Глава 2.14. ‹‹Сделай правильный выбор››

      Повисшее натяжное давление окружало ведьму со всех сторон, хотя здесь собрались только самые близкие люди. Иными словами — все те, кто был на «стороне добра». Вершители судеб, как их прозвала мысленно Джо за эти позывы вечно идти гурьбой против того, кто заведомо сильнее даже без соратников.       Клаус был их общим врагом, но только Джоанна стала осознавать, что её вражда держится исключительно на прошлом. Держится за счёт того, что так, вроде как, правильно. Ведь он был злодеем в их истории, который едва не погубил столько жизней.       Но сейчас, почему-то решив взглянуть на это с точки зрения каждого, она не могла разумно собрать воедино один кусок общей неприязни. Казалось, у кого какие причины и мотивы.       Ведьма тайком оглядела всех, видя за их лицами, как на самом деле они горят желанием избавиться от гибрида. А у неё при мысли, что тот и правда может умереть, что-то внутри болезненно сжималось. И становилось не по себе от этого представления в голове, что она сразу старалась гнать прочь подобные мысли.       Она сидела в углу дивана, напротив стоял Стефан совсем близко к Деймону, чей вид был расслаблен. Он больше всех горел заманчивой идеей избавиться от первородного чужими руками. Руками того, кого Клаус ненавидел и боялся одинаково. А Джо становилось тошно. И от собственной лжи, и от двойной игры, и от притворства.       Лицемерием здесь пропитался каждый без исключения. Просто кто-то погряз в этом больше, а кто-то меньше. И если её что и успокаивало, то мысль о том, что ничего не выйдет. По крайней мере она собирается сделать всё, чтобы так и получилось. И Стефан на её стороне, как бы сейчас не играл роль того, кем его хотят видеть, дабы верить, что он целиком и полностью против Клауса. Несмотря на преданность в силу всё ещё действующего долга. Невзирая ни на что, им должны верить до последнего, а это только сильнее мучило совесть. Её чуть ли не выжимали, истязая вот такими играми.       Они все как только что родившиеся котята, которые сразу разбрели по миру кто куда. И вроде близки друг другу, но уже привыкают быть порозень.       Джо поймала бегло взгляд Стефана, но они быстро, почти моментально прекратили эти гляделки, дабы не вызвать никаких подозрений. К ним сейчас может быть повышенное внимание из-за связи с гибридом. Потому следует быть максимально осторожными перед тем же зорким Деймоном и… Майклом.       Вот он и вовсе сбивал ведьму с ног. В переносном смысле, само собой. Вернее, её уверенность, которую приходилось собирать с огромными усилиями и удерживать до последнего. С надрывом, тяжело дыша и с возможной паникой, которая накатывала, когда девушка совсем не выдерживала.       Первородный охотник всё ещё непредсказуем. Он был загадкой, которая тянула с ответом. И был настолько пугающим, по правде говоря, что только глупец почему-то решит, что он не сделает ничего.       Майкл был как леска, которая сначала ловит тебя с помощью крючка как лёгкую добычу, а потом очень сильно и больно стягивает, едва ли не разрезая кожу, только чтобы ты не забывал, на что он способен и кто такой. Охотник. Во всех его значениях и смыслах. И он может запросто перекрыть тебе свободу и выбор, если ему будет так угодно. И почему-то никто так и не замечал, что Майкл вёл с самого начала свою игру по собственным правилам! Так слепо они доверились новому союзнику, который лишь пообещал убить их общего врага. И ведь даже не проговорился ни за одну из возможных подковырок. А их имелось достаточно.       Он ведь знал, что первородные имеют линию вампиров. Знал наверняка. И только из-за этого молчания ему уже не следовало доверять. Не считая других факторов, которые всё ещё терзали смутные сомнения, стоило ли вообще это продолжать.       Хотя, конечно, стоит. Выбора больше нет. Или они, или их.       Джо когда-то выбрала тот путь, где все живы.       Для ведьмы, которая едва ли могла заставлять себя не пялиться на Майкла слишком часто, он был сплошным вопросом.       В конце концов молчание не могло длиться вечно, а началось всё с шагов, которые принадлежали непосредственно самому Майклу.       Он напоминал хищника, когда вошёл к ним в гостиную, словно король к своим подданным. Окинул всех ледяным взглядом с заметной примесью особой насмешки, что мороз по коже пробежал. И некоторые даже поёжились, но всерьёз таили надежду, что именно он станет их спасителем, каким бы жестоким и устрашающим не был.       Так глупо и наивно верить тому, кто пытается убить Никлауса веками…       Если бы в мире проводили конкурс на худшего отца года, то Майкл забирал бы первое место без сомнений и взвешиваний среди жюри.       Мысленно Джо хмыкнула, поставив локоть на подлокотник дивана. Прикрыв тыльной стороной пальцев рот, она задумчиво устремила глаза в никуда, пока пользуясь воцарившейся тишиной в пользу своим мыслям.       Нужное кольцо было почти готово. Не хватало одной важной детали-ДНК, которую Джоанне предстоит раздобыть как-то максимально незаметно. И она просто очень надеется, что ситуация в какой-то миг сложится в её пользу.       Елена сидела напротив на таком же диване, нервно сжимая в руках подушку. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, даже не сразу заметив это. А когда ощутила лёгкую боль, пришла в себя.       — Ладно, мы же не будем молчать так и дальше, — выдохнула двойник, ловя на себе взоры всех присутствующих. Сальваторе, её младшая сестра, Бонни, Кэролайн и, разумеется, сам Майкл, который её пугал больше, чем она предполагала. — Лучше обсудить план…       — План прост: заманиваем Клауса в город, Майкл убивает его и все счастливы, — ответил как всегда с привычной непринужденностью Деймон.       — Да, только ты забыл про нюансы, — скептично подметила Бонни. — Клаусу нужно сказать что-то существенное, чтобы вернуть его сюда. Вряд ли его привлечет наш порыв счастье, если он приедет добровольно на собственную казнь, — ехидно парировала ведьма, и Джо не сдержала смешка, наблюдая, как Сальваторе закатывает глаза.       — И вряд ли он прибежит сюда, узнай, что давний враг ждёт его, — продолжил Стефан. — Клаус не дурак. А ты хочешь попытаться держать его именно за него? — посмотрел он на брата так же, как и Бонни до этого.       Деймон фыркнул, но никто не мог не согласиться.       — Я изложил суть, — скривился немного старший Сальваторе.       — Мы могли бы сказать, что он мёртв, — предложила Форбс. А когда на неё посмотрели все, вскинулась: — Что? Чем не повод заманить тем, от кого он убегал столетиями? Скажем Клаусу, что Майкл мёртв, и вот вам план.       — За исключением того, что он потребует доказательства, — резонно подметила Джо. На удивление, голос её звучал ровно, когда же в груди буря осела. Особенно после всех этих предложений, которые не вызывали ничего, кроме могильного холода внутри.       — Тогда вы убьёте меня, — уверенно и одновременно спокойно заявил Майкл, ловя на себе всеобщее удивление. — Видите ли, Никлаус действительно захочет удостовериться, что я мёртв. Можно сказать, мы оба с ним сошлись на этом желании по отношению друг к другу, — на этих словах он скривился, словно сама мысль, что они могут даже в таком быть схожи, порождала ещё больше презрения.       Джо не могла понять, как можно так сильно ненавидеть того, кто рос с тобой с рождения, а потом веками гоняться за ним. Это было самой настоящей дикостью, которая и не позволяла забывать разуму, кому не стоит верить ни в коем случае.       И может странно, но проведя всё лето с Клаусом, она ещё могла иногда понять, что можно ожидать от гибрида. Знала его нрав, непростой характер, мотивы. Она успела узнать его хоть как-то, а Майкла — нет. Из двух зол девушка выбрала наименьшее. А из сторон — свою собственную, где правила игры поменяют ход всех событий совсем скоро.       — Мы убьём тебя? — переспросила Елена недоверчиво.       — Погодите с захоронением, — остановила всех Джо, встав с дивана на ноги, делая шаг к первородному. Он посмотрел на неё вопросительно. — Я всё же хочу узнать, какие цели вы преследуете столько лет. Не поймите все меня неправильно, но я буду разумно опасаться того, кто даже не поведал своих мотивов. Так как нам верить, когда вы собственных детей убить готовы, а мы так, едва знакомые?       Этот вопрос она старалась озвучить так, чтобы не вызвать лишних подозрений. И он вышел, кажется, именно таким, ведь судя по тому, как остальные посмотрели на Майкла, им тоже стало любопытно.       Она обрела немую поддержку здесь и сейчас, чтобы та покрыла ложь, которой она кормила здесь всех ради них же самих.       Общая настороженность была единогласно настроена не в пользу Майклсона.       Сам охотник ещё прожигал ведьму своими холодными глазами, пока не кивнул, признавая, что это вполне логичные доводы.       — Я не хочу убивать своих детей.       Джо недоумённо свела брови к переносице.       — А как же?..       — Я преследую лишь Никлауса. Только его смерть для меня в приоритете.       — Почему? Он ваш сын и вы…       — А вот тут загвоздка, малышка Джо, — встрял Деймон. — Клаус неродной сын ему. Там семейная драма.       Тут ведьма испытала удивление. И не она одна, судя по ошеломлённым лицам остальных. Искреннее негодование и ещё больше вопросов. А на лице Майкла отразилась эмоция знакомой неприязни после того, что он сам озвучили вслух и ему это по-прежнему не нравилось. Как гиря на тяжёлую травму.       Но все эти признания не дали никаких объяснений всё равно.       — Тогда я ещё больше не понимаю, — пробормотала ведьма. — В чём же нужно таком провиниться более тысячи лет назад, чтобы месть до сих пор двигала вами?       — Правильные вопросы задаёшь, ведьма, — совсем недо́бро искривил уголок губ охотник, что у девушек пробежался вновь холодок по коже. — Никлаус — это самая большая ошибка и мерзость, которую породила моя жена. Она даровала жизнь ему! Эстер позволила после своей неверности появиться ему на свет, но вместо благодарности он убил её! Вырвал сердце собственной матери, доказав, что он не более, чем слабак! Когда она дала ему шанс быть нормальным, когда ради всей нашей семьи она сделала то, что должна была… Она сделала ему одолжение, когда заперла его зверя, и он отблагодарил её смертью!       В гостиной затихли все. Казалось, что даже перестали дышать. И правда, озвученная в эту минуту, озадачила каждого. Как сбила с ног.       Это было не совсем то, что все ожидали услышать. Но это было именно то, что заставило отмести всю осевшую в груди неуверенность у некоторых присутствующих. Многие продемонстрировали теперь ещё бо́льшую уверенность в желании убить Клауса. Помочь Майклу свершить то, что он когда-то начал и по сей день не мог закончить.       Этого хотели почти все. Да только никого почему-то не смутил факт того, как долго охотник не может поймать свою добычу. Никого не натолкнуло это ни на какие посторонние рассуждения.       Только у одной ведьмы после его признания появились мысли, которые сильно разнились с остальными.       «Когда она дала ему шанс быть нормальным».       Дала шанс?! Женщина, которая являлась матерью, так поступила со своим ребёнком?       Теперь, после чужого откровения, когда другие думали о чудовищном и жестоком поступке первородного гибрида, Джо вдруг смогла разглядеть ситуацию с иной стороны. Смогла узреть то, что многих не интересовало никогда, чтобы думать об этом. Никто не хотел от лица Клауса попытаться понять, что же им двигало в тот момент, когда его рука пробивала грудную клетку матери и вырывала жизненно важный орган.       Жестокость? Ранний садизм? Маниакальное восхищение собственными приобретёнными силами?       Или жестокость по отношению к нему самому?       Сейчас Джо видела перед собой не просто охотника, который пугал её. Не первородного вампира, который был даже сильнее своих детей, но только физически. Она видела того, кто на самом деле морально был слаб.       Как бы ни было странно, но Гилберт увидела в Майкле не просто месть, а движимую слабость. Именно то, что стало основой для последующего тысячелетия ненависти и презрения. Майкл не справился с собственным позором, решив, что насилие затмит это, и он не будет казаться слабаком в глазах остальных. Но Джо отчётливо видела его провалы, когда он ни разу не смог достичь хоть чего-то за все прошедшие века. Майкл слепо шёл за своей местью, но постоянно терпел поражение, так и не понимая, почему ему так сильно не везёт.       Он боялся того, кто долгое время называл его отцом. Отнял то, что разрушило чужую жизнь. И Джоанна испытала понимание, когда раньше, едва только узнав о проклятии, подумала, что, наверное, так нужно было сделать.       Вышло, что нет.       Это неправильно. Неправильно было думать так, ведь она понимала, что знала не всю историю.       Майкл считал по-своему. И Клаус, которого он считал слабаком, на самом деле был куда сильнее его духом. Оба боялись чего-то сильно, но их страхи отличались моральной выдержкой. Только одного из них вынудили приобрести новые страхи, которые как паранойя преследуют до сих пор.       Джоанна видела в глазах Майкла, что он считает гибрида кем угодно, но не приближённым к чему-то, что достойно хоть капли похвалы. И он верил в это. В то время как Клаус доказывал обратное.       И вот она разница отца и сына (пусть и неродных): Клаус доказывал действиями, Майкл кричал словами.       «— Моя покорность исходит из желания сделать ради родных всё. Ты бы понял это, если бы твоя семья для тебя хоть что-то значила».       Она помнила когда-то сказанные слова, которые бросила Клаусу в отместку за все его высказывания. Помнила, как изменилось выражение его лица. Но только сейчас поняла, что на дне зелёно-голубых глаз по-настоящему затаилась боль.       Его семья для него значит многое.       «— Ты не знаешь обо мне ничего».       Она и правда мало что знала о нём. Клаус как закрытая книга, но открывать её сам не позволяет. Лишь другие, кто знал содержимое, и открывали ей доступ к каким-то страницам. Иногда только обрывкам.       «— Стоит только понять, что именно семья ближе и роднее всего на свете, невзирая ни на что. Тут и знать больше нечего».       Для каждого из них семья была важна настолько, что зачастую меры, которые использовали для защиты, не понимали остальные. Джо понимала это как никто лучше.       Она только сейчас осознала, что Клаусом двигала не злость или ненависть к семье. Он прятал их в гробу не ради мести. Он защищал и боялся. Боялся Майкла и его преследований, боялся оставаться один. И ведь всякий раз гибрид показывал это (пусть слишком туманно и почти незаметно). Стоило быть чуть более внимательной, чтобы заметить это сразу.       Джо просто не думала, не хотела думать об этом и видеть нечто иное. А сейчас уже было поздно.       Теперь она ощутила, как её остатки ненависти канули в небытие. Нет больше вражды. Она теперь и сама это осознала. Было только понимание. Сочувствие.       Всё это тысячелетие его не понимал тот, кого он считал отцом. Его ненавидели и презирали окружающие, и он заставлял всех верить, что ему не нужно ничьё признание. У Клауса есть сила и он добивался всего через кровь и боль. Как это делали с ним. Иного примера никогда не было перед глазами. И становится ясно, что Клаус не родился злодеем. Его сделала таким жестокость его же семьи.       Вмиг она захотела вернуться в прошлое, чтобы забрать слова, которые сказала ему, даже не подозревая, как остро и больно они проходятся по его раненой душе. Как сильно режут и без того открытую рану. Когда он слышит в который раз то, что стало его триггером.       Семья и правда является слабостью. Клаус не стал исключением. Он был тем, кто больше всего нуждался в ней и нуждается до сих пор, но в то же время вроде бы уже и поздно. И каким бы эгоистом он ни был, как бы ни заверял других в обратном, но теперь Джо, каждый раз, видя это с его стороны, будет понимать, что это всё напускное. Маска, которую он примерил однажды и больше не снимал.       Клаус никогда не был антигероем. Ни в её истории, ни в чьей-то ещё.       Но именно Майкл сделал его таким. Он насильно заставил его идти по тернистому пути, где заведомо известен исход.       Клаус прошёл сквозь кровь и боль. Свою и чужую. А теперь и они все идут так же на поводу у манипулятора, не догадываясь, какой Майкл на самом деле.       Клаус был сломлен. Он просто сам когда-то стал жертвой чужой жестокости, в итоге приняв то, что ему дали когда-то. Ни выбора, ни шанса показать себя. И вот он здесь. В мире и времени, где уже не исправить прошлого, где сам стал тем, кого боялся всегда.       Джоанна со всеми этими домыслами поняла, как сильно восприятие былого Клауса меркнет. Как то, что когда-то казалось ей правдой и опорой, позволяющей держаться подальше от него, вдруг испарилось.       И она увидела то, что укоренило в ней множество догадок.       Сквозь опаску и неуверенность Джо разглядела в мужчине нечто иное. И мысли… понимание, некогда созревшее после всего между ними, дало понять, насколько всё серьёзно.       Её попытки отрицать очевидное были недолгими. Стоило открыться новой правде, как исчезло множество предрассудков, рассеялись недопонимание и ненависть. И на их место пришло то, что она усиленно заталкивала глубоко в себя, лишь бы подавить.       Джоанна осознала трагичность своего положения между семьей, которая была против гибрида, и самим Клаусом, который стал для неё значить больше, чем когда-либо.       Сам первородный охотник так искусно играл своей правдой, что ни у кого больше не возникло подозрений. Они вдруг увидели в нём долбаного героя, который лишь желает отомстить, когда на самом деле он повесил на их шеи веревки и дёргает ими в свою угоду. Каждым из них. Как куклами в собственном театре, где нет прав сделать что-то другое. Он повелевает только деспотичностью, как самый худший из диктаторов, а ему и верят.       Ведьма же решила поступить иначе.       Она пойдет по своему пути, который проложит осознано и добьётся того, чего хочет сама. Поступит правильно. Сделает правильный выбор не только ради спасения жизней близких, но и тех, кого незаслуженно столько лет отвергали везде и повсюду. Его не принимали нигде, и он находил себя только рядом с братьями и сёстрами, которые, несмотря на изменившийся характер брата, всё равно оставались привязаны к нему и любили. Возможно, больной любовью, но она была крепкой.       В отличие от Майкла.       Это не помешало Элайдже.       А Джо ведь помнила, как он рассказывал, насколько ему дорога семья. Каждый миг. И помнила, как он всё равно поверил Клаусу после всех обещаний и слов. Верил в него до последнего, невзирая на обман.       Это не помешало и Ребекке.       Как бы он не был к ней строг или несправедлив, но она оставалась подле брата несмотря ни на что. Даже когда у неё могла возникнуть возможность уйти от него — девушка выбирала его сторону.       У Клауса были те, кто им дорожил сквозь все невзгоды, обиды и непонимание. Жизнь же приказала ему отречься от былого.       А Гилберт внезапно поймала мысль, которая неуверенно подтолкнула её к тому шагу, который изменит вскоре всё. И она сделает то, что должна. То, что нужно всем.       Она хочет изменить историю, чтобы получили по заслугам только те, кто действительно заслуживают этого.       Глупо было думать, что будет попытка убежать от чужих проблем и конфликтов, когда ты сам оказался замешан в них. И приходится зачастую либо выбирать чью-то сторону, либо научить играть самостоятельно.       Джоанна научилась.       Никто не заметил, как решительный огонь загорелся в карих глазах. И вся её неуверенность и волнение, сработает ли задумка, исчезли.       Каждый здесь оказался по разные стороны, играя в собственные игры по своим правилам. Кто-то решил довериться наиболее возможному варианту решить проблему, кто-то разумно опасался, пока не доверяя никому. А кто-то принял для себя решение, которое повлечёт за собой цепочку событий, ход которых изменить нельзя будет никому постороннему.       — Выходит, в вас только желание отомстить за семью, — повторила чуть тише ведьма, кивая самой себе.       Майкл посмотрел на неё с крайней внимательностью, пытаясь предугадать, понять, что кроется теперь за её словами после его правды.       Но получил то же, что и в самом начале, что не дало бы никому шанса догадаться, как на самом деле она реагирует на всю эту ситуацию.       — Ничего не может быть важнее семьи, — низко проговорил он, и тут Джоанна не могла не согласиться с ним.       Стефан взглянул на Джо, нахмурившись в непонимании от её поведения.       Зная подругу, он мог сказать точно, что та вряд ли он отнесётся спокойно к услышанному, когда была всегда против насилия в семье. Принципы и доброта переплетались в ней каждый раз, когда шла речь об этом.       Джо была порой необычайно чуткой даже к врагам. Хотя и не ко всем, но она однажды проявила искреннее сочувствие к Кэтрин. Правда продлилось это недолго, стоило вампирше в очередной раз напомнить, что прошлая жизнь уже ничего общего не имеет с настоящим. И она больше не та Катерина Петрова, которая была при жизни человеком. Она гордилась тем, что стала Кэтрин Пирс.       Тогда и самой ведьме стало легче переносить свою ненависть к ныне почившей вампирше.       — Хорошо, тогда мы можем сыграть на этом, — опустила уголки губ Джоанна, соглашаясь таким образом с общим планом.       Стефан не понимал, что задумала его подруга, но решил пока дать ей творить то, что она хотела. В ней он не сомневался никогда, чтобы уверенно доверять, даже если не знает, чему именно.       — Сыграть конкретно на чём? — решила уточнить Бонни, негодующе воззрившись на неё.       — На моей преданности семье, — пожала плечами Джо. — Клаус знает, что как бы я ни была верна ему, но семье я предана больше.       — Это действительно так, — подтвердил Стефан. Он переглянулся с подругой, давая понять, что поддержит любую её авантюру. Сейчас они могут только доверять друг другу, даже если слепо. — Однажды она дала ему ясно понять это. Клаус в это поверит. Он знает это и сам.       — Мы можем сказать, что Майкл попытался убить Елену. Как двойника, который ему дорог. Это отличная приманка. А я вмешалась раньше и защитила сестру.       Охотник кивнул, действительно находя это отличной приманкой.       — Есть проблемка, — вмешался Деймон, получая вопросительный взор ведьмы. — Ты у нас «мисс правильность», малышка Джо. Насколько мне известно, ты ещё никого не убивала, а тут так жестоко всадила кинжал в сердце первородного. Несостыковочка.       Он проницательно смотрел на неё, хотя непохоже было, что за этим кроется хоть капля недоверия. Сейчас здесь каждый был уверен, что они на одной стороне, даже если на самом деле это было не так.       Слова Деймона имели смысл, чтобы каждый учёл этот недочёт. И набрались неуверенности касаемо этого нюанса.       Джо поджала губы, решая, рассказывать ли ей или нет.       В любом случае сейчас это может сыграть только на руку, чтобы поскорее закончить этот цирк разных сторон.       — Это не совсем так, — призналась она, отводя чуть неловко взгляд в сторону.       Братья Сальваторе переглянулись, выразив оторопь. Елена была так же озадачена признанием сестры. И слова́ той могли бы не быть такими странными, учитывая её лето, но она знала, что младшая была до последнего верна своим убеждениям.       Как оказывается, это не до конца верно.       — В день, когда мы с тобой ездили к Маркусу, — посмотрела ведьма на Деймона, — я заметила кое-что. Вернее, кого.       Деймон насторожился. Впрочем, другие тоже. Они жили в неспокойное время, чтобы легкомысленно относиться к чему-то. Жизнь заставила их обращать внимание на всё, иногда из-за этого превращая в параноика.       И Джо, вздохнув, поведала всё же:       — Клаус приставил за мной слежку. Я заметила вампира, — посмотрела она на нахмурившегося сильнее Деймона. — Я была на эмоциях, а он стал меня доставать. И не выдержала: сломала ему шею. Так что под аффектом я, оказывается, много чего могу. Клаус поверит.       Вспоминая тот самый день, картинки произошедшего промелькнули так, словно это произошло только что. Всё ещё свежо, ново для неё. И тот день стал не просто безумным, а понёс за собой торнадо событий.       Джозефа она с того дня больше не видела, хотя больше склонялась к мысли, что тот просто теперь более осторожный. Тогда он поступил очень глупо, за что ему сломали шею. Он поведал об этом Клаусу, а тот позвонил ей. И теперь Джоанна точно знала, что за каждым её шагом (или почти каждым) следят. И как бы нынешний разговор и интриги не дошли до гибрида. Тогда смело можно выбирать гробы в его стиле.       У неё было кучу забот. Множество проблем, которые ей ещё предстоит решить в дальнейшем, но сейчас главная проблема — Майкл. Он или спасение в глазах других, или враг как для неё. Джоанна доверилась себе, чтобы не следовать за охотником, как делали это остальные.       Она просто не понимала, как можно довериться так слепо незнакомцу, только узнав поверхностную историю и услышав фразу «он точно убьёт Клауса». Разве сами не понимают, как это глупо? Разве можно доверять первому встречному?       — Погоди, Клаус приставил за тобой вампира, и ты ни словом не обмолвилась? — хмуро переспросил Стефан. Елена была так же обескуражена услышанным. Впрочем, как и Деймон, который в том дне имел свою роль и даже не заметил иного.       Он ведь отпустил девушку тогда, когда она уже знала, что за ней слежка!       Идиотка! И он идиот! Подумал, что ей нужно было побыть одной и, наверное, так и было, но это могло обернуться и по-другому.       — Как-то не пришлось к слову, — пробормотала Джо, исподлобья немного неловко посмотрев на них.       Кто-то хмыкнул поражённо, но Джо не поняла, с чьей стороны именно послышалось это. Она посмотрела на братьев Сальваторе, бегло взглянула на сестру, которая порывалась что-то тоже сказать или спросить, но промолчала, когда Деймон её опередил.       Хотя напоследок поймав глазами взгляд Елены, Джо увидела там много недосказанности за всё и сейчас в особенности.       — «Не пришлось к слову» — это в тот самый день, когда на тебя навалилось все. Я ещё пойму, — ответил Деймон, прищурившись. Хотя он выражал просто всеобщее недоумение, нежели злость. И нечто ещё из-за понимания, что тот день и правда мог в итоге обернуться в худшую сторону. А ведь они ещё не поймали их блуждающего по городу вампира! И вряд ли смогут сейчас как следует посвятить этому время, когда на горизонте появился Майкл. — Откуда нам теперь знать, что за нами не следят сейчас?!       Это вопрос мучал не одного его. Майкл посмотрел тяжёлым взглядом на Джоанну, что та или не заметила, или умело проигнорировала.       Хотя он бы заметил слежку, будь это так, но всё равно было слишком опрометчиво упускать такое. Любой бы уже наверняка что-то да заметил за всё это время, но всё равно со стороны ведьмы было, на его взгляд, безответственно умолчать о таком. Это могло накрыть весь их план, если люди Клауса и правда теперь осторожничают где-то вблизи.       — Не надо винить меня в этом! Скажи я вам об этом, многое бы изменилось? Да ни черта! Я не виновата, что за мной вечно хвост, но и знай вы это, мало бы что поменялось.       — Как минимум были бы готовы в случае чего к сюрпризам, — поправил её Деймон.       — Это можно и сейчас устроить. Я ещё раз повторюсь: ваше знание всё равно ничего не изменит. Клаус продолжит делать это, пока ему будет так угодно. Моя попытка исправить это не увенчалась успехом.       — Ты говорила об этом с Клаусом? — переспросил Стефан.       — Ага, говорила… — туманно ответила Джо, отводя глаза.       И говорила, и затронула ту тему, которая не должна выйти на обозрение.       Её до сих пор, на самом деле, бросает в какую-то дрожь при воспоминании о той сцене в ванной. Размытая грань дозволенного была стёрта, и теперь неизвестно, что будет дальше.       — Ну да, что можно было ещё ожидать, — оборвал её мысли Деймон, и Джо вперилась в него колюче, прищуренно.       Они оба упрямо прожигали друг друга глазами, само собой не соглашаясь с позицией второго при всех, но признавая самим себе правоту другого, что неприятно едва ли не искажало их души, которые были одинаково гордыми, чтобы признаться хоть в чём-то.       Между ними встал Стефан, перекрывая обзор каждому. И оба проморгались, посмотрев на него.       — Сейчас не лучшее время, — сказал он. Джо после этого обратила внимание на сестру и её подруг. Те смотрели всё так же: молча, напряжённо, задумчиво.       Кэролайн и вовсе думала о чём-то таком, что на её лице словно сейчас бегали картинки, которые Джо не могла увидеть.       Возможно, сыграла роль та самая сцена у школы…       Деймон хмыкнул, перестав на этот раз участвовать в продолжении назревающего конфликта. Но искоса ещё раз пробежался по Джоанне голубыми глазами, задумываясь и припоминая один из дней, совсем недавних, когда он был так уверен, что она чёртова идеалистка с пожизненной моралью. И вдруг выясняется, что даже такая, как она, может переступить через себя, окажись в столь непростой ситуации.       Иногда всё же стоит поступиться принципов. Она это сделала. И непохоже было с виду, что её это терзает. Но он ведь не знал, что на самом деле Джо чувствует.       — Знаешь, теперь я беру свои слова назад, — внезапно выдал Сальваторе-старший, дёрнув уголком губ. Не совсем от искреннего сердца. Так, просто для отвода внимания. Для реализации ложной картинки того привычного себя.       Джо недоуменно посмотрела на него, видя эту неискренность действий. Она совершенно не предвкушала дальнейшие его слова и, честно, не думала, что вообще хочет их услышать. Но Деймон не ждал. И не ожидал.       — Не такая уж ты и правильная.       — Да, давай обсудим это именно сейчас, — саркастично ответила Джо, цокая.       — Зачем Клаусу вдруг вообще понадобилось ставить за тобой слежку? — озвучил волнующий всех вопрос Стефан. — Он вроде как поручил это мне, даже Ребекка иногда приглядывает за тобой и мной. Елена так же входит в это число. — Упомянутая едва ли поджала губы, зная, что её положение тоже обязывает всё время ходить и оглядываться. А после признания сестры она вообще не могла быть уверена, что за ней нет точно такого же хвоста с глазами, которые бы ловили каждое её действие и докладывали об этом гибриду.       Она ведь с лёгкостью может не заметить этого, будучи обычным человеком.       Джо не успела ответить, да и не знала, что можно вообще сказать. Её ведь тоже мучал этот вопрос.       — Пробыв с ним всё лето, вы так и не поняли? — усмехнулся Майкл, отвечая вместо ведьмы, а от его голоса, который встрял неожиданно, внутри что-то похолодело. Гилберт-младшая обратила внимание на него, ожидая, что же он на этот раз скажет. Тот был тёмной лошадкой на поле, чтобы оставаться настороже каждую секунду. И ожидать можно было чего угодно. Так и вышло: — Он может очень ценить свои игрушки.       Слетевшая фраза была выброшена небрежно, как-то насмехательски или издевательски. А, может, и всё сразу. Лишь бы напомнить им всем, в каком униженном положении они все находятся под руководством Клауса.       Услышанное совершенно не понравилось той, про кого шла речь в том числе. Это было заметно по тому, как потемнели её глаза, выдавая реакцию.       Елена, Бонни и Кэролайн замерли как после оглушения. Они переглянулись, понимая, насколько грубо прозвучало это. Суть сказанного была ясна всем. Здесь каждый понимал, что Майкл не будет любезничать ни с кем. От него не будет чего-то положительного, конечно, за исключением общего дела. И каждый понимал, что здесь не все будут молчать. В особенности Джо.       В этом было отличие сестёр, когда вторая опасалась встревать в спор с первородным, для которого уничтожить игрушки Клауса станет ещё и поводом насладиться собственной проделкой. Елена-то промолчит, но она знала прекрасно нрав Джо, чтобы быть уверенной: та и с проглоченным языком умудрится ответить. Порой он слишком острый, чтобы подолгу находиться за зубами и тем самым резаться из-за порыва выплеснуть ответ.       Бонни единственная, кто ощутила в воздухе повисшее не только натяжение, но и более странный прилив чужой магии, которая покалывала на кончиках пальцев, как бы выдавая состояние самой хозяйки.       Беннетт почувствовала злость и недовольство Джоанны от столь неуважительного пренебрежения. Она, в отличие от остальных, больше всех была готова к неожиданным всплескам. Девушка не побоится пойти против того, кто может быть сильнее её и старше, но сделает все максимально аккуратно для себя и остальных. Может, даже незаметно. Как когда-то с самим Клаусом.       Ирония.       Джо в какой-то момент как-то оценивающе, нарочито медленно прошлась глазами по первородному. И это заметили все, затаив дыхание в ожидании.       Просто каждый ещё знал, что здесь шутки плохи с тем, кто не церемонится с чужими жизнями или чувствами, чтобы заботиться о том, что говорить и как грубо это может прозвучать.       Майкл был несдержан, так почему они должны быть с ним вежливы и терпеливы? Джо такой политики не придерживалась и даже не думала о том, чтобы поступить как многие.       Она выбрала путь этакого отступника от правил выживания и вежливости с тем, кто этого не заслужил.       — Ну, вам, наверное, виднее. Это ведь ваш сын, и вы вложили в него какое-никакое воспитание, чтобы он перенял что-то от вас, — перешла она на шёпот под конец, не сводя с него ни малейшего испуганного взгляда. Но замечая, как его скулы стали острее, взгляд пронзительнее, а с виду — всё так же холоден. Только его холод морозил кожу поверхностно.       Это был камень в его огород, причём основательный. Он как будто придавил достоинство и гордость первородного, напоминая о слабости. Позор, надо же. Камень, вполне себе достойный задеть душу первородного так же насмешливо, ведь для него гибрид был кем угодно, но не сыном.       Здесь каждый был похож на натянутую струну, которая играла в своём порядке и будто бы даже на свой лад, наплевав на обобщенность. Но фальш игры Майкла выдавала его, и сам он действовал не по плану, а когда и как ему вздумается. Здесь только оставалось подстраиваться под него, чтобы хотя бы быть готовыми к неожиданным нападкам с его стороны.       Например, как сейчас.       Только ему открыто дали отпор, не соглашаясь на эти птичьи права под его руководством.       Как долбаные времена крепостного права, где Майкл потешается и использует чужую силу и услуги в свою угоду.       Джо сложила руки на груди, чтобы поза её показалась максимально расслабленной, нежели она бы открыла всем то напряжение, засевшее в ней. Девушка опустила уголки губ, едва склонив голову к плечу.       — Иронично, да, что он похож на вас, выходит, больше остальных? — криво усмехнулась ведьма, громко закрывая собственный гештальт в этой перепалке.       — Да как ты… — рассвирепел Майкл, готовый пойти напролом, чтобы только преподать урок и поставить на своё место.       Чтобы он терпел унижения в свою сторону от какой-то заносчивой ведьмы?!       Он чёртов воин! Викинг, в конце концов, который вынужден сейчас при других присутствующих терпеть подобное?!       Елена вскочила с дивана, заметив, как Майкл решил подойти ближе к её младшей сестре. И девушка, если честно, сама не сразу осознала свои поспешные действия. Даже представления не имела, чем бы могла помочь. Но всё равно это не остановило её.       Сальваторе тоже шагнули к ним, но ведьма выставила ладонь, чтобы остановить охотника магией.       Они оба продемонстрировали, как относятся на самом деле друг к другу. И теперь их будет сплачивать только общая миссия. Однако для каждого своя.       И остаётся надеяться, что это не станет причиной подозревать её в случае чего хоть в чём-то. Её и Стефана, который был так же напряжён до предела. Только взглянув на него можно было понять это, как и то, что он уже готов к неожиданным выпадам. Кажется, что он пока один из некоторых, кто предпочитает не лезть на рожон.       Джо стало жаль друга, который в последние месяцы проводит в таком состоянии, да ещё вынужден не забывать бороться с собственными проблемами и демонами, которые искушали его поддаться соблазнам.       — Потом успеете ещё поме́риться самоуверенностью, — произнёс Деймон, кидая красноречивый взгляд на ведьму, как бы спрашивая: «Ты что творишь?».       Джо закатила глаза, отходя в сторону.       Порой она не может сдерживать себя, когда случается подобное. Она это успела понять и при Клаусе, и при Деймоне. Вот ещё и Майкл. Они все друг друга в своей степени стоят. Кого-то просто она научилась терпеть, кого-то бы пожелала больше не видеть никогда.       — Нам лучше подумать сейчас о проблемах насущных, а не создавать новые, — сказала Бонни, смотря то на охотника, то на Гилберт-младшую. Оба были как на пороховой бочке, только непонятно, зачем они подожгли фитиль. — Нужно заманить Клауса в город, для этого мы убиваем тебя, а позже — ты его. Но как ты собрался сделать это? Первородных ничто не берёт.       — Своё оружие я пока предпочту держать у себя. Когда придёт время, вы сами всё поймёте, — всё ещё смотря нелицеприятно на Джоанну, твёрдо произнёс Майкл, чтобы никто даже не усомнился. И в этот раз он действительно не солгал. Сказал как есть.       Все переглянулись, а первородный охотник достал из кармана уже такой знакомый клинок, вручая его именно Елене, которая оказалась чуть ближе к сестре. Девушка несмело приняла его, однако довольно-таки крепко сжала рукоять, понимая, что именно ей предстоит совершить задуманное.       Она подняла глаза, где боролись мнительность и полное понимание того, что она должна сделать. И сделает. Рядом стоящая сестра напоминала, на чьей она стороне, даже несмотря на ситуацию.       — Ладно, давайте сделаем это быстро, — сказала Кэролайн, вставая рядом с подругой, ободряюще положив руку ей на плечо. — Кто будет звонить Клаусу?       Все посмотрели на Стефана и Джо, но последняя ясно дала понять, что не станет делать этого, когда мотнула отрицательно головой.       Девушка понимала, что звонить гибриду при всех после всего случившегося между ними — плохая затея.

***

      Ноги уже несли Джоанну по направлению к школе, пока глаза внимательно следили за тем, как пальцы набирают текст сообщения. И вот адресат получает его. От кого: Я «Я хочу рассказать обо всём Ребекке». [Отправлено: 8:02 am.]       Ведьма просто поняла, насколько та является важной фигурой на их шахматной доске. Пусть та и близка к Никлаусу, но именно она может или подстраховать, или испортить весь их план. Девушке это под силу.       Игра сейчас идёт на вылет.

От кого: Стефан

«Ты уверена?»

      [Отправлено: 8:04 am.]

От кого: Я «Уверена. Майкл долго не станет скрываться, и Клаус первым делом узнает обо всём. Как и о том, что мы ему солгали. Хотя есть вероятность, что Клаус после твоего звонка сразу позвонит сестре. Я надеюсь, что не успел ещё». [Отправлено: 8:04 am.]

От кого: Стефан

«Хорошо. Дай знать, если что-то пойдет не так».

[Отправлено: 8:05 am.]

      Убрав телефон, Джо ускорилась, поправляя лямку рюкзака на плече. Ей бы следовало найти Майклсон до урока и поговорить в более укромном месте, пока никого нет. Елена с подругами всё ещё находились в пансионате, обговаривая в который раз весь придуманный план. И Майкл был там, даже не подозревая, что одна ведьма уже подрезала ему вольные крылья.       Кольцо было готово. Теперь между ней и охотником установилась невидимая, но прочная связь, которую ощущала только Гилберт.       Вся дорога заняла меньше времени, чем предполагалось. Джоанна стала глазами выискивать первородную среди толпы школьников. На улице её не оказалось и в самом здании не сразу нашлась. Но вот так удачно ведьма заметила, как первородная с невозмутимостью, которая стала её привычностью на публике, вышла из женского туалета.       Джо сорвалась с места, радуясь, что находилась совсем рядом. И вот уже какие-то секунды спустя она обратно затолкнула девушку, закрывая за собой дверь.       Ребекка так сильно удивилась, что даже не сразу поняла, что произошло. А когда увидела перед собой Гилберт — и вовсе раскрыла в немом шоке рот.       — Ты…       — Надо поговорить с глазу на глаз. И срочно. Тебе нужно просто выслушать меня.       Джо стала проверять кабинки, чтобы удостовериться в полном уединении с вампиршей. А та, поражённая чужой наглостью, громко хмыкнула, скрещивая руки на груди. И пронзительные голубые глаза уже с прищуром подозрительности следили за нервной ведьмой. Почему-то её состояние напрягло и саму Майклсон.       А Джоанна вдруг поняла: раз Ребекка ещё относительно спокойна, значит, Клаус ей не рассказал кое-что важное. Это даже к лучшему.       — С чего ты взяла, что я стану тебя слушать? — резонно полюбопытствовала та.       — Потому что твой брат сказал тебе приглядывать за нами. Это во-первых. Во-вторых, думаю, ты и сама захочешь этого, если я скажу тебе, что Майкл в городе.       В воздухе повисло напряжение, словно тяжелое облако, готовое разразиться ливнем. Ребекка осталась стоять, неподвижная, словно застывшая в камне. Выражение лица девушки стремительно изменилось с откровенной толики заинтересованности на напряжённое, а после — в глазах мелькнул испуг. Это было всего лишь мгновение, когда интерес захватывал её. Во мгновение ока она пыталась постичь, что же именно в Джоанне привлекло её внимание. Узнала. Но такое чувство, что лучше бы оставалась в неведении и дальше.       Однако с каждой секундой, проведенной в этой неподвижной позе, эмоции начали меняться. Она так сильно растерялась, что даже не поняла, сколько времени стояла в одном положении, смотря на Джо, как на приведение.       Первый шок от знакомства с новой реальностью, неожиданное откровение, словно удар молнии, меняло её восприятие. Ощущение уверенности стало уступать место тревоге, а лёгкое любопытство переросло в нечто гораздо более глубокое, разрушительное. Чувство волнения пробиралось в каждый уголок её сознания, как мрак, медленно, но верно вытесняя свет. Ребекка не могла выпустить из головы тот ужасный факт, который обрушился на неё, и взгляд, наполненный вопросами и страхами, пришёл на смену всему прежнему какие-то секунды назад.       Та была встревожена не меньше, но заявление, которое резануло по ушам, смело́ всякую проникновенность к чужим эмоциям, когда её собственные стали выше, важнее для самой девушки.       Ребекка словно потеряла связь с окружающей реальностью. Она оставалась в состоянии полной неподвижности, а в её глазах читалась не просто растерянность, но и глубокий, уже такой хорошо знакомый страх, когда в мозгу засела мысль, которую было невозможно прогнать. Это выражение лица словно превращалось в прозрачный экран, на котором отражались её страхи и непонимание. Она ощутила себя как в ловушке, при этом не зная, как ей выйти из этой ситуации.       Джоанна, в свою очередь, тоже была далеко не спокойной. Её собственное сердце стучало теперь как безумное, обостряя напряжение в груди. Она ощущала, как отражает всю гамму чувств, пронзающих её с головой и до кончиков пальцев. Её выражение лица, казалось, разрывалось от внутренней борьбы — ощущение безвыходности, смешанное с нежеланием показывать свои слабости, и прихотью завершить начатое с положительным концом для всех. Почти всех.       Она пыталась уместить в своём сознании всю ту информацию, что лилась во время пребывания в пансионате Сальваторе.       С каждым мгновением накапливаемое напряжение стало невыносимым. Джоанна пересчитывала свои шаги и взвешивала каждое слово в голове, понимая, что последствия сказанного могут повлиять на множество жизней.       Именно это толкало не сдаваться. И даже проскочившая жалость к первородной не смогла смягчить настрой, когда Майклсон резко вонзила в неё взгляд полный острых ножей и неверия. Полный злости.       — Ты лжёшь… — её голос дрогнул, что ведьме стало по-настоящему жаль девушку. Вампирша вскинулась. — Майкл мёртв! Вы все…       — Ребекка, я бы не стояла тут, прячась от своих же, будь это так! Просто, пожалуйста, выслушай меня и уже потом…       Джоанна не успела договорить, когда оказалась прижата больно к стене, но на шее чужая хватка дала понять, насколько же первородная всё-таки может быть импульсивна под воздействием шокирующих новостей.       — Лгунья!       Потрясающе, Джо! Хотела помощи и перестраховаться? Получай!       — Чёрт возьми, прекращай! — не выдержала Гилберт, магией отталкивая девушку от себя. Она посмотрела уже недовольно на ту, видя, что её не отпускает всё то, что накрыло. — Если тебе станет от этого легче, я изначально была против того, чтобы его будили! Но кто ж виноват, что твой брат так любит наживать себе врагов, а мои так называемые друзья не интересуются, что весь вампирский род зависит от вас!       — Что? — опешила та, скорее от неожиданного отпора отшагнув назад.       — Что слышала. Просто успокойся, и мы спокойно поговорим. У нас не так много времени, к твоему сведению, так что если хочешь узнать всё сейчас, то просто замолчи. Пожалуйста, — смягчила она тон на последнем слове. Ребекка поражённо хмыкнула на такую открытую бесстрашную наглость.       Джо выдохнула. Она и не думала, что будет настолько сложно выйти на контакт с той, которая поддаётся эмоциям чаще, чем здравому разуму. И это её погубит, вот правда. Как в принципе ещё не погубило...       Гилберт кинула беглый взгляд на дверь, прикидывая, сколько у них осталось времени на весь этот разговор, который придётся уложить одной короткой сутью в считанные минуты. И добиться от Майклсон обещания, что она не побежит сразу же отрывать головы тем затейникам. Им нужно немного подождать чтобы все были счастливы и живы. Кроме Майкла. И Деймона. Настроение последнего после вскрывшейся правды будет желать лучшего.       — Ладно, слушай…       Джоанна говорила впопыхах, боясь не успеть. До звонка оставалось восемь минут, которых было слишком мало для подобной темы разговора. Она вообще бы предпочла прогулять этот день, раз уж на то пошло, да вот только это со всех сторон вызовет кучу ненужных вопросов.       Она постаралась рассказать самое основное. Поведала даже на свой страх и риск, как вообще они все пришли к выводу, что им нужно позвать Майкла. И ведьма прочувствовала на себе всю злость первородной, которая готова была разорвать эту девчонку за её глупость.       Да вот только обе всё равно понимали, что даже если не Джо, так кто-то другой. О Майкле уже прознали к тому моменту, чтобы это стало чьей-то конкретной ошибкой. Большой, глобальной ошибкой, которую уже нельзя исправить и лишь возможно перекрутить события в свою пользу.       Что Гилберт и собирается сделать.       Джоанна поведала почти обо всём. А когда прошло несколько минут, посмотрела на вампиршу в ожидании, косясь на дверь.       Майклсон несколько психованно скинула свою сумку на пол, начиная ходить по туалету и возмущаться со злостью.       — Не могу поверить, что вы действительно такие идиоты, раз разбудили его!       — Я тебе уже сказала, что была потом против!       — А толку?! Он уже здесь! Майкл убьёт нас, а вы сляжете следом!       — У нас нет времени поддаваться эмоциям, Ребекка! Я рассказала тебе это, чтобы предупредить. И уже придумала со Стефаном план, чтобы не дать ему сделать то, зачем он пришел.       — Я должна тебе поверить? — скептично фыркнула девушка. — После того, что вы натворили?!       — Должна, потому что, как я и сказала, от вас зависят все вампиры! И потому у тебя нет иного выбора! Ты либо поверишь мне на слово, потому что я доверилась тебе в таком, либо прямо сейчас расскажешь всё Клаусу. Он уже знает о Майкле, но не знает, что тот жив на самом деле. И в итоге он убьёт нас, а Майкл его. Вот и вся история. Каждый отомстит друг другу за что-то.       — Отомстит? — переспросила она, будто не веря в то, что услышала. Джо озадаченно нахмурилась. — Вы понятия не имеете, о чем говорите! Майкл не мстит, он просто желает устранить то, что когда-то сотворила наша мать, а вы как дураки поверили ему, послушав сказки!       Джоанна замерла, даже не поняв, что прозвенел звонок на урок. Но теперь это стало волновать их в самую последнюю очередь.       То, что сказала первородная, совершенно не вязалось с тем, что им поведал Майкл. Из чего вытекает вопрос: кто именно солгал, а кто действительно не в курсе настоящей правды?       И что-то ведьме подсказывало, что ответ она уже знает.       Она проморгалась, смотря на девушку так… Ребекка не поняла, откуда столько сожаления набралось в ведьме за одну секунду, но ей не понравилось это.       — Что ты смотришь на меня так, будто я тебе сказала нечто новое? Мне казалось, ты достаточно умная, сейчас я убеждаюсь в обратном.       — Ты действительно ничего не знаешь… — прошептала Джо, мигом растеряв всю былую уверенность в том, в чём она всё же ошиблась.       — Не знаю что?       Тут Джоанна и сама поняла, что и до Ребекки дошло не всё. Она сама мало что знала. И отсюда возникают другие вопросы, ответы на которые она получит или сейчас — уже просто наплевав, что начался урок, — или позже.       — Хотя бы про твою мать, — нахмурилась ведьма. Ребекка вопросительно посмотрела на неё.       — Она мертва, — проговорила она чуть тише, но таким ожесточенным и вместе с тем надломленныи голосом, как та самая девочка, которая даже спустя тысячелетие скучала по маме. — Майкл убил её.       Джо дёрнула головой, услышав это.       — Это странно… Потому что Майкл нам сказал, что именно Клаус убил её. Он хочет мести за её смерть. Отчасти…       — Что ты несёшь? — ощетинилась Майклсон, но было видно, как услышанное подкосило её уверенность. — Он же врёт! А вы и правда верите ему?       — Я уже сама не понимаю, кому верить, — пробормотала Гилберт, проводя ладонями по лицу. В голове путаница, и она действительно не понимала, во что стоит верить, а что является ложью. Кто именно в этой истории истинный лжец?       Она как будто играла в мафию, пытаясь в роли шерифа вычислить с первой попытки преступника.       — Знаешь что, ведьма? — процедила девушка, в один миг став той, которая была уверена в себе намного больше, чтобы не позволить показать слабость. Особенно сейчас, в этот момент, когда жизнь снова начинала рушиться из-за прихода того, кого она боится уже столько веков. — Я даже сделаю вам одолжение: делайте, что хотите. Я не стану влазить в то, что вы натворили, но будь уверена: Майкл прикончит вас, а мы уже будем далеко. И мне глубоко плевать, насколько ты, твоя сестричка или Стефан важны Клаусу. Будь уверена: ему тоже.       Ребекка вышла из туалета разозленная, но глубоко внутри разбитая на тысячи частиц, которые уже не получалось склеить. Стоит только произойти какой-то трагедии, как всё возвращается на круги своя. И она против этого течения бессильна.       Джоанна так и оставалась стоять неподвижно в туалете, ощутив, как внутри что-то больно кольнуло на последних словах первородной. И пусть она понимала, что услышанное было чистой правдой, но всё равно... неприятно. И она теперь не знала, что делать дальше.       Теперь только чудо убедит Ребекку в правде. И ещё Гилберт не могла быть уверена, что получится убедить её в том, в чём намеревалась изначально, приходя сюда.       Но девушка знала одно: она посеяла в первородной семечко сомнения. И та вряд ли будет так же доверчива к Клаусу, как прежде, насколько это было возможно при их-то отношениях.       Тем не менее надежда, в которую она раньше не верила, всё же была, чтобы ухватиться за неё в последний раз.       Всё или рухнет, или будет выполнено так, как задумывалось.

***

      Лишь на пороге своего дома Джоанна поддалась усталости и небольшой слабости, которая давила на всё тело. Плечи опустились, как будто с них только что сошёл тяжёлый груз.       Скинув портфель в прихожей, Джо пошла на кухню, где влила в себя целый стакан воды, а только потом поняла, что в доме как-то подозрительно тихо. И не то чтобы это было удивительно, но разве тот же Джереми не должен был уже вернуться?       Поразмыслив об этом, Джоанна снова вернулась к мыслям о Майкле, Ребекке и Клаусе, а потом подумала, что ей бы уже давно послать всех их к чёрту. Да только и могла усмехнуться на подобное желание, осознавая нереальность исполнения. Только если улетит в другую страну и забудет про всех, бросая даже семью.       На телефон пришло как вовремя сообщение от Стефана, который сообщил, что Клаус вскоре должен приехать в город, Майкл снова дышит, и вообще весь их план готов к реализации. Одни они сидят и ждут своего часа как какие-то второстепенные персонажи в эпичном боевике, которые появятся на минуты, сотворят что должны и снова исчезнут восвояси.       Положив телефон на стол, девушка зарылась обеими руками в распущенные волосы. Каждая кудрявая прядь раскинулась по плечам и ровной спине. Вымученно промычав, она откинулась на спинку стула, выдыхая.       Хотелось бы иметь машину времени, чтобы перемотать время уже поскорее на ближайший судный день. Хотелось бы уже закончить то, ради чего столько было пройдено. Ради чего она сама пошла против семьи, только бы спасти их. Даже если это и вызовет поначалу их негодование и злость.       И осуждение, которое её всегда пугало, уже не вызывало того же, что когда-то раньше. Сейчас при мысли о подобном исходе становилось как-то всё равно.       Даже когда голосок в голове шептал, что она этими поступками чем-то смахивает на Елену, Джо отмахивалась, убеждённая, что ситуации однако разные.       Да, в какой-то степени они обе думают о семье, когда поступают по-своему, но с другой стороны — отличия всё же есть. А в то же время как будто ничего разного, и они обе оказываются схожи в своих поступках и скрытности.       Гилберты, что сказать.       Это станет их диагнозом.       Сумерки опустились на город к вечеру, когда за окном стали зажигаться фонари, улицы стали тихими, безлюдными, и даже дома никого не было.       Дженна как всегда с Риком, Джереми и Елена у Сальваторе в пансионате, и даже Джон в последнее время стал мелькать реже, когда посвятил себя Совету, который был в активных поисках таинственного серийного вампира.       Немного даже стыдно, что Джоанна, обещая помочь шерифу, тянет с этой помощью, даже когда у неё появились зацепки. Однако сейчас есть весомые оправдания: «первородный охотник» звучит опаснее, согласитесь. Она старается думать обо всём сразу, и это не даёт сконцентрироваться на чём-то одном. Поэтому на ближайшие дни, пока ситуация с Майклом не решится, её присутствие будет преимущественно на стороне этой ситуации. Как и вмешательство.       Ближе к одиннадцати, за невозможностью уснуть (уже который день, по правде говоря), Джо вышла на крыльцо. Ночная прохлада прошлась по голым ногам в одних лишь пижамных шортах и тапочках. Кожа мигом покрылась заметными мурашками, сама она зябко поёжилась, но обратно в дом не зашла, спустившись по ступенькам ниже, плечом прислоняясь к колонне.       Скрестив руки на груди, даже не думая хотя бы ладонями согреть холодные плечи, Джо засмотрелась на горизонт, полностью уйдя в себя. Где мысли мешали ей спокойно жить, а предстоящее давило со всех сторон. И она чувствовала себя как в клетке, из которой её выпустят лишь после выполненного долга, который она сама же и повесила на себя перед всеми.       Достаточно тонкая ткань футболки, которая ещё и оголяла часть живота, явно была не для сезона наступившей ранней осени. Хотя, если так подумать, то, может, заболеть будет хорошей отмазкой перед всеми. После можно изолироваться на полном основании.       Увидь её сейчас Дженна, непременно отчитываний было бы не избежать. Джоанна даже улыбнулась тоскливо, вдруг осознавая, что такие проблемы уже не волнуют, как раньше. Когда именно подобное должно вызвать в подростке соответствующие чувства, а не спокойствие и долю равнодушия.       Ветер усиливался, теперь на полном основании ложась следом за полностью наступившей ночью. Часы двигались к полуночи, была полнейшая тишина, что даже сверчков не слышно. Она как погрузилась в мир, который полностью замер в ожидании чего-то.       Джоанна почувствовала себя единственной здесь. Словно всё живое исчезло, оставляя её в полном волнующем одиночестве.       Где-то из дома послышалась телефонная трель. Ведьма слышала этот звук почти весь день, чтобы сейчас полностью проигнорировать.       Возможно, кому-то нужна была помощь, а, возможно, просто кто-то хочет сообщить очередную пренеприятнейшую новость. Снова. Она устала уже слушать их, что сейчас даже не реагировала на мелодию звонка, которая повторилась во второй раз.       Может, то был сигнал о чём-то от кого-то. Она не узнает. И вряд ли захочет сейчас.       В собственном мгновении спокойствия куда лучше, чем в ауре постоянной тревожности, которая преследует изо дня в день. Уже сколько месяцев подряд.              Ветер не прекращался, точно призывать что-то. Подгонял нечто, что вдруг ударило по предчувствию ведьмы. И на фоне этого шума она прекрасно расслышала какой-то иной, весьма знакомый порыв.       Она вся замерла, пару раз моргнув вдруг дрогнувшими ресницами. Продолжая смотреть на горизонт, не заметила, как немного участилось дыхание, и вздохи выходили сквозь приоткрытые губы, что вмиг пересохли от волнения.       Она прекрасно осознавала, что подобную реакцию способен вызвать только один человек.       Джоанна ощутила. Она знала. Почувствовала его присутствие.       Но боялась повернуться.       На неё нахлынули воспоминания, связанные с ним. И понимание, что он принёс своим быстрым возвращением последствия, о которых говорил по телефону в последний раз.       А она и правда не была готова к ним. И вряд ли будет.       Кажется, девушка поняла, что хотел сказать ей ветер, так громко шелестя уже продолжительное время. Девушке стало более ясно, что он пытался ей объяснить, пока боролся с её собственной остранённостью. Джо даже не сразу заметила, пока не стало поздно.       Она не спеша опустила руки, отстраняясь от колонны своего крыльца. Девушка находилась на территории собственного дома, но это никак не успокаивало. Вроде как её крепость прямо позади, но знание, что прятаться от Клауса и происходящего между ними не получится, усложняло возможный побег. Хотя Гилберт не была уверена, что найдёт в себе силы сдвинуться с места и правда трусливо сбежать.       Заставив свою скованнсоть, которая не давала ей двигаться, спасть, Джо медленно — что с лёгкостью можно было заметить, в каком она состоянии теперь — повернулась. Как она и думала.       Всё такой же, каким она его запомнила в их последнюю встречу. Всё те же глаза, в которых бесы плясали в демонстрации самых порочных грехов и пороков. Те же губы, обычно изогнутые в довольно привлекательную для него ухмылку, но такую убийственную для её выдержки. Сейчас они сложились в лёгкую улыбку.       Джоанна готова была поклясться, что ощутила, как её сердце при виде него дрогнуло.       Клаус вернулся слишком быстро. Она не ожидала увидеть его уже сегодня. И хотя новость о «смерти» Майкла чрезвычайная и не требующая отлагательств, всё же гибрид поторопился слишком быстро, чтобы не дать ей ни шанса подготовиться к встрече с ним. Он хотел застать её врасплох и ему это удалось.       И вот время, которое было разлукой между ними, вдруг внезапно заполнилось так, словно, чёрт возьми, и должно было всегда быть. Пробелов у них было достаточно, но один из них, почти самый главный, перестал быть таковым.       И ей показалось, что с его возвращением что-то встало на своё прежнее место.       Клаус был всё тем же. Ещё некоторое время назад их разделяли города, а сейчас — несчастные метры. И они тоже вскоре — она была уверена — будут уничтожены. Клаус об этом позаботится.       — Здравствуй, любовь моя.       — Клаус…