Глава 2.16.2. ‹‹Шоу кукловодов››

Часть II.

      Дом изнутри стал словно больше. Иначе не объяснить, откуда столько народу здесь. Ни пройти, ни обойти нормально, чтобы не задеть кого-то. Джо уже с четырьмя людьми столкнулась, пока пробиралась к другому столу с шампанским. Выпить хотелось неимоверно сильно, и плевать, если алкоголь скажется на ней в самый ответственный момент. Но она не выдержит этот бардак в голове, который не могла приглушить.       Она уж точно не думала, что этот вечер принесёт столько забот. И уж точно не предполагала, что в конце концов главной разгадкой станет ничто иное, как осознание своих чувств к Клаусу. Девушка признала этот самый пик разгоревшейся ревности. И даже не ожидала, что она будет такой. Что вообще подобное есть в ней.       Стоило Луизе только появиться перед ними, как всё пошло под наклоном. Буквально все убеждения, в которые она хотела верить, покатились в тартарары. И ни к чёрту было буквально всё.       Пальцы обхватили ножку бокала, залпом выпивая шампанское. Только особого удовольствия это всё равно не принесло, как она того хотела. И желание напиться показалось ей весьма заманчивым. Плевать, что это уже первый шаг к алкоголизму. Может, это и станет её спасением и поможет забыться. Спрятаться от вихря, который сбивал всё равновесие. Ей как будто было запрещено плавно плыть по течению. На пути только рифы, с которыми она обязательно сталкивалась.       Уже третий бокал за вечер оказался в руке, но на этот раз девушка сделала только один глоток, смакуя приятный вкус. Всё такое же игристое, обжигающее, но градус в нём был небольшой. Ей придётся выпить немало, чтобы достичь желаемого эффекта, если она и впрямь решит напиться. А потом вернуться домой, упасть на кровать и уснуть. Чтобы утром ничего не вспомнить.       Гилберт даже задумалась, а что бы было, если бы на неё действовало вампирское внушение? Рискнула бы она воспользоваться этим?       Навряд ли.       Если она и бежит от чего-то наподобие неудавшегося поцелуя с Клаусом, то полностью вычеркнуть из памяти все будет неправильно. Слишком трусливо. И нечестно. На такое она всё-таки не согласится, пришла Джо к мысли. И непроизвольно вернула взгляд туда, где ещё недавно стояла с Клаусом и Луизой.       Никого в том месте уже не было.       И неудивительно. Клаус потерял всякий интерес продолжать ту беседу, когда ведьмочка ушла. Больше не было нужды. Он получил всё, что хотел. Самый главный ответ был озвучен, когда Джо показала ему свою ревность.       Счёты сравнялись. Они оба получили желаемое. Только Клаус в бо́льшем объёме.       А о том, что она вообще показала Клаусу, поразмышляет потом. Потом и отругает себя, гадая, что в итоге может быть после этого.       Но сдаваться никто не хотел.       Снова вернувшись мыслями к тому, что никого из близких она не видела, Джо задалась вопросом, куда все запропастились. Даже Стефан. Его как отослали, так он и исчез с радаров. Никого в поле видимости и за его пределами. И Джо могла догадываться, что скорее всего это было связано с Майклом. Но никто её не известил даже сообщением, что всё хорошо. Хотя бы так. Так куда там.       Её волновала Елена. И Ребекка. Они вскоре могут столкнуться, если не уже, так что неизвестно, повлияет ли это как-то на её план или пронесёт. Во всяком случае Джо могла на свой страх и риск полагаться только на первородную, ведь это за ней будет решение, оставить всё как есть, притворившись, либо разрушить ещё задолго до начала шоу.       Джо уже было хотела сама достать телефон и написать Майклсон, но рука только успела открыть клатч, а к ней уже кто-то подошёл.       Первой мыслью было, что её наконец нашёл хоть кто-то, но стоило поднять голову, она испытала разочарование.       Нет, совсем не его она искала.       — Тайлер, — в знак приветствия проговорила Джо. Новоиспечённого гибрида она по-хорошему видела в спортивном зале в день его изменений и пару раз мельком в школе. Но и там он появлялся поначалу с периодичными прогулами, и девушка полагала, что виной тому был именно его хозяин.       — Как тебе похороны? — полюбопытствовал он, тоже подхватывая себе бокал.       — Похороны? — насмешливо переспросила Джо. — Та́к Клаус назвал своё торжество? Он настолько плохого мнения о своих стараниях?       Тайлер усмехнулся, покачав головой неоднозначно. Но шутку оценил.       — Если бы, но ты ведь знаешь причину, — двусмысленно ответил он. Джо только мотнула в согласии головой. Разумеется, она поняла. Но лишить себя возможности немного разбавить обстановку не могла. Капля юмора никогда лишней не будет, особенно в напряжённых или стрессовых ситуациях. Конечно, если это хоть немного уместно, как сейчас, например.       — Ладно, раз уж ты здесь, — повернулась к нему полностью всем телом Джо, — хочу задать вопрос интересующий.       — Валяй.       — Не сочти за грубость или издёвку, но какого это не зависеть от луны, но притом полностью подчиняться другому?       — На самом деле о большем я и мечтать не мог, — кажется, действительно нисколько не обиделся гибрид.       Джо, вскинув бровь, в принципе другого и не ожидала услышать, но решила уточнить:       — Не зависеть от луны или быть на побегушках у Клауса?       Тайлер цокнул языком, закатив глаза.       — От луны. Ты сама видела, что происходит с оборотнем, когда он превращается. Приятного в этом мало.       С этим поспорить и нельзя. При воспоминании того ужаса, который она увидела при первом обращении Локвуда, всё ещё бросало в дрожь. И тут не то, что мало приятного, а вовсе нет. Даже крохи. Только адская нестерпимая боль. Тогда даже агония покажется мелочью.       Тайлер в её сторону прищурился, только сейчас уловив, что всё-таки доля издёвки была в последних словах. Она её даже не постаралась скрыть. И несдержанность была вызвана понятно кем.       — Давай не забывать, что и сама ты служишь Клаусу. И чем же мы тогда отличаемся?       — Отсутствием выбора у меня и ложной верой, что ты так его «просто» благодаришь? — саркастично парировала та. — Не будь дураком, Локвуд. То, что тебе якобы помогли не зависеть от луны не значит, что ты свободен. Теперь тебя на постоянной основе посадили на поводок, а ты и рад. И в чём разница, не считая целых костей?       Джо сама не поняла, почему её так понесло. Но она высказалась… или вспылила больше. И опять всё из-за того, к кому сошёлся разговор. Снова гибрид. Снова первородный. Без его участия как будто нигде и никуда. И это ещё больше раздражало.       Тайлер придвинулся ближе, не оценив этого немного грубого манёвра. Её слова были резкими, чтобы так просто замять эту тему или с лёгкостью в целом относиться к ней. Непоятно, кто ещё в чей огород кинул камень. Но сейчас они просто начали перебрасывать его друг другу.       — Только не делай вид, что знаешь всё лучше всех, Джо. И не будь как Кэролайн, с которой вы сейчас похожи даже больше, чем когда-либо.       — Ни в коем разе, — сухо ответила ведьма. — И не будь так категоричен к Форбс, ведь знаешь, что она влюблена в тебя и делает это из-за переживания, — напомнила ему. И немного, но это смягчило настрой полу-оборотня. Но всё же не до конца. Он снова вскинулся:       — А ты? — провоцирующе вопросил он. — С какой тогда целью ты интересуешься и так печёшься о том, кому я подчиняюсь?       — Интерес, я же сказала вначале. А ты опять пытаешься найти в этом что-то другое, — заметила девушка. — Не утруждайся. Это бесполезно.       — Я бы так не считал. Ты ведь до сих пор, как бы ни отрицала, но беспокоишься обо мне. — Он продолжал её на что-то выводить, но вся загвоздка заключалась в том, что Джо как и раньше не пыталась увидеть в этом то, что он хотел. Ни намёка на то, чего он пытался добиться. Сейчас у неё попросту не представляло такой возможности. Ни когда она призналась себе в чувствах к первородному гибриду. И его протеже её нисколько не привлекал. Ни о каком Тайлере Локвуде и речи не могло быть. Но он считал, видимо, иначе, находя в кинутых ему придирках совершенно не то, что она подразумевала.       Джо, придя к этой мысли, даже не знала, огорчаться, что её не так поняли и сейчас это вылилось в подобное (ведь ещё раньше — когда она решила помочь ему с первым полнолунием), или попытаться разрешить эту ситуацию раз и навсегда, расставив границы и твёрдые, жирные точки на том, чего быть не могло.       — Я уже говорила однажды, что мои переживания, помощь или услуги не имеют иных подтекстов. Ты же вроде ответил мне ещё давно, что понял это. Так зачем пытаешься выудить из меня то, чего нет?       — Я не пытаюсь, Джо, — усмехнулся гибрид. — Но ты сама не понимаешь, как это выглядит со стороны.       — Отлично, ты сейчас заставил меня пересмотреть мои решения. В таком случае буду отказываться от любого взаимодействия с тобой. Годится такой расклад? — иронично поинтересовалась девушка.       Она лишний раз убедилась в том, что перепалка с Тайлером совсем не вызывает в ней хоть толики того, что происходит с Клаусом. И даже не знала, злиться из-за этого или уже забить и оставить как есть то, что неизменно.       Просто ещё немного по-детски получалось, что она пыталась поймать удачу за хвост там, где она не водилась и в помине.       Ясно, что её ответ не был тем, что хотелось бы услышать. Но замечая то, как завелась ведьма, он капитулирующе поднял ладони. Попытался ещё расслабленно усмехнуться, чтобы не вышло натянуто или вызывающе-дерзко.       — Расслабься, Гилберт. Как скажешь. Спишем всё на мои домыслы, годится? — передразнил её. Джо одарила его взглядом а-ля ты серьёзен вообще?       — Как тебе будет угодно, — ответила ему. А потом эти же слова ударили по голове, когда вспомнился разговор у её дома. Точна такая же фраза Клауса. Её ответ. А сейчас это вызвало только эффект дежавю.       Мысленно она выругнулась.       Хоть когда-то она прекратит вспоминать Клауса даже там, где его быть не должно?!       Это станет — если не уже — её диагнозом. И такое просто неизлечимо. Как злокачественная опухоль, что въедается в ткани, пожирая тебя без остатка и шанса на излечение. Никакой ремиссии. И даже не страшен исход так называемого рецидива, поскольку не может вернуться то, что и не уходило. Вот с чем у неё ассоциировался Клаус. Он фигурально убивал её.       — Предлагаю отвлечься, — словно ничего и не замечая, произнёс ненавязчиво Тайлер. Джо подняла глаза, когда он протянул ей руку в приглашении. — Как насчёт потанцевать?       Желание танцевать её не гнало, и мысли о том, чтобы вежливо отказаться и уйти, начали зарождаться в голове. Но планам не суждено было сбыться. Локвуд как будто стать привидением — к его спине уже приближался Клаус, который ничем не предвещал покоя. Первородный словно притворялся, что не видит её, но она знала, что он пришёл именно за ней.       Тайлер продолжал смотреть на неё, а она — сквозь.       Помимо надвигающегося торнадо в глазах гибрида она увидела то, что объяснить не могла.       А когда Клаус подошёл ближе, Джо безнадёжно выдохнула и произнесла сдавленно:       — Ты не оставишь меня в покое… — Во всех смыслах.       Эта мысль витала в воздухе. Как и понимание этой аксиомы.       Клаус лишь взглянул на неё с той непритворной серьёзностью, которую она знала слишком хорошо. Затем он нацелил своё внимание на Тайлера.       — Тайлер, приятель, — произнёс первородный вполне обычно, но от одного взгляда, которым он одарил своего гибрида, тому стало немного не по себе. — Надеюсь, ты не собираешься делать то, что нежелательно?       Тайлер стушевался, но больше из-за странного подтекста в его словах. И ответил, словно шутя:       — Расслабься, Клаус. Я всего лишь приглашал Джо на танец.       Эти слова вызвали перемену на лице гибрида. Это выражение было кратким, моментальным, но заметным — что-то в его глазах дрогнуло, и Джо почувствовала, как её сердцебиение и вовсе утихло. Она не понимала, что именно произошло, но в глубине своей души ощущала неловкость из-за того, что буквально оказалась меж двух огней. И ей такой расклад нисколько не пришёлся по нраву.       Клаус, натянув улыбку, положил руку на плечо Тайлера, создавая видимость дружеских отношений.       — Думаю, тебе следует пойти и ещё раз проведать обстановку. Что скажешь? — его голос был ласковым, но ледяным.       Хотя это был не вопрос, похоже, Локвуд почувствовал момент напряжения и просто кивнул, бросая последний озадаченный взор на девушку. Она стояла, не зная, что думать о таком резком изменении в поведении первородного. Это было так странно, как будто он пытался скрыть свои настоящие чувства и намерения. А как таковых их у него было немало.       Джо пораженно хмыкнула после ещё одного анализа произошедшего. Ей бы по-хорошему не реагировать на такое, но это стало выше её возможностей в этот вечер.       Тайлер ушёл, как ему и велели. Джоанна готова была от досады и привкуса поражения завыть волком, что весьма иронично.       — Ну и какого чёрта это было?       — Замечание твоему неправильному подходу, — произнёс Клаус, но в его голосе уже не было той броскости, а только неправильная тень равнодушия. То, как он обронил эти слова, словно невзначай и с долей сухости, почти сумело пробить невидимую стену к её сердцу. И когда он заметил её непонимание, пояснил вкрадчиво, почти по слогам: — Не люблю, когда пытаются забрать то, что принадлежит мне.       Ведьма опешила, на секунду даже теряясь в своих словах. Но собралась с духом.       — Извини? Я принадлежу тебе? Ты в каком веке застрял, Клаус? Эмансипация женщин уже давно наступила.       — Сомневаюсь, что это касается в полной мере нас обоих, — ответил он, а вместе с тем, не давая ей ни секунды, привлёк к себе. И она взаправду не успела отстраниться.       Задохнуться от резко выбывшего из лёгких воздуха было как пить дать. Джоанна и сама не заметила, как грудная клетка приподнялась при глубоком вдохе. Акт дыхания задержался. Замер так же, как и её сердце. Как сама она целиком. А после попала в плен глубоких глаз, которые ещё умели как никто другой зачаровывать. Охватывать каждый нерв так, чтобы дёргать в приятном натяжениии. Тогда Гилберт и теряла связь с реальностью.       На последней секунде прогнав эти ненужные мысли, Джо прикусила кончик языка так, что скулы чуть напряглись. Этот несдержанный жест мазнул по вниманию Клауса, стоило ему поставить их обоих в такое положение, что со стороны могло показаться, будто они вот-вот начнут кружиться в медленном танце. Но они не двигались. И всё же эта немая борьба была сравнима с диким танго, в котором ни один из партнёров не желал отводить внимание публики от себя. К незадачливости Джо — ей претила мысль, что на них будет обращено слишком много взглядов окружающих.       Джо пропустила за всеми этими думами момент, когда Клаус сократил ещё сантиметры расстояния, склонившись ближе. И когда она ощутила, как кончик его носа коснулся кожи в районе шеи, машинально отвела голову назад, поздно осознавая, что вообще сделала.       А потом по всему телу прошёлся табун мурашек, и она услышала, как он сделал тихий, но глубокий вдох.       Ей не нужно было быть эмпатом, чтобы ощутить, как с его стороны повеял флёр удовольствия, которое он поймал от неё.       — Всякий раз, отрицая всё, имей в виду то, что ты не можешь даже в полную меру сопротивляться. Одно это действие уже смогло так сказаться на тебе. — Клаус немного отодвинулся, чтобы поймать её взгляд. А потом усмехнулся, узрев то, что и ожидал увидеть: лёгкий, но такой знакомый глазу румянец. — И реакция твоего тела говорит совершено обратное тому, что обычно слетает с твоего рта. Это искушает ещё больше, чем ты можешь себе представить, mi amor.       Джо даже отвыкла слышать от него обращение на испанском. Они не так часто вообще практиковали этот язык в разговорной речи между собой. И ограничивались зачастую родным, английским. Но то, как он постоянно произносил это прозвище, выбивало остатки кислорода. У неё была серьёзная проблема с этим.       А то, что тело и сердце и впрямь подводили её, было как чистое зеркало, через отражение которого заметно всё. Даже то, что отчаянно пытались скрыть.       — Это ничего не меняет, — на грани шёпота ответила она, отводя уже померкший из-за финальной точки проигрыша взгляд.       — Я так не думаю. Не надейся, любовь моя, что твои слова действительно являются правдой. Я сказал, что никто не смеет брать моё, и был вполне серьёзен. Как бы ты ни противилась, но ты моя ведьма, ничья больше.       Клаус говорил так же чётко и уверенно, без колебаний или несвойственного ему ни разу смущения. Он и не знал этого чувства уже. А она боролась с ним.       Так не вовремя, глянув через плечо ведьмы, первородный заметил, как его гибрид, отчего-то встревоженный, подзывает его усиленно к себе. Это насторожило Клауса, который мигом убрал руки с талии девушки, не замечая, как она вздрогнула.       — Прошу простить, — обронил хмурый мужчина напоследок, когда обходил Гилберт, коснувшись её руки. Специально нежно, чтобы у неё ещё долго мысли витали вокруг их разговора. И предыдущих всех.       Клаус так и поступил, оставляя Джо в полном шоке, обескураженности и смущении. И сколько неудобства она почувствовала у себя внутри. Как сильно оно клокотало в ней в тревоге, притом совершенно не понимая, откуда исходит опасность и есть ли она вообще.       Девушка прикрыла глаза, делая два глубоких вдоха и выдоха. И только потом обернулась, мгновенно жалея об этом.       Лёд голубых глаз, что надломился в открытом недоумении и непринятии. А ещё за всем этим фасадом эмоций в глазах Деймона она увидела множество вопросов. И как бы они ни вылились против неё, если он решит задать их на всеобщее обозрение. Шанс поговорить наедине приравнивался к пятидесяти процентам. Может, и того меньше. Но свалившийся груз снова придавил к полу всю её.       Найдя в себе силы, девушка качнула головой.       — Не сейчас, — шепнула не то самой себе, не то вампиру с превосходным слухом. И стала отдаляться от места, где стояла, пока, наконец, не наткнулась на пропавшего Стефана. Только раз посмотрев на него, стало ясно: всё начинается.       Прямо сейчас следует забыть обо всём, что её гложит и выводит на различные чувства. Необходимо оставить готовность и собранность.       Как в подтверждение этому она снова покрутила кольцо на пальце.

***

      *Хотел бы Клаус удивиться, что его обманули? Но не то чтобы это было ново для него, когда ложь вскрылась доказательством вполне живого Майкла. Тот, от кого он убегал столетиями, был перед ним. Всё такой же с виду холодный, беспринципный и непоколебимый. И им двигала жажда мести. Жажда отплатить за весь тот позор, на который Никлаус его обрёк.       Гибрид даже оттолкнул мысли о том, что неприятно кольнули изнутри. Он и не думал, что такое возможно, но та, кто была верна всегда, получается, обманула.       Они со Стефаном просили свободы, но ложью пытались её заслужить, хотя сейчас не лучшее время думать об этом полноценно.       В картинном спокойствии Клаус приблизился максимально близко к порогу, носками обуви касаясь его.       — Никлаус, — заговорил первым отец, внося в его имя столько презрения, что Клаус даже вздрогнул от воспоминаний, какого это слышать такое в свой адрес постоянно.       — Майкл, — натянуто улыбнулся Клаус. — Сказал бы, что рад видеть, но не хочется лгать.       Лицо охотника искривилось, но боле он никак не отразил то, как на самом деле бушующий смерч нелецеприятностей в голове сносит Клауса. Или только его голову.       — Почему бы тебе не войти, и мы, как цивилизованные люди, поговорим? Ах да, ты же не приглашён, — «вспомнил» Клаус, наслаждаясь таким издевательством над положением Майкла.       — Но ты можешь выйти сам, сюда. Или трусость не позволит тебе и шага ступить? — вернул ему Майкл с ядовитой усмешкой. Клаус напрягся, хотя внешне остался прежним.       Если бы кто посторонний и видел их со стороны, то подумал бы сразу, что встретились лицом к лицу двое врагов. И от правды ушли бы недалеко, если бы не вся горечь истины, где мужчина не принял мальчика, который так и не стал ему сыном.       — Я лучше полюбуюсь, как мои гибриды разорвут тебя на части, — улыбнулся гибрид.       — Они не убьют меня, — хмыкнул Майкл такой наивности. Ещё оглянулся через плечо, окидывая всю собравшуюся свору шавок, которые пока не получили сигнала хозяина. Охотник незаметно усмехнулся.       — Верно, но зрелище будет достойно внимания, — в тон ему лениво усмехнулся Клаус. — Мне достаточно всего лишь щёлкнуть пальцами, — он поднял вверх сжатый кулак, отогнув большой и средний пальцы.       Майкл как хищник сделал маленький шаг навстречу, оставаясь в том же амплуа бесстрашия и ледяного спокойствия. Таким его многие и запоминали.       — Большой и страшный серый волк, — протянул охотник, но вышло с открытой насмешкой. — Всё так же продолжаешь прятаться за своими игрушками, как трусливый щенок. — Выражение лица Клауса стала жёстче, и вся наигранность слетела под чужим напором. — Думаешь, собрал армию, стал физически сильнее? Но ты всё так же слаб!       Слова были брошены как разбитые осколки. Они почти было вонзились в адресата, если бы не вмешавшийся голос, который отбил этот стекольный дождь.       — Замолчи! — раздался неожиданно женский вскрик. Без труда мужчины узнали обладательницу голоса. Ребекка появилась молниеносно у самого порога, рука об руку со своим братом. Её появление Клаус не то ожидал, не то всё же удивился. Последнее таки отпечаталось в глазах.       — Ребекка, — как-то странно протянул Майкл. — Лучше не вмешивайся, дочь…       — А не то что? — сдавленно, но со всем презрением, копившимся веками, поинтересовалась девушка. Она боялась до чёртиков, но и стоять в стороне не могла. Всё-таки брата она и правда любила. — Будешь угрожать убить, как всегда? Ты столетиями гонялся за нами, не позволял жить и всё время держал нас в страхе! И если это ты считаешь силой, то мне тебя жаль!       — Не говори то, о чём можешь пожалеть, — процедил охотник, ещё ближе шагнув к ним. Он явно не мог ожидать, что девушка будет такой смелой с ним. — Ты так веришь Никлаусу, что совсем, кажется, позабыла, кто именно убил твою мать! Кто обрёк тебя на многовековые страдания! — не брал на себя всю вину случившегося первородный.       Клаус оцепенел так, что даже как будто не дышал. Он посмотрел на светловолосую макушку сестры. Понимание, что правда ей известна, ударило почти до уязвимости, и мысль: а вдруг её месть встанет против него на сторону Майкла?. И почти сразу это вызвало внутренний холод в нём.       Никлаус гнал из головы прочь и это, надеясь, что раз Ребекка всё ещё рядом, то это что-то да значит. Для него. Для них обоих.       — Я знаю, в чём он виновен! И я не собираюсь так просто прощать его! Но вы оба на протяжении стольких лет заставляли страдать всех вокруг! Ты со своей слепой ненавистью не видел ничего, кроме собственноручного желаемого убийства! Ты отнял у нас шанс на нормальную жизнь однажды, ты обрёк нас на вечные скитания в страхе, во всём всегда был виноват только ты, отец! И Клаус стал таким тоже по твоей вине! Мы все стали такими из-за того, кем вы нас когда-то сделали! — кричала девушка, уже не сдерживая слёз, что не только застелили сверкающие глаза, но и скатывались по щекам.       И сколько ещё недоказанностей было на самом деле, но сейчас она понимала, что времени и возможности сказать абсолютно всё нет. Возможно, и не будет.       Ребекка почувствовала на своём плече несмелое касание и повернулась, увидя перед собой лицо Ника. Весь его вид кричал как будто о том, что он резко вспомнил все грехи и решил раскаяться. Настолько виноватым и надломленным он выглядел. Ребекка ничего не сказала, хотя таила всё ещё обиду за то, что Клаус обманул её. Но она оставалась подле, что уже значило больше, чем что-либо. А то, что впереди их ещё ожидает тяжёлый разговор, понимали оба.       Момент, который трещал по швам из-за трагичности семейной драмы, которая показала спустя время, как различны эти люди, и продемонстрировала, как ненависть порой может застилать глаза, не позволяя видеть иную сторону медали. Взглянуть на ситуацию по-другому, чтобы понять, насколько глупа эта жажда мести к тому, кого же сам и толкнул на путь бесчеловечности и крови.       — Это было ради вашей защиты! — воспротивился Майкл.       — О чём ты говоришь?! Погляди, куда эта защита нас привела! — воскликнула Ребекка. — И что ты делаешь до сих пор?! По-прежнему указываешь Нику, как он слаб! Только лишь потому, что не захотел умирать!       Майкл хотел было ещё что-то высказать, но вперёд вышел Клаус, чуть заслоняя собой сестру.       — В отличие от тебя, Майкл, — низко проговорил Клаус, не став услужливо называть его этим режущим слух и язык «отец», — я действительно стал сильнеее, умнее, — с каждым медленно перечисленным словом он делал маленькие шаги, давно переступив порог. Ребекка за его спиной в ужасе смотрела на брата, само собой боясь, как бы это не стало его роковой ошибкой. — Наверное, за твой урок я могу сказать тебе спасибо, ведь именно это позволило мне стать тем, кто я есть сейчас. Я непобедим, — ещё тише стал его голос, и все заметили, как тени превосходства и величия сквозят давлением на всех, которое было способно опустить на колени, — и меня нельзя убить, — останавливаясь в ничтожном полушаге от первородного охотника, закончил свою речь Клаус. Руки держал за спиной, глаза теперь покрылись таким слоем льда, что кроме ожесточения не проглядывало больше ничего. Ни намёка на слабость или страх, кои Майкл пытался выудить. И, наверное, именно это так сильно разозлило охотника.       — Ты остаёшься таким же самоуверенным, каким был всегда, — прошипел первородный отец. Но эта попытка снова задеть его вызвала усмешку Клауса. — Но ты забываешь, что хоть собравшаяся здесь армия и принадлежит тебе и готова пойти на что угодно, прикажи ты им только, — сразу после этих слов к ним вышла Минди — девушка-гибрид, которая удерживала… хотя скорее насильно прижимала к себе брыкающуюся и напуганную Елену. Её-то увидеть не ожидал ни Клаус, ни Ребекка. Последняя изумилась. И в голове, как и у брата, проскочило понимание: за двойника есть кому постоять. За неё буквально готовы оторвать головы. А Майкл решил в который раз пустить в расход чужие жизни. Всё, как он умеет и любит. — Но они всё так же наполовину вампиры, которые подчиняются моему внушению.       Словно в подтверждение армия, которая была в позе готовности, оскалилась. И совсем не в сторону охотника.       Клаус напрягся, скосив быстрый взор на такую же сестру. Но за фасадом обыкновенной одежды первородного незаметно было, как мышцы так же напряглись. Как нервы натянулись в неприятном предвкушении и понимании, что сегодня он может собственноручно снести головы тем, кого же сам и создал. Проклятье.       Ребекка за его спиной не потрудилась скрыть похожее напряжение. Она понимала габариты проблем, если всё и правда дойдёт до бойни. И понимала, каким окружением обладают оборотни против неё. Их яд пусть и не убьёт, но это здорово будет тормозить. И могут пострадать многие. Запросто.       Девушка посмотрела на отца, проникаясь ещё бо́льшей ненавистью, чем вообще это возможно.       — Это твой план? Внушить им напасть на Ника? Уничтожить раз и навсегда линию двойников? Так ты хочешь доказать своё могущество?! — не сдержалась Ребекка. Елена на её словах дрогнула, понимая, как близка в очередной раз к смерти. Её глаза бегали в поисках помощи, но тщетно. Она не ловила в ответ желаемого.       — Думай, что хочешь, Ребекка. Но ни тебе, ни твоим братья я никогда не желал смерти. Только Никлаусу, — с холодной проникновенностью ответил охотник, ловя Гилберт, которую толкнули в его руки. Девушка судорожно крикнула в протесте, предприняв ещё одну упорную попытку освободиться. Но что первородному вампиру до жалких стараний человека? Наивного к тому же. Типичные двойники в его глазах.       Елена со страхом в глазах посмотрела на Клауса, не замечая с его стороны никаких действий, которые бы помогли ей. Он будто и не собирался бороться за её жизнь хотя бы ради продолжения своих гибридов.       Но это было не так. Как минимум он не может позволить отцу убить Елену, которая являлась сестрой Джоанны.       Как бы она его ни обманула, он не мог допустить такого. Ведь знал, что ради семьи она пойдёт на многое, так что тут не стоило так удивляться.       В ином случае ни о каком сотрудничестве и речи быть не может, пусть по их глупости Майкл вообще здесь и угрожает им всем смертью.       Весь вечер никто не видел Елену, и тут стала ясна причина. Эта же причина сейчас держала девушку на краю обрыва, когда внезапно сверкнул серебром вынутый клинок, который он быстрым отточенным движением приставил кончиком к её спине. Гилберт замерла, распахнув глаза. Лишнее движение могло стоить ей жизни.       — Что ты докажешь, убив её? — прошипел Клаус.       — Ты всё ждёшь от меня каких-то доказательств, что ещё раз подтверждает, как ты наивен.       — А разве нет? Сделав это, ты ведь собираешься лишить меня возможности создавать гибридов. И очевидно, что готов пустить в расход и эту партию, — в показной небрежности показал он на своих гибридов. — Ты ведь снова хочешь уничтожить то, что я создал. Как и всегда. Ты старомоден, Майкл. До сих пор веришь в свою оригинальность и величие.       Клаус говорил спокойно, оттого почти доведя охотника до бешенства. И ведь нарочно. Гибрид точно знал, как сильно это выводит того. И видел, как за всем этим трескается тот образ, который Майкл держал.       Он был настолько уверен в своей силе, пытаясь сломить противника, что не заметил, как тот обошёл его в этом. Почти идеально. С привычным изяществом, которое было свойственно только этому первородному гибриду.       Ученик превзошёл учителя.       — Давай же, — в напускном безразличии стал подталкивать его на действия Клаус. — Или твои слова всего лишь пустой трёп? — провоцировал зачем-то дальше, видя прекрасно, как двойник от страха смотрит на немного огромными глазами.       — Клаус, нет, он это сделает! — воскликнула она. Но в её сторону даже не посмотрели. Елена уже подумала, что ему действительно плевать на её жизнь, когда идёт речь о его собственных интересах, но это было не так. Ему нужно всего немного времени.       Клаус, раскинув руки в стороны в приглашении, растянув губы в ухмылке. Ребекка за его спиной прошептала тихое «нет», когда ярость, бушующая в Майкле, вырвалась. И вот он резко отвёл руку немного назад, а после вогнал клинок в Елену так быстро, что она даже крикнуть не успела. Только распахнула широко рот, глотая жадно воздух в попытке ещё понять, почему боль такая острая.       Первородная вздрогнула, испытав на секунду даже жалость к двойнику. Но это быстро прошло, когда Майкл дал команду «фас».       Бойня, которую наивно надеялись избежать, началась, обещая за собой море крови и боли.       Елену оттолкнули как ненужный мешок, и она не смогла устоять на ногах, вот-вот уже готовясь упасть на крыльцо. Только попала в чьи-то руки, а в следующую секунду — уже находилась за порогом и на губах чувствовала что-то мокрое, немного вязкое и металлическое на вкус. Кровь.       Она даже не сразу за своим шоком поняла, что клинок вытащили из неё, но вот девушка наткнулась на обеспокоенный взгляд Деймона, который тоже не мог представить, что Майкл так сильно подставит их. То, что он решит втянуть в это Елену, никто не подозревал.       — Деймон… — прошептала она, а потом её глаза панически метнулись к тому, что творилось на улице. Шок сменился ужасом. Девушку подняли на ноги и она расслышала, как Сальваторе сказал кому-то увести её. Двойник не сопротивлялась в силу того, что её сковали эмоции и понимание, что умереть здесь проще простого. И её вмешательство точно не поможет ничем и никому.       Она хотела поскорее оказаться дома, но поздно вспомнила, что где-то здесь ещё ходит её сестра. И Стефан, который всё равно оставался ей небезразличен. Уже не так, как раньше, но оттого не меньше. Только её уже увели подальше, заверяя, что всё будет хорошо.       Она узнала Кэролайн, которая была обеспокоена не меньше, но сейчас её главной задачей была забота о подруге.       Они были всё дальше от этой арены.       Битва и правда выходила ожесточенная. Парочка оторванных голов лежали вдали от своих тел, просто тела с вырванными сердцами в хаотичном беспорядке раскинулись по всей площади. В Клаусе горела чёрная ярость, которая усиливалась с каждым убитым гибридом. Его гибридом. И осознание этого бесило ещё больше.       Майкл выступал как сторонний наблюдатель. Как будто чего-то выжидал.       Деймон, который пока не вмешивался, ожидал, когда понадобится его помощь. Пусть ситуация с Еленой и вызвала желание пару раз свернуть Майклу шею и наорать, но он понимал, что их общая цель ещё может осуществиться несмотря ни на что.       Окруженный хаосом, охотник с наслаждением поглощал каждую смерть, как будто эти гибриды были не живыми существами, а лишь неодушевлёнными фигурами, готовыми к уничтожению. Каждый удар или разрыв сердца привносил в него, казалось, неземную силу. Он малевал на этом поле битвы свой собственный шедевр, и его глаза сверкали, как у хищника, готового к последнему рывку.       Мужчина был доволен тем, как его соперник терпел поражение. Как Никлаус становился жертвой величия своих навыков — в чём он был уверен. Никакая жалость не застала его в этот час. Каждый крик, каждое сотрясение земли, когда чьи-то тела падали замертво, лишь усиливало его жажду разрушения. Майкл искал не просто победу, он стремился к контрольной схватке, где сам устанавливал правила игры.       Ребекка не могла оставаться в стороне, помогая брату вырывать сердца с особой беспощадностью. Она вымещала свои чувства на тех, кто не по своей воле ополчился на Ника. Но когда шагнула назад, как бы оценивая обстановку и гадая, на кого напасть, её схватили сзади, а следующее, что она ощутила, — укус в шею. И непроизвольный крик сорвался с горла, отвлекая Клауса.       Этого стало достаточно, чтобы трое гибридов повалили его.       Клаус не успел среагировать, когда против него стали использовать те же трюки, которым он учил их. Его оружием против него же. Ну не ирония ли. Или злая насмешка судьбы.       Прозвучал рык, когда Клаус был готов разорвать и этих гибридов, но двое встали по сторонам, заламывая ему руки почти до переломов. Третий с помутнёнными глазами из-за действия внушения встал позади. Он буквально заставил его встать на колени. Его. Клауса Майклсона. Того, кто никогда не склонялся ни перед кем и никогда.       Бурлящий коктейль праведного гнева в крови становился горячее, опаснее, яростнее. Мгла, что была чернее бездонной дыры, пробудилась, стоило ему понять, в каком унизительном положении его заставили пребывать. Когда вспомнил, как один из гибридов укусил Ребекку, крик которой резанул по ушам. Когда услышал неторопливые шаги, и вот он, со склонённой головой, увидел носки ботинков.       Майкл.       Сверху он услышал ядовитый смешок.       — Посмотри на себя, Никлаус. Ты говорил о силе, но сам стоишь передо мной на коленях, — насмехался он, и даже Ребекке казалось услышанное отвратительным, не то, что её брату, который презирал всё это. — Даже твои гибриды не встали на твою сторону, несмотря на вашу связь. Не можешь постоять за сестру, не то, что за себя. Ты слаб и никогда не был воином. В тебе нет духа викинга. Ты всего лишь... мальчишка.       Каждое слово, каждая капля чужого презрения въедались под кожу раскаленной, жгучей лавой, которая подпитывала ту мглу, что выходила из него понемногу, собираясь по крупицам воедино. Готовясь показать настоящего монстра, которого держали до этого дня на особом, самом сильном поводке. Клаус не давал волю этому зверю, но сейчас осознал острую необходимость показать себя. Показать, кто он такой и на что способен.       Он, чёрт побери, Никлаус Майклсон! Первый гибрид в истории! Бессмертное и неязвимое существо! И никто, никто не получит возможность насладиться его положением...       Ребекка, прижимая руку к ране, заметила, как вся армия, которую подчинил себе Майкл, стала собираться вокруг них. Её оставили в покое, хотя не то, что до этого давали команду полностью устранить. Девушка просто попала под горячую руку, вмешавшись.       Майклсон наблюдала, слушала каждое произнесённое слово отца, держа в себе столько злобы, что готова была выпустить её в любой момент и наплевать на укус. Она была полна решимости, набралась храбрости пойти против того, кого боялась как никого больше.       Оскорбления и насмехательство над чужим униженным положением звучали как приговор. Приговор вовсе не Клаусу.       Первородная сама не поняла, как застыла. Застыла в понимании, что сейчас должно произойти. И даже последствия яда, который распространялся по ней, забылись в забвении застывшего времени. Сама она смотрела только на брата, голова которого по-прежнему была опущена.       Она не предпринимала ничего, потому что знала, что не нужно.       В руке Майкла появился кол. Быстро, ловким движением он покрепче ухватил его. И когда гибрид, что стоял позади Клауса, вознамерился схватить его за волосы, чтобы оттянуть назад, раздалось рычание.       Замерли все.       Лицо Майкла дрогнуло под исчезающей уверенностью. Он не успел это скрыть.       Секунда, перетёкшая в длительное ожидание.       Деймон тоже наблюдал с одеревеневшими конечностями за тем, что назревает. Он оглядел поле боя, только поджимая губы на лужи крови, кучу трупов и повисшее в воздухе… нечто.       Вампир вдруг напрягся, почуяв отчётливо нахлынувшую опасность. С такой им ещё не приходилось сталкиваться раньше.       И почему сигнал, который поступил словно из ниоткуда, заставил немного отшагнуть назад?       Гибриды, удерживающие Клауса, переглянулись в замешательстве, но прекратить не имели возможности. Они опустили головы как покорные псы под взором Майкла, а Клаус, наоборот, безмолвно поднял свою. Чёрное пламя, словно облако тьмы, окутывало его, скрывая остатки человечности.       Пылающий янтарь был как никогда кровожаден. Кромешная чернота затянула его всего, не оставляя ни грамма человечности на ещё не так давно обычном лице. Проступившие паутинкой вены исказили красивое лицо, превращая его в по-настоящему ужасающий лик.       Внутри гибрида разгоралась искра безудержной силы. Каждый мускул его тела был напряжён как натянутая пружина, готовая воспламенить разрушение. Остатки прежнего Клауса затерялись в этом водовороте ненависти и буйства; он никогда не был так близок к своему истинному «я». Пылающий зверь жаждал крови, и его не удержать.       Он бросился в атаку, обращая на себя взгляды страха. Гибрид, держащий его за плечо справа, неожиданно ощутил мощный удар: Клаус с безумной яростью вырвался из хватки, и не успел тот опомниться, как почувствовал клыки первородного, что вонзились в его шею. Кровь брызнула во все стороны, словно живопись на белом холсте: красный цвет расплылся по лицу Клауса, подчёркивая его безжалостность. В тот самый момент преданная жизнь провернулась назад, и все наслоения заботы, которые когда-либо опутывали его сердце, разнесло в прах.       Ребекка с содроганием наблюдала за этой сценой, понимая, что даже с её глубоким участием невозможно было бы сдержать этого Ника. Это просто невозможно. Девушка понимала, что это уже не тот человек, которого она знала. Это было нечто более зловещее, бо́льшее, чем просто люди. Несмотря на все предостережения, страхи и надежды, таящиеся в её душе, она чувствовала, что Клаус стал един с хаосом. Он стал его развращать ещё больше, разрушая те остатки нормального, которые скрывались под подошвой обуви и в лужах крови.       Два других гибрида безвольно упали в тени, их тела стали всего лишь трупами, с криками которых расправился зверь.       Майкл в этот момент недоумённо смотрел на почти конечную трансформацию своего соперника. Он всегда был расчётливым охотником, уверенный в своих методах. Но перед ним стоял Клаус, нечто большее — воплощение ночного кошмара, готовое начать охоту на каждого, кто решится встать на его пути.       Он бросил вызов одному охотнику, став с ним на равных.       Клаус и Майкл столкнулись взглядами, и тишина окутала их, прерываемая лишь отголосками битвы и молчанием тех гибридов, которым удалось выжить. Ровно половина. Этот момент стал фатальной ошибкой. Чувство могущества окутало Клауса, обжигая его душу пламенем непокорности.       Ребекка знала, что, хоть её сердце и тревожило, этот конфликт трудно разрядить. Она просто стояла, зная, что два этих создания на краю пропасти, на линии того, что когда-то было просто ненавистью, а теперь готово окончательно утонуть чём-то поистине серьёзном. В этот момент девушка почувствовала, что у них нет выбора — это будет решающая битва, когда каждый шаг станет шагом в бездну.       Вампирша позабыла обо всём. И о заготовленном плане, который должен спасти Клауса, и о том, что Майклу всё равно тоже могут помочь. Она с замиранием сердца смотрела, как из-под пальцев утекают последние секунды какого-то ожидания.       — Я не стану подчиняться тебе, — прорычал утробно, низко и слишком угрожающе Клаус, отчего даже Ребекка вздрогнула, — или кому-то ещё, — обратил он внимание на гибридов, которые столпились вокруг как трусливые стервятники. Все как один, находясь под внушением, вдруг немного склонили головы. Майкл опешил, заметив это. — Это вы верны мне. Вы служите мне и подчиняетесь любому моему приказу, а не кого-либо ещё. — Мужчина ни разу не повысил тон голоса, но то, как он звучал, заставило что-то надломиться в глазах молодых гибридов. Они полностью опустили головы, застыв как армия готовых рыцарей. И у них только один хозяин.       Клаус в своей тихой манере был страшнее, чем если бы повысил голос. Он был опаснее. Выглядел устрашающе настолько, что это сказалось очередным давящим эффектом на чужое внушение, которое на глазах Майкла заметно притупилось, а после — словно исчезло окончательно.       Остальные свидетели этой сцены замерли в немом шоке. И то, что они видели, заставило их понять, что враг может быть гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд.       Связь, которая имелась у первородного гибрида с остальными была такая прочная, что разрушила дымку в сознании, которая затуманила разум и толкала быть на одной стороне с врагом.       Клаус сделал маленький шаг к Майклу, держа голову прямо, гордо, со всем превосходством, которое значительно превысилось в сравнении с охотником.       Это стало последним спусковым крючком. А следом Майкл перестал медлить. Он на всей скорости рванул на Клауса, что тот явно ожидал. Оба пролетели немалое расстояние и упали на землю. Положение сначала было в пользу первородного охотника, но сила Клауса отдавала безумием, которое не умело подчиняться и сдаваться.       Он оскалился, отшвыривая отца обратно. И мгновенно оказался на ногах, не медля, готовый нанести ещё один удар и вырвать кол, который всё ещё как приклеенный находился в ладони Майкла.       Ребекка намеревалась, превозмогая накатывающую слабость, прийти на помощь, когда её буквально сбили с ног. И вот, сквозь мимолетную пелену разглядела, как над ней возвысилось лицо Деймона, при виде которого к ней вновь пришла злость.       — Нику стоило позволить тебе умереть ещё тогда, когда тебя укусил оборотень, — прошипел она. И встретила его ухмылку.       — Видимо, в этом мире я ещё нужен. Чего не могу сказать о тебе, Барби.       В свете фонарей сверкнуло серебро, и её глаза расширились в понимании, что это.       — Нет! — закричала она, отталкивая Сальваторе так далёко, насколько позволяли её возможности при накатывающей слабости. Яд стал протекать по всему телу. Она ощущала его, отчего даже лёгкая испарина выступила на лице, дыхание участилось.       Она была сильнее любого обычного вампира, но то, что её так не вовремя укусили, сильно останавливало. Вампирша медлила не по своей воле. И это играло с ней насмешливо, издеваясь. Но ещё больше она боялась снова ощутить клинок в сердце.       Деймон собирался снова наброситься на Ребекку, пользуясь своей ясной головой и скоростью, которая ничуть не уступала сейчас первородной, когда оружие из его руки резко выбил кто-то посторонний — он даже не заметил сначала, кто именно. А после его прижали больно к стене дома. И перед собой он увидел лицо брата.       — Стефан? — опешил он. — Что ты творишь?!       Вампир, спасший только что Ребекку, оглянулся через плечо, наблюдая, как та поднимает уроненный клинок и крепко сжимает в руке.       На лице жгучая ярость, в глазах — уязвленность. Но при всём при этом он разглядел благодарность, которая смягчила немного её настрой.       Что-то пошло не так с момента, как вмешался Стефан. Деймон не сдавался, отпихнув брата, но тот сейчас был силён тоже, снова пригвоздив его к тому же месту. Ребекка повернула голову к Клаусу в тот самый момент, когда оба — и он, и Майкл — сошлись в обоюдной схватке. Охотник приложил больше усилий, не уступая ничуть. И вот он снова прижал Клауса к земле.       — Как бы ты ни старался, но ты доказываешь свою ущербность, — прошипел первородный отец.       — Катись к чёрту, — сквозь зубы ответил Клаус.       Рука Майкла взметнулась с колом, гибрид едва успел её перехватить, когда Ребекка, не на шутку испугавшись, дёрнулась вперёд, что-то прокричав.       В последний момент она застопорилась, пошатнувшись. Чёртов яд! Слёзы снова стекали по лицу от ужаса. И когда кол из белого дуба готов был коснуться пиджака даже под сдерживаемыми усилиями, раздался ещё один голос точно гром среди мирного неба:       — Стой!       Отвлеклись все. Но в особенности тот, кому приказали. На кого нацелено было её внимание преимущественно.       Джо появилась неожиданно, встревая туда, где смерть гуляла мимо каждого с опасным запахом отчаяния, крови и горьким привкусом беспомощности. Она ступила на эту мокрую дорожку осознанно, понимая, что настал её черёд диктовать правила этой игры, где уже выйдет победителем не первородный охотник на вампиров.       Девушка одной рукой держалась за косяк двери как для опоры, смотря пристально на Майкла, чья рука так и замерла. Чуть погодя, та немного дрогнула, ослабившись настолько, что Клаус снова без труда столкнул его с себя, вставая на ноги.       Он кинул обеспокоенный — не успевая скрыть этого — взгляд на ведьму, которая даже не взглянула на него ни разу. И она какого-то чёрта задумала, понял он. Она всегда что-то придумывала. У этой девушки запасной план был абсолютно при любой ситуации. Складывалось впечатление, что на все случаи жизни, но он сразу вспоминал, что нет. Порой она часто дезориентирована.       Только, кажется, не в этот раз.       Снова глаза Клауса устремились к отцу, снова битва взглядов. И только рука Майкла с колом шевельнулась, Джо помрачнела как никогда. Голос её стал твёрже. Почти сталь.       — Я сказала остановись, — вновь велела девушка. Она поманила к себе Ребекку, притом не глядя в её сторону. Но рисковать сейчас не хотелось ещё и ей. И без того та была награждена укусом.       Первородная с опаской приблизилась, вставая рядом. Это не осталось без внимания. Деймон ошалело смотрел на всё это, не скрывая, как разгневан этим предательством. Стефан не выражал ничего, хотя в нём была целая смесь всего.       Джо протянула ладонь кверху. Этим вызвала негодование почти всех.       — Отдай мне его, — произнесла она тише. И если сразу никто не понял ничего, то когда дошло, что именно она требует, Майкл почти сошёл на полноценное шипение самой опасной змеи. Но замер почему-то от того, как девушка смотрела на него. Сам не понял, почему. — Отдай мне этот чёртов кол, Майкл. Сейчас.       Клаус застыл от негодования и ошеломления. Он хотел задать вопрос, что у этой ведьмы в голове, когда она так по-идиотски выступает с такими приказами, как вдруг, ко всеобщему изумлению, Майкл повиновался.       Один из самых непокорных послушался.       Мужчина сам не понимал, как это возможно, но ноги вели его к Гилберт, а пальцы сжимали оружие, готовясь против собственной воли вручить свой козырь той, которая так нагло и непонятно как спутала все карты. Буквально разрушила такой идеальный момент долгожданной мести!       — Какого дьявола… — сорвалось с уст, когда он оказался напротив Джо. Одного только взгляда на него хватило, чтобы увидеть всю гамму жестокой расправы, которую он пообещал ей устроить, когда выяснит, как сбросить с себя эти невидимые оковы подчинения. Девушка как-то овладела им, оставляя в секрете буквально всё! С самого начала вела свою игру, чертовка!       Ребекка переглянулась с таким же ничего не понимающим Клаусом, который без слов также дал ей свою кровь.       Этот момент сбил всё то, что горело в нём ещё минуту назад. Сейчас не осталось ни следа. Только пораженность, полное непонимание и проблеск чего-то уязвленного. Точно такой же как отражением проступил и со стороны Ребекки.       Она понятия не имела, что задумала эта ведьма. Но что бы та ни делала — это работало. В их пользу.       — Сними с меня всё, что наложила, ведьма, немедленно, — прорычал Майкл, когда силился остановить себя, только кол уже оказался на ладошке девушки. И она сомкнула пальцы на рукояти, в последний момент ощутив, как напрягся вампир и как же сильно не хотел отпускать оружие. Он был унижен. Унижен ещё больше, чем когда Клаус погрузил его в сон. Сейчас его слабость и беспомощность видели все. Он стал жалким посмешищем и символом той слабости, которую присудил пасынку. Это било по гордости как огромной кувалдой.       — Боюсь, это невозможно, — холодно отрезала она. Джо подняла взгляд, через плечо ловя как никогда уязвимые глаза гибрида.       Только увидев его в том положении, в ней поселился такой первобытный страх, что она даже не поняла, как адреналин полностью взял контроль, захватив тело. И вот она уже выступает против того, кто не приложит и усилий, чтобы стереть её с лица земли.       И какова насмешка, что это могущество было целиком и полностью в её руках. Вся власть в одном грёбаном кольце, на которое никто не подумает, если не светить им.       Ведьма, сжав покрепче кол, снова посмотрела на охотника, чьё лицо отражало только ледянящую кровь стужу, которая была подобна самому настоящему смерчу. Смертельному и чрезвычайно опасному.       — Неужели ты думал, что я хоть на секунду поверю тебе даже после правды? — прищурилась Джо. — Ты убивал невинных, когда ставил себе единую цель! Вовлёк в это мою сестру и даже словом не обмолвился, решив и её устранить словно расходный материал! Ты ещё тот ублюдок, Майкл, чтобы заслужить хоть каплю моего понимания и заручиться поддержкой. Будь уверен — мы никогда не будем с тобой на одной стороне, — поклялась она, прозвучав как никогда раньше. Жёстко, уверенно, неподвластно.       В этом была она вся. Неповиновение, даже если закована цепями.       В её голосе прозвучало столько величественности и твёрдости, что никто даже не подумал сомневаться. Никогда ещё Джоанна не была настроена так решительно, как сегодня. День ритуала Клауса стёрся просто в сравнении с этим. Сейчас сам гибрид узрел в ней одну из тех черт, которую она показала в полной мере. Он и не подозревал, что в ней может быть ещё более сильный стержень. Но он был непрошибаем. И её витающая уверенность, когда она поставила Майкла в самое неудобное для него положение, вызвала в нём столько ярких чувств, что он сам не понял, как восхищение этой девушкой стало исключительным желанием. Желанием подчинить ведьму себе в качестве той, что рука об руку пройдёт самые тернистые пути с ним. Бросит вызов его врагам наравне с ним. Сразится с ним бок о бок без капли страха.       Она на самом деле равна ему, как никто другой. Подходит как никто другой.       — Ты хоть представляешь, что я сделаю с тобой, когда это прекратится? — в угрожающем шёпоте спросил первородный отец. — Ты столь же самоуверенна, как этот уродец! Вы так верите в силу своего величия!..       — Действительно так? — нагло ухмыльнулась она, подражая его манере. Майкл даже изумился. — Но ведь это говорит именно тот, кого так называемый «уродец» едва не прикончил. И это сейчас я держу в руках кол, что приказала тебе отдать. Так кто из нас в более жалком положении?       — Да ты… — Майкл выл взбешён. Разъярён как никогда. Он намеревался всё-таки нанести удар по этой самоуверенной ведьме, когда на пути возникли Клаус, Стефан, отпустивший брата, и Ребекка, буквально заслоняя девушку собой. Не сговариваясь. Просто так, как положено. Как никогда правильно. Они встали на сторону той, что заступилась за них и спасла от возможной погибели. Только ещё не осознали, что Майкл бы и не смог сделать хоть что-нибудь.       В такой же открытой угрозе Клаус смотрел на Майкла, зная, что если придётся снова сразиться с ним, чтобы не подпустить к ведьмочке, он так и поступит. Не мельтеша. Без сомнений. И это тоже, чёрт возьми, было правильно.       Ощутив на плече мягкое прикосновения, он проморгался, повернув голову. И наткнулся на более смягченное выражение лица Гилберт, качнувшей головой на манер «всё в полном порядке». И всё же он не отступил.       Джо тихо выдохнула, смиряясь с этим. Потом посмотрела ненароком в сторону, где стоял один Деймон. Только тот окинул их четвёрку своим искренним непониманием, презрением. И он послал остроту своего льда в глазах в первую очередь ведьме. Девушка почти незаметно поджала губы, не готовая прямо сейчас решать ещё и с ним вопросы и получать порцию неодобрения или чего похуже. Он ведь уже причислил её давно в список предателей. Как и своего брата.       Но с этим они разберутся позже.       Её сейчас успокаивало знание, что Клаус, кажется, не намерен держать на неё обиду и гнев за то, что она обманула его. Всё-таки спасла, встала на его сторону вместе со Стефаном, а это уже говорило о многом. Возможно, всё ещё не потеряно до конца и не усугубится из-за этого вранья.       Вернув всё внимание к притихшему Майклу, она сглотнула, собираясь завязывать.       — Я хочу, чтобы ты ушёл сейчас. Залёг на дно, ничего не предпринимая. Никакой задней мысли. Никакого общения ни с кем. Но придёшь, когда я позову тебя. И беспрекословно сделаешь всё, что я тебе велю, — неторопливо говорила ведьма, не разрывая зрительного контакта, который стал неожиданно вызывать дрожь в коленках. До этого момента девушка даже не осознавала, как её ноги могли труситься от засевшего страха.       Стефан наблюдал за всем без какой-либо доли удивления, в отличие от первородных, для которых всё это выглядело как гипноз. Или очень схоже с вампирским внушением, только это было что-то иное. Что-то сильное, неподвластное тому, кто не имеет за спиной несгибаемого характера и магии.       Майкл и правда стал пятиться назад, и когда до Клауса ещё раз дошло произошедшее, он вопросительно посмотрел на Джо через плечо. Девушка поняла сразу: он намекал на то, что она отпускает его и не позволяет закончить начатое убийство. Но ведьма только устало мотнула головой, мол, потом всё объясню.       Кол так и находился у неё в руке. Майкл последний раз посмотрел на утерянное оружие, которое сам же и отдал, а потом испарился, как по воздуху. До безобразия униженный. Охотник исчез, чтобы залечь на дно; ему оставили только возможность заниматься всякой ерундой и осмысливать, как сегодня разрушили его гордость. Никто даже не услышал протестующего крика Деймона. Он был в меньшенстве.       А потом всё стихло. Пронизывающая тишина спустилась на них, что даже музыка, которая играла в доме, где народ отре́зали от улицы (и непонятно, как эту потасовку не услышали при таком-то шуме), едва волновала хоть кого-то. Здесь, по крайней мере, наконец наступила тишина. И вся стойкость канула в недры земли. Гилберт теперь лучше ощутила, как дрожат ноги. Девушка, держась за дверной косяк, сползла, вернее даже рухнула на пол, прикрывая глаза.       Понимание произошедшего волной накатило на неё. И страх, который таился, вышел наружу в виде биения сердца. Оно застучало в таком бешеном ритме, что должно было насторожить всех вампиров и гибридов. Но это вызвало понимание. И ни капли осуждения или насмехательского упрёка.       — Боже мой… — прошептала она неверяще, отказываясь воспроизводить в памяти ещё раз то, что только что произошло какие-то секунды назад. Это не было для неё настолько впечатляюще, сколько ужасающе. Вопрос, как ей хватило столько храбрости, останется навсегда без ответа. Джо была смелой зачастую, но не думала, что настолько.       Она едва это в реальности пережила, если будет ещё и думать, то не факт, что останется в здравом уме.       А потом рядом с ней на корточки присела Ребекка, больше не показывая ту привычную надменность или самоуверенность, которая холодила любого. Сейчас только открытые эмоции, где повисшая в воздухе благодарность и немая поддержка были видны как через чистейшее стекло. Первородная мягко сжала её плечо, пачкая кровью, и кивнула.       После сегодняшнего, возможно, между ними что-то изменилось. В лучшем случае Ребекка перестанет смотреть на неё с необоснованной неприязнью.       Джо решила подать голос, который, на удивление, вышел уже по-настоящему притихшим:       — Раз клинок у тебя, — заметила ведьма. Ребекка осторожно посмотрела на замершего в непонятной эмоции Клауса. — Ты можешь пока воспользоваться этим и спрятать его. И заодно по пути глянешь, пожалуйста, как там Елена? Её должны были увести в одну из спален. С ней Кэролайн.       Без лишних слов та кивнула. Это меньшее, что она могла сделать вместо «спасибо». Да и Джо права: у неё есть возможность спрятать клинок подальше от брата. И пока тот не высказывает ей ничего — она этим воспользуется. Потом его угрозы уже будут только на словах. Это заметно успокаивало.       Майклсон на вампирской скорости исчезла, оставляя Гилберт среди одних мужчин. И её это совершенно не волновало, пока она пыталась унять свой внутренний ураган.       Мечтая ещё вчера о том, чтобы этот день поскорее завершился, девушка и правда под конец смогла выдохнуть с каплей облегчения. Хотя бы сейчас не нужно думать больше ни о чём.       А потом она услышали тихие, как будто даже неуверенные шаги. И напротив присел Клаус, упираясь на одно колено. Тогда-то ведьма посмотрела не него без намёка на свою привычную уверенность. Без колкости в глазах. Без ничего. Просто. Открыто. Как есть. И в его глазах она увидела своё отражение. Увидела много чего похожего. Они оба сейчас поняли, какими могут быть настоящими в глазах друг друга.       Под покровом почти ночи стало ясно многое. Как и то, что этих двоих тянуло друг к другу настоящим магнитом.       Клаус, не скрывая от неё тень неуверенности, опустил глаза. Ровно на её руку, в которой она удерживала кол. Смертельное оружие, которое он, ещё раз взглянув на Джо, потянулся забрать. Никакого сопротивления не было, что позволило ему мягко высвободить древко. Но Джо как загипнотизированная смотрела, выпуская кол из ослабевших пальцев. Он спрятал его под пиджак.       Всё ещё висело молчание.       Клаус не сказал ни слова касаемо всей этой ситуации, хотя на языке вертелось столько невысказанных вопросов.       В его глазах Джо видела только три эмоции: неверие, облегчение какого-то рода и глубокая благодарность. Ей. Искренняя, непрошибаемая. Именно такая, какая должна быть, когда встают на твою сторону почти против всех.       Он никогда прежде не смотрел на неё таким взглядом, что это мгновенно, но слишком внезапно для девушки растопило сердце. Почти полностью.       Она не могла больше отрицать, что этот первородный стал значить для неё больше, чем просто тот, кто может быть началом близких ей вампиров и некогда тем, кому она служила верой и правдой.       Джоанна не могла больше сопротивляться пониманию, насколько между ними всё изменилось. Не после всего, что они пережили вплоть до сегодняшнего дня, где вдруг мысль, что он может умереть, засела на подкорке сознания и напугала её.       Джо не нашла точной причины этого испуга: не то боязнь, что Сальваторе, другие вампиры и гибриды умрут следом, не то иное. Но она правда сильно испугалась не успеть и в один раз потерять многое.       Осторожно, не обращая ни на кого внимания, Клаус помог ей подняться, видя, как ноги всё ещё плохо держат её. Джо и не противилась, покорно вставая. Хотя немного пошатнулась, но почти сразу оказалась прижата к его боку. Лбом непроизвольно уткнулась ему в плечо, обронив еле слышный для остальных тихий вздох. И теперь опиралась полностью на Клауса, придерживающего её за талию крепко, не позволяя упасть и просто желая, чтобы она была с ним. Рядом. Всегда.       Глаза гибрида снова устремились вперёд, натолкнувшись на Стефана. Напряжённого, хмурого как обычно Стефана, наблюдающего за ними с самого начала. Наблюдающего преимущественно за ним. За каждым его действием, которое было ему непонятно, но подозрения осели глубоко внутри. И он отказывался принимать их за правду. Правду, которая стала очевидна.       Его негодование высказал вслух Деймон, всё ещё находящийся рядом и тоже наблюдающий за этой сценой. Но в отличие от младшего брата — он сегодня увидел гораздо больше. Намного больше. И вампир не понимал. Как бы ни пытался, но не понимал.       — Что вы натворили?! Гилберт, ты в своём уме?!       Джо, услышав этот крик, тихо выдохнула, скривившись. Клаус это расслышал, почувствовал и прижал крепче к себе в защитном жесте. Потом посмотрел на разгневанного Сальваторе, чьи планы разрушились из-за брата и его подружки.       Знал ведь, что этим двоим доверять, пока они на побегушка у Клауса, себе дороже! Кретин!       Джо отстранилась немного от надёжного как никогда плеча гибрида, чтобы видеть Деймона. Но полностью не дал отойти сам Клаус.       — В своём, — отрезала она. И сама удивилась, что на фоне произошедшего в ней ещё нашлись такие возможности. — Я, в отличие от вас, думаю головой и продумываю все нюансы.       — Серьёзно? — ощетинился он, напоминая нападающего животного. — И это вовсе не потому, что я сегодня увидел? Не потому, что этот гибрид что-то значит для тебя?!       Тут Джо не выдержала. И дело было даже не в том, что Сальваторе сказал это при свидетелях.       Она всё-таки отпихнула от себя легко Клауса, выйдя немного вперёд. Но гибрид оставался всё равно близко позади.       — Ты идиот, Деймон! Потому что всегда сначала действуешь, а потом думаешь! И в этот раз ты рисковал просто убить всех, включая себя!       Пришедшее на вампира замешательство всё равно не позволило потерять лицо. Он хотел было возразить, и тогда уже Стефан понял, что тот, возможно, неправильно подумал насчёт услышанного.       — Вся линия вампиров, Деймон, связана с тем, кто положил ей начало, — прозвучал его голос, но более спокойный.       Деймон озадачливо посмотрел на брата, услышав это. А потом снова на Джо. Та решила высказаться полностью:       — Вас совершенно не волновало то, почему ваша команда так быстро скооперировалась? Поверили первому встречному, только услышав, что он способен убить первородных, да ещё так быстро согласился с вами сотрудничать! Может, хоть догадка была, что ему плевать на весь вампирский род, который сляжет следом, потому что так даже лучше? Или что ему плевать на всех нас? Происшествие с Еленой тебя ни на какие мысли не натолкнуло? — кидалась она вопросами, замечая, как спесь медленно сходит с вампира. Он оставался всё таким же озадаченным. Ни больше, ни меньше. Но заметив, как гибрид посмотрел на девушку и прикоснулся к её спине кончиками пальцев, не стал игнорировать это.       — И вовсе ни при чём то, что ты так заботишься о своём гибриде? — с намёком на злую насмешку кинул он. Джо напряглась, что почувствовал и Клаус, когда посмотрел на этого самоуверенного вампира таким взглядом, который заставлял поёжиться.       — Ты настолько глуп, чтобы бросаться такими словами в моём присутствии? — произнёс Клаус прохладно, вызывающе, продолжая поглаживать пальцами поясницу девушки сквозь ткань платья. Он встал ближе, и снова она прижималась к нему, даже не думая отстраняться, чтобы это ни значило. И как бы это в дальнейшем на ней ни сказалось. Сейчас плевать. Ей просто хорошо вот так вот рядом с ним, пока он без лишних вопросов и издёвок подставляет себя в качестве поддержки. Любой. — Джо и Стефан сделали то, что спасло тебя. Маленькую благодарность они заслужили, не кажется тебе так?       Деймон презрительно фыркнул. А вот упомянутые посмотрели на Клауса, подумав об одном. И когда гибрид заметил устремлённые взоры, он озвучил:       — Вы оба заслужили свободу. С этого момента вы больше не прислуживаете мне.       Не описать словами, как услышанное сказалось на вампире и ведьме. Но ком внутри резко лопнул, выпуская радость и облегчение. В конце даже неверие, ведь никто и подумать не мог, что десять обещанных лет станут всего какими-то тремя месяцами.       Никто даже не заметил сразу, как Деймон исчез.       Клаус, ощущая волнение в воздухе, посмотрел на Стефана. Этот молчаливый обмен взглядами говорил о многом, словно между ними возникло невидимое соглашение, тайный код, который они оба понимали. Сальваторе слегка кивнул, правда не понял, на что дал согласие. Его лицо выдавало сосредоточенность, но в глазах светилось что-то большее — понимание, что этот момент значителен. Хотя Клаус и не нуждался в подтверждении своего следующего намерения, да и вряд ли вампир понял, что он задумал, но это короткое взаимодействие укрепило уверенность в его действиях.       Собравшись с мыслями, Клаус обернулся к Джо. Та была с виду уставшая. Или это так сказывались эмоции, которые били по ней. Через неё прошёлся такой спектр, что неудивительно, почему ноги едва держали. Его ладонь мягко легла на её плечо, и, не медля ни мгновения, он перекинул её руку через свою шею. В этом жесте была одновременно нежность и сила. Каждое движение было уверенным, но не грубым — он подхватил её под коленями, как будто она была самой хрупкой и драгоценной вещью в его жизни. Клауса не остановило даже то, что он тоже испачкал её кровью. Саму девушку это тоже не заботило особо.       — Я отнесу тебя домой, любовь моя, — тихо прошелестел его голос, и она только смогла слабо кивнуть, не имея возражений. Мужчина начал спускаться с крыльца. Он чувствовал, как волнение наполняет их обоих. Сердце билось в унисон с ритмом их шагов, и каждое касание друг к другу словно вплетало их жизни в новый, более светлый сценарий.       В этот момент всё вокруг перестало иметь значение. И не до конца высказанные претензии Деймона, и Майкл, отчаливший куда-то, и Елена, к которой отправилась Ребекка и тот же Деймон. И ведьма даже не думала о лучшем друге, который оставался позади и провожал их задумчивостью.

***

      **Дом, в котором Джоанна мечтала оказаться последние часы, нарисовался на горизонте. И тогда Клаус ускорился.       Ни разу за весь путь он не услышал возражений или просьбы отпустить её на ноги. Она молчала всю дорогу, расслабившись максимально в его руках. Такая неожиданная доверчивость теплом отдалась у него в груди, что он не сдержал лёгкой улыбки. И потому отпускал её с нежеланием, стиснув зубы. Сразу стало как-то холодно. И вовсе не из-за погоды. Она-то была как раз достаточно тёплой.       Джо ни слова не проронила, пока топала к двери. Почти бесшумно поднялась по ступенькам, хватаясь пальцами за ручку двери. И повернула её. Та поддалась, давая понять, что дома все. Или почти все. Ей предстоит быть очень тихой, если она хочет осуществить то, что засело в голове, пока затылок прожигали позади.       Клаус уж точно не хотел вот так расходиться. У него было много неозвученных вопросов. И да, неисключено, что он сможет и в другой раз потребовать ответы, но только сейчас эта разлука была не такой приятной.       Думая об этом, мужчина не заметил за собой, как сделал шаг назад, маленький, тихий. Такой же тихий, как послышавшийся женский голос:       — Входи, ты же явно хочешь поговорить ещё, — почти на грани шёпота обронила она, осторожно отпирая дверь, оставляя небольшой проём. И, не оглядываясь, перешагнула порог, даже не зная, как ошарашила гибрида. Вот так вот легко впустила его в свою обитель, притом, чтобы она ни чувствовала к нему, до конца всё равно не доверяла. И открыла ему доступ?..       Словно прочитав его мысли, Гилберт через плечо обернулась, держась всё ещё одной рукой за дверь.       — Не обольщайся. Это приглашение одноразовое. Как только покинешь дом — вход тебе в него закрыт будет снова. Твоя сестра уже убедилась в этом.       О том, что Ребекка здесь забыла, он поинтересуется потом. Сейчас в задумчивости подошёл ближе. Узнать про приглашение, с которым было уже давно что-то не так (он это понял ещё в день ритуала), хотелось сперва.       Джо скинула небрежно туфли, босыми ногами ступая на прохладный пол. И стала отходить в сторону кухни, стараясь быть максимально тихой, чтобы никого не разбудить. Тогда домочадцы увидят на пороге Клауса и вопросов не избежать. А тот, прислушавшись, понял, что как минимум трое наверху спали.       Джо не обращала на гибрида внимания, проходя к раковине, чтобы набрать стакан холодной воды. Она помогла освежиться ей немного, только ущипнув прохладой ладонь. А когда попала внутрь — как будто сошёл весь эффект выпитого за вечер алкоголя. Девушка немного взбодрилась.       — Не расскажешь, как ты сотворила такое с приглашением? — послышался его тихий голос за спиной. Джоанна замерла у столешницы, поставив стакан и руками вцепившись в края.       — Нет, — мотнула она головой. — Это лишь часть моего секрета, Клаус. Без обид.       Никаких обид. Но любопытство стало мучить его, что пришлось заглушить и пообещать себе узнать позже правду. Рано или поздно.       — Можешь считать только, что это ведьминские привилегии.       Или спасибо тем, кто написал её книгу. Поистине ценная вещица.       Уж в том, что у неё в этом плане были такие бонусы, Клаус ничуть не сомневался. Магия ей подвластна очень хорошо. Он знал, что для такого уровня требуются годы практики. Отсюда вытекал вопрос: как давно она пользуется своим даром?       Выпустив тихий вздох, Джо потянулась руками в волосам, начиная вытаскивать из причёски все шпильки. Одна за другой они с лёгким звоном оказывались на столешнице. На какой-то миг она даже позабыла, что позади так и стоял Клаус, пока не послышался резкий порыв ветерка, а потом, почти впритык к ней, присутствие.       Близко. Слишком близко. Почти вплотную к ней. Он разрушил всякое расстояние, что она ощутила его дыхание на макушке, но сейчас была так вымотана, что не обратила должного внимания, как сделала бы это раньше. За этот вечер они показали друг другу уже столько всего, что подобное казалось обыденным после случившегося.       Клаус тоже это понимал, а после и вовсе его пальцы коснулись её уже распущенных волос, вынимая последнюю блестящую серебристую шпильку, отчего локон, который она удерживала, спал вперёд, обрамляя правую сторону лица. И это лёгкое касание его пальцев у виска заставило полностью расслабиться, прикрыв глаза. Его пальцы плавно прошлись от кончика её брови назад, заправляя ту самую кудрявую прядку за ухо, тоже едва касаясь кожи, но посылая приятную дрожь по всему телу.       Отзывчивость раскрылась в ответ на его действия, и вот Клаус, набравшись смелости перейти черту дозволенного с ней, коснулся её спины грудью.       Джо сама не заметила, как устало откинула голову назад, на его плечо. Просто как есть. Клаус, не робея и нисколько не медля, тут же обеими руками прижал её к себе теснее. Одна рука обняла девушку поперёк рук, вторая снова коснулась виска, полностью убирая с одной стороны длинные волосы, чтобы открыть одну часть лица на обозрение самому себе.       Джо никак не мешала ему, просто стояла и позволяла все эти действия.       И проскочившая в голове мысль, как она строптиво вела себя там, в особняке Локвудов, вдруг заменилась вопросом: а стоило ли? Всё свелось к тому, что они оба на её кухне, стоят вплотную, передавая этим положением всю близость момента, всю чувственность.       Возможно, утром она всё-таки начнёт беспокоиться и думать, что натворила, но сейчас так хотелось раствориться в нём. Сейчас ей было как никогда спокойно с ним. Без их привычных стычек, выяснений и игр. Хотелось простоять так, пока её не сморит сон. А в его руках — сильных и как никогда надёжных — она нашла неожиданный покой.       И какова ирония, что ещё совсем недавно она сравнила его с хаосом, а сейчас отыскала в нём тихую гавань.       Клаус какое-то время молчал в унисон с ней, ловя тонкий, такой знакомый цветочный запах и вдыхал его с наслаждением. Упивался знанием, что под этим поверхностным ароматом скрывалось нечто более притягательное. Более сладостное, что сводило с ума любого вампира и его без исключения.       Он не удержался от соблазна и прикрыл глаза, утыкаясь носом чуть дальше её виска, ближе к макушке, делая глубокий вдох.       Если Джо и заметила, то предпочла не реагировать. Стояла как и изначально. Как никогда расслабленная, наконец, за последние дни, месяцы. Возможно, годы.       Мужчина медленно водил пальцами по коже её запястья, приподнимая рукав пиджака. Там он смог почувствовать пульс, который был спокойнее, чем минутами ранее или часами. Это заставило и его полноценно расслабиться, но всё же рвущиеся наружу вопросы сдержать был не в силах.       — Как ты это сделала? — послышался его тихий голос. Клаус тоже учёл, что в доме они не одни. И как бы ему ни хотелось посмотреть, как отреагируют здешние жильцы на его присутствие, но желание побыть с этой девушкой вдвоём было выше, сильнее.       — Что сделала?       — Как ты заставила Майкла подчиниться тебе?       Джо ненадолго замолчала. Она раздумывала над ответом, размышляя, что бы лучше сказать, чтобы не раскрыть то, что она предпочитала держать при себе в секрете. Ведь когда он спросил за приглашение в её дом, она увильнула. Второй его вопрос пересекался ответом с первым.       — Всё дело в кольце, — всё же ответила девушка. И подняла руку, выствив на обозрение обычное серебряное колечко, аккуратно охватывающее тонкий пальчик. — И одно заклинание. Если коротко — оно просто подчиняет кого-то. По этой же причине Майкла пока нельзя убить, иначе я тоже умру вместе с ним. Это связывающее заклинание. Оно не работает, как обычное, где навредишь одному и второй получит те же травмы. Здесь не так, но смерть, согласись, звучит масштабнее.       Клаус внимал каждое её слово, смотря так же пристально на кольцо. На последних словах ведьмы нахмурился, даже немного помрачнел, понимая, на какие риски девушка пошла.       Чёрт возьми, теперь просто нельзя допустить, чтобы кто-то убил Майкла. Даже он сам, пока не разберётся с этим заклинанием. Его всё равно придётся рано или поздно отменить.       Клаус, думая об этом, протянул свою руку, взяв ладонь девушки, чтобы получше рассмотреть обычное с виду украшение.       От его прикосновения она едва ощутимо вздрогнула, но руку не убрала.       — Откуда ты только взяла это заклинание? — пробормотал гибрид. — И я так понимаю, ты не скажешь, ведь, осмелюсь предположить, твои махинации с приглашением тоже исходят отсюда?       Джо промычала в согласии.       — Не сомневайся, любовь моя, мне будет ещё долгое время любопытно, — усмехнулся он, отпуская её руку. Джо ничего не ответила. Да и что она могла сказать?       Но девушка не мыслила даже, что ему было без разницы. Какой бы бред ни произнесла. Он просто поймал себя на неожиданной мысли, что её голос был обволакивающим и таким нужным. Клаус был готов внести в список любимых вещей теперь и то, что ему нравилось слушать её. Вот так. Стоя на чужой кухне. В полной темноте. Прижимая девушку к своей груди так, как, чёрт возьми, и положено.       Они оба прошли такой долгий путь. В первую встречу Клаус был уверен, что эта девушка способна его забавлять, иногда восхищать своим упорством, настырностью и силой, а сейчас, заглядывая в прошлое, он готов был рассмеяться прошлому себе в лицо.       Потому что так он ещё никогда не ошибался.       Когда она вручила ему свою ненависть, он и подумать не мог, что когда-то всё сложится иначе. Но вот он стоит, прижимая её к себе, с полным пониманием, что ему взаправду нравится эта ведьмочка.       Сильная, непокорная, смелая и до безобразия желанная. Целиком и полностью его.       Клаус вдруг остро почувствовал желание узнать, увидеть, что это всё значит для неё. Задать один единственный и последний на сегодня вопрос, чтобы точно убедиться, что ему не показалось сегодня. Что она тоже ответила ему взаимность. Она не могла солгать в таком. Не могла подделать такие чувства. И он не мог так жестоко обмануться.       Мужчина развернул Джо к себе, держа за плечи. И проникновенно посмотрел на неё, устанавливая зрительный контакт.       От такой внезапной перемены она даже растерялась, но глаза не отвела.       — Почему ты сделала это? — спросил Майклсон. Джоанна озадаченно насупилась.       — Что именно? — тихо, но не громче шёпота вопрошала в ответ.       — Спасла меня. Когда ты сказала про линию вампира, ты имела в виду только это? — Джо замолчала, понимая, к чему он клонит. — Я знаю, что ты за семью готова сделать что угодно. Я почти даже не злился на тебя за обман…       — Насчёт этого, Ник… — перебила она его поспешно, но неожиданное обращение вызвало его улыбку, а она и не заметила всего этого.       Он хотел, почти жаждал слышать от неё только такую форму своего имени. С её уст оно звучало как-то по-особенному нежно и приятно.       А потом мужчина остановил её:       — Я не злюсь, — повторил Никлаус. Она посмотрела на него немного подозрительно, что почти вызвало смешок. — В любом случае, возможно, стал бы, если бы не случилась вся эта ситуация. У твоей лжи хотя бы были основания.       — Ты пытаешься меня успокоить или себя? — ляпнула она. Клаус чуть не рассмеялся.       — Походу, нас обоих, — усмехнулся он. — И всё же, возвращаясь к моему вопросу, — стал он вмиг серьёзнее, — что ты скажешь на это, Джо? Что ещё толкнуло тебя на этот шаг?       Он ожидал почти с замиранием ответ. Хотел услышать правду, какой бы она ни была. Но что-то ему подсказывало, что любое её признание принесёт долю радости.       Джоанна немного задумалась, опустив глаза ниже, на его галстук. Откуда-то возникло навязчивое желание поправить его, замечая, как он немного съехал вбок, но она почти сразу отдёрнула себя. Такое вызовет ещё больше непонимания.       Почувствовав, как на плечах его руки прошлись чуть ниже, она снова подняла глаза.       — Потому что успела увидеть и узнать, какой он человек. Не пойми неправильно, но я не сторонник насилия, к кому бы оно ни проявлялось. А когда мы только искали информацию про Майкла, я хотела для начала узнать, кто он и что из себя представляет. Я не собиралась рисковать, зная только, что он способен убить первородных. Как раз таки это больше насторожило. Ещё стал мучить вопрос, почему он столько лет гонялся за вами. Все остальные же увидели шанс избавиться от тебя, — на последних словах её голос стал почти неслышным, словно она признавалась в чём-то постыдном или просто опасалась, что это вызовет бурную реакцию с его стороны и он побежит мстить всем зачинщикам, которые сговорились против него.       Но нет. Как бы ни хотелось, но в первую очередь он понимал, что та же Джо всё равно попрёт танком и не позволит. Потому он не станет, ведь в ином случае всё снова может вернуться на ту ступень, где они враждуют и стоят на разных сторонах. Ему такое не по нраву.       Взгляд Клауса смягчился ещё больше.       — Ты им ничего не сказала… — кивнул он, и Джо заметила, что он посмотрел на неё как-то по-другому. Но правда была в том, что он уже давно так смотрит на неё. Она заметила только сейчас, потому что сама, не осознавая того, начала смотреть так же.       — Поняла, что не стоит. Я лучше перестрахуюсь сама и буду уверена, что никто не нарушит моих планов. Мне так проще.       — Но Стефан знал, — точно уверенный в этом, произнёс гибрид.       — Стефан… на самом деле он знает всё. Я ему действительно доверяю. Ты прав, он всё же исключение.       Клаус знал, он замечал постоянно, что эти двое близки как никто. Он даже не видел такой связи с её родной семьёй, сколько с этим вампиром. Но отчего-то нахмурился. В груди кольнуло, и вопрос соскочил прежде, чем он успел его проанализировать:       — Между вами есть что-то? — Клаус заметил, как голос стал ниже. Что-то с опаской заставило ожидать ответ, но Гилберт либо хорошо играла, что сейчас маловероятно, либо и правда не заметила.       — Нет, — мотнула она головой. — Только дружба. Долгая, крепкая дружба.       — И насколько же долгая? — поинтересовался первородный.       Джо, услышав вопрос, улыбнулась, явно вспомнив что-то. И, по всей видимости, это было одно из самых теплых её воспоминаний. Оттого Клауса постигло желание узнать получше эту девушку, её прошлое и чем она вообще живёт.       — Я познакомилась с ним, когда была ещё ребёнком. Там действительно долгая история, — отмахнулась она, замечая удивлённый вид гибрида. Потом что-то будто привело её в сознание, и она, осторожно освободившись, отшагнула назад. Клаус смиренно опустил руки, понимая уже, что момент подходит к концу и ему вот-вот предстоит уйти.       По крайней мере он получил хотя бы часть ответов.       — Не будем об этом. Сейчас, раз ты дал нам свободу, — припомнила Джо, — то хочу уточнить: это означает полное аннулирование моих долгов или?..       Клаус сразу понял, что она имеет в виду, и покачал головой, но чтобы это не выглядело так удручающе и печально, хитро улыбнулся. И Джо, к счастью, не восприняла это слишком траурно, но то, как она почти трагично выдохнула, заставило его прыснуть.       — Не обижайся, любовь моя, но терять последний шанс испить твою кровь я не могу. Это будет большое упущение.       Хотя он не стал ей говорить, что вовсе не верил, что это и правда будет последний шанс — воспользоваться её последним долгом. Что-то ему уже подсказывало это.       — Для кого как, — буркнула она. Клаус улыбнулся с играющим в глазах весельем.       То, что он не получил от неё возражений и хмурости, значительно позволило расслабиться. По крайней мере она не боится его так, как в первый раз. Это уже многое значило.       Джо исподлобья взглянула на него. Судя по тому, как на лице пробежалась какая-то задумчивость, к ней в голову явно что-то пришло. Клаус в этом убедился почти сразу.       — Тогда, может, лучше сейчас? — несколько неуверенно спросила она, немного теребя ткань пиджака пальцами.       Несмотря на то, что она пыталась заставить себя не переживать уже сейчас так, как в первый раз, в Чикаго, всё равно выходило паршиво. Да ещё билось понимание, что вряд ли он согласится. Но попытка не пытка.       Клаус, как она и предполагала, покачал отрицательно головой. Она и не знала, радоваться и выдохнуть пока с облегчением, или нет.       Точно нет. Он выберет более подходящий день и обстановку. Сделает всё в лучшем виде и максимально, насколько это возможно, безболезненно для неё.       И уж точно не позволит нервничать и переживать так, как сейчас, когда Гилберт всего лишь произнесла эти слова, а они уже вызвали у неё такую реакцию. Это обязывало Клауса быть осторожным с ней.       — В другой раз. Не стоит сейчас тебе думать об этом и зазря переживать.       — Я не переживаю, — возразила Джо, но чтобы он не увидел, как на самом деле выражение лица противоречит словам, она поспешно обошла мужчину прямиком к лестнице. Только там, схватившись за перила, круто обернулась.       Клаус же стоял на месте и, судя по его улыбке, ничуть не верил ей, ведь знал уже достаточно хорошо. Эта снисходительность отчётливо читалась с его стороны.       Джо закатила глаза на это. А потом намекающе посмотрела на дверь и снова на него. Клаус понял без слов, последний раз усмехнувшись и не спеша пошагав к выходу. Лишь у двери, ещё раз обернувшись, он ненадолго остановился. Джо ожидала уже какой-то, возможно, вопрос, но Клаус обвёл её намеренно медленно взглядом, возвращаясь к лицу.       Джо достаточно поздно прочла в его глазах, как он что-то затеял. Дверь открылась, следом она заметила его ухмылку.       — На самом деле, mi amor, я уже предвкушаю тот момент, когда ты поддашься соблазну и мне. Во всех смыслах.       Он исчез на вампирской скорости прежде, чем она осознала услышанное. Осознала контекст и порочную двусмысленность, которая с его уст слетела как нечто простое, как будто осторожное приземление невесомого пера. И когда до неё дошло, щёки тут же заалели, глаза распахнулись.       — Что?!