. — Пойду. Джинни провожает подругу взглядом, цокая языком. И, когда дверь за Грейнджер закрывается, набирает сообщение для Блейза в их новый общий чат на четверых. Она пишет о том, что с Гермионой так и не встретилась. И что никаких новостей нет.

***

— Гермиона! — Скорпиус срывается с места, когда Грейнджер заходит в зал. — Смотри! Смотри! Это кот! Мальчик протягивает фигурку из пластилина. — В сапогах? — Гермиона приседает, чтобы лучше рассмотреть, и удивляется, осознав, что кот действительно в сапогах и со шпагой на поясе. — Он ждал тебя, чтобы показать, — Драко встает сзади сына, сложив руки в карманы, и с улыбкой наблюдает за разворачивающейся картиной. — Это прекрасно, — Грейнджер взъерошивает волосы Скорпиусу. — Ты большой молодец. Расплывшись в улыбке, мальчик направляется в свою комнату, удовлетворенно разглядывая фигурку. — Думаешь, у него талант? — задумчиво тянет Драко. — К лепке? — К расположению тебя к себе. Гермиона замирает на секунду, а потом не сдерживает смешка. — Нам надо поговорить, как думаешь? — Малфой будто оставляет ей пространство для маневра. И создает доверительную атмосферу одним своим выражением лица: внимательным, заинтересованным и спокойным. Гермиона опускает взгляд, поджимает губы и проходит мимо него вглубь зала, чтобы сесть на огромный мягкий диван. Будто бы в нем можно спрятаться, будто в нем безопаснее начинать разговор. — Я думаю, что мы зашли слишком далеко. Мне не стоило делать тебе предложение, — она вовсе не это хотела сказать. И щеки трогает румянец. Грейнджер злится на себя за то что снова это делает — отталкивает от себя. Потому что одной привычнее и проще. А внутри стягивается тугой узел, вызывая физическую боль. Ты ведь клялась себе больше так не делать. Никогда. Ты снова заставляешь себя страдать. Заглушаешь внутренний голос и не доверяешь себе. Гермиона зажмуривается, а когда открывает глаза, вздрагивает от близости Малфоя: ароматы пачули, вина, дуба и чертовой амбры вызывают на коже дрожь. Ему не стоило так приближаться. — Ты врешь, Грейнджер. Врешь и мне, и себе. Тебе не надоело? Горячие губы Драко касаются губ Гермионы требовательно и смело. В отличие от нее он не настроен на диалог. Ему не интересно слушать «почему нет», когда он уже точно решил для себя, что «да». Твердое и бескомпромиссное. Ему хочется обладать ей. Касаться её. Целовать когда вздумается. И называть своей. Он слишком долго ждал. Слишком долго делал вид, что ему все равно. И это пора заканчивать. Грудную клетку Гермионы сжимает от трансгрессии, а через мгновение пальцы сжимают шелковые простыни. — Ты даже не спросишь, согласна ли я? — хриплый голос кричит о её возбуждении. — А ты способна сказать «нет»? Невольный стон вместо ответа от поцелуев на шее срывает оставшиеся тормоза. Малфой валит Грейнджер на кровать, накрывая своим телом. Одежда летит на пол, нелепо ложась на дорогой паркет. — Мне стоит спросить тебя, как ты любишь? — Тебе стоит отыметь меня молча, пока я не передумала. Второго приглашения Драко не нужно. Его губы трогает улыбка удовольствия. Жар растекается по телу. Ты победил. Неужели даже после стольких лет можно победить? Пальцы путаются в непослушных кудрях. Это больше не несбыточная мечта. Вместо гнева в её глазах теперь плещется желание. Ему хочется осознать момент, в который все это произошло: сегодня в лаборатории, или в выходные на балу? Может быть тогда, когда она спускалась по лестнице в его доме? Или когда рассказывала ему о работе и слушала его историю в кабинете? Может быть когда читала его сыну? Или в тот самый момент у алтаря, когда слушала его клятву? И вероятно верила каждому слову. Потому что они были искренними. Впервые в жизни. Драко не сдерживает стон, когда Гермиона касается пальцами члена, вырывая из мыслей. Холодные серые глаза темнеют. Губы впиваются в губы. Дальше откладывать нет смысла. Она обхватывает своими бедрами его, сжимая, чтобы прижаться сильнее. Выгибается навстречу, касаясь сосками его груди. И внутри оказывается невероятно теплой, мокрой и узкой. — Блять, — она выгибается сильнее, находя пальцами затылок и сжимая волосы. Малфой ухмыляется. Он двигается медленно, наслаждаясь раскрасневшимся лицом Грейнджер. Её загорелой кожей и невероятной отдачей. Она будто бы растворяется, находясь в моменте. Здесь и сейчас. С ним. — Можешь быстрее? — хриплый голос и слова произнесенные на выдохе сносят голову. Он придавливает ее телом, удары становятся жестче и быстрее. На коже выступает пот. Она кончает быстро и ярко. Без стеснения, слишком правильно. И он тут же следует за ней, удивляясь, как просто все это выходит. Слишком просто для первого раза. — Мне нравится спать с левой стороны, — Грейнджер не открывает глаз, она остается лежать обнаженной на кровати, раскинув ноги и руки. — Мне не принципиально. Хочешь воды? — Да, комнатной температуры. Лучше с лимоном. — Тебе будет комфортно, если я позову эльфа? — Ты будто пытаешься мне понравиться… — Я уже тебе нравлюсь. Они засыпают рядом, едва касаясь друг друга телами. Невесомо и в тоже время так необходимо. Будто бы без этого распались на тысячи атомов. Однажды Грейнджер купила второе одеяло, чтобы не прикасаться к Рону во сне. Однажды Малфой переехал в отдельную спальню от жены, чтобы дать ей больше пространства. И всё это казалось правильным, а теперь рушится. Правильно так, как есть сейчас.

***

— Ты можешь переехать в мою спальню, — Драко бросает фразу слишком буднично. В их первом совместном утре нет ни капли романтики. Малфой просыпается первым, притягивает свежую рубашку, по дороге к ванной застегивает пуговицы. Грейнджер просыпается парой минут позже и лежит, не шевелясь, смотря в потолок, думая, как правильно теперь поступить. — Мы не пара, ты ведь тоже так думаешь? — задумчиво тянет Гермиона. — Мы муж и жена. — Но мы разведемся через пару недель, — ей просто необходимо собрать себя в кучу и не поддаваться чувству, согревающему нутро. Голова должна оставаться трезвой. Ей не нужны отношения сейчас. Но ей хотелось бы оставить для себя лазейку бывать в его спальне чаще. Драко, выходящий из ванной, кажется ей чересчур сексуальным. Он еще не успел уложить волосы. Выражение лица расслабленно. А воспоминания прошедшей ночи добавляют ему несколько сотен баллов. — Значит, нам тем более не стоит тратить время зря, — будто за этими словами нет ничего. Он произносит их слишком просто. — Но после мы могли бы быть друзьями с бенефитами. — Дружить с Грейнджер? — Малфой насмешливо поднимает бровь. Ей приходится выдержать эту паузу. Маленькая девочка внутри обидчиво топает ногой, но внешняя оболочка остается неподвижной. Ей нет необходимости ему ничего доказывать. А внутри Драко словно разрываются тысячи канатов, доставляя невыносимую боль. Каждая мышца ноет. Похоже сейчас не время. Ещё не время. — Я согласен.