Часть 8

— Он не злой, — тихо медленно и торжественно проговорил Гарри, встав так, будто заслонял собой Снейпа. От слов Дадли. От всего мира. А Снейп вдруг ощутил к этому пареньку такие эмоции, которых не ощущал прежде. Да, он растил его, потому что больше было некому, но относился скорее как к подобранному на улице щенку или котёнку, которого некуда больше деть. Кормил, поил, убирал лоток. Разговаривал на отвлечённые темы, полагая, что когда Гарри поступит в Хогвартс, им займутся уже другие. И жить он будет уже в школе. Приезжая домой только на каникулы. Домой… А ведь дом у мальчика сейчас только один. Их общий дом. Да и в школе… Снейп не думал о том времени, когда они окажутся в школе вместе, один в роли ученика, другой — преподавателя. И этот факт, наверняка, лучше будет скрыть от студентов. Да и учителей тоже, если получится. Но сейчас, теперь, Снейп увидел человека. Впервые, будто прозрев, увидел не сына Лили, а просто Гарри, которого что в мыслях, что в жизни, всегда называл только по имени, никаких, Салазар Слизерин сохрани, «сын». Своего Гарри, пусть и носящего фамилию «Поттер». — Что там произошло? — тихим голосом спросила Петуния. — С этим Поттером и… моей сестрой? Дадли, всё ещё державший Гарри за запястье, двинулся к ним, через всю комнату, другой рукой прихватив со стола графин с соком, прижав его к себе. На пирожные он печально обернулся только раз, или два. Добравшись до взрослых, дети уселись перед ними на пол, глядя на обоих снизу вверх, ожидая рассказа. Снейп осмотрелся. Три человека смотрели на него с разными выражениями, ожидая подробностей. Гарри как-то отчаянно, сжав кулачки, Дадли вроде сонно, но только вроде. Рука его всё ещё надёжно лежала на предплечье Гарри. Петуния, бледная, почти как её чистейший накрахмаленный передник, с таким отчаяньем, и прорвавшейся за много лет болью. — Я всегда злилась на неё, — начала Петуния, видя, что Снейп молчит. — Многие думают, что завидовала. Ну как же… Она и красивее меня была, и родилась волшебницей, и замуж вышла за красавца. Может всё и так, но смерти я ей не желала никогда. Глаза Гарри горели, как угольки. Даром, что были зелёные, и Снейп окончательно понял, что от разговора ему не уйти. — В этом мире, — начал Снейп, — действительно есть обычные люди и волшебники. Живут они как бы в двух разных мирах. Простые люди ничего не знают, и не должны знать о волшебниках. Так, разве что сказки рассказывать. Обоим мирам так спокойнее. И было бы всё хорошо и просто, если бы и дети волшебники только у магов рождались, но так бывает не всегда. Случается, что в обычной семье появляется волшебница. Как тут и вышло. Дадли на минуту отпустил руку Поттера, но только для того, чтобы глотнуть сока прямо из графина. Петуния не сделала ему замечания. Видимо, она никогда не делала сыну замечаний, а сейчас только убедилась, что он не подавился, что в порядке, снова перевела взгляд на Снейпа. — Твоя мама, Гарри, правда была и красивой, и очень умелой волшебницей. Уверен, она очень любила тебя и очень хорошо о тебе заботилась. Папа твой… — Снейп надеялся, что никто не услышал, как изменился его голос при этом слове, — наверное, тоже. Но хотя они были сильными, тот, кто считал себя их врагом был сильнее. — Но почему… — выдохнул Гарри, — за что? — Сейчас маги и простые люди всё же образуют пары, рожают совместных детей. Но во все времена были те, кто считали такое недопустимым. Тот, кто пришёл тогда в ваш дом, Гарри, были из тех. Тот, кого нельзя называть. Он и ему подобные, считали, что магам должно создавать семьи только с магами же. А людей, считал он, давно пора познакомить с нашим миром и сделать его рабами. Этот волшебник собрал армию приспешников, и с ними вместе пытался сделать мир таким, каким другие маги видеть его не хотели. В том числе и твои родители. Всех несогласных тот волшебник решил убить, чтобы устрашить других. Но на тебе он споткнулся. Дадли протянул графин Гарри. Тот помотал головой и юный Дурсль продолжил накачиваться апельсиновым соком в одиночку. — А на вопрос, почему я не спас её… Я хотел! Я пытался. Но не сумел. Не успел. Когда я прибежал туда, она уже была… убита. Живым остался только ты, Гарри. — И вы забрали его на воспитание, — понимающе кивнул Дадли. — Слышишь? Он забрал тебя и воспитывал. Знаю. Видел такое в фильмах по телевизору. — Мы не знаем, что было в тебе такого, что сломило такого мощного тёмного мага, и исчез ли он окончательно. Гарри… Волшебный мир пока не знает о тебе. И не должен знать. Потому что там осталось множество приспешников Сам-знаешь-кого. И сумеешь ли ты также выстоять в битве с ними — большой вопрос. — Твой приёмный папа тебя прячет, — Дадли чуть толкнул Гарри в плечо своим плечом. — Пока ты не станешь большой, сильный, и сам пойдёшь мстить врагам. Только головы полетят! Фах! Вах! — он изобразил что-то вроде ударов ногами, и чуть не уронил графин. — Когда тебе исполнится одиннадцать лет, магический мир узнает о тебе, а ты о нём. Потому что в этот год ты пойдёшь в школу. В школу чародейства и волшебства, называемую Хогвартс. Там живёт очень много тех, кто не разделяет взгляды Того-кого-нельзя-называть. Там ты будешь под их защитой. Северус не очень верил в последние слова, но хотел успокоить мальчишку. И начинал волноваться всё сильнее, не слыша от него не единого слова. — Только семьи, где родились волшебники, знают, о мире магов. И должны молчать. Вас это тоже касается, — Снейп посмотрел на Петунию. На счёт неё он был спокоен. Раз она молчала столько лет, ей нет резона начать болтать сейчас. А Дадли… даже если он и попытается с кем-то это обсудить, кто ему поверит? В лучшем случае, поднимут на смех. — А эти Малфои, — спросил вдруг Дадли, отставляя от себя графин, и даже чуть отпинывая его ногой, — они тоже маги? Вот тут Снейп почувствовал, что прокололся. Ладно, он раскрыл себя, но вот подставлять других он не имел права! Остаётся только наедятся на то, что где Малфои, а где Дурсли. Представить их встречу можно только при очень сильном воображении, которым вроде никто из присутствующих не обладал. Да и зачем это обеим сторонам? — Да, — сказал Гарри. — Наверняка волшебники. Они так ходят и так смотрят. Я не понимал раньше, но сейчас понимаю. И они — волшебники все, да? Там нет обычных людей. — Да, — был вынужден признаться Снейп. — Таких называют чистокровными. — А кто наполовину человек, грязнокровными, — сделал вывод Дадли. Улыбнулся. И снова чуть толкнул Гарри в плечо, — ты грязнокровный, Гарри! — Мне больше нравится, как звучит: ты волшебник, Гарри! Мальчик улыбнулся, а у Снейпа действительно будто камень с души упал. А сам он поднялся. — Нам пора домой. Снейп не был уверен, возьмёт ли его Гарри за руку. В принципе, они редко так ходили, всё же мальчик уже был достаточно взрослым, чтобы не было опасности его потерять, но сейчас ощущал потребность узнать, вложит ли воспитанник свою ладонь в его руку. Гарри поднялся с пола, чуть постоял молча, будто разглядывая графин на полу, потом поднял голову и посмотрел на Снейпа. А Снейп на него. В груди жгло от этого взгляда. Что если нет? Что если отношения между ними уже не будут прежними? Не будут, это точно. Можно было даже не сомневаться. Но вот Гарри протянул руку в ответ, и Снейп схватил его тонкую ладонь с такой силой, как не брал никогда прежде. — Надеюсь, вы понимаете, что рассказывать о мире магов никому не нужно? — спросил Снейп, глядя на Дадли. Тот тоже встал с пола, но ничего не сказал. Петуния кивнула. — Конечно-конечно. И пошла проводить гостей к дверям. Дадли пошёл с ними, но по дороге завернул к блюду с пирожными. Уже там, пока Гарри чуть оправлял одежду перед зеркалом и пытался пригладить вечно торчащие волосы, Петуния осмелилась на последний вопрос: — Ей было больно? Лили. Гарри сказал, в его снах она кричит… Наверно, это было кошмарно. Сначала на её глазах убивают мужа, а потом её… Кто получил Аваду Кедавру не мог никому рассказать, насколько это было больно. Все прежние умирали, а единственный выживший был слишком мал, чтобы запомнить. Снейп не стал придумывать ничего утешительного, но и это объяснять не стал. — Даже если и так, то очень недолго. Это было заклинание, которое действует очень быстро. Петуния кивнула и открыла дверь. Снейп ждал, что Гарри выйдет первым, но его поймал за руку не весть когда подошедший сюда Дадли и что-то прошептал на ухо. — Хорошего дня, — сказал Снейп, уже выйдя из дома Дурслей. И мать и сын попрощались с ним, но предложения заходить снова не последовало. Не сильно огорчась по этому поводу, Снейп двинулся прочь, так и держа Гарри за руку. — Раз уж ты теперь всё знаешь, — начал Северус, — мы поговорим с тобой о школе. Что тебя там ждёт и что понадобится. О том, что и он сам там будет с Гарри, Северус решил пока не говорить. И ждал, что Поттер попросит показать ещё что-нибудь волшебное, но тот так и молчал. Видимо осмысливал всё и думал. И Снейп решил снова нарушить тишину сам. — Что Дадли сказал тебе, когда мы уже уходили? Снейп был почти уверен, что Гарри не ответит. Но тот поднял голову, сверкнул зелёными глазищами и выдал: — Сказал: всё равно он злой. Про тебя. Что у тебя на руке злая картинка, татуировка. А мама говорила ему, что татуировки носят только уголовники. Уголовники — это злодеи, если что. В мире людей.