Часть 9

POV Артем.

      Лучше жалеть о том, что ты сделал, чем о том, что мог бы сделать, но побоялся или не смог. Когда я делаю шаг назад, то вижу замершую в непонимании Алису, чьи огромные глаза смотрят на меня. Во взгляде нет страха, это успокаивает и дает надежду на то, что она может испытывать ту же гамму эмоций и чувств, что и я. Мне хотелось сделать это еще в той квартире, которую я нашел для последнего сеанса, но перенапряжение и усталость не самые лучшие попутчики для первого поцелуя. Сейчас же, она расслаблена и в какой-то степени — спокойна.       — Стрелецкий, — голос приобретает возмущение, а на щеках и кончике носа Алисы вспыхивает ярким пожаром румянец. Она нервно усмехается, выпустив изо рта облачко пара и отводит взгляд в сторону.       — Это было лишним? — тактично спрашиваю я, пытаясь заглянуть в ее глаза.       — Скорее неожиданным, — пожала плечами Вознесенская, — но приятным. В любом случае, это уже было. А что было — назад не перемотаешь, — она смотрит на меня смутившись и поправляет прядь распущенных волос.       С того самого момента, как я отвез ее в салон к матери и оставил там, я буквально сходил с ума по этой девушке. Мне было плевать на то, что она младше меня, что это граничит с патологиями, которые вызваны моими собственными душевными травмами, природа которых казалось скрытой и недоступной для моего восприятия. Несколько раз я был готов сорваться и рвануть к ней, чтобы просто сказать о том, что она перестала быть для меня просто пациенткой. Наблюдая за моими терзаниями, схожими на муки первой подростковой влюбленности, Матвей и Денис смеялись и перешептывались, называя меня идиотом, который не способен разобраться в самом себе.       — Ты правда очень дорога мне, — шепчу я, опустив руку на ее плечо, — и я не хочу, чтобы мы перестали общаться после того, как закончится терапия.       — Ладно, — растерянно протянула она, — я… я просто не знаю, как можно реагировать на это… или нужно, — добавила Алиса.       — Просто скажи, что ты чувствуешь, — прошу я, все еще сохраняя надежду на взаимность, — этого будет больше, чем достаточно.       — Я думаю, что для того, чтобы строить отношения за пределами терапевтических сессий, нам нужно просто лучше узнать друг друга, Артем Александрович, — усмехается Алиса, поправляя воротник моей рубашки своими тонкими пальчиками, — нечестно, ведь пока что все козыри у вас, — то, как она перешла к более формальному тону, ее кокетство и заигрывание, разжигали внутри меня пожар. Желание получить больше, чем просто легкий поцелуй, пожирало меня и требовалось все мое самообладание, чтобы сохранить спокойствие.       — Хорошо, давай узнаем друг друга лучше, — соглашаюсь я, так как это вполне здравое замечание, — поужинаем завтра? — предлагаю я, перехватив ее пальчики в тот момент, когда она убирала их от ворота.       — Конечно, — соглашается Алиса. В миг, она сокращает расстояние до меня, привстает на цыпочки и быстро касается моей щеки, заставляя ее пылать. Не дав мне опомниться, Алиса освобождает свои руки и уходит в здание. Я наблюдаю за тем, как развивается плед, который она надела по типу мантии, и улыбаюсь как полный кретин.       Я не чувствовал себя таким счастливым и влюбленным с тех пор, как мы с Дашей поженились. У нас был неплохой роман, который закончился женитьбой и планами на будущее. Я был идиотом, ведь упорно не замечал того, что ей сложно мириться с моей постоянной занятостью на работе. С каждым разом балластировать становилось сложнее, я сам разрушал картинку идеальной семейной жизни, которую мечтал построить и которой мечтал жить. Я все время что-то откладывал на потом: путешествие, совместное времяпровождение, планирование ребенка. Она хотела чтобы мы были счастливы вместе, чтобы наслаждались каждым прожитым днем, но в итоге, моя одержимость работой привела меня к ожидаемому концу — на скамью подсудимых, а оттуда в колонию. Я обвинялся в доведении человека до самоубийства, хотя не делал этого. Потом Даша просто разорвала наш брак и освободившись по УДО я ощутил такую пустоту, что был готов лезть на стену.       У нее был другой, она обманывала себя и его, строя, как ей казалось, новые идеальные отношения, которые в итоге долго не прожили. Потом я узнал про Кирилла и какое-то время убеждал себя в том, что у нас все может наладиться. Я вбил себе в голову, что это мой сын, но он оказался моим… братом. Ненависть накрыла меня снова. На этот раз к моему отцу, с новой силой. Я никогда не думал, что смогу ненавидеть его еще сильнее, а как оказалось — могу. Ее внезапная и быстро прогрессирующая болезнь перетасовала все карты. Я оказался одним из немногих, кто мог позаботиться о Кирилле, ведь мой… наш отец, тоже был болен. Я занялся оформлением документов, по которым мальчик был моим сыном. Меньше ненужных вопросов, да и скоро моего отца не станет, эта мерзкая тайна происхождения Кирюши сгинет.       Сейчас я в самом деле хотел дать себе еще один шанс на то, чтобы построить нормальные отношения. Алиса меняла мой мир и я не мог понять, что именно в ней, так сильно влечет меня. Она просто была особенной. Вернувшись в зал, я заметил Алису в компании Дениса и Леры. Поймав взгляд блондинки, я ощутил как невидимые пальцы сдавливают шею. Она не оставит меня, будет продолжать бороться. Она уже разрушила все то, что могло быть между мной и Дашей, пыталась лишить мою бывшую жену родительских прав, подстроила ее увольнение. Мне стало не по себе от мыслей о том, что Валерия могла сделать с Алисой, особенно сейчас, когда она все еще находилась в уязвимом состоянии.       — Тёмыч! — окликнул меня Денис и я натянуто улыбнулся, — идем к нам, — позвал друг и у меня не осталось другого выбора, — представляешь, мы с Алисой договорились о том, что ее картины украсят холл на первом этаже.       — Звучит неплохо, — я посмотрел на Алису, которая была с новым бокалом шампанского. Выглядела она счастливой.       — Мы выбрали более спокойные и нейтральные сюжеты, — пояснила она и мысленно я выдохнул. Смотрящая с полотен нечисть не самое лучшее решение для бизнес-центра, где бывает множество посетителей.       — Они отлично впишутся в общий интерьер помещения, — вмешивается в разговор Лера, после чего делает пару глотков, — Алиса, а вы рисуете портреты? — спрашивает она. У Вознесенской неплохие портреты, тот рисунок, который она отдала мне до сих пор лежит на полке в моем кабинете. Он в самом деле мне очень нравился.       — Да, рисую, — отвечает Алиса, — хотите заказать портрет? — интересуется она.       — Именно, — Лера улыбается, но в ее улыбке я вижу только фальш. Если она видела нас с Алисой на балконе, то теперь будет всеми силами подбираться к Вознесенской, чтобы понять ее слабые места, по которым можно нанести удар, — когда вам будет удобно?       — Свяжитесь завтра утром с моей помощницей, — просит Алиса, — номер есть на приглашении, ну и на сайте. Она сориентирует вас по времени и дате. А теперь прошу простить, мне нужно работать.       Она уходит и я, как влюбленный мальчишка, провожаю ее взглядом. Алиса красивая и ухоженная, даже находясь в депрессии после потери отца, она не забила на себя и на уходовые процедуры. У нее были хорошие внутренние ресурсы, которые я помог ей активировать на полную мощность.

POV Алиса.

      И хотя поцелуй стал для меня самой настоящей неожиданностью, которая могла радикально изменить наши дальнейшие отношения с Артемом, которые я могла рассматривать как сугубо профессиональные, я все же решила дать происходящему шанс. Мне стало интересно, что представляет из себя Стрелецкий, как человек. Если он хочет строить отношения, то я должна знать о нем хоть что-то кроме того, что он хороший психолог с нестандартными методами терапии. Может он был маньяком, который был способен на то, чтобы начать меня преследовать? Ладно, вероятно, это просто плод моей фантазии, который сформировался после просмотра видео на теме серийных убийц и психопатов.       Артем предложил поужинать с ним в Sixty — атмосферном ресторане, который располагался на шестьдесят втором этаже башни Федерация. Там подавали блюда французской и итальянской кухонь, что меня вполне устраивало. Я любила подобные заведения. Современный стиль, не давящая атмосфера роскоши и лоска — не плохой вариант для первого свидания, да и вид открывается просто невероятный.       Я выбрала длинную черную юбку из плотной ткани и оливковый свитер с объемным воротом. На ногах — массивные ботинки, которые успели стать чуть ли не базовой вещью в моем гардеробе. Волосы я собрала в прическу с помощью крабика и оставила несколько прядей свободными. Так как я не фанат украшений, то ограничилась часами известного швейцарского бренда и парой колец.       Артем ждал меня у входа в ресторан. Он в черной водолазке и джинсах, как и всегда. У него вся одежда однотипная и в одних и тех же цветах. Увидев его, я мягко улыбаюсь и перехватив небольшой клатч, подхожу ближе.       — Выглядишь потрясающе, — отметил Стрелецкий, явно делая попытки создать такую атмосферу, словно мы пару дней назад познакомились в социальной сети и это наша первая встреча.       — Спасибо, — сдержанно ответила я, — идем? — киваю в сторону входа в ресторан.       — Конечно, — Артем распахивает передо мной дверь и едва мы проходим в просторный зал со стенами белого и серого цветов, нас встречает блондинка в строгом черном костюме и провожает к столику у окна. Она желает нам приятного вечера и сообщив, что скоро придет официант, оставляет нас, — позволишь? — Артем отодвигает кресло с красной обивкой, чтобы я смогла сесть. Я благодарно киваю и опустившись, опускаю клатч в соседнее кресло.       Стрелецкий садится напротив и какое-то время мы молчим, смотря друг на друга — совсем как при первой встрече. Официант принимает у нас заказ, приносит бутылку белого французского вина и разливает его по бокалам. Я сразу же делаю глоток, чтобы немного успокоить свое волнение, которое тошнотой отдавалось внутри.       — Как тебе выставка? — спрашиваю я, поставив бокал.       — Весьма впечатляюще, — Артем выпивает свое вино за пару больших глотков и снова наполняет бокал, — итак, ты хотела узнать меня получше. Что именно тебя интересует? — вот как, он сразу решил перейти к делу.       — Я… я не знаю, — растерялась я, так как не готовила список вопросов или что-то в этом роде. Я рассчитывала на простое непринужденное свидание, но видимо, с этим человеком такого не бывает. Ему нужно из всего делать своеобразный вызов или же провокацию, — может ты сам расскажешь о себе?       — Вот как, — усмехается Артем и разваливается на спинке кресла, — ладно. Я был женат, но сейчас — вдовец. У меня есть ребенок. Его зовут Кирилл, ему четыре года. Я воспитываю его один, как ты могла понять, ну иногда помогает моя сестра — Катя и няня. Как-то так.       Артем говорил так быстро, что я с трудом успевала фиксировать данные у себя в голове. У него была жена. Ладно, я была готова к этому. Все же он значительно старше меня и в его возрасте у многих есть семьи. Да и наличие ребенка не ставило меня в тупик.       — Еще я сидел в тюрьме, — вот это ставит меня в тупик. Я уже начинаю открывать рот, чтобы спросить про подробности, но Арем меня опередил, — меня обвинили в доведении пациента до самоубийства. Но я этого не делал. Вину признавать отказался, ну и вышло, что вышло.       Вероятно, это было именно тот момент свидания, когда стоило попросить счет, извиниться и бежать роняя тапки, но я по какой-то необъяснимой для себя причине, продолжала сидеть напротив Стрелецкого и слушать его. Он в самом деле обладал каким-то нездоровым магнетизмом, который не отпускал меня все время, которое Артем был со мной рядом.       — Но лицензию тебе вернули, да? — с опаской спрашиваю я, так как это единственное, что четко врезалось мне в сознание. Меня охватывала паника даже от малейшего осознания того, что Стрелецкий мог оказаться психопатом, который умело выдавал себя за гениального психолога. В памяти вспыхнули фильмы про Ганнибала Лектера, которые любил папа. Во многом, за несравненную игру Энтони Хопкинса.       — Конечно, — успокаивает меня Артем и дотрагивается моей руки. Подавшись корпусом вперед, он заглядывает в мои глаза, — я никогда бы не подверг своего пациента настоящей опасности. Все те, кхм, перфомансы, которые я устраиваю в рамках терапии, строго контролируются мной на каждом этапе работы. Да, эти методы могут показаться шокирующими, даже пугающими, но как ты сама успела заметить, они в самом деле работают.       — Ладно-ладно, ты меня убедил, — успокаиваю его я, замечая, как он поглаживает костяшки моих пальцев.       Появление официанта прерывает наш разговор. Шатен в форменной рубашке и фартуке, расставляет перед нами тарелки с блюдами. Мою куриную грудку карри с молодым картофелем и утку с белыми грибами для Артема. К счастью, он быстро уходит и мы снова впиваемся друг в друга взглдами. Стрелецкий явно пытается понять, что у меня на уме, собственно, я пытаюсь сделать тоже самое. Сложно понять, что хочет человек, который умеет контролировать себя так хорошо, как Артем. Это поражает меня, но сейчас — бесит.       — Я просто не хотел признаваться в том, чего не делал, — он пожимает плечами. Ага, значит, принципиальный. Это не самое плохое качество для человека, который вытаскивает других из дерьма.       — Да, я понимаю, — заверила я, приступая к еде, — что случилось с твоей женой? — спрашиваю я, хотя понимаю, что вопрос может показаться бестактным.       — Она болела, — ответил Артем, — онкология. Быстропрогрессирующий тип рака.       — Мне… мне жаль, — с сочувствием произнесла я, опустив взгляд в тарелку. Мне стало неловко от того, что я спросила об этом. Я разрезаю мясо и обмакиваю в соус небольшой кусочек.       — Все нормально, — ответил Артем, разделывая утку, — я уже справился с утратой. Мне нужно двигаться дальше, чтобы заботиться о сыне.       Я никогда не думала о том, что у меня могут быть отношения с мужчиной, у которого есть ребенок. У меня было не так много опыта общения с детьми, так как их просто не было в моем окружении. Я понимала, что если наши с Артемом отношения перерастут во что-то серьезное, то мне придется научиться выстраивать общение и с его ребенком.       — Можешь рассказать о нем? — вежливо прошу я, снова делая пару глотков вина. Я старалась пить как можно меньше алкоголя, ведь после смерти отца плотно сидела на нем, порой напиваясь до полной отключки. Это была моя собственная стадия принятия. Теперь приходилось пить с осторожностью, чтобы не сорваться снова.       — Кирилл, — Артем вытирает рот салфеткой, — ну он славный малый. Милый и открытый ребенок. Любит конструкторы и динозавров, — он улыбается и это самая светлая его улыбка за все время нашего общения. Он в самом деле очень дорожит своим сыном. Думаю, что любой родитель дорожит своим ребенком.       — Классно, — скрывать нарастающий дискомфорт было сложно, алкоголь не помогал мне расслабиться, — ну то есть, что ты о нем заботишься и все такое…       — Полагаю, что будет но, — он слишком проницательный. Чувствую себя открытой книгой, которую он читает, как хочет, — я понимаю, что новость о ребенке может быть для тебя полной неожиданностью, — это еще мягко сказано, — поэтому я пойму, если ты уйдешь.       — Я не уйду, — резко ответила я, хотя понимала, что это не самое твердое мое решение.