Глава 2.15. ‹‹Покажи мне правду››

      Джо почти всегда считала себя смелой девушкой. Она осознавала в стрессовых ситуациях, в каком может находиться положении. Наперёд старалась предугадывать шаги тех, против кого пошла она сама или её близкие. Или того, кто против них самих. Порой замечала то, что многие игнорировали. И напрасно ведь.       По своему существу ведьма с раннего детства была достаточно самостоятельной, чтобы приспособиться к жизни. Научилась выживать, соображать когда нужно, не упускать из виду ни единую деталь, будь та зацепкой или просто чем-то незначительным.       Джоанна Гилберт имела свои козыри в рукавах, обладая знаниями, которыми владеют не все, и способностями, о которых знают единицы. Держалась исключительно близких людей, доверяя им всецело.       Она сама старалась почти всегда справляться с тем, что её гложило. И, возможно, эта привычка стала её преследовать теперь постоянно, как бы не давая выговориться полноценно кому-нибудь. Это как тяжкий груз, который она пыталась скинуть с сердца, да только сил не хватало. И приходилось сдаваться.       За семнадцать лет (она готова была признать) самым сложным в жизни стал этап, когда появился Никлаус Майклсон.       Этот мужчина стал сплошным диссонансом. Он был вопросом, а порой ответом, который она бы предпочла иногда не знать. И вызывал такую гамму чувств и эмоций в ней, что единственное, о чем она могла думать — как бы научиться справляться с этим.       Ей никто не помощник, а собственные глаза и сердце зачастую не подчинялись разуму. И она продолжала видеть то, что другие не видят, и чувствовать то, что никто больше не поймёт.       Порой она сама не понимала.       Клаус стал той частью её жизни, с которой она должна была справиться сама. Ей никто не советчик и никто не будет в эти периоды рядом. Особенно когда она будет прятать всё происходящее от глаз лишних.       Джо часто замечала в последнее время, как не понимает, что творится у нее в голове при виде него. Что именно толкает душу к нему навстречу зачастую слишком неожиданно? Это сбивало с верного пути осознанность действий, убивало полностью всякую выдержку, которую приходилось собирать из оставшихся крупиц.       Джоанна Гилберт не думала, что в её жизни случится такой момент, который изменит ещё больше восприятие плохого и хорошего. Момент, который станет колоссальной переменой в жизни той, которая раньше верила в свои убеждения намного больше, чем сейчас, попросту забывая о них. Ведь убеждения теперь кричали не о моралях и принципах. Они громогласно твердили, насколько девушка может оказаться слаба перед новыми чувствами. Потому что тут не место в первые секунды разуму. И то, что когда-то она могла видеть со стороны других, теперь настигло её саму. Только это не та трогательная история любви, которая случилась когда-то давно между Стефаном и Еленой. Не страстная любовь той же Елены и Деймона сейчас, где привязанность и искра ощущаются даже в воздухе, повиснув между этими двумя магнитом. И это не быстрый переплёт двух сердец, как случилось когда-то у Кэролайн и Мэтта.       Это более глубокая, непонятная пока что история. Здесь нет места теплым чувствам, когда огонь пожирает языками всё подобное. И нет места трепетной любви или хотя бы симпатии.       У них всё началось именно с вражды, перерастая в обоюдную ненависть, а следом что-то щёлкнуло так резко и незаметно, что ни она, ни он уже не могли бы точно сказать, когда между ними всё так изменилось.       Но три месяца назад, когда была заключена сделка, был подписан ещё и договор с дьяволом, который умело спрятал те коррективы мелким шрифтом, которые сейчас всплывали наружу. И отменить ничего было нельзя, когда подпись была поставлена едва ли не кровью.       Почти так и было.       Джоанна была теперь в ловушке собственного сердца, которое, как оказалось, не умело правильно выбирать. Отсутствие хоть какого-то опыта в подобном сейчас тяжело сказывалось на ней.       И то же самое сердце не сумело продолжить свой спокойным ритм биения, ускоряясь с каждой минутой от волнения. А пронизывающий взгляд пробирался до самой души, раздевая её догола без ведомости самой хозяйки.       Джо не была готова к этой скорой встрече. Она несколько дней назад была только по телефону излишне смелой. Сейчас выходит, что это может быть слишком напускным. Хорошо отыгранная сторона маски.       Заметив, как мужчина начал не торопясь подходить к ней ближе, Джо бегло опустила глаза на его ноги, сглатывая незаметно. Но, похоже, достаточно громко, судя по немного сощурившимся глазам гибрида, где отразился интерес.       — Я по твоим глазам вижу, любовь моя, как ты озадачена, — всё с той же улыбкой сказал Клаус, останавливаясь всего в каком-то ничтожном шаге. Но именно он стоил ей всей силы воли, которая предательски покинула тело. Как тень, что исчезает при отсутствии солнца или хоть какого-то проблеска света.       Складывалось чувство, что всё то, что она вырабатывала в себе годами, просто испарилось как по ветру.       Джо могло показаться, что с виду она выглядит именно такой — озадаченной. И, возможно, капельку напряжённой. На самом деле ещё присутствовали взволнованность, обескураженность и непонимание, что же сейчас произойдет.       Она признавала с трудом, что боялась этой нахлынувшей волны доселе неизвестных ей чувств, которые почему-то умудрялся вызывать в ней только этот мужчина. Полный противоречий, загадок, с нелёгким прошлым и уймой травм, которые ему бы по-хорошему проработать. А она всё равно обращает на него внимание.       — Ты же пришёл почти ко мне домой, что ещё можно ожидать? — ответила она, а голос осел в каком-то лёгком хрипе.       — Например, обещания, как ты взорвёшь мне органы?       Джо сначала нахмурилась, не совсем понимая, к чему он сказал это и почему именно эти слова.       А потом резко, как лавина обрушилось воспоминание.       Их первая встреча лицом к лицу в подворотне.       И заметив это понимание, Клаус улыбнулся шире.       О, он-то прекрасно помнил её слова, бесстрашно брошенные на угрозу с его стороны.       И ведь тогда он даже помыслить не смел, что спустя какие-то месяцы будет стоять здесь, перед всё той же ведьмой. И тот внезапно вспыхнувший интерес, который он ощутил, усилится. Это привело к тому, что теперь некогда несносная ведьма стала волновать его куда больше, чем он предполагал. Только если раньше искал в ней ответную ненависть, которая даже завораживала, то сейчас — ответ на его новоявленные чувства.       Что могла испытывать сама Джоанна, когда так смотрела на него и не могла никак по-другому? Что таила в себе при отчаянных попытках обмануть нарисованной картинкой? О чём кричали её сверкающие в свете фонарей глаза, напоминающие отлив меди и темного шоколада? О чём думала её красивая головка всякий раз рядом с ним? Было ли там вообще столько места для него, как он предполагал?       Он бы хотел узнать ответы.       Только её упрямство скорее закопает всё это, нежели проявит без её согласия и готовности. И к этому был готов уже сам Клаус.       — Тебе так не терпится испытать эту участь? — более воинственно вторила ему в ответ. — Это ведь зависит не от моей наглости.       Клаус рассмеялся, ожидая именно подобного ответа с её стороны. И ведь ни капли не расстроился.       Как забавно, что она винила во всём именно его наглость, когда сама недалеко ушла. Ведь будь она более смиренной и покладистой, случилось бы подобное вообще? Клаус считал, что нет. Именно её боевой характер и натура привлекли его внимание. Сама по себе девушка была уникальной не только по природе своих возможностей и способностей, но и личностью. Похожая наглость притягивала как вторую половинку самой себя.       Так что в том, что он стал чувствовать к ней, частично была виновата и сама девушка, которая просто не умела быть незаметной.       В его глазах она всегда была яркой, разносторонней, с глубокой душой, которая наполнена добротой гораздо больше, нежели приобретёнными отрицательными качествами. Или даже теми, которые уже таились в ней. Хотя та тёмная часть её души была подневольно заперта на все замки, которые ему удавалось ломать по сей день.       Он был уверен, что рано или поздно она выпустит наружу всё то, что прячет.       Их демоны ещё сыграют вместе.       Она привлекала всегда, даже когда старалась показаться иной. Всякий раз, когда он отгонял от себя подобные мысли, всё равно продолжал думать о том, насколько это бесполезное занятие. Порой это было даже смешно.       Словно пером самой судьбы им обоим была предписана такая история, где любое сопротивление — призрак. А малейшее отрицание — повод для насмешек этой самой судьбы.       Теперь первородный был вовсе не против. Ему это нравилось. И он не скрывал этого.       — Как тебе будет угодно, — усмехнулся Клаус, не став здесь препираться. А на самом деле это прозвучало как: «можешь и дальше пытаться убеждать себя в этом, дорогуша». Джо как поняла это, выдохнув с очевидным неодобрением. Она поджала губы, покачав головой.       — Мои угоды тебя не волнуют.       — Разве?       — А разве нет? — в тон ему парировала она, скрещивая руки на груди. Но её изменившийся настрой так и подбивал его идти дальше. Подначивал продолжать то, что началось.       — Не всегда, — пошёл он на какие-никакие уступки. — Будь это совсем так плачевно, как ты любишь это приукрасить и показать, — Джо фыркнула, — я бы и вовсе не считался с тобой. Но это ведь не совсем так, выходит.       — Отчасти, — мотнула она головой. — Получается, мы оба друг друга не слышим?       — Нет. По правде говоря, Джо, не слышишь ты, потому что не хочешь.       — Что за бред? — насупилась она. Это всё, что она успела возразить. Клаус продолжил:       — Наш телефонный разговор.       Сказал, как обрубил. И образовал молчание этим напоминанием.       Теперь уже ей определённо нечего было сказать, а надежда, что эта тема не всплывёт, была жалкой и наивной. Ей нужно было думать в срочном темпе, как быть и вести себя, а всё, что крутилось в голове, не походило ни на одну из идей.       Джо сама от себя не ожидала, если честно, что это будет способно так сильно смутить. И взгляд она отвела, надеясь, что жар, которым обдало лицо, не видно румянцем на щеках. Но воспоминания того дня, где она при разговоре была какой-то слишком раскрепощённой, сейчас вызывали только стыд. А признания, что она озвучила ему, а он ей, заставили пульс ускориться.       И слишком поздно было играть, ведь ничто не будет способно убедить гибрида с превосходным слухом и зрением, что для неё самой это ничего не значит. Она свою маленькую неправду, якобы так в тот момент и было, отчётливо показывала.       Как бы сильно девушке хотелось сейчас спрятаться от его внимания в доме и вычеркнуть этот до безумия неловкий момент из жизни. Но такого шанса ей никто не предоставит.       Как назло, она могла только продолжать стоять и ощущать на себе прожигающий взгляд, совсем не видя, как в нём плещется то, что мигом бы сбило её дыхание окончательно. Так что, возможно, и хорошо, что не видит. Вряд ли бы после такого можно было привести её в сознание.       Весь вид ведьмочки завораживал этим невинным очарованием. Неподдельное смущение, эмоции, которые были роскошью для многих, а для неё — невозможностью удерживать их под контролем. Всё это ударило по мужчине напоминанием, что симпатия, в которой он ей признался, была гораздо бо́льшим. Она как будто на его глазах выросла до небывалых размеров. И глупо было считать, что возникшие чувства станут кратковременными. Джоанна ему нравилась, и это было аксиомой.       Его влекло к этой девушке, а её поведение просто как удар под дых: выбивало всё и притом всё равно умудрялось тянуть к себе маняще, зазывательно. Играючи.       Душой он не хотел сопротивляться, а разумом понимал, что ещё пока рано.       А ещё он подумал о том, что она и впрямь не готова ответить за те слова, которые сказала ему при их телефонном разговоре.       И, чёрт возьми, эта девушка в состоянии свести его с ума.       Тихо выдохнув, чувствуя собственное поражение перед ней, Клаус исподлобья посмотрел на девушку уже изменившимся более чутким и проникновенным, но оттого не менее тяжёлым взглядом. Джоанна тогда только вернула глаза обратно на него. В слабой попытке воссоздать хоть что-то, напоминающее спокойствие, не вышло ничего. Робость стала очевидна. Как сопровождение на маскараде, которое выделяло тебя из толпы.       Разница была в том, что сейчас они были одни. Только Клаус всё равно был уверен, что даже окажись они в толпе, глаза его будут искать только эту ведьму. И ведь найдут.       Сделав маленький шаг, Клаус следил внимательно за тем, как поведет себя Гилберт.       Она увидела, что он сделал. Судя по недоверию, которое застыло выражением её лица, не была спокойна к этому. И тем не менее ведь не отодвинулась. По-прежнему стояла на месте, только обняв себя за плечи. Но до сих пор не для того, чтобы согреть. Она не была вообще уверена, что в его присутствии хоть когда-то будет мёрзнуть, когда жар внутри опаляет бешеный кровоток.       Его взгляд невольно упал на её грудную клетку, которая стала вздыматься чаще. И скорее машинально скользнул ниже, подмечая, что девушка явно не была настроена на долгое нахождение на улице в таком неподходящем, отчасти даже откровенном образе. И эти оголённые участки кожи, к которым хотелось прикоснуться в более интимном плане. Провести ладонями по всей длине стройных ног, ничуть не скрывающихся под пижамными шортами. И под этим блуждающим взглядом она ощутила себя голой не только душой, но и телом. Сейчас на этом фоне Джоанна казалась в своей смущённой скованности миниатюрнее, привлекательнее. Влечение стало едва ли не ощутимо на физическом уровне.       Не было уверенности, в какой именно момент у него задержалось дыхание. Но выдох получился громким.       Им обоим бы не помешало научиться нормально реагировать друг на друга, что вроде и не получалось, а вроде никто даже не хотел пытаться по одинаковым причинам. Словно терять самоконтроль друг перед другом было чертовски нормальным явлением теперь. И это слишком странно, учитывая натуры гибрида и ведьмы. Схожие во многом, но до невозможности разные в остальном.       Для них самоконтроль значил многое, но они оба допускали поправки в этом плане.       Тогда о чём это могло сказать, если не о…       Мысленно она мотнула головой, отгоняя всё это прочь, только бы не зацикливаться и не углубляться в и без того непростую ситуацию.       Джо проморгалась, дабы отвадить эту пелену. Более осознанно посмотрела на гибрида, подмечая некоторые детали. Например, раньше она не видела с его стороны этого пробирающего блеска в омутах, который как светлячок манил к себе с присущей именно тебе заинтересованностью. И раньше она не замечала с его стороны по отношению к себе столько всего в одних только глазах. Ещё месяцы назад её собственные глаза горели враждой, а его насмешкой и величием. Теперь это величие распространилось на что-то другое. Джо порой на автопилоте замирала, боясь понимать истину его чувств.       Только это было лишь жалким отмахиванием, ведь что-то да осознавала всё-таки.       Клаус тоже заметил эту осознанность. Потому продолжил:       — Я хочу правду, Джо, — вмиг он стал серьёзным. И слишком проницательно теперь смотрел, что она и не подумала отвернуться во второй раз. — Хочу увидеть правду. Услышать её. Я хочу, чтобы ты была честна.       Ведьма не была уверена, что в ней найдётся сейчас хоть капля стойкости. Приходилось выдавливать ту усилиями, потому как его тон и эти глаза потихоньку сводили с ума. В который раз. И сбивали равновесие к чертям. Она держалась на шатком балансе между чувствами и призраком разума.       Хотя и поняла, что он упомянул просто весь телефонный разговор одними фразами. Напомнил, в чём признался ей, а теперь, похоже, требовал того же.       Только не учёл, что она и себе-то волнуется признаться в этом. Ему тем более.       — Правду?       — Обо мне, — сразу же добавил Клаус. Джоанна ощутила в груди тяжёлый ком. — Скажи мне, Джо. Я желаю услышать от тебя признание. Хочу ответ на свои слова.       Непохоже было, что он взаправду мог бы шутить, просто пытаясь задержаться на подольше, но всё же именно это она и спросила. Хотя, скорее, брякнула не подумав, но лишь бы не держать это молчание.       — Это шутка?       — Разве похоже, что я смеюсь?       А разве похоже, что нет? Над её выдержкой именно что смеются, как бы говоря, что не стоит продолжать пытаться.       Джо сглотнула, только бы вернуть голосу немного стойкости.       — Учитывая, что ты на полном серьёзе говоришь это мне после всего случившегося? Если я вдруг тебе скажу то, что ты хочешь услышать, то да, я думаю, что ты не умеешь шутить.       — Если? — переспросил не то насмешливо, не то с ещё более непонятной реакцией. Джо не хотела гадать, чтобы отвлекаться. Мозг отчаянно не подкидывал идеи, как выкрутиться из этой ситуации, потому что она была совершенно не готова к этому.       Клаус же решил не заострять внимание на остальных словах, прицепившись только к одному единственному.       — Если, — подтвердила девушка. Но обманула и его, и себя, получается. Потому и сама решила вытянуть контекст из недавнего телефонного разговора: — Ты ведь не видишь за мной фейерверков, не слышишь восторга?       Клаус усмехнулся, наверное, что-то такое и ожидая услышать. К сожалению или привычности.       — Я всё ещё помню, от кого прошу, кажется, невозможного. Но только что, если я потребую от тебя желаемого? — лукаво уточнил он. И Гилберт растерянно моргнула, нервно усмехнувшись.       — Не дождёшься, Ни… — она резко осеклась, что даже запершило в горле. — Клаус, — с каплей неуверенности поправила саму себя, вспоминая ещё одну деталь, которая теперь поистине смущала её своим содержанием.       Эту заминку нельзя было не заметить. Клаус прищурился, так посмотрев на неё, что под кожей появился горячий зуд. И только, пожалуй, чудо помогало ей удерживать взгляд на нём и дальше. Хотя свербящее желание отвернуться так и пронизывало почву изнутри.       — В чём дело?       На секунду из головы даже вылетело напоминание, что именно он пытался сейчас добиться. Но то, как она назвала его, с непривычки резануло по ушам. И Клаус до этого момента даже не осознавал, как на самом деле привык слышать от неё обращение к себе в краткой форме имени. Джо ведь когда-то пообещала ему. Конечно, иногда в разговорах она, бывало, называла его «Клаус», но именно сейчас это стало странно. Возможно, потому, что она осознанно поправила себя. Впервые.       — В плане? — разумеется, девушка знала, что он имел в виду. Но пока молчала, примерив на себя роль дурочки.       — Я заметил, как ты назвала меня. Почему не «Ник», дорогуша?       Джо просканировала его взглядом и ответила:       — А почему я должна так тебя называть, учитывая, что я не твоя семья?       Вот оно что.       Клаус на это улыбнулся, и вся напряжённость, которая, оказывается, сковала его тело в эти секунды, спала. Он понял. Даже догадывался, кто надоумился поведать ведьмочке правду, которую он утаивал всё лето, втайне даже наслаждаясь тем, как она его называет. Как никто, кроме семьи. И как этим пытается демонстрировать свою упёртость, только больше подогревая интерес и долю озорства.       — Мне казалось, что ты сама сказала, что будешь делать это назло мне. Чисто из принципа, так вроде?       — Теперь нет, — повела она плечами. А потом сощурилась и, как-то внезапно осмелев, скрестила руки на груди. Клаус заинтересовался пуще прежнего. — Или тебя теперь как-то задевает это?       Она даже не заметила, как проскочила задиристость в вопросе. Но заметил Клаус. Он рассмеялся, обнажая ровный ряд зубов и эти чёртовы ямочки, которые ну никак не помогали чувствовать к нему что-то помимо трепетности. Как назло, всё в этом мужчине так или иначе цепляло как никогда раньше. Как никто другой он привлекал её. Своей тьмой, своим всем. Джоанне только оставалось тихо мириться с этим.       — Отнюдь. Но что бы это ни значило, Джо, — он посерьёзнел, а эти перемены в его настроении только быстрее доведут девушку, — я хочу, чтобы тебя не останавливало это. Ни моя сестра, ни что-либо ещё. Потому что сейчас всё, что имеет значение, это ты и твои ответы. Твоя правда. Твоё всё.       И вот снова та минутная смелость проиграла его напору. Клаус выбивал всю почву из-под ног, не подавал руку, а только смотрел сверху и как будто наслаждался их положениями. Джоанна не могла найти обходных путей, которые бы спасли её от полного провала по всем фронтам. Сейчас и вовсе казалось, что все тропы Клаус уже давным-давно перекрыл. И ей оставалось идти только прямо. Только к нему.       — Не молчи, Джо.       — Что я должна тебе сказать? — сипло вымолвила она на выдохе. Клокочущее чувство не то трепета, не то лёгкой паники стиснуло сердце и душу. Она подняла на него глаза, поиграв челюстями, прежде чем продолжить: — Если посмотреть на всю ситуацию снова, то всё, что происходит, и то, чего ты пытаешься добиться, просто похоже на безумие.       — Вся моя жизнь безумна, — пожал он плечами. И так и не отводил глаз, не желая упускать даже малейшее движение кончиков пальцев или эту привычную игру эмоциями на её лице. — Рано или поздно, но это безумие становится частью нас. Только разница между нами в том, что я принял его.       Она испутила ироничный смешок.       — Не говори, что ты действительно ожидал от меня иного. Я не ты, Клаус. У меня нет этой пресловутой мании величия, нет жажды заполучить что-то недосягаемое или поддаться всем искушениям.       — И тем не менее ты всё ещё тут, со мной. Ты могла бы попытаться сбежать, хотя мы оба знаем, что этого не случится. Сама себе не позволишь. Да и я тоже. Так скажи, это действительно так, как ты утверждаешь? — он шагнул, нарушая всякие намёки на дистанцию. И теперь они были непозволительно близко, но всё, на что Джо была сейчас способна, только выдохнуть сквозь приоткрытые пересохшие губы. Не шелохнулась.       Она рискнула возвести глаза, смотря на него снизу. Но это стало фатальной ошибкой. Для них обоих.       Между ними словно прошёлся разряд тока, который пронзил стрелой обоих. Глаза в глаза, и оба могли даже почувствовать дыхания друг друга. Это свидетельствовало о многом. И говорило, почти что даже кричало об истине чувств. Или только части.       Все мысли выпорхнули из головы. Просто покинули её, оставляя пустоту, которая могла заполниться только тем, что проявлялось сейчас. Никогда в жизни ещё Джо не ощущала такой высокий и насыщенный спектр. Никогда не думала, что причиной всего этого станет Клаус. Однажды Джоанна была уверена, что будет ненавидеть его долгие годы, но прошло всего несколько месяцев, как она оказалась в его плену, который так и не спешила покидать, как бы ни старалась и ни убеждала себя в этой необходимости.       Клаус, похоже, думал аналогично. Иначе не объяснить, отчего так спёрло его собственное дыхание. И ему не понять, как он допустил то, что у этой девушки стало так много полномочий на его счёт, чтобы как-то незаметно плести паутину, в которой он терялся без шансов выбраться. И это было крушительно для них обоих.       Это молчание стоило бы разрушить, только ни одного слова не было на языке. Ничего подходящего, а впридачу в горле стало совсем сухо. И всё это как бы насмехательски говорило, мол, не позволю тебе даже этих простых функций.       Её речь была бы несвязной в ином случае.       Миг, кажущийся вечностью. Невольно Клаус подумал о том, что через них прошла одна общая стрела, пронзившая насквозь сердца. Но волшебность момента была всё-таки прервана.       Гибрид даже восхитился тому, как эта девушка продолжала искать в себе хотя бы тень уверенности. Героически боролась за своё самообладание до конца. Обычно она не излучала его на постоянной основе, но стоило ему улучить момент как сейчас, так девушка и вовсе умудрилась позабыть, что это вообще такое. И складывалось впечатление, что подобное всего лишь маска. А он срывает её, только бы в его присутствии Джоанна не играла в подобие самой себя.       Девушка отшагнула назад, чувствуя лёгкий тремор и покалывание на кончиках пальцев. Она пару раз сжала ладони в кулаки, что осталось незамеченным. А потом подняла одну руку, чтобы убрать волосы назад, дабы не мешались. Или просто для того, чтобы занять себя хоть чем-то. Отвлечься от этого пленительного дурмана. Ведь искушение было неиссякаемым.       — Послушай, тебе стоит… — на тихом выдохе начала она говорить, распахивая веки. Но так и замерла, заметив не просто устремлённый на неё взор, а ещё и отчего-то потемневший. И на сей раз ведьма не могла сказать наверняка, что вызвало такую реакцию.       Клаус в ту же секунду снова шагнул к ней, и её рука, замершая на копне кудрявых волос, оказалась в мягком захвате. А следом он обеими руками перевернул её ладонь кверху.       Джо, не понимающая его действий, сама устремила глаза к тому, что так сильно изменило поведение первородного.       Укус.       Она и позабыть успела о том, что относительно недавно произошло. А сейчас это имело столько подковырок в нынешней ситуации, что следовало не просто быть осторожной, но ещё и не показывать, что оставший след от клыков бывшего вампира так и красуется до сих пор на тонком запястье.       Её волновало то, что Клауса это вообще привлекло. И вдруг нагрянет вопрос, мол, кому понадобилось или для чего? Она ведь не сможет сказать правду, что ради своей крови им дали информацию про Майкла. И тот факт, что пока ещё речь не заходила о нём, даже беспокоил Джоанну. Она могла только нервно ожидать этой темы. И ведь та должна наступить. Такое нельзя проигнорировать, когда ты вернулся ради якобы мёртвого отца.       Джо попыталась аккуратно освободить руку, но Клаус сжал её чуть сильнее. Подушечкой большого пальца он мягко провел по двум отметинам от клыков, и Джо от неожиданности этого нежного действия еле ощутимо вздрогнула. А гибрид всё продолжал пытливо смотреть на девичье запястье, как будто там рядом с уксусом мог появиться нужный ему ответ, который бы, возможно, успокоил его.       Но только понимание и наглядное ви́дение вызвало внутри бурю. От замешательства до тихого недовольства.       Его желание стать единственным, кто сможет посягать на эту часть ведьмы, было вполне серьёзным и осознанным. А сейчас, понимая, что с кем-то ему пришлось делиться этим, ударило по нему. Когда он убедил себя, что не позволит кому бы то ни было довольствоваться вместе с ним этим. И первородный сам не заметил, как в глазах, которые он медленно поднял, проскочила самая что ни на есть настоящая ревность.       Он не привык делиться тем, что считает своим по праву и по всем основаниям. В том, что Джоанна была его ведьмой, у него сомнений не было никаких. Она пошла к нему сослуживцем ещё давно, а теперь стала кем-то бо́льшим, и поздно было отрицать это. И отпускать ее он не намерен был. Если и не в качестве соратника, то ещё было множество ролей для неё. Только для неё.       Гилберт видела, как исказилось в мрачном выражении его лицо. И у неё промелькнул рой мыслей. От самых волнительных до негодующих. Зацепилась она именно за связующее всего это: всё тот же Майкл. И после даже боялась заметно дышать, надеясь, что пронесёт. И не придётся сознаваться ему во всём, потому что знала, что Клаус, если приложит чуть больше стараний, сможет сейчас добиться от неё всей правды.       Никлаус снова огладил укус большим пальцем, тая по-прежнему в груди ту нахлынувшую ревность. Он не мог сказать, что ему это нравилось. Впридачу понимал, что и избавиться от этого теперь не представляет возможности.       — Кто-то пил твою кровь? — всего за одну секунду голос его изменился. Понизился так, что у девушки по спине пробежал табун мурашек.       Джо открыла было рот, чтобы ответить, чувствуя, как всё ещё першит в горле, но потом вдруг поймала себя на мысли, что с языка чуть не слетело долбаное оправдание.       Но с каких пор она должна оправдываться перед ним? С каких пор так млеет в его присутствии? С каких пор робость не даёт ей быть самой собой чуть больше, чем немного?       И потому, прогнав этот назойливый отвлекающий фактор, она подумала, что затея всё же сказать ему правду не кажется такой уж страшной. Даже заманчивой. Просто сознается не во всём.       — Да, — кивнула она, отвечая твёрдо настолько, насколько позволяла ситуация. А сама почему-то почти с замиранием ожидала его реакцию. Очередную.       Джо не особо сейчас стремилась узнать, почему вообще делает это. Но тем не менее не тормозила.       Его реакция последовала незамедлительно.       Джо заметила, как линия его скул стала острее. И взгляд, которым он смотрел на неё, стал ещё более давящим. Едва ли не на грани искреннего недовольства.       Она не могла сказать наверняка, почему ей становилось так любопытно в это играть в такие порывы. И не могла бы ответить себе, почему Клаус вызывает в ней столько противоречий, но наблюдать за ним сейчас показалось ей интересно. Эта сцена даже отвлекла от того, что было какие-то минуты назад. Хотя нельзя было отрицать, что всё ещё может обернуться против неё.       — В чём дело? — почти на манер невинности поинтересовалась Гилберт, чутка повернув голову. Но этим действием выдала ту тень озорства, которая играла с его ревностью. Так смело, дерзко. Так, как Клаус не привык. Он даже не ожидал, что именно с этой девушкой познает то, что обычно не присутствовало в его жизни почти никогда. А сейчас всё это как глоток чего-то нового.       И вопреки всему ему это, чёрт побери, до безобразия нравилось.       Клаус так и не изменился в лице, но Гилберт ощутила, как он слегка сжал её запястье, не намереваясь выпускать. Она и не спешила больше сама вырваться, всё продолжая смотреть на него в ожидании ответа или чего-то иного. Просто в ожидании с этой знакомой ему искрой азарта, которую Джоанна даже не контролировала. Он готов поспорить, что и не осознавала.       Она играла.       А он не любил играть по чьим-то правилам дольше положенного.       Прищурившись, он установил теперь непрерываемый зрительный контакт. А ещё ощущал, что девушка относительно была расслаблена. Тем самым показывая, что не ожидает от него никаких нежеланных действий. Зря. Она всегда была с ним начеку. А сейчас почему-то решила, что эта мини-игра сотрёт всё, и ничего нет смысла ожидать.       Клаус позволил ей несколько секунд ещё так думать, чтобы это никуда не делось. И её настороженность была притуплена. Потому совершить то, что он задумал, оказалось легче лёгкого.       Покрепче сжав её запястье, не приносят притом ни грамма боли, первородный резко дёрнул её на себя. И уж точно не ожидающая этого Джо, ахнув, не успела воспротивиться или сделать хоть что-то. Она врезалась в Клауса, и теперь можно было и вовсе забыть, что такое дистанция. Это понятие словно переставало существовать между ними.       Джо на миг этого прикрыла машинально глаза, лбом утыкаясь в мужскую крепкую грудь. Сердце билось как зашкваленное. И дыхание враз участилось, что было уже не так удивительно для Клауса, но оттого не менее приятно. Ему льстило, что девушка становится такой открытой исключительно с ним.       Одна её рука была всё ещё в плену, удерживаемая крепким захватом. Клаус даже мог почувствовать учащенный пульс на лучевой артерии. Как же быстро она реагировала на него.       Джо не спешила открывать глаза. А понимание, что она до сих пор не отодвинулась, прильнуло жаром к щекам. Только уже было поздно. И когда она ощутила на макушке чужое рваное дыхание — тоже.       Мир словно замер, а они — вместе с ним. В какой-то момент их дыхания сплелись воедино. И не было шанса на мизерную попытку высвободиться. А вместе с тем осознание: на самом ли деле она этого хочет?       Близость с Клаусом — пусть и такая — была наполнена фейерверком нового. Доселе то, что она не понимала. Никогда не знала, что такое настоящие чувства между мужчиной и женщиной, а могла лишь наблюдать со стороны. Джоанна ещё когда-то подумала, а что будет, когда с ней такое произойдет? Могла ли она вообще даже допустить мысль, что именно Клаус станет тем, кто подтолкнёт к новому шагу в жизни?       Даже в самых сокровенных тайнах она о таком не мыслила.       Джо хотела бы для начала открыть глаза, но и это стало непосильной ношей. Особенно когда вторая рука гибрида мягко прошлась по пояснице, задевая тот оголённый участок, который не скрывала ткань майки. Мигом прохлада, которая накрывала всё то проведенное время на улице, сменилась покалывающим теплом. Ладони первородного были необычайно горячими. Или ей так казалось.       Она даже не думала о том, что кто-то мог заметить их в столь компрометирующем положении. Не волновало сейчас это, когда более глубокое понимание происходящего заняло все мысли в голове. Джо тихо выдохнула, и Клаус ощутил, как её теплое дыхание опалило кожу даже сквозь одежду.       Он и сам не удержался — прикрыл глаза; всего на несколько секунд смежил веки крепко.       Но прижимать её к себе не переставал. И даже не думал, чтобы прекратить это. Выпускать ведьмочку из своих рук ему не хотелось совершенно.       — Не пытайся играть, любовь моя, — на грани тихого хрипа произнёс он, не ожидая, что эффект будет таким. — Мы оба с тобой уже убедились, что ты не сможешь довести эту игру до конца. И в итоге проиграешь мне.       Джо знала это. Конечно, она это понимала, вспоминая телефонный разговор, который и расставил многие вопросы по полочкам с ответами. Но почему он думает, что она из чистого упрямства не попытается доказать обратное, даже если заведомо ясно, как это глупо — пытаться сделать то, что не по силам?       — Почему ты так уверен в этом?       Клаус кротко усмехнулся, полностью обнимая её за талию. Они так и оставались вблизи друг друга, втайне наслаждаясь этим сокровенным положением.       Её тихий вопрос этим будоражащим голосом был как уже готовый ответ.       — Ты упряма. Но не настолько, чтобы быть ещё и излишне рискованной, бросая нам обоим вызов.       — Тогда что насчёт тебя? — она предприняла слабую попытку отодвинуться, что было больше похоже на «должное» действие. Просто для галочки.       Клаус не отпустил. Но выпустил её запястье, чтобы положить эту же руку на её макушку, любовно зарываясь в кудри. Даже немного стянул их у корней, но без толики боли или дискомфорта для самой девушки.       — Что ты имеешь в виду?       — То, что делаешь ты. — Джоанна так и не нашла в себе сил открыть глаза, понимая, что в ней их нет ни на что. Ни на какое сопротивление этому мужчине. Обе ее руки сначала безвольно повисли, пока одна не легла на торс. И сие действие могло показаться очередной попыткой оттолкнуть его, как подумал Клаус, но нет. Джоанна дальше оставалась неподвижна. От её прикосновения под рёбрами разливался жар, похожий на раскалённую лаву. И она обожгла бьющееся сердце гибрида. — Ты прекратишь? — спросила так, что показалось даже невинно.       И впрямь невинная девочка. Но нисколько не наивная.       — Точно нет, — ответил уверенно, незамедлительно.       — Тогда это правда какое-то безумие…       Клаус был согласен. Но он не хотел в таком случае знать, что значит нормальность. Если то, что происходит сейчас, и есть сумасшествие, то он готов быть таким всегда.       Безумие, что он, раньше ярый ненавистник ведьм, сейчас так бессовестно искушал представительницу этого вида на самые откровенные действия и пороки. Безумие, что сам попал под чары одной из них, находящейся в плену его рук. Безумие, что до сих пор не было ничего и никого, способных остановить это. Только тщетные попытки их самих.       Всё это и правда одно большое безумие, в котором они тонули и погружались на дно.       Клаус знал это. Джоанна знала это. И они оба прекрасно понимали, что если это не прекратится сейчас, то в ближайшем будущем станет чем-то бо́льшим. Другим.       Клаус уместил подбородок на её макушке, решив, что эта тема пока исчерпала себя. И он вернулся к прошлой. О ней всё ещё свидетельствовал след укуса на руке.       — Джо, я хочу, чтобы ты выполнила ещё одно моё поручение.       Тут девушка от неожиданного заявления распахнула глаза. Лбом она так и упиралась в его грудь.       Клаус сделал это вместо неё, тронув за плечо и немного отстранив от себя, чтобы подцепить за подбородок, дабы иметь полный доступ к глазам, которые ответят ему скорее всего.       — Никто и никогда больше не притронется к твоей крови. Ни один вампир, которого ты попытаешься спасти ценой собственного здоровья.       Джо нахмурилась, несогласная с этим поручением. Она мотнула головой, но пальцы с подбородка никуда не делись.       — Нет, Клаус. Я не стану выполнять это. Какой тогда смысл в моём существовании, если те возможности, которые я имею, нельзя использовать?       Он тоже нахмурился, не совсем веря в то, что услышал.       Какой смысл в существовании? Она всерьёз верит в то, что в её жизни должен быть смысл именно в этом?       — Скажи, что ты шутишь, говоря это, — почти потребовал он, но, судя по тому, как девушка после этого смутилась, она была серьёзна. — Джо, — с нажимом снова потребовал он хоть каких-то слов. Гилберт поджала губы, постаравшись высвободиться, когда повернула голову и вознамерилась отойти. Только по силам было ясно, что она куда слабее. И без магии, которую всё ещё не могла на нём использовать, у неё не оставалось в арсенале ничего, кроме ядовитых и ехидных комментариев и острого ума.       Майклсон снова повернув её лицо к себе, добившись на сей раз более… застенчивых глаз, что почти полностью снесло ему голову. Потребовалось взять себя в руки, дабы не показать этой секундной слабости.       — Единственным твоим глупым поступком за всю жизнь стало ошибочное мнение, что ты должна жить только ради кого-то. Даже твоя служба мне меркнет. Не смей думать, что твоя особенность делает твоё существование просто существованием. Это не так.       — Разве не это побудило тебя держать меня рядом?       Обеими ладонями обхватив её за щёки, Клаус не заметил, как приблизился теснее. Гилберт пару раз моргнула, как после дымки забвения, в которой умудрилась на миг забыться.       — Это не стало причиной, чтобы я считал, как и ты. И теперь я задаюсь вопросом, кто кого ещё удерживает, потому что твоё присутствие рядом не просто удовлетворение моей прихоти.       Джо не то на нервной почве, не то из-за обычного волнения облизала пересохшие губы.       — Снова признание? — она сама не ожидала от себя таких слов, но то, что вылетело, уже не вернёшь. А ещё не думала, что её обычные, вроде как, действия и слова снова изменят его. И вот уже знакомая тьма обволокла его глаза, которые машинально опустились ниже. И ведьма, заметив это, застыла.       Отлично, давай провоцировать первородного гибрида, который признался тебе в чувствах. Умница, Джо, так держать, — мысленно отругала себя.       — Чёрт, Клаус, я… — она смолкла, когда он пальцем очертил контур её нижней губы. И снова в груди что-то громко и тяжело рухнуло.       Клаус заметил, как её щеки слегка порозовели, и это пробудило в нём желание продолжать. Он был почти на грани, немного опасаясь сделать следующий шаг, но в то же время, захваченный моментом, его тяга к ней только сильнее росла. Мысли были спутаны. Он не мог до конца понять, почему это чувство к Джоанне стало для него таким важным. Отношения, которые начинались с вражды и клятв, насколько они ненавидят друг друга, внезапно стали для него чем-то гораздо более значимым. В сердце росло чувство, что они могут быть чем-то большим, чем просто вынужденные союзники.       В его воображении крутился образ её глаз — ярких и выразительных, захваченных такой же тьмой, в которой отражается что-то бесконечное. Клаус всегда чувствовал, что в ней скрыта некая особенная сила. Их разговоры и даже споры наполняли таким азартом, который побуждал из раза в раз испытывать жажду жизни, в которой присутствовало ещё больше рисков. Он не осознавал этого так ярко, пока не оказался близко к ней, в момент, когда мир вокруг исчез и осталась только она.       Когда Клаус увидел, как её губы едва дрогнули, его сердце переполнилось решимостью. Он медленно наклонился, рискуя, словно по его собственным губам пронёсся лёгкий ветерок. Впервые гибрид почувствовал, как его собственные чувства выходят за пределы чего-то очерченного границами и стремятся к чему-то более глубокому. Глаза Джоанны искрились таким коктейлем эмоций, что она сама не могла разобраться, что испытывает, осознавая, к чему ведёт всё это.       Джо чувствовала, как мир вокруг рассыпается на сотни кусков, и в этом хаосе оставались только Клаус и её нерешительность. Непонимание, что творится вокруг и чему она позволяет происходить. Она знала, что если и дальше продолжит так стоять, не предпринимая никаких ни ответных действий, ни противостоящих, то этот шаг может изменить абсолютно всё.       В какой вообще день, минуту, секунду они вот так оказались на грани этого безумства?       Джоанна ощущала непривычное тепло, исходящее от него, но не могла позволить себе отдаться ему. Опасения были выше даже чувств, напитавших юную душу. В её груди что-то заполнило пространство; казалось, теперь сама жизнь била ключом в унисон с её сердцем. Она не могла в полную меру противиться этому притяжению, которое стало слишком сильным. Но всё, что её тревожило, оставляло крупицы здравого смысла.       Что скрывает будущее для них, никто не знал. И если ничего не делать, то судьба сама решит расписать сюжет с их участием? Джо была не согласна.       Каждый его взгляд, каждое прикосновение становились частью её новой реальности, и в этом была и будет вся сладость момента.       Момента, который застыл вместе с мужчиной всего в паре миллиметрах от её губ. Ресницы подрагивали, слегка прикрывая глаза. И её задержка, эта мнительность дала Клаусу свои ответы.       Миг, ставший долгой вечностью. Он потонул с глухим ударом её сердца, которое словно в тревоге послало сигнал мозгу. И это побудило Джо, сжав руки в кулаки, резко повернуть голову с шумным выдохом. А следом на своей щеке она ощутила, как сухие, но мягкие губы мазнули по коже. Пульс окончательно превысил норму раза в два. Не только у неё, но Клаус, сжав в недовольстве челюсти, разместил руку на её шее, заведя назад. Только чтобы она и сейчас в самый последний момент не умудрилась увильнуть, как юркая змея, в разгар опасности.       Он даже не ожидал от неё такого, уже было решив, что теперь ничто не будет способно отвадить Джоанну от предстоящего.       А то, что он и впрямь возжелал поцеловать ведьму, она поняла тоже сразу.       Однажды он узнал, что вывести девушку из равновесия можно случайно. Как-то просто получалось улучить такой момент. И вот он повторился. Только как и в первый раз разрушилось самое важное мгновение. Одно из.       Клаус сам не понял, как её молчаливый отказ побудил в нём ещё бо́льший азарт. Гилберт только что в который раз бросила немой вызов. Он был не намерен сдаваться, особенно сейчас, когда понял, что отрицать чувства к этой девушке бессмысленно. И она сама не может убежать от того, что происходит. А после этой неудавшейся попытки поцеловать её, Клаус почему-то был уверен, что между ними многое изменится.       И он не позволит ей так просто убегать от этого. Просто сейчас сделает исключение ввиду понимания, насколько ей это непривычно и тяжело осознавать.       Джо приложила усилия, дрожащими руками отталкивая его.       Спустившийся ещё более сильный ветер ничуть не спасал. Телу было как никогда жарко. Казалось, что даже в периоды лихорадки, когда она болела в детстве, не было так, как сейчас. Лицо горело вплоть до шеи, дыхание такое частое, что скрыть его удавалось только при новых порывах того же ветра.       Джо сделала шаг назад, разворачиваясь и думая, что на этой ноте лучше вот так всё и закончить. Резко, как вырвать кусок страницы из книги, не дочитав её.       Да, сбегает совершенно бессовестно после случившегося. Но то, как сильно по ней ударило это, выбивало из колеи. Никакой осознанности, которая бы помогла по-нормальному поддаться искушению вкусить новое. Но это хотя бы совсем не вскружило ей голову, чтобы сделать безвольной поддатливой куклой в его руках. И тем самым дать закончить то, что едва не произошло…       В голове это просто не укладывалось. Как бы ни старалась. Но поцелуй с Клаусом просто… Господи…       Та самая спасительная дверь, которая окончательно разорвёт их уже невидимый контакт, была близко как никогда.       За спиной его присутствие как тяжёлый груз давило на неё. Но обернуться не могла решиться. Пока не услышала голос, на этот раз оказавший такое сильное воздействие, что ноги просто приросли к крыльцу у самого порога.       — Стой.              Клаус поиграл челюстями, стоя со слегка опущенной головой. А потом повернул, наблюдая только макушку девушки и слыша, как бьётся в ней пульс. Он хотя бы знал, что её реакция на всё это была не поддельной. Хотя её побег ничуть ему не понравился, но он понял мотив этого.       Было чертовски сильное желание сделать сейчас так, как он привык: взять то, что считает своим. Урвать то, что вдруг стало целой потребностью.       Но он стоял, пытаясь потушить горящее чувство, подначивающее всё-таки завершить начатое. Если изначально это было спонтанно, то теперь — нет.       Но раз она действительно хочет уйти… Раз так сильно не готова, то он не будет таким настойчивым. Пока. Но выяснить напоследок кое-что другое обязан успеть.       Джо молча ожидала, боясь подать голос, который наверняка предаст её дрожью.       — Майкл… — низко произнёс он, оставаясь в том же положении. А Джо уже успела ухватиться за ручку двери. Не теряет надежду сбежать и сейчас, чертовка.       Джо достаточно громко сглотнула, но воздуха всё равно катастрофически не хватало. Невозможно было им насытиться теперь. Клаус лишил её этой возможности. Опять. В который раз.       — Мёртв. Скоро сам увидишь, — произнесла она тихо, и впервые обрадовалась тому, что ускоренное сердцебиение из-за воздействия Клауса так помогло ей. Ведь оно смогло очень хорошо скрыть ложь. И ей не придётся теперь долго быть участницей этого разговора.       Про Майкла говорить сейчас ей совершено не хотелось, и была рада, что Клаус тоже не счёл теперь это таким необходимым. А ведь обсудить было что. И много. Ведь по легенде там и она принимала участие. И ещё наверняка последует вопрос, почему она ничего не сказала ему тоже?       Но, видимо, не сейчас.       Только за спиной закрылась дверь, как девушка сползла по ней на пол, дыша с приоткрытыми губами. Рука коснулась груди, где жизненно важный орган грозился отбить ей рёбра. А всё из-за того, кто так и оставался на улице у её дома, находясь почти под таким же эффектом. И, кажется, это неисправимо. Для них обоих.

***

      Может всё это и выглядело по-детски, но для Джо сейчас наилучшим вариантом было отсидеться дома, пока была такая возможность. Легко было избегать того, что на неё навалилось вчера. Ещё легче — сидеть в своей комнате, куда никто не входил без нужды. А таковой и не было.       Прижав колени к груди, обнимая их руками, Гилберт смотрела в одну точку. Прямо в стену. Задумчиво.       И волновал её не столько предстоящий бал выпускников, куда она тоже вроде как придёт как гостья и сестра Елены, а ещё как соучастница в плане против Майкла.       В мыслях был только Клаус. Первородный гибрид, который однажды ступил на порог её жизни, а сейчас вознамерился перевернуть все её устои вверх дном. А ей разгребать этот бардак, который он оставлял после себя. Иначе творящееся в её жизни назвать было нельзя.       Шумно выдохнув, Джо прикрыла глаза, проводя ладонью по лбу, а следом убирая волосы назад. Те распались по всей спине и плечам, отчего немного мешались. И только ведьма захотела собрать их хотя бы в хвост, дверной звонок, а следом громкий стук притормозили её.       Застыв, Джо услышала глухой стук сердца, когда первая мысль, кто бы это мог быть, настигла одним именем. И уж его-то, так скоро впридачу, видеть она не могла. Не была готова, хотя и понимала, что теперь встречи их участятся, а вместе с ними и дурацкие чувства, отвечающие взаимно вопреки просьбам не делать этого так поспешно.       Аккуратно и максимально бесшумно спустив ноги с постели, Джо босыми ногами коснулась пола, поднимаясь исключительно на носочках. Даже если там и Клаус, она постарается хотя бы вести себя максимально осторожно, дабы не выдать, как реагирует на его присутствие близи.       Осторожный шаг к двери, а следом повторившийся более настойчивый стук внизу. И Джо, поняв, что наверняка её ждут и уже поняли, что она дома, снова испустила отчаянный выдох. И спустилась на первый этаж, оказываясь у входной двери.       Раз — вдох, два — выдох, три — снова вдох, четыре — опять выдох, пять…       Третий стук подряд, который вышел уж больно сильным. И тогда Гилберт, с опаской открыв дверь, почувствовала, как вся скованность и откуда-то подкравшаяся застенчивость испарились. Вместо них на лице отразилось удивление. А следом — замешательство.       Но увидеть первородную вампиршу на пороге своего дома она уж точно никак не ожидала. Однако Ребекка стояла тут, то ли переминаясь от такого же неудобства, то ли намереваясь что-то сказать. А приглядевшись, Джо вдруг заметила, как в голубых глазах застыла пелена. Глубокая боль, которая грозилась перерасти в настоящие слёзы, которые Майклсон сдерживала изо всех сил.       И это заставило Джоанну измениться снова в лице.       — Ребекка?       — Ты уверена была в том, что тебе сказал Майкл? — сквозь зубы донельзя надломленным голосом спросила она. Джо опешила.       — Я… что?       — Наш с тобой разговор, — припомнила она, плотно стиснув губы и отведя взгляд немного в сторону. Джо такое поведение было непонятным. Она не совсем понимала мотивов, которые двигали девушкой, чтобы привести её сюда.       Гилберт только одно поняла: что-то заставило Майклсон прийти ещё раз и удостовериться в услышанном ранее. Что-то…       Вот чёрт…       Она опустила плечи, вдруг подумав, что, возможно, даже знает причину вернуться именно к ней за обьяснениями. За доказательствами.       Весь вид Ребекки так и кричал о том, что девушка явно не в порядке. Её раздирало изнутри, и она не знала, как ей быть. Потому пришла к единственной, кого знала и с кем могла хоть как-то поговорить.       Какой бы гордой она ни была, или сколько бы высокомерия и наглости в ней ни присутствовало, но она в который раз показала, насколько на самом деле одинока. И её семья даже близко не подойдёт для откровенных бесед по душам. И уж точно там нет места правде, которую все друг от друга скрывают.       — Ты встретилась с Майклом?       Первородная резко повернула голову, остротой взгляда едва не задев ведьму, но та осталась уверенно стоять на ногах. И даже лицо не дрогнуло. А то в последнее время эмоции её ни к чёрту.       — По вашей вине, — прошипела она. Но этот порыв слишком заметно постаралась сдержать, когда стала переводить дыхание. Джо прикрыла ладонью глаза, после оглядела улицу, дабы никого не увидеть и убедиться, что слежки за ней нет. Хотя если таковая и есть, и кто-то слишком осторожничает, что вряд ли она это поймёт. Поэтому может надеяться лишь на удачу.       — Заходи. Поговорим, — пригласила её Джо. И была спокойна на словах, в отличие от изумлённой Ребекки, которая явно не ждала такого щедрого приглашения. Ведь для вампиров это… — Нет, не думай, что теперь тебе сюда вход открыт на постоянной основе. Я постаралась давно над тем, чтобы для вампиров эта акция была одноразовой, — словно мысли прочла ведьма.       Непонимающая девушка перешагнула осторожно порог, не встретив никакой преграды. Но вот слова Джо заинтересовали. А дверь за ней закрылась.       — Что это значит? — Ребекка прислушалась, но в доме никого больше не было. Значит, у них есть возможность поговорить тет-а-тет.       — У меня есть свои секреты, один из которых — приглашение для вампиров. Я просто для справки скажу тебе, что приходя каждый раз в этот дом, ты должна будешь получить приглашение только от меня. Ни Елена, ни другие хозяева дома, несмотря ни на что, не имеют такой привилегии.       — Ник рассказал мне как-то, что во время ритуала, когда он отправил Кэтрин обратить вашу тётю, то она не смогла войти.       Джо закатила глаза, вспоминая те события с неприятным осадком.       К счастью, в тот день обошлось без серьёзных потерь для четы Гилберт.       — Всякому сброду тут делать нечего, — отмахнулась Джо, развернувшись к лестнице. Позади она услышала смешок первородной, понявшей, что к прошлому двойнику особой симпатии не испытывал никто из здешних. Хотя то, что у ведьмы сестра являлась тоже двойником, нисколько не радовало. Да и странно это было.       Майклсон последовала за Джо на второй этаж, попутно осматривая уютный домик изнутри. Тут никаких тебе излишеств, вычурной элегантности или дорогих новшеств. Простой интерьер, приятные оттенки, которые нисколько не резали зрение. И это место действительно можно было назвать домом. Ребекка, почувствовала лёгкую зависть, поджав оттого губы. А после мысленно придавила появившееся чувство.       Это ни к чему.       Спальня ведьмы тоже была выполнена в простом стиле. Не было ничего лишнего. Всё, как и у многих. Разве что книг было достаточно много, причём разных. Ребекка заметила, что отличались они не только жанрами, но и были на разных языках. Двух, вернее. Их родной английский и испанский. А уж его-то она не могла не узнать.       Не став зацикливаться на этом, первородная снова обратила внимание на Гилберт. Та же начала что-то делать. Под недоумение со стороны Джо достала какую-то траву, а после зажгла её, не используя ни спичек, ни зажигалки. Просто та загорелась как в костре.       — Что ты делаешь? — нахмурилась Майклсон, шагнув ближе.       — Это полынь. Если зажечь её, то разговоры подслушать не получится. И опережая следующий твой вопрос: я не параноик, просто твой брат установил за мной слежку. Справедливо опасаюсь.       Майклсон кивнула, расслабляясь.       Про затеи своего брата она знала и сама. Более того, даже наблюдала за тем, как Клаус раздавал своим псам приказы, на которые Ребекка хмыкала, ловя красноречивые взоры, в том числе и от самого Ника.       Хотя он-то понял, к чему такая реакция. Ведь оба знали, как не обрадуется ведьма этому. Так и вышло. Не без последствий.       — Так, ладно, у нас есть время, пока полынь не догорит до конца, — Джо развернулась, всплеснув руками. — С чем именно ты пожаловала?       Ребекка проморгалась, а настроение упало в самые недра.       — Когда ты говорила мне, что это… Ник, — слова давались тяжело, и она на имени брата запнулась, — что это Ник убил нашу мать… Ты была уверена? — сглотнула.       — Давай начистоту: я вообще сейчас ни в чём не уверена. Почти, — поправила саму себя, вспоминая про задумку касаемо плана Майкла. — Просто мне нужно было поговорить с тобой…       — Зачем? — цепко посмотрела на неё вампирша. — Мы обе друг другу никто. Ты не подчиняешься мне. Я тебе не нравлюсь, и ты мне пока тоже не особо.       Джо помолчала, понимая, что разговаривать с ней и правда было нелегко.       — Не имеет значения, нравимся мы друг другу или нет. Но, как я и говорила ранее, от вас зависят все вампиры. А мне нет резона рисковать, так что я рассказала это с одной целью: чтобы ты меня если что подстраховала.       — Что? — опешила девушка. — Ты вообще о чём? И почему думаешь, что я соглашусь? Это ведь вы заварили эту кашу! И ещё не факт, что всё сказанное — правда!       — Тогда зачем ты пришла? — резонно вторила Джо. Та замолчала. — Зачем тогда слушаешь меня или требуешь ответы? Почему не пойдёшь к Клаусу, чтобы рассказать о том, что Майкл на самом деле жив, когда мы убедили его в обратном? Почему не расскажешь, что мы устроили всё это специально, чтобы заманить его в ловушку? — провокационно продолжала ведьма, делая маленькие шаги навстречу. И ведь ни разу не запнулась, что доказывало правдивость слов. — Чего лично не спросишь, он или нет убил вашу мать?       Ребекка как огромный кусок железа проглотила, который мешал говорить. А эти допытывающие слова, которые были слишком резкими, не оставляли шансов поверить, что все сказанное может быть лишь одно большой, лживой провокацией.       И потому Ребекка не могла не задать вопрос:       — Почему ты так легко это говоришь мне, когда я фактически заявила, что могу быть против вас всех?       — Чтобы не возникло опасений, что мы можем тебя обманывать, — спокойно ответила Гилберт.       И тут ответить нечего было. Просто понимание, что сейчас и правда её не собираются водить за нос, снова вернуло те мысли, с которыми она пожаловала сюда. Как горечь от встречи с Майклом, который поведал истинную историю смерти Эстер. И та выглядела слишком уж правдоподобно. Поэтому-то ей нужен был ещё один взгляд на ситуацию.       Или просто хотя бы самая ничтожная причина не верить тому, от кого бежала всю жизнь. А сейчас вдруг выясняется, что во многом виноват только Клаус.       — А ещё меня интересует, почему Клаус с тобой до сих пор не связался, — уже нахмурилась Джо. — Мне казалось, это достаточно веская причина. Тем более с его-то недоверием ко всему.       — Он связался с тобой, — усмехнулась горько Ребекка, словив чужую озадаченность вкупе с растерянностью. — Брось, я в курсе, что он приходил к тебе ночью. Хотя меня и распирает любопытство, особенно после нашего разговора на ланче, но сейчас не это важно.       — Да… Но откуда ты?.. — тихо спросила ведьма, не ожидая, что ночной инцидент всё-таки станет известен. Да ещё и кому.       Было неловко вдвойне, но Гилберт была благодарна хотя бы за то, что Майклсон не спешила развивать эту тему. Хотя и не покидало предчувствие, что этот разговор просто пока отложили до лучших времён. И ещё обязательно всплывёт тема их непонятных, но очень интересных отношений с гибридом.       — Скажем так, ты не права. Он звонил мне. Почти сразу после нашего с тобой разговора в туалете. Можно сказать, ты успела… поговорить со мной. Хотя я и сомневалась, когда разговаривала с ним…       — Ты солгала ему… — поняла Гилберт, и, судя по поджатым губам Ребекки, так и есть. — Но почему?       — Если мой брат и правда убил маму и всё это время обманывал нас… — она замолкла, её подбородок дрогнул, когда пришлось сжать губы. Договорить она так и не смогла.       Джо даже представить на самом деле не могла, каково это жить так. Для неё свобода была важна, как и право выбора. И безопасность себя и родных.       — Ребекка, я не оправдываю его поступков. Но давай сейчас мы с тобой подумаем на ясную голову. Тысячу лет вы провели вместе, и каким бы ублюдком ни был Клаус, все же я думаю, что ты не сможешь ему навредить.       — Он, возможно, убил нашу мать и лгал нам все эти века! Почему ты думаешь, что ради этого я не попробую? Не просто так ведь обманула его, когда подтвердила вашу ложь!       — Потому что, во-первых, у тебя духу не хватит убить его, — начала перечислять Джо, тихо усмехнувшись, когда поняла, что права в своём первом высказывании, — во-вторых, ты ведь встала на нашу сторону и пришла ко мне, а это уже о многом говорит. Ну и в-третьих, то, что спустя всё прожитое ты до сих пор рядом с ним, тоже кое-что значит. В этом и заключается суть семьи. Вы друг за друга горой несмотря ни на что. Однажды и Элайджа мне это доказал.       — Элайджа?.. — надрывно переспросила она. В глазах после всего услышанного застыли слёзы. А Джо подумала о том, что, может, не стоило упоминать первородного. У Ребекки и без того хватало причин быть на грани срыва.       — Клаус… заколол его три месяца назад.       Она хмыкнула, невесело усмехнувшись.       — Ну конечно, Клаус только так и умеет. И ты ещё думаешь, что у меня не хватит духу поступить так же, как он?       — Не хватит. Прекрати уже обманывать себя и меня заодно. Будь это так, не было бы этого разговора. Ты знаешь, что я хочу спасти твоего брата от Майкла, потому и пришла сюда. Даже понимая, что если всё окажется правдой, ты не отступила. И если ты поддашься своим эмоциям и позволишь Майклу убить Клауса, то потом будешь об этом очень сильно жалеть.       И это стало последней точкой, которую Майклсон не выдержала. Было слишком тяжко. Она сейчас была похожа на сломленного человека, что Джо стало даже неловко.       Ребекка старалась не сильно расклеиться, хотя выходило из рук вон плохо. И всё та же пелена, которая секундами ранее отступила, вернулась обратно, застилая сверкающие голубые глаза, покрытые и без того печалью собственного горя, которое не заканчивалось совершенно.       Джо могла понять её чувства, ведь однажды она тоже лишилась родителей. Пусть они и были ей неродные, но это не имело значения. Её вырастили, приняли в семью без лишних вопросов. Над ней оформили документы сразу. Миранда и Грейсон Гилберты если и не были ей близкими по крови, всё равно стали настоящими родителями. Семьей. А сейчас эти места заняли Дженна и Рик. На их плечи легла ответственность за трёх подростков. И даже не Джон, который был намного ближе той же Елене и Джереми. Хотя старался он тоже по-своему.       А у Ребекки семья была… сломана. Брат, который не даёт жить как ей угодно. Годы преследований и бегства, чтобы обратить всю семью первородных в параноиков. И это было ясно. А ещё мама… Девушка любила её и любит до сих пор, это видно. И тут такие новости, которые свалились просто как снежная лавина, пытаясь закопать под собой.       — Чему стоит удивляться? — внезапно со смехом, наполненным горечью, спросила Ребекка риторически. — Клаус всегда именно таким и был. Он всегда разбивает мне сердце или кому-то другому. Он просто не умеет по-другому. Как будто просто неспособен…       Джо на последних словах задумалась.       Кому как не Ребекке, младшей сестре Клауса, знать, какой он. Джо пугало то, что происходило между ними. И, может, не без оснований? Стоит ли это того? Поддаться, возможно, минутному искушению, чтобы потом пожалеть? Отношение к семье ведь тоже стоит учитывать, чтобы понять хоть немного человека. В её случае — тысячелетнего гибрида.       Джо сама сдалась от сочувствия, которое стало неожиданным, но вполне обоснованным, когда снова более осознанно взглянула на Майклсон.       Ребекка ведь… она не такая плохая, какой кажется. Просто сложный характер, выработанный вечной жизнью. И Джоанна была уверена, что кто угодно, прожив столько, не был бы прежним собой и хоть приблизительно похожим на норму человеческого восприятия.       И вот тихий всхлип всё же сорвался вслух. Сдерживаемые до этого порыва слёзы покатились по щекам, обжигая кожу и душу, когда первородная дала волю эмоциям. Когда подумала, что сейчас, наедине с Джоанной, её не упрекнут. Её впервые по-настоящему поняли. И проявили искренность. Не лгали.       Джоанна не думала, стоит ли послушать внутренний голос, который велел остановиться перед последующими действиями. Она решила рискнуть. Раз Ребекка дала себе шанс побыть слабой при ней, то и Джо может ответить тем же.       Осторожно шагнув к ней, Гилберт хотела сначала дать ей понять, что собирается сделать. Только не встретила протеста. А когда аккуратно и немного неловко обняла девушку, то почувствовала, как та сжала её чуть сильнее, утыкаясь носом в плечо.       Ведь не так плохо показывать кому-то свои чувства, особенно когда тебя не упрекнут за них и не высмеют. А когда поймут и проявят ту долю сочувствия, которая покажется самой искренней среди всех тех дней, проведённых во лжи и иллюзиях правды.