Часть 2

POV Алиса.

      Я лежу на широкой кровати в своей спальне с панорамными окнами. Легкий ветерок от кондиционера заставляет мое тело, большая часть которого обнажена, покрыться гусиной кожей. Сегодня я осталась ночевать одна, так как у Регины были какие-то дела в Химках и она не поехала обратно в Москву. Мне не привыкать, я часто ночевала одна, даже когда отец был жив. Я знала, что у них с мамой не все гладко в браке, так что их развод не стал для меня чем-то внезапным или ужасным, просто логическая закономерность.       После того, как мама привезла меня домой после обеда в ресторане, я много думала о своем разговоре с очередным психологом, на терапию у которого согласилась. Возможно, это было не самое здравое решение, но я прекрасно понимала, что моя мама не отступит. Коллеги по бизнесу про себя называли ее бизоном, так как она всегда шла напролом и добивалась своего. Хотя, если учесть те отзывы, которые я нашла на Стрелецкого в сети, все было не так плохо, как я себе нафантазировала. Он был приверженцем провокативной психологии. Данная практика показывала человеку, что в любой, даже самой трудной ситуации, он способен опираться на себя и свои внутренние ресурсы. Конечно, многие психотерапевты, которые работали более традиционными способами считали, метод Артема Александровича жестоким по отношению к психологически неустойчивым пациентам, но я была склонна не доверять их суждениям. При моих подсчетах, вся терапия Стрелецкого обойдется мне в двести с копейками тысяч рублей, а вот терапия у его коллег могла влететь в полмиллиона или даже больше. К тому же, я бы потратила слишком много времени на пустую болтовню о том, испытываю ли я психологическую травму из-за того, что меня ругали за тройку по русскому языку в третьем классе.       Ночь выдалась ужасной. Я почти не могла уснуть, так как много думала о папе. Испытываю ли я чувство вины, которое мне пытался навязать психолог? Скорее всего — да, ведь я не просто была с отцом, я была за рулем его чертового Джипа, когда случилась авария. Получив права за год до этого, я еще не обзавелась собственным авто и папа пообещал мне купить его на очередной день рождения, так что ездила я на его второй машине — Мерседесе, но в тот злосчастный день папе предложили посмотреть объект в Королеве и я поехала с ним за компанию. На обратном пути папа был занят просмотром документов и попросил меня сесть за руль. Я не смогла нормально съехать с МКАД и улетела вниз к реке Лось. Основной удар пришелся на сторону отца. Я почти ничего не помнила после удара, так как почти сразу отключилась, а очнулась уже в Склифе.       В одиннадцать утра на дисплее моего Айфона загорелось оповещение. Пришло сообщение с незнакомого номера, но по содержанию я поняла, что это ассистент Артема Александровича:       У вас назначена встреча со Стрельцовым А.А.       Сегодня в 14-00, в его офисе.       Два часа дня. Если учесть, что офис психолога находится в соседнем здании Москва Сити, то торопиться некуда. Я могла немного поработать с эскизами, которые сделала вчера во время сеанса. Помимо, как выражалась мама — страхолюдин, я любила рисовать людей. Иногда специально садилась в вагон метро или в автобус, иногда работала на скамейке в парке. Портреты тоже приносили доход, но их я не выставляла на сайте или в галереи, их заказывали напрямую. Допив кофе, я накидываю поверх пижамы старую рубашку, которая была на три размера больше. Ее я использовала во время работы, чтобы не запачкать одежду краской.       Мастерская располагалась в самой дальней и в самой светлой части апартаментов. Сюда могла заходить только я. Даже Регине здесь было нечего делать, как и моей маме. Это было особое место для меня, так что не хотелось посторонних, даже если они были своими. Огромный стол в центре комнаты папа сделал специально для меня, чтобы можно было разложить на нем картины или художественные материалы. Сейчас на нем лежали краски, палитры, стояла банка с кисточками. Около стола стоял мольберт с незаконченным полотном. Мастерская была самой захламленной комнатой в квартире, тут я почти не прибиралась, так вытирала пыль и мыла пол, но никогда не выкидывала наброски, поэтому на стеллажах лежали огромные пузатые папки набитые рисунками разных годов давности. Были даже работы довузовского времени, когда я только собиралась поступать. Разведя краски, я приступила к работе, предварительно поставив будильник на двенадцать тридцать, чтобы успеть собраться на встречу.       В нужное время я, натянув узкие джинсы и белый свободный свитер, собрала все необходимое в небольшой рюкзак, на скоро стянула волосы в хвост и покинула башню. Стояла поздняя осень и серое небо растеклось над Москвой, как акварельная краска, с черными пятнами туч. Намеков на солнце не было, как и на ясную погоду. Ветер нещадно трепал меня, пока я шла в сторону другого высотного здания. Сейчас мне хотелось снова оказаться на юге России, где отец строил отель за несколько лет до своей смерти. Тогда я много времени проводила на берегу Черного Моря и рисовала его, стараясь передать все тонкости и мельчайшие детали. Но я продолжала идти в сторону бизнес-центра, пока не остановилась на светофоре.       — Добрый день, Алиса Витальевна, — молодой, чуть младше меня, парнишка с безобразными кудрями, подскакивает с места, — позволите вашу куртку? — я киваю и отдаю ему верхнюю одежду, — Артем Александрович будет через пару минут. Хотите чай или кофе?       — Кофе, — соглашаюсь я, так как замерзла и горячий напиток был бы как раз кстати. Пока парнишка, кажется его зовут Матвей или Максим, как-то так, возиться с напитком, в офисе появляется Стрелецкий. Одетый так же, как и вчера, он явно не заморачивается с внешним видом.       — О, Алиса, вы уже тут, прекрасно, — быстро говорит он, — тогда прошу. Матвей принесет ваше кофе в кабинет, — сообщает психолог и я, встав со стула, иду следом.       В кабинете тоже ничего не изменилось. Три кресла, столик, стеллаж и шкаф. Минимализм. Меня устраивало. Не люблю лишние детали — отвлекает. Усаживаюсь туда же, где сидела вчера, а Артем Александрович идет в свое кресло и долго смотрит на меня, не начиная разговор.       — Расскажите мне об аварии, — резко просит он и я вздрагиваю от неожиданности.       — Простите? — переспрашиваю я, так как даже засомневалась в том, что правильно поняла вопрос.       — Расскажите мне об аварии, в которую вы попали со своим отцом, — все тем же резким тоном повторяет Стрелецкий, закинув нога на ногу, — как можно подробней.       Не думала, что все будет именно так. Обычно психологи долго и кропотливо подбираются к травмирующей ситуации, чтобы не усугубить состояние пациента. Хотя, я согласилась на несколько сеансов, так что времени не так много. Пока я собираюсь с мыслями, ассистент приносит две чашки с кофе — мне и своему шефу, ставит их перед нами на столик и удаляется, закрыв за собой дверь.       — Это было под Москвой, мы с папой возвращались домой…       — Кто был за рулем? — перебивает меня Артем Александрович, взяв свою кружку. Его голубые глаза прожигают меня насквозь, отчего я испытываю сильнейшее волнение и даже страх.       — Я…       — Не справились с управлением? — предполагает психолог, шумно отпив.       — Не смогла съехать с МКАД и меня увело в сторону, — пояснила я, — удар пришелся на пассажирскую сторону. Папа погиб сразу, я потеряла сознание.       Говорить об этом невероятно больно, особенно, когда тебя постоянно перебивают и делают вид, что не заинтересованы в твоем рассказе. В какой-то момент я даже ловлю себя на мысли о том, что хочу съездить этому человеку по лицу, но сдерживаюсь — в моей семье насилие было неприемлемо.

POV Артем.

      Найти травмирующее событие не так сложно. Вчера я попросил Матвея поискать для меня информацию об этой аварии. К счастью, ее было полно в сети. Отец Алисы — известный архитектор — Вознесенский Виталий Васильевич, который проектировал здания не только в Москве, но и по всей России, в том числе и то, в котором мы сейчас находились. Я не успел спросить об этом человеке у Дениса, так как он проводил время с очередной подружкой, так что отложил наш с ним разговор на сегодня — что-то подсказывало мне о том, что Денис и Вознесенский были знакомы, а значит мо й друг мог знать и Алису.       — На тот момент у вас был большой опыт вождения? — спрашиваю я, на этот раз игнорируя ее слезы.       — Нет, — она снова всхлипнула, — незадолго до аварии я получила права. Папа попросил меня сесть за руль, так как был занят документами.       Ага, вот оно. Она не виновата. Ее отец добровольно пустил за руль человека с минимальным водительским опытом. И вот он итог. Отец умер, а его дочь испытывает чувство вины и ненавидит саму себя. Нужно сильно встряхнуть Алису, чтобы она снова испытала схожие эмоции. И я прекрасно знал, как это сделать.       — Отец вам был ближе, чем мать? — пока что стоило понять, как сейчас устроена ее жизнь. Если у нее не будет внутренних ресурсов для борьбы, то я могу довести ее до попытки самоубийства, а мне нельзя — мое УДО закончится в этот же момент.       — Да, — вздыхает Алиса, — они развелись спокойно, по обоюдному согласию и я стала жить с папой, так как училась в школе недалеко от его дома. Не хотела менять учебное заведение, да и мама была не против такого расклада. Я проводила у нее все выходные, а на каникулах она брала меня в разные поездки, чтобы мы могли провести время вместе.       Несмотря на то, что Алиса выросла в очень обеспеченной семье, она не выглядит высокомерной и зажравшейся. Обычная девушка, которая использовала имеющиеся ресурсы на полную катушку, чтобы реализоваться, как личность.       — Чем занимается ваша мама?       — У нее сеть спа-салонов в Москве, — пояснила Алиса, — не самая популярная, но доход приносит стабильный.       Алиса проводит у меня в кабинете еще минут десять и мы говорим про ее работу. Я узнаю, что она арендовала помещение в этом здании, чтобы выставлять там свои картины и продавать их. Вероятно, стоит туда заглянуть, чтобы узнать, как обстоят дела с мрачностью и ужасом, о которых говорила ее мама. В сети я находил сайт девушки, но все же хотелось увидеть картины Алисы в живую.       — Узнай домашний адрес Алисы, — прошу я Матвея, так как Вознесенская не указала его в контактной информации, — позвони ее маме, думаю, она даст любые сведения, так как жаждет помочь дочери.       — Хорошо, шеф, — соглашается Мотя и снова надевает наушники.