Часть 3

Наверное никогда в жизни МакГонагалл так сильно не хотелось превратиться в кошку. И с огромной скоростью залететь под кровать. Да, это было бы глупо. Да, недостойно её. Но Дамблдор вообще сбежал. Как бы не хотела Минерва думать о его исчезновении иначе. А у неё не было времени придумать достойную речь, чтобы объяснить Снейпу всё. Да и существовали ли такие слова в природе? «Добрый день, профессор. Я тут подумала, что наилучшим решением создавшейся проблемы будет принести к вам домой этого ребёнка. Да, вы верно поняли. Сына Лили, которую вы… любили же, да? И Джеймса, которого вы… давайте не будем о грустном». У неё было несколько секунд, пока Снейп медленными движениями разгонял от лица воздушные шарики. Каждым жестом лопая парочку. Но эти секунды профессор трансфигурации потратила на то, чтобы восстановить дыхание. На первом хлопке малыш Гарри открыл глаза и сжал кулачки, на втором — сморщился. А на третьем — и последнем — открыл рот, вроде бы собираясь захныкать, но не сделал этого. Снейп тоже не издал ни звука. МакГонагалл была рада, что он не начал сходу ругаться или проклинать незваных гостей (хотя это и не было в его характере, но ситуация располагала), однако её несколько напугало, что он всё также молча осматривал своё изменившееся жилище. Вот взгляд скользнул по ней, переметнулся к маленькому Поттеру, снова по ней. — Добрый… — начала профессор, и замолчала, осознав, что совершенно не помнит, какое сейчас время суток. Она огляделась в поисках окна. Если оно когда-то тут и было, очевидно, что Снейп избавился от него. И не просто занавесив шторкой, а заложив кирпичами. Ломать стену в чужом доме МакГонагалл посчитала невежливым, даже ради столь необходимого ей в данную минуту свежего воздуха. Поэтому она сделала то единственное, что было возможно: прошла через всю комнату к двери. Мимо всё так и молчащего Гарри, лежавшего по центру постели Снейпа, и мимо самого Снейпа, что всё же сделал шаг в сторону, пропуская её. Распахнув пошире так и не закрытую Снейпом дверь, МакГонагалл получила порцию если и не воздуха, то прохлады с улицы, и начавшееся было головокружение начало проходить. Снейп тем временем, дошёл до своей постели и… улёгся на неё, переместив младенца, чтобы не задеть его. Снейп сделал это не касаясь ребёнка, шепнув заклинание, которое она не услышала. Лёг на спину, не сняв уличной мантии и сложив руки на груди. МакГонагалл подумала, что, возможно, он не заметил толком ни её, ни малыша Поттера. Только какие-то движущиеся объекты, один из которых нужно было убрать, а другому освободить дорогу. — Снейп… — начала было она, но не существовало в её арсенале таких слов, чтобы выразить сочувствие. Да и не нужно оно было ему от неё. МакГонагалл понимала, что несколько часов назад на его руках лежало тело женщины, что он любил всю свою жизнь. Любил, даже после того, как она не захотела больше быть его другом, вышла за другого и даже родила ребёнка. Что сейчас Снейп едва ли осознаёт, что вокруг него происходит, и не особо настроен думать о будущем. Даже на две минуты вперёд. — Это сын Лили и Джеймса, — МакГонагалл была уверена, что Снейп её не слышит, но надеялась, что звук её голоса заставит его выйти из транса. — Его нужно спрятать, на время. От всех. От всего магического мира. Никто не должен знать, где этот ребёнок находится, и что он ещё жив. Да, он сумел остановить… Вы-Сами-Знаете-Кого. Знак на лбу мальчика свидетельствует, что его действительно ударили смертельным проклятием, а не чем-то иным. И то, что сильнейший тёмный маг исчез после этого, поговори о том, что есть что-то в Гарри Поттере, что сумело переломить именно его. Но это не означает, что малыша не сможет погубить кто-то из приспешников Тёмного лорда. Фух. Это была хорошая речь. Именно то, что должен был сказать Снейпу Дамблдор. А Снейп это внимательно выслушать и… Да, выгнать их обоих взашей. Невозможно было поверить, чтобы Снейп согласился оставить у себя сына того, кого ненавидел всей душой. Даже если второго родителя, точнее, родительницу, всей душой любил. Но Снейп сейчас сам пребывал в таком состоянии, что о нём нужно было заботиться. К чему МакГонагалл была совершенно не готова. Она какое-то время смотрела на них двоих, лежащих на кровати, не зная, что ещё предпринять. И, повинуясь какому-то импульсу, скорее кошки, нежели человека, резко подошла и довольно сильно ущипнула Гарри. Тот пискнул, ещё шире распахнул глаза, и, наконец, закричал, как положено младенцам. Снейпа снесло с кровати с такой силой, что он чуть не сбил с ног МакГонагалл. Наверное, если бы на его кровати вдруг распахнулся лягушачий рот, полный зубов, реакция была бы послабее. Снейп заморгал, как разбуженный, с ужасом глядя то на младенца, то на МакГонагалл, то на свою квартиру, будто проверяя, что он не ошибся дверью, и, видимо, всё понял. Ему не нужно было объяснять, что это за ребёнок, почему и зачем он здесь. Два шага, и Снейп взял Гарри на руки. Хотя точнее, скорее, он поднял его со своей кровати. Не как берут младенцев, а просто, подхватив с двух сторон, как вещь, которая оказалась не на своём месте, и её нужно переложить. А ещё лучше — отдать. МакГонагалл шагнула вперёд: ребёнок всё же не батон хлеба, так с ним обращаться нельзя. Но тут Гарри замолчал. Он замолчал сразу же, едва руки Снейпа коснулись его. И уставился на профессора зельеварения во все глаза. Во все свои огромные, круглые, зелёные глаза. МакГонагалл не помнила, чтобы он открывал их так широко до этого. Наоборот, вроде всё это время они были закрыты, как если бы младенец жмурился или спал. И Снейп замер на полудвижении, тоже глядя на малыша. Чуть шевельнул руками, и теперь Гарри лежал у него на предплечье, уже не рискуя сломать шею. Они поймали взглядами друг друга. Снейп, который был практически последним человеком, которого можно было бы представить в роли родителя, отца, и крохотный мальчик, менее суток назад ставший сиротой. У них обоих не было больше никого. Дурсли, конечно, не в счёт. И теперь… они были друг у друга? МакГонагалл полагала, что нужно сказать Снейпу что-то ещё. К примеру, что он всегда может обратиться за советом к… Дамблдору. Упаси Годрик Гриффиндор — к ней. Или что в мире магов наверняка существуют книги по уходу за детьми, но боялась, что одно её слово, один звук, и магия момента будет разрушена. Что Снейп окончательно придёт в себя, отдаст ей малыша Поттера, выставит за дверь, и всё будет кончено. Миссия будет провалена. Ничего не останется, кроме как действительно отнести кроху к Дурслям. И профессор поступила так, как очень хотела с самого начала. Исчезла, не прощаясь. Полосатой кошкой прошмыгнула за дверь. Почему Дамблдору можно, а ей вот совсем нельзя?