29 глава. Мертвый покой

В каюте стоял настойчивый гомон, который пробивался сквозь благоговейную завесу Морфея.  Морея поморщилась, вяло накрыв лоб ладонью. Бесконечные вибрации от толчков проходились по ее коже, раздражали слух. При помощи усилия воли девушке удалось разлепить слегка восполненные глаза. Она неуклюже приподнялась на локтях, изучая обстановку. Вид из корабельного иллюминатора подсказывал, что вязкая мгла отступила. Она осталась где-то позади. В одном из воспоминаний, которое хотелось вырвать с корнем из своей памяти. Или хотя бы просто загнать на самые отдаленные задворки сознания. Девушка окинула взглядом расписной ковер, на котором провела эту ночь. Он был серо-бирюзового цвета с желтыми оттенками. В композицию входили витиеватый меандр и стилизованные розетты лотоса.  Мори захотелось провести ладонью по цветастому ворсу, но она помедлила, наткнувшись на капли засохшей крови. Она прошлась взором по помятой сорочке и заметила на ней такие же характерные следы. Еще несколько часов назад кожа на девичьих костяшках была исполосована мелкими порезами, которые уже успели зажить. Морея не очень грациозно поднялась с пола. За все это время в отключке ее мышцы и кости затекли от твердой и плоской поверхности. Оказавшись на ногах, она неспешно размяла спину и шею. Вялыми движениями она натянула лямки своей скромной одежды. Ее взгляд встретился с разнообразными искаженными формами своего отражения. А чуть пониже отсвечивала зеркальная крошка с отвалившимися осколками. «Пожалуй, надо что-то с этим сделать или хотя бы придумать оправд…» Клокочущий грохот перебил мысленные рассуждения. Кто-то слишком упорно долбил в дверь в покои к Мори. Последний удар пустил дрожь по металлу в ее скромной обители. Это стало просто невозможно игнорировать. Настороженные блеск в глазах укрытый нахмуренными бровями уделил должное внимание на упрямый источник гула.  Девушка сделала шаг вперед и прокричала: — Кто!? Настырный стук прекратился. Послышалась какая-то возня по ту сторону железа. Она не выдержала и гаркнула: — Отвечай, это приказ! Уже через несколько секунд она уловила приглушенные и сбивчивые речи своих подчиненных. Они торопливо рассказывали, как перепугались от того, что Морея им не отвечала целый час. Ребята уже планировали срывать петли, чтобы пробиться к ней. От подобного заявления она облегченно выдохнула, радуясь, что вовремя очнулась.  Заверив солдат, что все в порядке, девушка заставила их покинуть своеобразный караул и дождаться ее на палубе. Она наспех привела себя в порядок и кое-как прибрала последствия вчерашнего смерча. По прибытию визитеров в Хизуру Киеме, мягко говоря, удивилась новому имиджу Мори, можно сказать, расстроилась. Но все-таки по данному вопросу особо не досаждала. Спутники девушки тоже плохо скрыли свое изумление, хоть все комментарии и оставили при себе. Островитянам великодушно выделили целую неделю для адаптации.  Они познакомились с местной властью, с императорским двором. Им провели несколько экскурсий на разных предприятиях. Показали и рассказали о локальных достопримечательностях. Сводили на кабуки и бунраку.  Эти своеобразные мероприятия действительно оказались увлекательными и познавательными. Даже для Мореи, которая поверхностно сталкивалась с подобным этническим укладом жизни, но никогда не углублялась в него, чтобы сейчас назвать конкретные сходства или различия. Картинка, которую перед ней прокручивали изо дня в день, менялась. Раскрывала новый мир и новые возможности. Но впитать все прелести и оценить их по достоинству не получалось. Просто не было энергетического запаса. Все сгорело. Сгорело той ночью, оставив лишь пепел и дым. И сколько бы Морея ни пыталась ухватиться за золу, она тут же рассеивалась между ее пальцами. Внутри нее было пусто. Ни чувств, ни ощущений. Она изредка механически улыбалась тем, кому требовали обстоятельства. А стоило ей отвернуться, как лицо покрывалось неподвижным налетом равнодушия.  Отношение к личности Мори у населения Хизуру было неоднозначным.  Кто-то успел проникнуться сплетням из Марли об кровожадном и беспощадном чудовище, а кому-то было достаточно одобрительных слов самой главы семьи Азумабито. Но в любом случае их объединяло одно — приветливость и учтивость к прибывшим послам на гостеприимные земли. Никто из коренного народа не выказал своего неуважения или предвзятости перед Мореей и ее соратниками.  Девушка не знала, какой конкретно процент лицемерия присутствовал в подобном жесте, но для проведения расследования и умозаключений у нее не было ресурса. Когда что-то произойдет, тогда она и будет думать. А сейчас она была покладистой нингё для дзёрури. Здесь ей не надо быть солдатом, не надо сражаться, что-то доказывать, участвовать в опасных вылазках, не надо выступать в роли учителя по боевым искусствам, достаточно просто ее существования. Самой ей, как и остальным, было запрещено распространяться о собственном потенциале и про любые другие военно-государственные аспекты.  Незаметно отведенный срок начал подходить к концу. В разговорах стали промелькать более политически подкрепленные темы.  Представители двух стран сошлись на проведении конфидециальных переговоров с участием нескольких приближенных. Благо Мори была пассивным докладчиком, в чьи обязанности входило вежливо улыбаться, кивать и молчать. Несмотря на официальную часть, нахождение визитеров продолжали разбавлять культурными особенностями нации Восточного моря.  В свободные и тихие вечера девушка находила себе пристанище в скромном, но атмосферном садике. В его центре гармонично вписывался миниатюрный прудик. Его глубины было достаточно для обитания двух рыбок. Это были карпы кои. За вкусное угощение они могли дать себя погладить.  Обитель прожорливых, но дружелюбных водных жителей укрывали ароматная магнолия и белоснежная камелия. Там же скрывалась и Морея в падмасана на коврике из рисовой соломы.  Во времена обучения в академии она часто практиковала медитации для поддержания духовного баланса. Пусть в ее душе было сплошное пепелище, и все раны прошли через каутеризацию — едкий запах все же иногда пробивался, пытаясь одурманить разум. Чтобы подобное явление свести к минимуму, девушка окуналась в собственную пучину, рассеивая свои чертоги. Больше она не могла себе позволить даже пародию на тревогу.  Мори ни о чем не думала, никуда не смотрела, не шевелилась, просто находилась в единстве с собой и окружающей средой. Внимательное чутье подсказало, что через несколько мгновений к ней заявится гость. Тихая поступь женских ступней скользила по вытоптанной тропинке. Вскоре показалась знакомая униформа, которая достаточно утонченно сидела на слаженном теле пришедшего.  Это была Аста — самая юная из солдат, которые были отобраны для похода. Она поступила в Разведывательный корпус 3 года назад, почти сразу после нападения на Трост.  Она семенила к рыбкам, сжимая в ладони какое-то лакомство для них. Когда густые кустарники расступились, девушка сделала шаг и резко встрепенулась, отдавая честь своей старшине. — Командир Морея, прошу меня простить за вторжение! Я не знала, что тут уже занято. От протараторенной формулировки она стушевалась, чуть сгорбившись.   — То есть… Я не претендую на это место… Прошу меня простить! Я сейчас же вам все объясню!.. Аста начала вытягивать из себя какие-то путанные речи, запинаясь. Морея немного поморщилась. Эта триада слишком била по ушам, которые вкушали природное спокойствие и не были готовы к неожиданному балагану. — Тихо… Замолчи, пожалуйста, — ровным тоном попросила девушка. Подчиненная тут же притихла, еще больше пряча голову в плечах. Она хотела как можно скорее скрыться или провалиться сквозь землю. Выдохнув Мори продолжила: — Все в порядке, ты мне не мешаешь. Можешь сделать то, зачем пришла. Аста немного растерялась. Она не знала, как ей быть, ведь до этого еще ни разу не представлялось возможным побыть с командиром в столь приватной обстановке. Но в свою очередь Морея не повышала на нее голос и не прогоняла — она милосердно позволила побыть с ней наедине какое-то время. Солдат просипела: — Спасибо вам… На самом деле она кроткая и тихая — с ураганом Ханджи не сравнится. Просто столь внезапная встреча и напряжение в результате нее выбили из колеи. Мори слышала, как хрустит трава под подошвой высоких сапог. Аста немного дергано угощала карпов. Пальцы подрагивали, выпуская чуть больше запланированного количество порций. Насладиться процессом у нее не вышло. Закончив, она поднялась отряхивая ладоши. Морея все это время не меняла позы. Она так и не раскрыла своих глаз, чтобы всецело поприветствовать своего бойца. Ей не хотелось расплескивать крупицы своей восполняемой энергии. Но секунды складывались в минуты. Сквозь прикрытые веки она чувствовала взгляд, который блуждал по ее очертаниями. Девушка шумно вздохнула, показывая свою пастельную зелень. — Ты что-то еще хотела? — она безучастно уточнила. Аста выпрямилась, сжимая между фалангами край своего пальто. — Я?.. Нет… То есть… Я бы хотела с вами поговорить… Не обязательно сейчас или сегодня. Я понимаю, у вас много обязанностей и нет времени возиться с какой-то неумехой вроде меня… — ‘Неумехой’? Была б ты неумехой, разве тебя бы отправили в чужую страну в политических целях? — перебила Мори, подмечая неопровержимый факт. Девушка потупила взгляд, поджав губы. — Нет… Наверное, нет. Но… Ведь я здесь стою только благодаря вам… Старшина обозначив слабую, но все же заинтересованность, почти незаметно качнула головой. — Что ты имеешь в виду? Мятый клочок драповой ткани пропитывался влагой от судорожных перебираний пальцами. — Я… х-хот… Девушка все сильнее начинала заикаться. На ее лбу уже проступила испарина. А кожа обрела бледноватый оттенок. Казалось, что она вот-вот упадет в обморок.  Морея не могла определить: та ее так сильно боялась или просто очень распереживалась от первого разговора тет-а-тет. Не зная точного ответа, она предложила: — Если не страшишься запачкать свою одежду, то сядь возле меня. Девушка напротив порывисто глотнула воздуха, вытянувшись, как струна. Ей действительно было некомфортно обращаться к командиру, смотря сверху вниз. Хоть сама и была на пол головы выше. Но фамильярно присесть рядом с уважаемой персоной ей казалось чем-то непозволительным. В конечном итоге она сдалась, усаживаясь поодаль. Заприметив, как подгибается сукно знакомой формы, у Мори промелькнула мысль о том, что ей радостно оказаться вне тяжести этой ноши. Ведь она, как и остальные послы, носили более повседневные и гражданские костюмы.  — Теперь оглянись вокруг, оцени, что вокруг нет никакой открытой угрозы, вдохни и выдохни. Аста аккуратно обвела своими широко распахнутыми глазами пространство.  Ее окружали пестрые кустарники и чарующие цветы. Она наполнила свои легкие ароматом медовой свежести.  Окаменелый облик стал живее. Она позволила себе невесомую, но искреннюю улыбку.  — Спасибо… Морея мягко кивнула: — Теперь можешь говорить? Младшая прислушалась к своим ощущениям: — Да… Кажется, могу. Она выдержала небольшую паузу и принялась к своей исповеди, которую бережно хранила: — Я поступила в кадетское училище в 13 лет, хотя ведь могла и в 12 вместе со своими друзьями, которые меня туда звали. Но… мне было так страшно. Я четко осознавала, что не попасть мне в десятку лучших, значит безопасной Военной полиции не видать… Она с опаской глянула на реакцию своей собеседницы, но та лишь выдержано внимала ее словам. — Поэтому отказалась… Но пятилетние затишье дало трещину, и на наши земли снова ступили титаны… Девушка замолкла, проглатывая нарывающие эмоции. — Это… это было слишко непредсказуемо. Мы поспешили эвакуироваться. Укрыться за Стеной Роза, но… мой старенький дедушка наотрез отказался покидать стены дома, в котором он вырос. Мы не знаем, откуда именно он взял наручники, но дедуля приковал себя к батареи. Он приказал бежать нам. Мама не смогла бросить своего отца, оставив на съедение живьем… Она прильнула к нему и не отпускала. Они оба захлебывались слезами, пока папа пытался успокоить меня и младшего брата. Началась настоящая паника. Люди кричали, рыдали и даже выли… Гиганты проходили мимо. Мы решили, что беда минует нас, и укрылись под родной крышей. Мы никого к себе не пускали, пропуская мимо отчаянные мольбы. Не отозвались на чужое горе… Может именно это и накликало на нас беду… Минут через 10 огромный зрачок уперся к нам через стекло оконной рамы. В этот момент животный ужас испытали все… 8-летний брат истошно взвизгнул. Взревел и титан… Он пробил стену, пытаясь схватить хоть кого-то. Отец прикрыл нас всех от огромной ладони своим крохотным телом… Он в беспамятстве вонзил нож в огрубевшую кожу. Гигант отпрянул, пытаясь выдернуть занозу. Мать, рыдая, пыталась вразумить старика, но он словно сам обезумел… Надрывался и брыкался еще сильнее… Папа вывел нас. Он прикрыл нас, указывая на путь к солдатам Гарнизона, и приказал бежать… Бежать без оглядки. Мы минули несколько зданий, но все же я обернулась. За эти несколько мгновений отец метнулся за ружьем и принялся оборонять свой кров… Свою жену… Он не мог их покинуть. Не мог допустить, чтобы ее и старика сожрали. Он был готов самозабвенно бороться за их жизни. Безобидные пули, только лишь раззадорили свирепое существо… Оно схватило за туловище папу. Послышался хруст… Вроде расстояние было приличным, но я до сих пор его иногда слышу ночью… Помню надрывный отцовский вопль боли… Этот звук, буквально пробил меня насквозь. Мои ноги подкосились, принимая удар от острых камней. Но я тут же подскочила и рванула к нему на встречу. Я не знала, на что рассчитывать, и у меня не было плана, но… я не могла поступить иначе. Не могла оставить. Ведь малолетнего брата кто-то заберет, а вот родители остались один на один со своим, не знающим жалости, карателем. Пусть лучше бы и меня это чудовище убило бы, чем я жила с мыслью, что даже не попыталась их спасти… Аста замолчала, вытирая непослушные соленые капли от трепещущего повествования. Это откровение навело на тихие мысли Морею:  «Она хотя бы попыталась… Попыталась спасти своих родителей. Но почему же этого не сделала я?.. Почему я так сильно рассчитывала на свою мать, в которой не было выдающихся навыков воина? Ведь во мне уже были задатки… Мне с самого рождения их заложили. Я ведь могла хотя бы попробовать… Хотя бы попытаться остановить убийцу…» Морея впервые отвела потухший янтарь, вопрошая саму себя: «Но а что мог сделать семилетний ребенок, если даже в 15 лет я его одолела ценой собственной жизнью? Я бы только подставила свою маму, сделав ее жертву напрасной…» Она вернула взгляд на своего невольного партнера по беседе.  Подчиненная, шмыгая носом, уже промокнула щеки, продолжая: — Я схватила какую-то ржавую арматуру, намереваясь пробить голень титана. И я вонзила острие прямо в его плоть… Гигант лишь вопросительно опустил свой бездумный взор на вошь у своих ног. Он чуть наклонился, рассматривая меня. Папа начал неистово разрывать глотку, лишь бы тот обратил на него внимание и отвернулся от меня. Но эти попытки оказались бесполезны… Все внимание девианта было приковано ко мне. Он уже потянул свою смертоносную пятерню ко мне… И именно в этот момент вы словно божья благодать спустились к нам с небес и перерубили шею твари одним взмахом. Его колени согнулись, и он замертво рухну наземь. Не веря своим глазам, я кричала вам вслед, но вы уже исчезли… подарив нам шанс на жизнь. Теперь заплаканное девичье лицо озарялось лучезарной радостью. Она была бесконечно благодарна Морее за дар свыше. Морее, которая сумела наградить возможностью целой семье жить и дышать под одним небом на одной земле.  От этого благоговейного воздыхания командиру стало неуютно, она опустила свой взор в сырую почву. Ведь грядущие события могли лишить эту ячейку общества того счастья, которое она сама же им произвольно предоставила.  Чтобы разбавить тему, она сухо удостоверилась: — Из-за этого ты все-таки стала кадетом?.. — Да! — Аста воскликнула, едва не подпрыгнув, — да, вы наградили меня своей смелостью! Своим бесстрашием, своей самоотверженностью! Я решила не просто стать кадетом, а вступить в ряды Разведкорпуса! В дань уважения судьбе, в дань уважения вам! Вы открыли во мне то, о чем я даже не подозревала. Я никогда не думала, что способна отпустить свою жалкую жизнь, чтобы устремиться для спасения другой… — Это в тебе было и до моего вмешательства. — Возможно вы правы, но ведь, если бы не вы, это бы осталось лишь моим предсмертным воспоминанием… Именно вы прорубили для меня дорогу солдата, который будет идти вперед, несмотря ни на какие преграды. Он будет видеть лишь конечную и важную цель, отбиваясь из последних сил. Ведь именно этот путь спас моих самых дорогих людей… Отчего-то эта история пробудила отголоски чувств в ошметках сердца Мори.  Ей стало бесконечно важно то, что она смогла внести столь существенную лепту в чью-то судьбу. Значит она не просто так очнулась в этом непонятном мире. Значит она уже на деле сумела стать полезной. И пусть при помощи ее руки все это потеряет всю свою значимость — эти люди остались живыми и они были вместе. Она же, в свою очередь, постарается сохранить их благополучие.  Роспись нежного пера украсила ее уста. Подчиненную это еще больше ободрило. — Знаете, я во всем пытаюсь быть подстать вам. Ведь вы ничего и никогда не боитесь! Вы самая сильная и смелая, кого я только знаю! Подобных вам нет! Вы рождены такой! Она смотрела на Морею, словно на идола. Эта девушка была для нее кумиром, примером для подражания.  Почему-то она не рассматривала в этой роли Леви. Возможно, потому что тот был мужчиной, который не спас ее родню. На подобные темы она не рассуждала. Здесь и сейчас перед ней восседало ее личное изваяние воплоти.  «‘Рождена’ такой? Если это значит, что всем моим близким было суждено погибнуть, а мне вгрызаться в бетон зубами сквозь боль и страдания, стать сильнее, побороть своего врага и умереть, чтобы воскреснуть, то да… Я рождена такой. Я даже не знаю, хорошо или плохо, что вы все видите меня в таком амплуа…» Вслух Мори позволила себе произнести иное: — Я рада, что прошлое смогло открыть в тебе столько сил. — Я буду стараться еще больше! Правда! Ведь вы меня старше всего лишь на 2 года, а уже столько всего добились! Она тут же смутилась: — Простите меня… Это без упрека или завести… Наоборот, я так сильно вами восхищаюсь! Я мечтаю хоть когда-нибудь приблизиться к вам… «Надеюсь, что этого никогда не случится. Ты проживешь свой век, не пробуя на вкус весь спектр горечи. И никогда не ощутишь на своей шкуре того, что сделало меня такой. Все-таки мою истинную биографию знают не так много людей». — У тебя все получится, главное никогда не забывай о себе и о своих близких. — Я буду помнить… Всегда. Девушка вдруг утихла. Она снова начала бездумно юркими пальчиками пересчитывать пуговицы на своей амуниции. — Тебя что-то еще беспокоит? — Нет! Ее щеки предательски вспыхнули, выставляя на распятие потаенные мысли.  На этот жест Мори лишь выжидающе усмехнулась.  Девушка заметила это и спохватилась: — Простите меня за столь фривольное поведение… — Все хорошо, можешь сказать. Аста с надеждой блеснула своими карими глазками. — Я бы хотела задать вам один не очень тактичный вопрос… «Утомила меня своими метаниями вокруг да около…» — Спрашивай, я тебе отвечу. И это останется только между нами. Последнее предложение заметно взбодрило девчонку. — Вы мне обещаете?.. Она практическим умоляюще вперила взгляд на старшину. — Да. Обещаю. — Жану нравится какая-нибудь девочка?.. Этот вопрос поверг в самый настоящий ступор Морею. Она безмолвно хлопнула пушистыми ресницами, переваривая услышанное. — Я… не знаю… Я у него не спрашивала. Аста воодушевилась. — Это очень хорошие новости! Значит у меня есть шанс! Мори лишь слегка оглядела ее, подмечая про себя: «Так ты воздыхаешь по Жану? Это интересно. А он переживает, что у такого доблестного кавалера нет фанаток. Значит, плохо по сторонам смотрит. Кстати, если бы не он, то купалась бы я пережеванная в пузе у титана. Возможно у того же, что потом напал на семью Асты. Но неужели ему самому и правда никто не приглянулся?» Девушка начала поднимать свои запылившиеся архивы наблюдений. «Разве что… Микаса? Он всегда провожает ее взглядом. Ищет ее серую ноту на своей персоне… Может ли быть, что она ему нравится? Но ведь она любит Эрена…» Морея оборвала сотканные сплетни из мыслей, помотав головой. — Если это все, то ты теперь можешь, пожалуйста, оставить меня одну? Младшая впопыхах засобиралась: — Ой, да… Простите меня! Я нарушила вашу идиллию. Уже ухожу! Она подскочила на ноги, не отряхивая одеяния, и наспех покинула живописную полянку. «Что ж, легко пришла — легко ушла. Хорошо». Девушка снова прикрыла свои веки, продолжая восстанавливать эмоциональную устойчивость. Это был увлекательный рассказ, который она постарается сберечь на своих полках памяти. Следующие дни протекали монотонно, но их ход лишь умиротворял состояние девушки.  Эта эфемерная беззаботность дарила искомую сбалансированность. Ей нравилось быть днем безвольным участником переговоров, а вечером вкушать иноземные блага. Иногда к ней приходила Киеми. Они беседовали на возвышенные темы. О чем-то недосягаемом в рамках реального времени. Морее было все равно, чему поддакивать, ведь это не имело никакого смысла.  Они практиковали игру на рояле. Пальцы девушки не успели забыть, каково это. Глава Азумабито организовывала и уроки по бальным танцам. Избранный партнер выказывал должное уважение Морее, словно даже не представлял, кем на самом деле она являлась. Может, она просто настолько сильно вжилась в роль. Иногда женщина начинала разглагольствовать на тему, почему с ними не отправилась Микаса, ведь ее корни брали свое начало именно из этих мест. Тут Мори нечем было парировать, ведь и остальных ее товарищей также не было рядом. Минул месяц, и все послы, включая сопровождение, отправились обратно на Родину. Все, кроме Мореи и Асты. Последняя чуть ли не на коленях умоляла оставить ее на случай непредвиденных обстоятельств. Правда, она не отличалась навыками искусного бойца. Ее специализацией являлась расшифровка засекреченных посланий. Благодаря ее навыкам, передавались сообщения на остров и обратно. Так что при необходимости она сможет раскодировать срочный призыв возвращения на Парадиз.  Они с дружественной страной подписали акт о добровольном продлении нахождении на заграничной территории. Некоторые эльдийцы этому воспротивились из-за неоспоримой значимости Мори, но их подавило большинство и логичность определенных факторов. Находясь на чужбине наедине с ее обитателями, у девушки была большая вероятность расположить к своей лояльности и выведать какие-либо подробности о союзнике. В случае чего она способна перебить мешающих и укрыться от преследователей. Такой был вынесен вердикт. Вторая же хлебосольная сторона желала переманить к себе заветный противовес. В этих дебатах, где истина оставалась невысказанной, солдат Этелин никакого участия не принимала. Она даже не внимала доводам, которые официально послужили огласке. На этом и разошлись.  Следующие дни лично для Мори никак не изменились. Рутина демократичной болтовни не упала на ее плечи. Но даже если этому суждено было случиться, она была бы лишь пассивным добровольцем. Аста между светскими приемами развлекала ее бесполезной мирской болтовней. В этом была какая-то своя домашняя прелесть. Так пролетело еще несколько месяцев. Искусственно созданные условия навивали воспоминания о беспечном детстве. Пока в один из снов без сновидений не явился Эрен. Морея прищурилась от знакомого едкого проблеска. Прохлада лизнула босые щиколотки. Не без труда удалось развидеть багровый свет, который окутал ее силуэт. — Почему опять здесь? — Не знаю. Это место все чаще приходит ко мне в видениях. «А я тогда где сейчас?» Она промолчала, приковывая взгляд к бескрайнему горизонту.  В этом месте было слишком тихо. Его не беспокоило даже случайное дуновение ветра. Мори не понимало, где начинается эта пунцовая пустошь, а где заканчивается. В этот раз ее нутро даже не дрогнуло. Оно было для этого слишком опустошенным. Даже насильно выдавить из себя у нее ничего бы не вышло. Она просто наблюдала за статичной обстановкой, которая сменила ее бездумные будни. — В этот раз я смог прийти к тебе слишком просто. Вероятно он ждал какие-то слова на свое наблюдение, но ей нечего было ответить. Она уже слишком давно не использовала свою чакру, даже не прислушивалась к ней. Может ее уже и нет вовсе. Эрен окинул совершенно безразличное выражение лица и отвернулся. Они продолжили наблюдать, как тысячи жизней щекотали их ступни. — Ты мне поможешь? Все еще не сказанный вслух ответ означал лишь то, что ее личный Райский Остров не возможно спасти, как и не возможно переписать кровавое пророчество. Все это есть ее настоящие, прошлое и будущее. От этого не откреститься и не отвертеться. Поэтому она безжизненно произнесла: — Что будет с Парадизом? — Он будет цел. Наш дом не прекратит свое существование. И мы будем защищать его и тех людей, что населяют его. Возможно, если бы происшествия былого обернулись иначе, то она бы еще поборолась, но теперь сил на противостояние не было. Только на беспрекословное принятие. Все же в этом была доля признания. Она поможет отомстить маленькому мальчику за свою мать. Она выполнит обещание самоотверженному Главнокомандующему и спасет его человечество. — Да. Я помогу. *Спустя полгода после прибытия в Хизуру*  Пароход уже пришвартовывался к берегу. Морея бегло прошлась по своему отражению в уже цельное зеркало. Мутные глаза отвечали тусклой взаимностью. Под ними набежали усталые мешки, хоть в этом походе покой девушки никто не смел нарушать. Волосы успели отрасти. Небрежные концы подравняли. Теперь они уже полностью накрывали плечи. Она так и не переоделась в форму Разведкорпуса. Была в строгом костюме. Ее ноги сковывала юбка-карандаш, которая больше не вызывала никаких противоречивших эмоций. Ей было абсолютно все равно, какие одеяние прикрывали ее тело. Она могла бы выйти и без них, апатично понаблюдать за реакциями встречающих. Ее лик не предвещал бурных эмоций от предстоящей встречи. Он не скрывал в себе никаких чувств. Морея была покорна перед своей участью. Ее удел предрешен, оставалось лишь качественно его воплотить. Трап спустили на пристань. Вместе с Мори спускались Аста и послы Хизуру. Они приплыли с политическим предложением о сотрудничестве не только в пределах торговли. О точных их намерениях девушка не догадывалась и не собиралась вникать. Для нее они являлись корыстной блохой, но тем не менее безобидной.  Горожане собрались в таком же количестве, как при отбытии Мореи. Возможно, даже еще больше.  Спустя столько времени ей казалось немного странным снова оказаться во власти этой все еще необузданной природы острова. Глубины чрева девушки откликнулись на этот зов легким покалыванием и движением в уголках губ. Ей не хватало дикого клочка земли. Он успел сродниться с ее существованием. «Все-таки хорошо, что тебя не тронут. Хоть после Гула многие и ополчатся». Она медленно спускалась по стонущим доскам. Девушка была в туфлях, которые звонко отзывались при ходьбе. Почти сразу ее фигуру вспороли взволнованные и в то же время облегченные взгляды товарищей. Мори не удержалась и одарила их неосязаемым теплом. Они ждали ее. Они скучали по ней. Они про нее не забыли. Не успела она у ним приблизиться, как на нее навалилась Ханджи, пожирая своими объятиями. — Как ты могла нас оставить!? На целых полгода! Это ведь шесть месяцев! Ше-есть!!! Мы тебе писали! Ты ни на одно письмо не ответила. Почему!? И… Ого… Ты сменила прическу? Командир легким касание поддела переднюю прядку. Девушка ласково перехватила запястье старшей, отстранившись от нее. Она немного наивно покосила взгляд. — Да, есть такое. Прости. Я писала, но, видимо, почта не успела дойти. Это была ложь. Мори даже не вскрывала конверты. Не читала имен отправителей. Просто складывала до лучших времен. Когда-нибудь она их обязательно откроет, проникнется содержимым. Но сейчас ничто не должно пошатнуть ее решимости.  Шагнув в сторону, она мельком оглядела ликующую толпу, которая была бесконечно рада ее прибытию. «Когда-то они меня считали тварью, которую удалось приручить… Какие порой удивительные чудеса подвластны времени. А я ведь могла этих глупцов разменять на безнравственную блажь». Мори отвернулась и двинулась дальше. Пройдя каких-то три шага, она остановилась, наткнувшись на невысокого мужчину. Взгляд Леви говорил сам за себя. Он ее ждал. Ждал, как никого другого. Пасмурные тучи сменились ясным просветом. Он стоял ровно, пристально впиваясь в заветное лицо. И это лицо изменилось. Оно стало другим. Но его обладатель не переставал быть желанным. Каждый его прожитый день начинался и заканчивался мыслью об исключительной девушке. Она успела стать для него несуществующим духом. Приведением, что бродит за ним по пятам. Видением. Он боялся больше никогда ее не увидеть. Никогда больше не услышать ее сладкоголосых речей. Не ощутить ее бархатистых касаний. Не вдохнуть ее опьяняющий запах. Он боялся, что она, как и остальные, ушла от него навсегда. Капитан сразу приметил смену ее стиля. И в нем не возникло к этому отторжения, только лишь к самому себе. Мужчина четко уловил, что сам стал виной перемен. Их взгляды столкнулись. Морея держалась уверенно. Смотрела сверху вниз, благодаря каблукам. Ни один мускул не дал о себе знать. Ее нутро даже не шелохнулось. Оно молчало. И эта тишина была мертвой. Девушка не пропустила пары ожидаемой встречи сквозь себя. Перед ней возвышался барьер. Собственноручно выстроенная баррикада. И она была препятствием от всего непрошеного. Леви же выглядел уязвимо. Он продолжал стоять на месте. Губы оставались неподвижными. Только лишь набежавшие волны перекатывались вдоль его радужки, которая прикрывалась немного сдвинутыми бровями. — Здравствуй, капитан.