Часть 6

POV Алиса.

      Я с трудом преодолеваю панику, когда понимаю, что всю ночь мы с Артемом провели в одной кровати. Конечно, я прекрасно понимала, что у нас ничего не было. Смутно помню, почему именно он пришел ко мне, но скорее всего, мне снова снился кошмар. Да, с одной стороны, это было мило, ведь он позаботился обо мне в трудный момент, но с другой — становилось не по себе от осознания того, что с тобой в постели был едва знакомый мужчина. Я стояла у кофемашины, пока Артем ушел в гостиную, чтобы сделать звонок по работе.       — Позавтракаем? — натянуто улыбаясь я, когда Артем возвращается на кухню. Я сделала бутерброды с рыбой и творожным сыром. Стрелецкий коротко кивает и садится за стол. Я ставлю перед ним кружку с кофе.       — Расскажешь о том, что тебе сниться? — спрашивает он, когда я сажусь рядом.       Да, я очень ценила то, что Артем делает для меня и понимала, что все это давно вышло за рамки обычной психотерапии, так как Артем нарушал слишком много профессиональных правил, но это совершенно не отталкивало меня, скорее наоборот — тянуло к Стрелецкому еще сильнее. Не знаю, что он чувствовал ко мне, но вероятно, использовал какой-то психологический прием, чтобы получить желаемое.       — Это так важно? — нет, не смей с ним заигрывать. Он твой психолог, ты платишь ему для того, чтобы он вытащил тебя из дерьма. Не нужно выстраивать какие-то романтические отношения с этим человеком. Даже не пытайся.       — Разумеется, — он делает пару глотков и откидывается на спинку стула, — чтобы терапия была эффективной, я должен понимать всю картину происходящего.       — Иногда мне снится авария, — бормочу я, помешивая свой напиток, — иногда я просто стою на могиле отца и понимаю, что его больше нет.       Мне до сих пор было невероятно сложно осознавать, что папы больше нет. Что он больше не придет с работы, не пройдет на кухню, оставляя на тумбе пакеты из нашего любимого китайского ресторана. Он больше не проведет со мной время, которого у нас было так мало. И хотя папа знал мою позицию в отношении замужества и деторождения, он иногда в шутку просил подарить ему внука или внучку. Думаю, что это был бы самый лучший дедушка в мире.       — Ты все еще в стадии принятия горя, — констатирует он, — я должен подумать, чем еще можно помочь вам.       — Ладно, — выдохнула я, поднося чашку к губам. Ну не могла я сказать ему о том, что не уверена в том, что смогу закончить терапию, что у меня хватит сил отпустить папу и попытаться жить с той реальностью, которая есть. Просто Артем был так уверен в своих силах, в том, что его метод чуть ли не волшебный, что я боялась подвести его.       После завтрака мы прощаемся и Артем отправляется в офис, чтобы заняться работой, а я, сунув посуду в посудомойку, иду в свою мастерскую. Через неделю у меня очередная выставка-продажа, которые я проводила раз в полгода, чтобы больше людей знали обо мне, как о художнице. Часть средств я обычно отправляла на благотворительность — помогала Морозовской детской больнице и центру Рогачева, так как считала, что дети должны иметь возможность на лечение вне зависимости от доходов их семей. Любовь к благотворительности привила мне мама, которая устраивала так называемые Дни Красоты, для мам, которые находились в больницах с детьми и не могли позволить себе посещение спа-салона или салона красоты.       Оказавшись в самом привычном для меня месте, я набираю воду в большой стеклянный стакан, натягиваю поверх домашнего костюма рубашку для работы и подхожу к холсту. Картина с библейским сюжетом была не в моем стиле, так как я никогда не считала себя верующим человеком, но один предприниматель хотел именно такое полотно. Денег он платил достаточно, чтобы согласиться и приступить к работе. Я прошу голосовой помощник включить один из треков Рианны, так как привыкла работать под ее песни.       В полдень Регина привозит мое платье и купленную по дороге китайскую еду в коробках и контейнерах. Мы садимся обедать попутно обсуждая план проведения выставки. Сначала должен был выступить один популярный ведущий, он же будет вести аукцион. Потом сама выставка, где гости смогут ознакомиться с моими картинами, узнать подробности их создания. Фуршет и аукцион приходились на завершающую часть вечера.       — Есть какие-то изменения в списках гостей? — интересуется Регина, когда мы сидим на кухне, а на столе разложены планы мероприятия и схемы выставочного зала. Ей важно все довести до идеального состояния, чтобы даже самые привередливые гости остались довольными.       На миг я задумалась о том, что хочу пригласить Стрелецкого. Возможно, как психолог, он не в восторге от моего творчества, но мне просто хотелось его присутствия. Я не видела в этом ничего плохого. Это просто знак вежливости и благодарности, если не наделять его дополнительными смыслами, которые могли граничить с конспирологией и теориями заговора.       — Хочу чтобы ты заехала в офис моего психолога, — она прекрасно знает о ком идет речь, ведь составляет большую часть моего расписания, — заплати ему триста тысяч за терапию. И еще вручи два приглашения на выставку. Ему и его ассистенту, — я решила, что так будет лучше. Не хочу, чтобы Артем подумал что-то лишнее.       — Хорошо, я все сделаю, — подруга фиксирует в своем планшете данные, — еще я встречусь с Денисом Николаевичем, чтобы решить вопросы с охраной. Она будет от комплекса.       — Да, ладно, — соглашаюсь я, — передай ему, что я встречусь с ним завтра во второй половине дня, если он не будет занят.       — Конечно, — Регина знала слишком много обо мне, о моей семье и в целом, о моей жизни. Иногда это пугало, но чаще всего я не обращала на это внимание, ведь знала, что она делает все это только для меня и моего профессионального благополучия.       Напоследок я прошу ее вызвать на мой адрес службу доставки за день до выставки — нужно доставить туда пару новых полотен и Регина покидает мой дом, а я возвращаюсь к работе, стараясь не думать об Артеме и о том, что еще он может придумать, чтобы помочь мне.