Третья неделя (часть 2)

— Доброе утро! Выйдя на завтрак, Гермиона видит за столом старшую Гринграсс рядом со Скорпиусом. Голос гостьи звучит сладко и в тоже время пугающе: чарующе растекаясь по залу, он не предвещает ничего хорошего. Однако, появление в мэноре Дафны не вызывает никаких эмоций внутри Грейнджер. Гринграсс мило беседует с племянником и даже заставляет последнего счастливо смеяться. Но Драко напрягается. Он непроизвольно обгоняет Гермиону и заслоняет собой, чтобы взгляд Дафны падал на него, а не на Грейнджер. Будто Гринграсс умеет проклинать глазами. — Доброе утро! — Гермиона игнорирует опасные нотки, ее подчеркнуто вежливый тон и губы, растянувшиеся в улыбку, буднично демонстрируют расположение. — Ты без приглашения, — Малфой вежливости Грейнджер не разделяет. — Дождешься от тебя приглашения, — выражение лица Дафны мгновенно становится суровым. Она отворачивается от племянника, откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу. Что-то в её движениях заставляет Гермиону поежиться и собраться. Утро заканчивается неожиданно быстро и неромантично. — На свадьбу ты не явилась по собственному желанию, — парирует Драко. — Скорпиус, ты не хочешь пойти поиграть с няней? Нам нужно поговорить с твоей тетей с глазу на глаз. Дафна насмешливо наблюдает за тем, как племянник покидает зал. И когда дверь за мальчиком закрывается, цокает языком. — Грейнджер уйти не попросишь? — будто бы женщины нет с ними в комнате. — Или хотя бы кто-то в этом доме достоин слушать твои разговоры? — Гринграсс поднимает бровь и очевидно пытается вывести Драко из себя. Игнорируя выпад Малфой отодвигает стул, предлагая Гермионе сесть. И сам занимает место рядом. Грейнджер поджимает губы, но не спорит. Ты появилась здесь ради завтрака — так завтракай, а остальное не твое дело. — Очевидно у тебя была причина, чтобы прийти именно сегодня, — Драко накладывает еду в тарелку. — Поделишься? — Мой племянник здесь живет, этого недостаточно? Малфой выдерживает паузу — этого действительно недостаточно. Если бы дело было в Скорпиусе, то она бы предупредила и приехала после работы или на выходных. Нет. Гринграсс собиралась доставить неудобства, поэтому появилась утром и без приглашения. Пауза. Затянувшаяся неприлично долго. Драко молчит, продолжая пережевывать завтрак. Ответ Дафны его не удовлетворил. — Моей сестры нет всего год. И за неделю мы всей семьей получаем от тебя приглашение на самую громкую свадьбу года без объяснения причин! — и взрыв происходит мгновенно и необратимо. — Ты мог прийти к нам лично, рассказать заранее, что у нашего Скорпа появится мачеха! От холодного слизеринского равнодушия не остается и следа. Гермиона никогда раньше не видела гнева на фарфоровом лице Гринграсс. Но здесь и сейчас Дафна краснеет, а её глаза буквально загораются пламенем. — Письмо застало меня в командировке. Вот почему я не появилась на свадьбе и не вправила тебе мозги до, — Дафна подается вперед, кидая в Драко приглашением. — Моя мама проплакала неделю. И ты знал, что так будет. Скулы Драко кажутся острее, чем обычно. Холодный серый взгляд направлен сквозь гостью: — И что бы тогда случилось? Дафна бросает быстрый взгляд в сторону Гермионы. Будто извиняется. А затем хлесткой пощечиной ударяет: — Драко, ты женился на магглорожденной! Что бы случилось? Мы по крайней мере успели бы подготовиться к позору. И снова пауза. В этот раз невыносимо долгая. — Дверь там, — тихо, уверенно и спокойно. Но бескомпромиссно. — Что? — Дафна опешивает. На её лице удивление сменяется ужасом. — Убирайся, пока я сам тебя не вышвырнул. — Драко, ты… — Если ты хочешь еще хоть раз увидеть Скорпиуса, то у тебя есть ровно минута, чтобы покинуть мэнор. Гринграсс громко вдыхает воздух носом. Кажется, собирается ответить. Но, вместо того, чтобы выпустить слова в мир, поднимается со своего места, и, демонстративно цокая каблуками, выходит из зала. Действительно направляясь к выходу. — Тебе не стоило, — Грейнджер чувствует неловкость, витающую в воздухе. В самом деле Дафна не сказала ничего такого, о чем бы она не знала. Маглорожденная. Всего лишь. Не грязнокровка или поганое отродье маглов. Она ожидала чего-то хуже. — Разве? — Драко переводит на Гермиону взгляд. Серьезный и пронизывающий: под ним вполне себе можно расплавиться. — Она часть твоей семьи… — А ты? — А я — временная ее составляющая, — Грейнджер поджимает губы, чувствуя, что задевает саму себя. Вдруг оказывается больно произнести такой очевидный и понятный факт. Временная, фиктивная жена. Не более. — Она сомневается в моем выборе и моих решениях, а я такое не терплю, — но едва ли Драко замечает эту перемену. Или слишком хорошо игнорирует. — Не вини себя, ты здесь не при чем, — он резко отворачивается и возвращается к завтраку. — Приятного аппетита.

***

— Мне нужна сестренка, ты сможешь с этим помочь? — Скорпиус застает Грейнджер врасплох после работы. Из рук Гермионы падает чашка, разбиваясь о каменный пол. Горячий чай брызгами разлетается по комнате. — Прости, что? — Я выяснил, что чтобы у меня появилась сестренка, моя мама должна… — Подожди-подожди, — Грейнджер приседает. — Я не твоя мама. Этот разговор лучше отложить до прихода Драко, как думаешь? Её лицо оказывается на уровне глаз Скорпиуса. Она старается говорить с ним, как со взрослым. Но взрослого она бы уже давно выставила за дверь. — Исключено, — мальчик со знанием дела поджимает губы, подражая отцу. — Он будет против. И он не нужен. Няня прочитала в сказке, что тебе достаточно выпить зелье из волшебного цветка. Мы вместе его найдем. Полные решимости глаза и звонкий голос погружают в состояние ужаса. — Великий Годрик, — Грейнджер окончательно опускается на пол. Брючный костюм напитывается чаем, а осколки чашки врезаются в кожу сквозь ткань. — Так ты поможешь? Хочется засмеяться в голос от нелепости ситуации. Но между тем легкие сводит: хотела бы ты быть мамой для его сестры? Быть мамой для ребенка Драко? Почему ты вообще об этом задумываешься? Отвлеки его! Уведи разговор в сторону! Будь взрослой… Но вопросы роем влетают в голову, заставляя Грейнджер задыхаться. А вместе с ними словно оживают давно похороненные мечты. Ты хотела бы. Тебе нравится эта мысль. И в то же время совершенно понятно, что это невозможно. — А зачем тебе сестренка? Скорпиус опускает взгляд. — В мэноре одиноко, — настолько искренне и болезненно, что хочется придавать его к себе и убеждать, что он никогда больше не будет в одиночестве. — Тетя Дафна рассказывала, что они с мамой весело проводили время. Мне теперь тоже весело с тетей. Получается, что сестра это благо для всех. — Я дома, вы где? — голос Драко разрушает хрупкость момент. — Только не говори ему, — быстро шепчет Скорпиус и поворачивается спиной к Гермионе. — Ты в порядке? — лицо Малфоя бледнеет, когда он заходит в зал и замечает Грейнджер, испачканную в собственной крови из порезов от осколков. — Задумалась и уронила чашку. Он не дослушивает до конца, в момент оказывается рядом и накладывает очищающие, а затем лечащие чары. — Почему ты не вызвала эльфа? Грейнджер, ты в курсе, что себя нужно беречь? Хотя бы иногда! — Я… Мысли путаются, физическая боль практически не ощутима, но моральная продолжает душить. Гермиона переводит взгляд с Драко на Скорпиуса, со Скорпиуса на Драко и так несколько раз. Почему мальчик верит, что ты можешь вписаться? Почему так искренне? Мерлин, Грейнджер, он ведь ребенок, он совсем не понимает, о чем говорит. Ты просто была рядом. Не додумывай. Не ищи для себя якорей. Отвлеки себя! Должно быть, им в мэноре одинаково одиноко… Было и есть. Что ты вообще знаешь о Малфое? Вы трахаетесь — отлично. И говорите о работе. Но дружба прорастает из чего-то большего. — Можно я сменю тему? — Гермиона поднимается, высушивая брюки. — Молли позвала меня на ужин в эту пятницу в Норе. Мне нужно придумать повод, чтобы отказаться. Мы ведь не пойдем… Драко отрывает пальцы от её кожи, внимательно вглядываясь в лицо. Растерянность и ужас, приводят его в бешенство. — Мы пойдем. Вместе. Гермиона сглатывает. Боль накатывает с новой волной. Тело расслабляется в присутствии Драко, будто чувствует себя в безопасности. — Тогда можем взять с собой Скорпиуса? Кажется, что там будет много его ровесников. Пауза перед ответом затягивается на дольше, чем это необходимо. — Да, пожалуй мы можем.

***

— Расскажешь о детстве здесь? — Грейнджер закапывается пальцами в непослушных волосах Малфоя. Они лежат на смятых простынях в её комнате. Обнаженные и потные после долгого, изнурительного секса. — Детство здесь? — Драко поворачивает лицо в ее сторону, натыкаясь губами на ладонь и тут же непроизвольно целует. — Что именно ты хочешь узнать? — Когда я болела, — Гермиона начинает издалека, отлично понимая, что разговор не выйдет откровенным, если будет похож на допрос. — Мама подогревала молоко и смешивала его с медом, а после поила меня из фарфорового блюдца. Волшебного блюдца! Оно досталось ей из сервиза прабабушки. Единственное, что из него сохранилось. — Ты хочешь узнать, заботилась ли обо мне Нарцисса? — Драко переворачивается на живот и поднимается на локтях, чтобы лучше видеть Гермиону в лунном свете. Она закрывает глаза и пару минут лежит в тишине, не отвечая на вопрос. Что ты хочешь? И зачем тебе это, если через две недели вы расстанетесь навсегда. Но что-то внутри настойчиво требует разобраться. Пока ты здесь с ним, что мешает тебе признаться, что ты хочешь просто лучше узнать его? — Мне интересно, как ты это чувствовал. Теперь и Драко закрывает глаза. Ему никогда не приходилось рассказывать о себе с нуля. Астория росла рядом с ним, видела каждый его шаг. Каждый шаг на публике. И об остальном не спрашивала. Блейз и Панси были рядом чаще и глубже. Они знали о его переживаниях и надломах. Они проходили их вместе. — В мэноре не принято любить детей. Это не помогает воспитать характер. Когда я болел, эльфы приносили мне зелья, оставленные семейным врачом. В крайнем случае, врач приходил сам. — Крайние случаи бывали? — У меня была пневмония в девять лет. Я слышал, как Люциус сказал маме, что ей стоит постараться родить еще одного наследника. — Поэтому ты так оберегаешь Скорпиуса теперь? — Что значит «так»? — его лица не видно, но Грейнджер готова поклясться: Драко морщится. — Это адекватное поведение, адекватного взрослого, который не пытается убить своего ребенка. Гермиона прикусывает губу, понимая, что задела его за живое. Не стоило. Вы все еще никто друг другу, хоть и спите вместе. — Извини, я не должна была. Кажется, что он вот-вот уйдет. Сорвется с места и закроется в себе. Оставшееся время вы проведете ровно так, как ты себе и представляла. Так, как прошла ваша первая неделя: молча и одиноко. Но вместо этого Драко громко выдыхает. А затем притягивает Гермиону к себе, прижимаясь к ее голой спине и вдыхая запах непослушных волос. — Если ты хочешь заглянуть за красивый фасад, будь готова, что за ним могут находиться руины. И каждое движение камней этих руин слишком болезненно. Спокойной ночи, Грейнджер. Она пытается расслабить тело, чтобы уснуть. Но едва ли это получается. Недосказанность рвется наружу, доставляя физическую боль. — Мне нравятся твои руины, Малфой. Просто я еще не до конца понимаю, как принести им пользу, а не вред. Она слышит, как он снова делает громкий вдох, а затем выдох: в тело приходит расслабление. У них еще случится много откровенных разговоров. И теперь эти разговоры станут глубже.

***

— Мисс Грейнджер перегибает… миссис Поттер! — Не надоело сплетничать? — Джинни морщится, не скрывая, что слышала часть беседы секретарши Гермионы. — Вы не так поняли, я имела ввиду… — Мне без разницы, она у себя? — Да, но… — Спасибо, — Джинни, не тратя времени на светскую беседу заходит в кабинет подруги. И застает Грейнджер врасплох, стоящей у окна с задумчивым видом. — Что ты здесь делаешь? — Гермиона быстро приходит в себя, поворачиваясь лицом к гостье. — Все в порядке? — Два вопроса, — Джинни бесцеремонно проходит в центр кабинета и садится на спинку дивана. — Первый, когда ты разучилась отказывать моей матери. Второй, когда ты уже уволишь свою секретаршу? — Второй вопрос не твое дело… — Она сплетничает за твоей спиной, Герм. Такое надо пресекать. Грейнджер тяжело вздыхает, подходит к дивану и садится рядом с подругой. После чего тихо произносит: — А как еще по-твоему мне собирать разговоры в министерстве и регулировать настрой и лояльность людей? Джинни недовольно цокает языком. — Обсудим первое? — Мама утром сообщила, что ты собираешься прийти к ней с Драко и Скорпиусом. Понимаю, что отказать ей, когда она настаивает, сложно, но… — Она не настаивала. Поттер берет паузу, чтобы осознать. И удивленно поворачивает лицо на Гермиону. — Ты хочешь сказать… — Не хочу, а говорю прямо. Это наше совместное решение. Мы будем в пятницу всей семьей. Скорпиусу пойдет на пользу общение со сверстниками. — Ты понимаешь, что ты только что сказала? — Джинни поднимает брови. Грейнджер сглатывает, а потом поджимает губы, закрывая глаза. И тут же оправдывается: — У меня осталось две недели, хочу насладиться сполна. Почему бы и нет, в конце концов. Весь запал Джинни сходит на нет. Нечто подобное в ее тоне она уже слышала однажды. Тогда Гермиона оправдывалась за то, что собирается в бега. Оправдывалась перед самой собой. Но вслух. Как и сейчас. Дрожь пробегает по телу Джинни: когда тот, кого ты считаешь сильным, обнажает перед тобой свою слабость — дрожь позволительна и естественна. — Ты можешь с ним не разводиться. — Мы договорились: как только наши дела завершены, расходимся и забываем все это, как страшный сон. Потом правда договор пересмотрен в пользу «друзей с бенефитами» — Но что если… — Я уже не в том возрасте, когда можно дофантазировать до идеальной картины. Мы вместе ужинаем и завтракаем, разговариваем и даже спим с недавних пор, но это все… Он согласился на продолжение, но не брак. — Он согласился, значит ты предложила? — Я пыталась уберечь свою психику. — Ох, — Джинни не сдерживает вздоха. Но больше и не давит. — Я на самом деле зашла отдать тебе снимок, — она протягивает конверт. — Вы хорошо получились на балу. Не знаю, зачем тебе его вручаю. Может это был просто повод зайти? В общем, я рядом, Герм, я всегда рядом. Просто знай это. Поттер кладет ладонь на плечо Грейнджер и сжимает пальцы, а затем опускает руку и, не прощаясь, выходит из кабинета. Будто ее в нем и не было никогда. Только конверт с фотографией остается лежать на диване. Гермиона смотрит на него пару секунд, после чего, не открывая, убирает в ящик стола. Злясь на свою слабость.

***

— Милая! — Молли охает, бросаясь обнимать Гермиону, застывшую в прихожей Норы. Женщина стряхивает капли дождя с кудрей гостьи. — Проходи скорее, ты не замерзла?! Почему ты не трансгрессировала сразу в дом? А где…? Мне сказали ты придешь с супругом… Я не уверена, что ему здесь понравится. А что он ест? А что если у него аллергия на… Кажется, что ее практически невозможно остановить. Слова выплескиваются через край, заполняя собой пространство вокруг Молли. Излишне переживательная. Слишком волнительная. Но как только две фигуры показываются из-за спины Грейнджер, миссис Уизли замолкает. — Это Драко и Скорпиус, — коротко бросает Гермиона. И, не выдержав повисшую после паузу, добавляет, — у них совершенно точно нет ни на что аллергии. — Добро пожаловать… Молли делает пару шагов назад. Позади нее замирает вышедший встречать гостей Артур. — Где вы купили этот коврик? — задумчиво тянет Скорпиус, не замечая общего смущения. — Сама связала… — А можете меня научить? — глаза мальчика загораются азартом. — Я…? Я, — миссис Уизли переводит взгляд на Гермиону и выдыхает. — Конечно! Проходи дорогой! Ты любишь ватрушки? — И ты переживала, что что-то может пойти не так, — Драко невесомо касается пальцами спины Грейнджер. — Еще не привыкла, что Скорпиус может решить абсолютно любую ситуацию. Может, ты начнешь мне его одалживать на сложные заседания? Драко выдыхает: — Иди, Грейнджер, просто иди вперед. Ужин проходит спокойно. Привычные шутки Джорджа. Молчаливые ухмылки Рона. Милые замечания Лаванды. Беззлобные выпады Анджелины. Бесконечные истории Джинни. Забота Молли и интерес Артура ко всему. Гарри то и дело начинает постукивать пальцами по столу, переводя взгляд с Драко на Гермиону. Пазл не складывается. — Время готовить барбекю! — наконец выдает Джордж и поднимается со своего места. Следом за ним из-за стола встают все мужчины, направляясь к выходу. — А ты? — Рон обращается к Драко. — Я? — Это что-то вроде традиции. Мы всегда это делаем мужской половиной. Всей. Оставляем девушек сплетничать. — Дети тоже? — Малфой невозмутимо поднимается со своего места. — Да! — радостно отвечает Джеймс. — Скорпиус и Альбус уже вылезли из окна. Гермиона готова поклясться, что поймала мгновение, когда зрачки Драко опасно расширились. Он едва не метнул в ребенка заклинанием, но вовремя взял себя в руки. — Что ж, тогда идем. — Барбекю — это способ приготовить мясо на металлической решетке… — Я в курсе, Уизли, — Малфой огрызается на слова Рона. — Мы все здесь Уизли, Драко, — холодно отвечает за брата Джордж, давая понять, что вести себя как в школе не выйдет. Повисает недолгая, но крайне неловкая пауза. — Эй! Совсем не все! Вы лишили меня воли, прав и свободы, но фамилию не трогайте! — шутливо произносит Поттер, разряжая обстановку. — Как много ты успел узнать о мире маглов, Драко? — Достаточно. Гермиона употребляет много слов дома, — он будто специально делает акцент на последнем слове, буравя Рона взглядом. — Но я и до наших отношений был о многом осведомлен. — Начнем готовить, — Джордж возвращает внимание к процессу. — Гарри шеф-повар — на нем мясо. Рон отвечает за угли, Драко за то, чтобы у нас не кончалось пиво, папа записывает идеи для совершенствования барбекю. Я возьму на себя шутки. А мальчишки… вам самое важное задание, — его глаза сужаются. — Нужно следить, чтобы садовые гномы ничего у нас не стащили. И да начнется шалость! Рон аккуратно дотрагивается до плеча Драко спустя минут двадцать после стычки. Розовые щеки от холодного вечернего воздуха и блеск зрачков, отражающих угли, пугают. Однако, Малфой старается все это игнорировать. Отвратительно, что все умудряются в этот момент исчезнуть. — У вас с ней серьезно? — Нет, Уизли, мы поженились в шутку, — Драко огрызается интуитивно. — Ты ее адвокат в конце концов или нет? — У нее глаза светятся. Давно ее такой не видел. Куришь? — Рон смотрит прямо перед собой на угли, протягивая Малфою портсигар. И Драко закуривает, осознавая сказанное. — Мне было страшно увидеть это счастье, нет, ты не подумай, у меня чувств не осталось. Я люблю Лаванду и счастлив с ней. Расстаться — было правильным решением. Но мне было страшно увидеть, что Герм может быть счастлива с тобой. — А почему нет? — Ты унижал ее в школе. Когда она рассказала, кто станет ее фиктивным мужем, я был готов ударить самого себя за то что нашел это чертово правило. Я ведь должен защищать ее, а не подталкивать к глупостям. — Я не глупость. — Да… — Рон затягивается сильнее обычного. — И это пугает. Холодный воздух обжигает легкие. До слуха Малфоя доносится звонкий смех Грейнджер из дома. И мир становится совершенно понятным и простым. Будто все это время он решал уравнение, в котором не было правильного ответа с самого начала. И вдруг нашел ошибку, заменил его составляющую и получил ответ. — Пусть это останется только нашим с ней делом. Уизли поворачивает взгляд к собеседнику. И пару секунд молчит, изучая лицо Драко. — Она мне как сестра. Если обидишь — уничтожу. И мне хватит сил. Малфой усмехается. — Будешь третьим в очереди. Первая Грейнджер, второй Поттер. Рон выдерживают паузу и после не сдерживает смешок. — В жизни не поверю, что Джин еще не встала в эту очередь!

***

— Как тебе вечер у Уизли? — Надеюсь, ты сейчас не серьезно, — Драко морщится, поднимаясь с кровати. На обнаженное накаченное тело падает лунный свет, пока он приближается к окну. В руках Малфоя загорается огонек сигареты. — Мне действительно интересно, что ты чувствуешь после. — Мы только что занимались отличным сексом, Грейнджер. Может быть я расскажу тебе, что чувствую после него? — Мерлин, Малфой! — Хорошо, — он поворачивается спиной к окну. — Рон обещал уничтожить меня, если я тебя обижу. — И? — Мы договорились о более точном определении слова «обижу» и выдали ему порядковый номер в очереди уничтожителей, — он выдыхает, смотря в темноту, где на постели лежит Грейнджер. — Все прошло хорошо. — Как думаешь, Скорпиусу понравилось? — А это раздражает меня больше прочего. Он в чертовом восторге от твоих друзей. Теперь я всерьез тревожусь, что его лучшим другом в Хогвартсе станет Поттер. — Что в этом плохого? Драко молча отворачивается и выдерживает паузу в несколько десятков секунд. — В общем и целом ничего. Я женат на Грейнджер, а ее ребенок точно должен был стать лучшим другом сына Поттера. — Но Скорпиус не мой ребенок, — резко отмечает Гермиона. Драко уже и сам понял, что совершил ошибку. — Что случилось с Асторией, и почему Дафна так себя ведет? — но переступая черту, он будто и ей дает на это право. — Какая разница? — Большая, — она подается вперед, садясь на кровати. — Мы ведь обо всем можем говорить, верно? — Ты ведь не ревнуешь к ней? — Для ревности нужны отношения. Но мне интересно знать, какой она была? Почему тебе одновременно так просто и сложно ее забыть. Драко молчит. Тишина заполняет собой пространство. Тягучая и тревожная. Из этой комнаты хочется выбраться. Малфой невольно тянется к шее, будто хочет поправить удушающий ворот, но вместо этого лишь проводит короткими ногтями по нагой коже. — Она была моей школьной подругой. И впервые произносит то, что терзает душу. Рассказывая не Гермионе, но себе. — Мы были друзьями с возможностью не лезть друг другу в душу. Она умела оставить мне столько пространства, сколько было нужно. Мне казалось, что это любовь. И я любил в ответ. На секунду ему кажется, что силуэт Астории проскальзывает по комнате. Он готов поклясться, что слышит с улицы ее смех так же четко, как слышал смех Грейнджер в гостях у Уизли. Но всего этого нет. И смех исчез задолго до смерти Гринграсс. — В самом деле между нами была пропасть недопонимания. Я сейчас могу это осознать сполна. А тогда мы начали друг друга ненавидеть. Она вела себя так, будто все, что я делаю, ни черта не стоит. Она обесценивала меня, я в ответ ее. Мы перестали общаться. А если приходилось — либо играли в идеальную пару на публике, либо старались друг друга задеть. Она уничтожала меня — я делал вид, что она ни черта не может понять. Драко снова закуривает. В этот раз дым растекается по комнате, обволакивая предметы. — Дафна считает, что это я ее погубил. Я тоже так думаю. Это мне хотелось второго. Я не насиловал ее, но обыграл все так, что едва ли она могла сопротивляться. Думаю, что в тот момент мы оба поверили, что все еще можно исправить. А потом ее уничтожило проклятье. Ее и ребенка. — Ты мог этому помешать? — Я мог дать ей развод. — Она его просила? Драко сжимает челюсть. — Не пытайся меня лечить. Этим занимаются специалисты, но не ты. Позволь мне рассказывать тебе историю без страха оценки или попытки залезть излишне глубоко. Грейнджер поджимает губы. — Я хотел бы, чтобы ты оставалась женщиной в моей постели, а не психологом. — Разумно, — только что зародившаяся обида исчезает. — А почему ты рассталась с Роном? После недолгой паузы Гермиона усмехается: — Он был моим школьным другом… — Попробуй сказать правду, Грейнджер. Её смех разносится по комнате. Гермиона ложится на спину, заставляя себя вспоминать. — Мы оба не пережили войну в тот момент. И пытались завести ребенка, чтобы продолжить жизнь. Чтобы назвать его в честь погибших. Я оказалась бесплодна. Не достаточно качественная женщина, — она растягивает последнее предложение по слогам. — Когда услышала диагноз, поняла что заигралась. Будто все пазлы встали на свои места. Мне стало кристально ясно, что мы не пара. Нас держит только боль. — Ты уверена, что не ошиблась? — Мне прописали лечение, которое могло сломать мою психику. Или предложили вариант с суррогатной матерью. А я вдруг поняла, что Рон не тот человек, ради которого я готова пойти на все. Драко молчит. Рой мыслей в его голове причиняет физическую боль. Каждое её слово, будто лезвие, наносит кровоточащую рану. Но всё встает на места: Скорпиус вызывал в ней ужас, а теперь дарит надежду. И зелье… она благодарила тебя за нечто большее, чем просто возможность вспомнить Хогвартс. — Я могу сегодня остаться с тобой до утра? — он делает вид, что задает вопрос, хотя на самом деле уже все для себя решил. — Ты каждый день остаешься, почему сегодня могло стать исключением? Драко возвращается в постель и невесомо дотрагивается до кожи Гермионы. Он чувствует дрожь, всего на одно мгновение, но этого хватает, чтобы понять насколько она в самом деле еще ничего не пережила. Так же, как и ты. Но когда он обнимает ее, притягивая к себе, то начинает слышать равномерное, спокойное дыхание. Будто вместе, рядом у них есть шанс. — Молли, Лаванда и Анджелина ничего не заподозрили. Они расспрашивали меня о нашем семейном быте, как мы встретились вновь и почему так долго скрывали. Кажется, что даже немного обиделись, что узнали о свадьбе лишь в последний момент. Неожиданная смена темы дарит облегчение. Голос звучит спокойно и даже немного равнодушно. — Рон, Гарри и Джинни им ничего не сказали? — Чем больше людей знают, тем больше ползет слухов. Гермиона остается излишне правильной. — И что они думаю о нас? — Тебя это действительно волнует? — По какой-то неведомой мне причине ты их ценишь, поэтому да, их мнение меня волнует. — Они в восторге от тебя и Скорпиуса. И думают, что мы идеальная пара. Молли сказала: что мы встретились вовремя. Раньше или позже — это все могло не иметь смысла. Драко крепче прижимает Гермиону к себе, пока они оба проваливаются в сон. Глубокий. И спокойный.