Глава 43

Глава 43 Стоило им преодолеть границу, как погода переменилась. Если раньше припекало солнышко, то теперь местность уходила в низину, влажность повысилась. Из свинцового полотна облаков начинал накапывать мелкий, освежающий дождик. «Наконец-то, мы возвращаемся домой», – подумал Нагато, ощупывая сенсорикой местность вокруг. АНБУ Конохи держало их в «коробочке», следуя на расстоянии сотни метров. Излишняя предосторожность, как он думал. Даже если кто-то и нападет, вряд ли шиноби Листа им как-то помогут. И Нагато, и Конан вполне могли потягаться в силе с каге Великих Скрытых Деревень. Никакие враги или неожиданные ловушки их небольшому отряду не были страшны. Потому что Нагато научился сканировать окружение в радиусе пяти километров. Не постоянно, лишь волнами с короткой периодичностью, однако этого достаточно, чтобы при малейшей угрозе быть наготове. После такого прогресса как-то и не хочется возвращать обычное зрение. Все же такая дистанция обнаружения – это далеко не предел. В будущем он собирался увеличить её ещё больше. Да и слепым он себя в полной мере не считал: мог самостоятельно перемещаться и сражаться; бытовых проблем тоже не наблюдалось. Разве что возникали трудности с чтением древних свитков и книг – чернила на них обычно стирались и плохо ощущались сенсорикой. – Нагато, ты в порядке? – Конан держала его под руку. Хотя он в этом и не нуждался. Впрочем, как-либо отговаривать девушку ему не хотелось, как и отстраняться. Источающееся от неё тепло успокаивало и наводило на некоторые воспоминания. – Вполне. А что? – Выглядишь… задумчивым. Он вымученно улыбнулся и пожал плечами. От Конан ничего не скрыть. Прошлый Лидер Амегакуре уже смирился с их участью быть подстилкой Скрытого Листа. Его подруга называла это сотрудничеством, но, несмотря на преференции и различные бонусы, такое положение было если и не рабством, то жестким вассалитетом. Раньше Деревня Дождя старалась быть независимой, насколько в мире элементальных стран это вообще возможно. А вот сейчас… Нагато резко остановился и сжал локоть куноичи. – В чем дело? – с напряжением произнесла Конан. Узумаки развернул сенсорику на полную, что позволило ему обнаружить движущиеся прямо к ним точки. – Кажется, засада, – пояснил он. АНБУ Конохи, что сопровождали их, услышали это и разделились. Пятеро ушли вперёд на разведку. Двое отступили назад, видимо, собираясь связаться с пограничными постами и передать весть Конохе. Еще трое остались с ними, готовя ловушки. – Пятерке АНБУ не стоило вмешиваться, – громко сказал Нагато. – Они лишь зря полягут. Не то, чтобы ему было не плевать на шиноби Конохи, но отчитаться перед конвоирами стоило, хотя бы для проформы. АНБУ напряглись, но с места не сдвинулись. Приказы есть приказы. И, по всей видимости, план в случае возможного нападения был согласован с Хокаге. Враги тем временем стремительно приближались. Если вначале Нагато ощущал лишь десяток шиноби, то через пару мгновений на радаре появилось куда больше ярких точек. Судя по их резервам чакры, все джонины. Отступившие АНБУ Конохи, что пытались добраться до границы, оказались убиты. Путь к отступлению отрезали. Сзади на мгновение почудились отголоски чужой чакры, сливающейся с природным фоном, но тут же исчезли. Их ждали именно здесь. Маршрут был просчитан заранее, очень грамотно обставленная ловушка… для обычных шиноби. Однако не для кого-то вроде Конан и Нагато. – Готовься к бою, – он отпустил локоть девушки и шагнул вперед. – Здесь будет жарко. – Сколько их? – спросила Конан. – Я насчитал сорок. Возможно, и больше. Сзади никого не ощущаю, но отступающие шиноби Листа точно мертвы. Вряд ли они все разом угодили в капкан для зверей. А значит, нас берут в клещи. – Поняла, – кивнула Конан и создала два бумажных клона с крыльями, которые в дальнейшем будут ей использоваться в качестве пикирующих бомб, либо для отвлечения внимания, в зависимости от боевой ситуации. – Сколько до столкновения? – Меньше десяти секунд, – сухо проговорил Нагато, через сенсорику наблюдая, как пятерка АНБУ впереди полегла буквально за пару вздохов. Он сложил печать и выставил ладони, что покрылись дополнительной древесной плотью, из которой вылезли наконечники шипов. Как только противник покажется, он выстрелит ими. Это точно не шиноби Амегакуре, а судя по скорости и хладнокровию, с которым они сюда идут, разговаривать они не намерены. Бой неизбежен. А, как гласит одна древняя присказка ниндзя: если бой неизбежен – бей первым… *** Вершина горы – также известной как «сердце мира» – оказалась гораздо дальше, чем Саске думал изначально. Из плюсов – день в этом осколке пространства был куда длиннее, чем в его родном мире. Так что времени до ночи хватало. А вот из главных минусов – перемещаться по вертикальной поверхности на своих двоих не представлялось возможным с его текущим контролем чакры. Как Саске обнаружил, после пробуждения Мангеке его контроль чакры просел, поскольку резерв во много раз увеличился. Однако главной проблемой была не его собственная нестабильность, а клятая гора. Она напоминала гладкую стену из вулканического стекла, поверхность которой очень плохо проводила чакру. Прикрепиться к ней теоретически можно было, но на это расходовалось в разы больше энергии, чем он привык. А до вершины нужно было пилить и пилить, и конца этому не было видно. Потому он чередовал резкие, «взрывные» подъёмы с помощью прыжков, лески и кинжалов с передышками, во время которых двигался медленно, почти ползя. Всё на руках, вбивая острия клинков в скалу. Кинжалы хоть и были из крепкой чакропроводящей стали, но интуиция подсказывала, что после подъема на гору их придется выкинуть. Поверхность оказалась слишком прочной. Ни пальцами, ни обычными кунаями он бы ее даже не поцарапал. Оттого каждый удар клинком приходилось усиливать чакрой молнии для большей пробивной силы. Саске интереса ради глянул вниз, чтобы прикинуть, сколько уже пройдено. От огромной высоты голова тотчас закружилась. Он, покачнувшись на кинжалах, зажмурился. Сердцебиение участилось, но несколько глубоких вдохов и выдохов стабилизировали его состояние. Да, когда уже привык к свободной ходьбе по вертикальным поверхностям, перемещаться вот так, по старинке, было не очень комфортно. Напоминало годы в Академии, когда их на практических занятиях заставляли карабкаться по монументу хокаге. Помнится, тогда это казалось одновременно и страшным, и захватывающим. Сейчас высота не так пугала, по крайней мере, пока у него есть чакра, лески и кинжалы, он не должен свалиться вниз. Правда, после ночной битвы он ослаблен и не может полноценно применять чакру, как раньше. Возможно, он действовал слишком неосмотрительно, когда шел сюда, толком не восстановившись. «Ничего, будет мне тренировка», – оскалился Учиха, устремив взгляд к облакам. Надо поднажать. Возможно, там, за облаками есть какие-то выступы или карнизы, что облегчат подъем (почему бы не помечтать?), если же нет… ну, он всегда может закрепиться на скале при помощи лески и кинжалов, чтобы передохнуть… По ощущениям Саске, путь к вершине занял часов двадцать. И чем выше он поднимался, тем мрачнее становилась обстановка. Не потому, что наступала ночь, вовсе нет. Как он уже заметил, дневной цикл тут был куда длиннее, чем в его мире. Просто облака становились гуще, темнее, в них порой потрескивали разряды и грохотал гром, однако Учихе повезло: молнии в него так ни разу и не ударили. «Если бы еще порывы холодного ветра не пытались меня скинуть, вообще было бы хорошо», – подумалось ему. Когда лески закрепились на вершине, Саске рывком вытянул себя на площадку. – Так вот ты какой, Шестой Храм, где заключен Зверь Хаоса, – поморщился Учиха, активируя трехтомойный шаринган, чтобы осмотреться. В отличие от руин, где он встретился с духом радужного оленя, здесь его встречали не статуи, а громады исполинских колонн, выстроенных в подобие клетки. Промежутки между ними были достаточно широки: через каждый могла пройти целая шеренга из нескольких человек. Откуда-то сверху тянулись толстенные угольно-чёрные цепи, уходившие вглубь и теряющиеся во тьме. Однако… – Чертов барьер, – досадливо цыкнул зубом Саске. Плотная энергетическая пленка соединяла эти огромные, уходящие в небеса колонны, шаринган улавливал мелкие светящиеся золотом символы. Он за свою жизнь неоднократно встречал различные фуин, но данные письмена не были похожи ни на один из них. Логично, мир-то другой. И, по словам храмового стража, тут совершенно другие законы. Мутная пленка барьера, а также тьма не позволяли разглядеть, что сокрыто внутри. Самому пытаться как-то контактировать с незнакомым фуин было боязно. Тем более входить в клетку того, кого именовали «Божественным Зверем Хаоса». У Саске, конечно, есть Мангеке, который сможет его защитить, но стоит ли так рисковать? Для начала не мешало бы восстановиться. Все же он потратил немало сил на подъем. – Так и сделаю, – решил он и уселся в позу для медитации. До заката ещё было далеко. Впрочем, с этой вершины Саске не видел толком ни неба, ни солнца, поскольку тучи вокруг этой проклятой горы формировали какой-то темный и фантасмагоричный водоворот. Свет тут был тусклым, рассеянным, вечный сумрак завис над вершиной. Подкрепившись и приняв тонизирующие пилюли, он оглядел поверхность площадки. Удивительно, но здесь совершенно не было ветра. Ни единого дуновения. Хотя во время подъема воздушные потоки то и дело норовили его сбросить вниз. Создалось впечатление, будто эта вершина была отрезана от остального мира. Саске провёл ладонью по тёплой поверхности земли. Тёмно-серая пыль скрывала какие-то линии. Он начал смахивать её – и под ней обнаружились странные символы и рисунки. – А это ещё что такое? – нахмурился он, вновь активируя шаринган. Стихией ветра он не владел, одним махом все сдуть не было возможности. Учиха поднялся на ноги и методично смахивал пыль подошвами. Чем больше он открывал, тем больше деталей обнаруживал. Взгляд метнулся на барельефы на колоннах. Потом на землю. Страж передал ему основные знания не только мироустройства, но и частично дал возможность понимать язык и разбирать письменность этого мира. К слову, иероглифы смутно напоминали его родной язык. Отдельные слова даже звучали так же. Но очень многое отличалось. А еще многого Саске просто не смог идентифицировать, даже несмотря на прямую передачу знаний духом божественного зверя. Но даже так основную суть он уловил весьма четко. – «Опасность», «Тюрьма для Вестника Хаоса», «Божественный Зверь», «Заточен для поддержания баланса», – читал он вслух то, что смог разобрать. На барельефах он увидел изображения тех тварей, с которыми он встречался ночью, были там и упрощенные изображения дьявольских лордов – одного такого Саске еле-еле удалось ранить и отогнать с помощью техник Мангеке. И эти демонические существа атаковали гору, на которой схематически был изображен темный овал, напоминающий перевернутый глаз. По крайней мере, именно так Учиха этот символ интерпретировал. Он продолжал ходить по площадке перед колоннами и стирал подошвами пыль, чтобы узнать больше об этом месте и «Вестнике Хаоса», который здесь может быть заключен. Также не обходил вниманием и барельефы на колоннах, пытаясь найти там какие-то подсказки. Шаринган запоминал все до мельчайшего штриха. Постепенно те слова, которые Саске раньше не мог разобрать, теперь становились понятными из-за общего контекста и повторяющихся паттернов. При помощи великого додзюцу он буквально доучивал новый язык. Комбинируя разрозненные знания духа с навыками криптографии, вовсю задействовал визуальную память и логику. За какой-то час из основ, данных стражем храма, он вышел почти на продвинутый уровень в письменности. Сначала Саске думал, что здесь изложены предупреждения. Мол, зверь хаоса – очень опасный. Здесь заточен, потому что представляет угрозу. Однако все обстояло не совсем так. – Этот олень не рассказал мне самого главного, – с раздражением прошипел Учиха и сжал кулаки. – Все эти волны тварей здесь из-за него… Разумеется, верить так сразу в написанное не стоило. Для начала необходимо проследить, что здесь происходит в ночное время. А для этого нужно просто подождать. Осколок мира был защищен пятью храмами и их стражами. А тюрьма зверя на другом конце долины, судя по надписям, уходила куда-то в космическую пустоту. Или вернее будет сказать в «ничто»? Он вообще не являлся специалистом в метафизике, тем более, когда сведения невозможно было подтвердить эмпирически. Саске пригляделся к колоннам и окружению. Из-за густых туч сказать наверняка было нельзя: пустота там за этой тюрьмой или же нет. Как бы ни казалась такая картина бредом воспалённого сознания, Учиха вполне мог находиться буквально на краю мира. И если с одной стороны осколок атакуют орды демонических тварей, то… что происходит с другой? Возможно, в той бездне таятся существа пострашнее? Или же хроники не лгали, и заключенный божественный зверь является подпиткой для барьеров остальных храмов, а за его тюрьмой действительно ничего нет? Спустя несколько часов тьма окончательно опустилась на долину. Молнии в тучах засверкали с новой силой. Некоторые даже начали бить в вершины колонн, активируя неизвестную формацию. Только грома он не слышал, будто все поглощалось глубинами узилища. Саске не был мастером фуин. Ему даже до уровня Наруто было далеко. Потому расшифровывать или уж тем более взламывать его при помощи печатей он не собирался. Его шаринган лишь фиксировал течение неизвестной энергии. И когда мрак накатил на осколок мира, он увидел, как черные цепи внутри поменяли цвет на тёмно-пурпурный. Он видел лишь поверхностный слой печати, однако мог сказать с твердой уверенностью, что подобие чакры уходит из тюрьмы куда-то вовне. – Они выкачивают из него энергию? – нахмурился Саске. – Значит, хроники не врали. И силу зверя умудрились использовать для защиты мира. Если одна часть описаний оказалась правдива, можно ли в таком случае верить тому, что изложено по поводу освобождения зверя? Кровь человека и немного чакры действительно способны на это? Полная картина символов и барельефов отчетливо сохранилась в его сознании. Вместе с инструкцией о том, как распечатать Вестника. Ничего сложного. Всё было изложено настолько просто, что с заданием справился бы и новоиспеченный генин. «А не ловушка ли это?» – скользнула параноидальная мысль. Вряд ли Страж, способный читать его разум, словно раскрытый свиток, допустил такую оплошность и случайно показал ему запечатанного зверя хаоса в видении. И даже дал общие сведения о нем. Неспроста это. Но почему именно Учиха? Совпадение ли, что он попал сюда свободным призывом? Быть может его каким-то неведомым образом сюда затянули? По полученной информации выходило, что сюда не мог зайти никто из стражей, поскольку они ограничены территорией их храмов. Сюда также не было хода обычным зверям: летающих птиц испепеляли молнии, а пресмыкающиеся не могли закрепиться на гладкой и отвесной скале. К тому же мешал сильный ветер. Вывод напрашивался сам. Только разумный со специальным снаряжением и способностями элитного шиноби мог здесь пройти. «Меня сюда привели намеренно», – Саске увидел, как цветные молнии перестали бить в столбы. А пурпурные реки энергии принялись вытекать меж столбами по цепям и впитывались куда-то в облака. Он готов был поклясться: где-то вдали эта энергия ниспадала прямо в те же места, где расположены основные пять храмов божественных зверей. «Если чакры этого «Вестника Хаоса» хватает на то, чтобы в течение сотен лет подпитывать храмы и сдерживать орды темных тварей, то насколько он силен? Как биджу? И хватит ли возможностей Мангеке Шарингана, чтобы подчинить его, если он вдруг сможет обойти контракт?» – беспокоился он. В инструкции все так складно описывалось: мол, зверя можно будет подчинить с помощью крови и силы «наследия» – что бы это ни значило. Стоит ли вестись на это? Или лучше переждать ночь и уйти домой, заключив контракт с первым попавшимся зверем? В нем боролся максималист, стремящийся к своей цели любой ценой, и осторожный шиноби-параноик, которого взрастил Хирузен-сенсей. Саске посмотрел вдаль – горизонт озаряли вспышки золотого света. Орды демонических тварей, очевидно, дошли до храмов и теперь Стражи их сдерживают. Резко обернувшись, он все же пошел к колоннам и барьеру. В хрониках по поводу способов его преодоления ничего конкретного не говорилось. Но у Саске была пара идей, как можно попасть к божественному зверю хаоса. *** Это оказались шиноби Корня при поддержке звуковиков. И действовали они необычайно четко и слаженно. Нагато слышал, что остатки Акацуки вступили в союз с этой теневой организацией Конохи, подмявшей под себя Деревню Звука, но и подумать не мог, что они посмеют напасть на них с Конан здесь и сейчас. Хотя… если проанализировать ситуацию, а когда еще? Не в Амегакуре же, где проходит большая отстройка города и сосредоточена куча шиноби Дождя и Листа? Вполне логично устраивать западню, когда их отряд уже пересек границу страны, но при этом не дошел до дома. Беловолосый Узумаки был уверен в своих силах. Как и в возможностях Конан. После превентивной атаки древесными сенбонами и водяными бомбами, им в ответ прилетели тучи из метательного железа. Он даже защитил своих конвоиров древесной стеной, дабы они могли продержаться в сражении чуть дольше, но… – Конан… – он почувствовал неладное. Девушка приняла форму ангела и вместе со своими клонами с воздуха обстреливала бумажными копьями врагов. Те выставили барьер. Хоть и прочность его была далека от барьера четырех огней, но у них было достаточно времени для подготовки, пока он сотрясался под чередой взрывов. Из свитков они доставали странные устройства. Причём и корневики, и шиноби Звука. Нагато выпустил мощного водяного дракона в сторону барьера, чтобы помочь подруге, однако технику перехватили сразу несколько огненных шаров и воздушных ядер. После взрыва местность заволокло горячим паром. Из-за того, что в нем содержалась чакра, обычным шиноби стало ориентироваться гораздо труднее. Но Нагато не был обычным ниндзя: для его сенсорики все цели по-прежнему находились, как на ладони. – Это наш шанс, – прошептал он, отпрыгивая от возможных атак и создавая древесных клонов. Те могли прикрыть Конан, пока он займётся фронтом. Дзин-дзин… Звон колокольчиков сопровождался волной чакры. «Звуковое гендзюцу?» – нахмурился Нагато. На него оно не действовало из-за особенностей сенсорики. Однако на Конан… Она замешкалась лишь на мгновение, чтобы сбросить иллюзию, однако этого хватило, чтобы потерять концентрацию для полёта и снизиться. Сзади в нее полетела объемная металлическая сетка, что должна была сковать. Один бумажный клон подставился под ловушку вместо Конан, а при приземлении детонировал. Барьер развеяли. Корневики выставили вперед массивные приспособления, похожие на трубы с мешками. Спустив рычаги, они выстрелили струями жидкого и клейкого вещества, напоминающего патоку. – Биджу! – выругался Нагато. – Плохо… Если бы против куноичи использовали обычную стихию воды, то переживать было не о чем. Ее бумага вполне была водостойкой, и ее можно было применять как для атаки, так и для защиты. Однако какое-нибудь жабье масло или вариации слизи мешали нормально манипулировать бумагой, сводя все ее преимущества на нет. И одна из струй клейкой жидкости как раз задела Конан. Из-за чего крылья слиплись, и она больше не смогла держаться в воздухе. Нагато успел создать двух клонов, которые взяли его противников на себя. Он шуншином переместился к подруге, чтобы сформировать древесный купол, однако… Нагато замер на месте. Его тело сковали тени. Двое ниндзя из клана Нара его удерживают инь-чакрой. Сзади возник корневик с танто, который собирался пронзить его спину… однако из тела Узумаки выстрелил длинный шип, мгновенно пробивший сердце врага. Секунда – он избавился от оков теневого подавления, но… ПУ-ДУ-У-У-УН! Звуковой удар, усиленный воздушной волной, швырнул его на десятки метров назад. Внутри что-то хрустнуло. Органы хорошенько встряхнуло. Барабанные перепонки лопнули, из ушей потекла кровь, а сенсорика засбоила, как и ощущение равновесия. Он даже не сразу сообразил, что атаку ему синхронно нанесли двое мелких звуковиков, которых он не принял за угрозу, посчитав слабыми чунинами. От потока различных дзюцу Нагато отгородился куполом Мокутона. Ему нужно перевести дух. – Видел, как мы его, Досу? Наша комбинированная атака неостановима! – Завались, Заку, – прорычал хриплый голос под бинтами. – Это ещё не конец. Помни, что он быстро восстанавливается. И правда. Регенерация Нагато была даже выше, чем у джинчурики. Несколько секунд – и внутренние повреждения затянулись. Звуки вернулись, а сенсорные ощущения стабилизировались. Он выскочил из купола и уклонился от вздымающихся из земли костяных кольев. Затем принял на древесный щит костяные пули. «Шикоцумьяку? Просто блеск. Думал, психов из клана Кагуя всех уничтожили», – мелькнуло у него. Его сенсорика сфокусировалась на длинноволосом парне, который сливался с природным фоном. Видимо, он каким-то образом может использовать сенчакру, правда весьма грязную и несбалансированную. Иначе… Сквозь шум боя чуткий слух уловил женский стон боли и хриплый шепот, который звал его по имени: – Нагато… Время замерло. Он сконцентрировал сенсорику на Конан и стиснул зубы. Парализующий яд. Конан не может двигаться. Над ее телом склонился парень в плаще с капюшоном. Из его рукава выползла белая анаконда, и уже наполовину заглотила подругу, как свою добычу. – Нет! – взревел Нагато. Сложив печать, хлопнул ладонями по влажной почве. Техника Дотона разошлась волнами на сотни метров вокруг. Большая часть врагов успели подняться на верхние пути. Остальные увязли в трясине. Их тела скручивались, ломались, как тряпичные куклы. Нагато бросился вперед. Парализованная Конан уже наполовину исчезла в пасти змеи. Однако ему преградил путь шиноби с Шикоцумьяку. Белые костяные клинки просвистели перед лицом, когда он отклонил корпус. – Иди к биджу, – прорычал Нагато. Из его руки выстрелил древесный таран, который с отчетливым хрустом снес парня. Девчонка из Ото пыталась атаковать сенбонами и сбить его сенсорику звуковой иллюзией. Он наотмашь метнул земляное копье, что пробило ей плечо – та вскрикнула и отступила. Узумаки продвигался. Побеги Мокутона разрывали возникающих перед ним корневиков, расчищая путь. Нагато уже почти подобраться к шиноби в капюшоне, как тот отменил технику призыва. И анаконда вместе с Конан попросту растворились в облаке дыма. От увиденного Нагато застыл на месте. Сердце замерло. Конан схватили, а он даже не успел ничего сделать. Мгновение промедления хватило, чтобы его тело снова сковали. Сначала теневыми захватами Нара, а затем и при помощи подготовленного фуиндзюцу. Шиноби в капюшоне же исчез за миллисекунду до формирования изолирующего барьера, позволив ловушке окончательно захлопнуться. Почва, что до этого шла волнами, стабилизировалась и застыла. Контроль над техникой Дотона он потерял. Тело не слушалось. – Твоя подружка у нас, – раздался глухой голос одного из шиноби Корня. – Не сопротивляйся, и она останется в живых. Если вздумаешь геройствовать или совершать глупости, то она сгниет в брюхе змеи. Понял? «Блефуют? – мелькнуло у Нагато, когда он услышал последние слова корневика. Ощущение фальши в интонации. Сердцебиение противника слегка сбилось с ритма. Голос чуть дрогнул. Все это свидетельствовало о лжи. Неуловимые для обычного шиноби сигналы для Узумаки были словно путеводные звезды в ночи. – Они хотят захватить нас живыми». В этом был смысл. Конан обладала уникальным геномом, причем приобретенным. А Узумаки модифицирован экспериментами Орочимару, что будет представлять ценность для любого ученого или того, кто гонится за бессмертием. К сожалению, Нагато совершил ошибку, когда недооценил противника. Им не стоило сдерживаться. Нужно было сразу бить всем, чем есть. Масштабными дзюцу стирать противника, выкладываясь на полную, даже если бы ненароком задели коноха-нинов. Последние уже все равно сейчас мертвы. – То есть… если я буду сопротивляться, то вы убьете Конан? – хрипло спросил он. – Именно. Мы ведь об этом и говорили, – с нажимом сказал второй корневик, который, судя по всему, был одним из капитанов отряда. – Так что будь хорошим мальчиком, и увидишь свою ненаглядную живой и… относительно невредимой. И снова ложь. Желудочный сок змеи не подействует мгновенно. К тому же вряд ли в призывном измерении есть кто-то еще. Скорее, змея лишь транспорт для быстрой переброски пленника. Но даже если она и останется внутри, Конан хоть и парализована, но чакру ей никто не блокировал, как и ее геном, а значит и природное сопротивление любым повреждениям у нее будет высоким, в том числе кислотам и ядам. Да и, возможно, ей удастся самой уничтожить змею и выбраться на волю. Все же она далеко не беспомощна. «Потерпи немного, Конан. Я скоро вытащу тебя», – подумал Нагато и потянулся к средоточию великой силы, что чувствовал внутри, всем естеством желая пробудить то, к чему ранее опасался прикасаться. Что же… теперь он может не сдерживаться. В этом больше нет никакого смысла. Он покажет неудержимую мощь Мокутона. – Ну, раз вы просите меня быть хорошим мальчиком, то… – из его тела вырвались тысячи древесных побегов, что разорвали фуин-барьер и устремились к врагам. – Как я могу отказать? *** К его изумлению, барьер оказалось преодолеть куда проще, чем он думал. Поначалу он проверял его пределы. Как выяснилось, ни живые организмы, ни сторонние предметы сквозь энергетическую преграду не пропускались. Самого Учиху отбросило от барьера на десяток метров, стоило к нему лишь приблизиться на расстояние вытянутой руки. Ну, хоть с горы не скинуло, и на том спасибо. Что кунаи, что усиленный чакрой Райтона кинжал на леске лишь отскочили. Техники, кстати, проходили сквозь пленку, но сильно ослаблялись, а стоило им коснуться цепей, как быстро развеивались. Учиха создал теневого клона, при помощи техники перевоплощения трансформировал его в фума сюрикен, после чего запустил в барьер. Клон почти беспрепятственно залетел внутрь, преобразовался в Саске и приземлился, чтобы оглядеться. – Надо же… сработало? – он сам не до конца верил в увиденное. Однако теневой клон был жив, его не испепелило молнией, не пронзило мечами или что-то в этом духе. Он прошел вглубь тюрьмы, прямо во тьму, однако развеялся буквально через несколько вздохов. – Что? – брови Учихи взлетели. Там не было никакого зверя. Однако был загадочный овальный предмет, окутанный цепями. Клон, к сожалению, не вернул половины вложенной чакры, как должен был, что казалось странным. Кроме того, воспоминания, которые должны были передаться в полной мере, тоже оказались каким-то фрагментарными, смазанными. Потому понять, что там находится, не удалось. «Поглощение?» – предположил Саске. Местность внутри будто вытягивала энергию из всего, что в неё попадало. Не сразу, не мгновенно – но неотвратимо. Одного клона хватило буквально на десяток секунд «жизни», хотя он изначально должен был там все как следует рассмотреть и передать опыт. Саске уселся в позу для медитаций, чтобы восстановить резерв чакры. У него появилась довольно любопытная идея. Нет, совершенно дурацкая идея. Но, учитывая природу данного барьера, она может сработать. После восстановления он, игнорируя гром и вспышки золотого света вдали, поднялся на ноги, достал свиток и распечатал деревянную чурку, которую отметил техникой Каварими. Затем создал клона, трансформировал его и аналогичным образом метнул в барьер. Активация Мангеке… На случай, если внутри что-то его атакует, он высвободит защиту Сусаноо. Исцеляющих свитков Карин при нем больше не было, потому он сунул под язык пилюлю стимуляции выработки чакры. Чурка же с меткой Замены была нужна для того, чтобы вернуться назад, если за барьером окажется слишком опасно. Впрочем, никаких гарантий, что его идея сработает, у него не было. Когда клон под видом фуума сюрикена пролетел барьер, Учиха сложил печать и применил дзюцу замены на клона, которую он когда-то подсмотрел у Наруто. Половина резерва как с куста. Но это был успех. Саске ушел перекатом от возможной ловушки или атаки, но ожидаемой подлянки не было. Даже не пришлось активировать ребра Сусаноо. – Это оказалось слишком легко, – с подозрением прошептал Учиха и деактивировал Мангеке. Позади него барьер шел волнами, будто морская гладь при легком ветерке. Внутренняя сторона защиты отличалась от внешней. Символы были четче, их оказалось больше, а сам цвет чуть ярче, насыщенней. Или это оптическая иллюзия? Биджу его знает. Можно, конечно, попытаться проверить, выберется ли он таким же способом наружу, заменившись на помеченный Каварими брусок, но у него не так много времени для экспериментов и излишней перестраховки. Как и говорилось в описаниях и картинках снаружи, внутри оказались более подробные инструкции касательно того, с какими «фуин» взаимодействовать, чтобы освободить Вестника. Он старался избегать пурпурных цепей, что уходили вглубь темницы, но рано или поздно ему придется к ним приблизиться. Саске, сжав кулаки, уверенно шагал вглубь узилища. Вокруг становилось темнее. Происходящее с ним все больше походило на ловушку, однако он уже сделал свой выбор. Даже если его послали в пасть ко льву, он укротит этого льва. Учиха ловким сальто прыгнул между натянутых цепей, почувствовав чуть больший отток чакры. Впрочем, стоило ему коснуться ногами пола и приблизиться к овальному предмету, как чакра стала вытягиваться очень быстро, как при технике поглощения. – Ксо! Так вот почему клон развеялся… – прошипел он, включая Мангеке. Защитит ли его Сусаноо от данного эффекта, или, напротив, его чакра еще больше станет высасываться? Как бы там ни оказалось, но во время активации Мангеке шарингана ему удалось лучше сопротивляться поглощению. К тому же раскушенная пилюля стимуляции очага чакры позволяла слегка нивелировать данный эффект. Но вряд ли ее хватит надолго. Додзюцу выцепило необходимые символы и рисунки на плитах, с которыми нужно взаимодействовать для освобождения зверя. Саске переместился к одному из них, надрезал ладонь кинжалом и капнул несколько капель крови на схематический рисунок клетки. Затем такую же процедуру проделал и с остальными пятью платформами: рисунок лассо-поводка, символ ключа, открытого замка, свитка и… тьмы, что изображалась в виде чернильно-черного квадрата, который также с шипением впитал кровь Саске. Никаких слов-активаторов или складывания ручных печатей не требовалось. Единственное, что было необходимо – чакра в конце этого странного ритуала. Много чакры. Ну, и непосредственно слом клетки-артефакта достаточно мощной техникой. – Слом клетки, да? – нахмурился Саске, появившись перед огромным медным зеркалом, что было оплетено цепями и подвешено в воздухе. Оно медленно крутилось вокруг своей оси. Контуры его мерцали древними ранее невиданными Саске знаками. При их осмотре, пусть даже и мимолетном, Учиха начинал слышать шепот. Довольно мерзкий шепот. А когда зеркало повернулось к нему отражающей поверхностью, то увидел… Это был он сам. Учиха Саске, но взрослый, возмужавший. Высокий, сильный, властный, обладающий подавляющей и жуткой аурой, накрывающей землю и небеса. В этой ауре угадывались аморфные силуэты тысяч демонических кошмаров, которыми Саске мог управлять лишь мысленным усилием. Орды демонических тварей были послушны его воле. А глаза Учихи… это не был его нынешний Мангеке, это оказалось нечто неведомое. Нечто тираническое. Казалось, одним взглядом этот человек теперь может уничтожить материк. Или даже всю планету разом. Саске что, стал богом? «Еще нет-ет… Но… Станешь-станешь, – послышалось в сознании шепот с эхом. – Только присягни-присягни ему… Стань носителем-сителем Воли Изначального-ального…» Голос в голове не умолкал. Он то заискивал, то льстил, предлагал власть, могущество, богатства. В общем, всячески уговаривал принять предложение. Неизвестному зачем-то было необходимо прямое согласие Саске. В зеркале показывались образы ближайшего будущего. Как он стоит над телом поверженного Итачи. Как он сражает Данзо и остальных старейшин. С новой силой он легко достигает своих целей. И даже больше… никто не смеет ему приказывать, никто не смеет идти против него. Коноха, как и все элементальные страны, принадлежат ему… Он восстанавливает клан. В его наложницах Темари из Песка, Карин, Куроцучи, Хината, Теруми Мей и огромное количество сильных куноичи из Великих Скрытых Деревень. Все они рожают от него наследников, что продолжают род и увеличивают мощь клана. Проходит полвека. Клан Учиха величайший и сильнейший на планете. Саске стал Императором всего человечества. Он не стареет, его сила кажется безграничной и лишь растет, он обладает вечной молодостью, и все это благодаря тому, что Саске несет волю Изначального… Саске шумно дышал. Пульс стучал в висках. Его чакра постепенно таяла, а видения проносились перед глазами. В сознании начали складываться цепочки символов особой клятвы. Своеобразный контракт, при котором он получит все, что только пожелает, но взамен будет служить Изначальному. Примет роль Вестника Хаоса, впитает его суть, полные знания и силу. Всё, что нужно, так это принять предложение. Сказать «да». Подчиниться. И тогда… Саске оскалился: – Серьезно? Ты действительно думал, что на владельца Мангеке Шарингана сработает иллюзия? Глаза полыхнули алым свечением, узоры в радужках завертелись. В одну секунду мир внутри зеркала лопнул, как мыльный пузырь, а по темнице прокатился стон боли запечатанного существа. – Сусаноо! – фиолетовые ребра формируются вокруг тела Саске. Из них прорастает костлявая рука, сжимающая оружие, которого он прежде не создавал, а именно – плеть из пурпурной чакры: плотная, мощная, окутанная туманной дымкой. Интуитивно он понимал, как ею управлять. Мог регулировать длину, форму, добавлять шипы и даже разделять ее. – Ты хотел, чтобы я присягнул? – злорадно прошипел Учиха. – Отлично. Я готов присягнуть… но только себе! Он взмахнул плетью, ее конец разделился, ветвясь и шевелясь, словно длинные усы-щупальца. Пучки нитей из пурпурной чакры расходятся и выстреливают в шесть платформ, на которые ранее была пролита его кровь. Те вспыхивают ответным светом, связываясь с ним, откликаясь на ритуал, завершённый обратным подчинением. Стать сосудом Вестника и рабом какого-то Изначального? Нет уж, спасибо. Уж лучше Вестник сам станет его рабом, а Учиха останется при своем. Земля под ногами дрожит. Чакра утекает, словно вода из дырявого ведра. До чакроистощения нужно успеть сломать тюрьму, выпустить зверя, вписать его имя в кровный контракт и свалить отсюда. Горячие алые дорожки стекают по его щекам. Свечение на цепях гаснет, они обвисают, ибо перестают тянуть энергию из окружения: что из зеркала, что из самого Саске. «Все! Ритуал привязки завершен. Осталось разрушить вместилище-артефакт», – мелькнуло у Учихи. Десятиметровое медное зеркало немного опустилось, но все еще висело в воздухе. Саске попробовал ударить по нему шипастой плетью, но безрезультатно. На нем не появилось ни царапины. – Ладно, значит, сразу перейдем к коронному приему, – поморщился Саске, уже понимая, что зрение ухудшится. Возможно, ему даже придется носить очки. – Данкай! Узор в Мангеке завертелся. Его правый глаз пронзило резкой болью, ибо сопротивление цели, по которой пришелся приём, оказалось чудовищным. Пространственный разрез, способный уничтожить почти все, что угодно. Армии демонических тварей он мог истребить сотнями за одно применение дзюцу. Саске «провел» Данкаем быструю вертикальную линию сверху-вниз. Одиночные цепи, что в некоторых местах сковывали гигантское медное зеркало, тотчас разорвало. Колонну позади артефакта разрезало на две половины, что с грохотом завалились. Зеркало же ударилось нижней частью о пол, вызывая дрожь в ногах и теле, а также нарастающий гул. Но при этом… – Лишь… одна трещина? – ошарашенно прошептал Учиха. Он ожидал, что с первого раза сможет разрушить артефакт. Одна тонкая, длинная линия пересекла зеркало. Ровная, словно разрез катаны. Впрочем, радовало то, что от этой тонкой линии, словно нервные окончания, в разные стороны поползли и другие трещины. Они светились изнутри янтарным светом, будто по ту сторону зеркала зажгли восходящее солнце. Узилище все же оказалось сломано. Одной ультимативной атаки Мангеке хватило. Слава Ками. Трещины разрастались до тех пор, пока в один момент зеркало не взорвалось шрапнелью светящихся, словно падающие звезды, осколков. Саске отскочил назад и нарастил плоть на ребрах Сусаноо, чтобы защититься от взрыва. На месте зеркала зародился вихрь энергий, первородная буря, из центра которой донесся пронзительный крик… Крик могущественного существа, равного или даже превосходящего самого сильного биджу. Того, чья мощь веками питала этот мир, чтобы он сопротивлялся вторжению тварей Изначального. Какая ирония… демонические создания штурмовали осколок, дабы освободить его, а Саске просто возьмет и заберет эту мощь себе. Он уже подавил ее и подчинил, согласно ритуалу крови и чакры. Учиха не сдержал победную улыбку и гордо расправил плечи, глядя на бурление энергий. Барьер позади окончательно погас, цепи бессильно опали. А шум битвы стражей и темной орды вдали стих. Тьма отступала. Зверь Хаоса освобожден, кроме того – должен теперь подчиняться лично ему. – Покажись и назовись, Вестник! – приказным тоном воскликнул он, чувствуя, как сформировалась незримая, но вполне ощутимая нить, по которой он мог влиять на Зверя. Ему нужно имя. Настоящее имя, чтобы вписать оное в контракт. И чтобы Саске смог, наконец, выбраться отсюда…