Часть 10

POV Алиса.

      Я лежала в огромной ванне, которая была наполнена горячей водой и густой пеной. Под искрящимися в свете ламп пузырьками скрылось все мое тело. Опустив голову на валик, который всегда лежал на бортике именно для этой цели, я прикрыла глаза и подумала о том разговоре, который был у нас с Артемом пару часов назад в ресторане. Я пыталась представить себе свое гипотетическое общение с его малолетним сыном и картина вырисовывалась не самая радужная. У меня в самом деле был очень скудный опыт взаимодействия с детьми. У моих родителей не было племянников или крестников, с которыми я могла бы пообщаться, мои подруги не хотели обременять себя материнством лет до тридцати. Все мое общение с детьми, и то не такими маленькими, как сын Артема, сводилось к учебной практике на третьем курсе, которую мы проходили в одной из художественных школ столицы. Мы проводили занятия по живописи у детей, но все они были старше десяти лет, так что выстраивать с ними общение было не так сложно. Тут же все было совсем иначе.       Сын Стрелецкого не просто был маленьким, он еще был ребенком, который совсем недавно потерял мать и остался с отцом, которого толком не знал. Появление в его жизни нового человека, которого его папа мог рассматривать, как потенциального постоянного партнера, могло нанести психике Кирилла еще больший вред, чем уже был нанесен. Я не хотела стать причиной психотравмы маленького мальчика. Как я потом смогу встречаться с его отцом? Тут требовался обдуманный подход, который, в первую очередь, не навредит ребенку. Пока что я не могла его найти.       Пока я была погружена в свои мысли, большая часть пены растаяла, да и вода стала прохладной. Я встала и перешагнув через бортик, укуталась в белое банное полотенце, обмотав его вокруг торса. Волосы были собраны в небрежный пучок, так что остались сухими. Не люблю мыть голову перед сном, потом волосы похожи на ершик для унитаза. Сунув ноги в пушистые тапки, я прошла в спальню, где на кровати уже была приготовлена бордовая шелковая пижама с черной тесьмой и пуговицами. Обтерев тело, я быстро надеваю сначала трусики, потом штаны и уже в конце — вверх.       Следующий день у меня выдается свободным, так как Лера записалась только на завтра. Я решаю сходить в тренажерный зал, расположенный в Башне, а потом пообедать где-нибудь. Мне стоило еще раз обдумать свое решение строить отношения с Артемом несмотря на то, что у него был малолетний сын. Я прекрасно понимала, что это сильно изменит дальнейшее развитие событий. Мне придется искать способы найти общий язык с ребенком, который недавно потерял мать. Да, я тоже потеряла одного из родителей, но я взрослый человек, который способен самостоятельно позаботиться о себе без участия родителей. Почему-то в моем сознании вспыхнула мысль о том, что Артем мог рассматривать меня, как потенциальную новую маму для своего сына и меня это очень сильно пугало. Я не представляла себя в роли матери, даже не думала о том, что у меня вообще могут быть дети. Я невольно вспомнила момент, когда у меня случилась задержка после секса со своим молодым человеком. Я билась в истерике, хотя все тесты были отрицательными и все говорило о том, что я не беременна. Я была безумно счастлива, когда месячные все же пошли, пусть и с небольшой задержкой, которую моя гинеколог объяснила банальным гормональным сбоем из-за стресса во время сессии. Теперь же передо мной маячила перспектива стать мачехой, которая не казалась мне радужной.       Мне срочно требовалось поговорить с Артемом, пока меня не сожрали мои собственные страхи и опасения. Нет, я не хотела перекладывать все с больной головы на здоровую, просто хотела, чтобы он знал о том, что я на самом деле испытываю. Ведь так строятся отношения — два небезразличных друг другу человека говорят о том, что чувствуют в тот или иной момент. Я вызываю такси и еду из небольшого итальянского ресторана на Патриарших прудах в Москву Сити.       Я была полна решимости поговорить с Артемом и если он занят, то я буду ждать в приемной столько, сколько потребуется. Я хочу, чтобы между нами не было недосказанностей, особенно подобных. Все же речь шла о несовершеннолетнем ребенке и о том, что я не знаю, как выстраивать с ним отношения. Водитель высаживает меня около входа в здание и я иду к турникету, прикладываю карту, которая была у меня, так как я снимала офис. Жалюзи в приемной были подняты и я увидела Матвея, который работал за компьютером, но вот что происходит в кабинете, было не понятно — жалюзи полностью закрыты.       — Добрый день, Алиса Витальевна, — заметив, что я прошла в приемную, парнишка с кудрями поднялся с места.       — Добрый, — я мягко улыбаюсь, — Артем Александрович у себя? — я киваю в сторону кабинета.       — Да, я сейчас уточню, может он вас принять или нет, — ответил Матвей, направляясь к двери. Я понимала, что в его глазах я просто пациентка. Парень возвращается и позволяет мне пройти.       Я снова оказываюсь в кабинете Стрелецкого, где мне почему-то было не комфортно. Какая-то давящая атмосфера витала в этом помещении. Артем сидел в своем кресле, закинув нога на ногу и листал книгу. У меня есть всего несколько секунд, чтобы полюбоваться им. Тем, какой он сосредоточенный во время чтения. Увидев меня, Тема поднял голову и улыбнулся.       — Привет, — я натянуто улыбнулась в ответ, передав пальто Матвею, который тут же закрывает за мной дверь.       — Привет, — усмехается Артем, встав с места и отложив книгу, — выглядишь загруженной, — отметил он. Ничего не скроешь.       — Нужно поговорить, — я собралась с мыслями, хотя всю дорогу сюда я терялась в сомнениях — стоит ли мне вообще говорить обо всем этом, но потом вспоминала о маленьком мальчике, который может пострадать из-за наших с Артемом действий и принимала единственное верное решение.       — Супер! — слишком громко и эмоционально произносит он, возвращаясь в кресло, я сажусь в соседнее, — о чем? — уже спокойно спрашивает Стрелецкий, пристально посмотрев на меня.       Ну вот он — момент к которому я мысленно готовилась несколько часов. Наверное, мне стоило написать все то, о чем я думала пока была в ресторане и просто отдать это эссе Артему, чтобы он прочитал его, тогда бы не пришлось сидеть и подбирать слова под его пристальным взглядом. Я в самом деле не знала, как лучше начать этот самый разговор, как правильно выбрать первое слово, ведь понимала, что от этого может зависеть многое.       — Я не умею выстраивать общение с детьми, — выпалила я, после чего резко выдохнула. Артем молчал, явно ожидая, что я продолжу, — ну то есть… дело даже не в умении, а скорее в страхе… я… я не знаю, — я всплеснула руками и рухнула на спинку кресла.       — Почему ты боишься общаться с детьми? — спрашивает Стрелецкий без нажима или наезда, который часто присутствовал в его речи. Часть метода провокативной психологии — довести пациента и любым способом заставить его выйти на сильные эмоции, под которыми он не сможет контролировать себя и начнет говорить то, что его тревожит на самом деле.       — Не знаю, — пожимаю плечами я, понимая, что в моем небольшом опыте общения с детьми не было чего-то такого, что могло спровоцировать появление подобного страха.       — Знаешь, — вполне ожидаемо ответил Артем, продолжая сверлить меня своими огромными глазами, — тебе нужно просто вспомнить. Расскажешь о своем опыте общения с детьми? — просит он.       Ого, он просто просит меня что-то рассказать, а перед этим не подвергает садистским методам терапии. Он не пытается заставить меня наносить себе увечья, не обливает холодной водой, не создает условия в которых я получила психотравму, а просто спрашивает.       — Он не очень большой, — признаюсь я, — в моей семье нет маленьких детей. Я единственный ребенок. У родителей нет друзей с детьми, которые могли бы приходить к нам в гости. Я проходила практику в художественной школе, но там были дети старше, чем твой сын.       — Что именно тебя пугает? — спрашивает он, закинув нога на ногу.       — Что я могу сделать что-то не так, — прикидываю я, так как не могу дать более точный ответ на поставленный вопрос, — просто со взрослыми все проще. Ребенок более непредсказуем в своем поведении в своих суждениях.       — Это просто страх нового опыта, — констатирует Стрелецкий, — лечение простое — получение этого самого опыта практическим путем. Другого варианта нет. Тебя не травмировало общение с детьми, тебя травмирует та неизвестность, которая возникает в данный момент.       Он говорит это таким обыденным и легким тоном, словно рассказывает мне рецепт рулета с курагой, а не поясняет причину возникновения серьезной психологической травмы и то, как справиться с ней. Это успокаивает, на этот раз. Конечно, Артем был прав, как и всегда. Я боялась той неизвестности, которая возникала и я не могла ничего с этим поделать.       — Я понимаю, что если у нас все будет серьезно, то рано или поздно встанет вопрос о знакомстве с твоим сыном и я правда очень боюсь сделать что-то не так, — ответила я, посмотрев на свои руки, сложенные на коленях.       — Все будет в порядке, — заверил меня Артем, мягко улыбнувшись, — я не буду торопить тебя, да и я пока не готов знакомить Кирилла с кем-то, но я думаю, что смогу помочь тебе получить нужный опыт. Это поможет тебе перестать бояться неизвестности и страха сделать что-то не так.       — Да, и что мне нужно сделать? — скривив губы в ухмылке, интересуюсь я.       — Узнаешь, — обещает Стрелецкий и улыбка становится коварной, — обещаю, больше никаких стресс-тестов.

POV Артем.

      Я провожаю Алису, пообещав, что сам с ней свяжусь сегодня вечером или завтра утром, чтобы проговорить детали дальнейшей терапии. Я хотел помочь ей, ведь теперь был и сам заинтересован в ее исцелении, не только по причине оплаты сеанса, но и по причине того, что от этого могли зависеть наши дальнейшие отношения.       — Дело для тебя есть, — я прохожу в приемную и сложа руки на груди, опираюсь о дверной косяк. Матвей внимательно смотрит на меня и ждет указаний, — дуй к Денису и спроси, есть свободное помещение в центре или нет. Еще узнай у него, есть ли списки сотрудников, у которых есть дети. Лет от трех и старше.       — Хорошо, шеф, все сделаю, — Мотя берет свой ежедневник, снимает с зарядки смартфон и покидает кабинет, не задавая лишних вопросов.       Я решил, что Алисе будет проще выстраивать общение в той среде, которая является для нее более привычной. Моего обаяния хватит с лихвой, чтобы убедить ее провести небольшой мастер-класс по живописи для детей сотрудников центра. Идея казалась мне беспройгрышной. Я даже мог бы привести туда Кирилла. Он любит рисовать. При этом не говорить Алисе, что это мой сын. Оставить его с Катей и все, а сам понаблюдаю со стороны, чтобы вмешаться при острой необходимости.       Мне льстит то, что Алиса так сильно мне доверяет. Она заинтересована в наших дальнейших отношениях, ведь иначе бы не пришла сейчас ко мне, чтобы поговорить о том, что ее беспокоит. Я тоже был заинтересован в этих отношениях, так как мне казалось, что рядом с Алисой я постепенно возвращаюсь к жизни, а все вокруг приобретает краски.       Я никогда не скажу Алисе о том, что мне снился кошмар, в котором она покончила с собой, а я не успел ее спасти. Иногда, во время терапии, у меня проносились мысли о том, что она может быть склонна к самоубийству, особенно после того, как Алиса попросила остаться ночевать с ней. Вероятно, она боялась саму себя, что не удивительно, если учесть, что ей пришлось пережить. Я был уверен в том, что после аварии она боиться сесть за руль, ведь у нее есть права, да и машина тоже, но Алиса просит кого-то другого взять на себя управление авто или же вызывает такси. Пока что я не мог работать с этим, ведь ее состояние только начало становится стабильным. Любое неверное действие могло все откатить назад и в несколько раз усугубить ситуацию.       — Привет, — на пороге появляется Лера. Ее тонкий аромат духов с жасмином я выучил слишком хорошо. Когда у нас впервые случилась близость, которую я преподнес ей, как часть терапевтической практики, этим парфюмом я пропах в ног до головы. Сейчас блондинка стояла на пороге моего кабинета в дорогом темно-синем костюме с юбкой прямого кроя и белой блузке.       Признаться, я был не рад ее видеть. Даже тогда, когда она появилась на выставке у Алисы я испытал сильнейшую ненависть в отношении этого человека и мне хотелось накричать на нее, заставить уйти, но это было не мое мероприятие и Вознесенской, я не хотел его портить так как понимал, что это поставит крест на наших дальнейших отношениях. Не только романтических, но и на психотерапевтических, в которых Алиса особенно нуждалась. Я не мог допустить того, чтобы она попала к другому специалисту, вроде моего отца, который, заприметив обеспеченную пациентку с букетом психотравм, будет качать с нее деньги несколько лет, убеждая в необходимости терапевтических сессий. Я мог помочь ей в разы быстрее и эффективнее.       — Привет, — выдохнул я, встав с кресла, — ты что-то хотела? — я делаю все, чтобы мои слова отталкивали ее как можно сильнее. Чтобы она ощутила всю мою неприязнь к ней.       — Просто зашла, — ее голос мягкий, как подтаявшее сливочное масло, но я вижу ее насквозь. Я прекрасно знаю, что она за человек и на какие мерзости способна, чтобы получить желаемое, — Матвей у Дениса. Зачем вам списки детей сотрудников? — прищурив глаза, спрашивает она.       — Хочу сменить профиль и стать детским психологом, — высокомерно ответил я, сложа руки на груди, — а что, думаешь я недостаточно хорош для этого?       — Хах, — я вижу, как она растерялась и замешкалась в поисках ответа, который позволит ей продолжать этот разговор, а не оказаться по другую сторону двери, — я так не думаю. Тут дело в другом. В уровне твоего образования и мы оба знаем, что для работы с детьми твои корочки не подходят, — неплохой ход.       — Прошел трехмесячные курсы, — лукавил я, — ну сама знаешь, эти центры занятости готовы на все, лишь бы переподготовку проходили у них.       Я не хотел говорить с ней о том, что хочу организовать на самом деле, так как понимал, что Лера мгновенно увидит в Алисе соперницу, а Вознесенская психически нестабильная и может много чего наделать. Я должен оградить Алису от этого человека, и как психолог, и как потенциальный партнер. Конечно, потом Валерия все узнает, ведь документы об аренде сто процентов попадут не только Денису, но и ей, но тогда уже будет поздно.       — Стрелецкий, — она делает шаг в мою сторону и я машинально отступил назад, — мы оба прекрасно знаем, что ты не станешь рисковать жизнь своих пациентов, тем более детей. Так что трехмесячные курсы — не твоя высота полета.       — Раскусила, — усмехаюсь я, замечая, как в приемную вошла Регина — помощница Алисы и осмотрелась по сторонам. Сейчас приемная была пустой, а значит, она направится в кабинет, — знаешь, у меня посетитель. Было приятно пообщаться, повторим как-нибудь… потом.       На глазах у ничего не понимающей Регины, я буквально вытолкал Леру из своего кабинета. Помощница Алисы стояла около стола Матвея с небольшим бумажным пакетом в руках. Она в куртке и свободных, мешковатых джинсах. На голове серая шапка крупной вязки с несколькими декоративными булавками.       — Здрасти, — смущенно проговорила она, уставившись на меня.       — Ага, вы что-то хотели? — захлопнув дверь, я встаю около шкафа и смотрю на посетительницу. Что-то много сегодня незваных посетительниц в моем офисе.       — А где Матвей? — она густо краснеет и опускает взгляд в пол. Ах вот оно что. Так значит не только Матюня запал на Регину, но и она на него. Однако.       — Ушел по рабочему заданию, — сообщаю я, — скоро будет. Ему что-то передать?       — А можно… можно я подожду его тут? — скромно спрашивает она, кивнув на сидения для посетителей.       — Валяйте, только не отвлекайте меня от работы, — позволяю я, уйдя к себе в кабинет. Через стекло я вижу, как она снимает куртку малинового цвета и садится на один из стульев, оставив пакет на столе Матвея.       Когда Мотя возникает в приемной, то Регина подскакивает с места и бросается ему на шею, целует. Он густо краснеет и высвобождается из захвата. Я не слышу о чем они говорят, но судя по поведению — оба увлечены друг другом. В целом, мне плевать что там между ними происходит, но если Матвей сделает ей ребенка по своей глупости и неопытности, то боюсь, что его мама прикончит не только парочку голубков, но и меня в придачу, а моя шкура была мне дорога. Поэтому я дожидаюсь, когда Регина покинет офис и выхожу в приемную.       — Хотите пирожок с печенью? Регина принесла, — Матвей протягивает мне контейнер наполненный домашней выпечкой и я, благодарно кивнув, выуживаю один.       — Заботливая девушка, — отметил я, — у вас… все серьезно?       — Не знаю, — он пожимает плечами и идет к кофемашине, — ну то есть, я бы хотел, чтобы было серьезно. Она прикольная. Мы ходили с ней в музей и еще в кино. Просто проводим время, а что? — Матвей вопросительно смотрит на меня.       — Ничего, — я откусываю пирожок, — она вкусно готовит. Просто, ну будь осторожен. Сам знаешь, отношения, романтика, ну все дела…       — Артем Александрович! — он закипел так, что было готов кинуть в меня стаканом. Я рассмеялся, — давайте закроем эту тему, — с мольбой просит он, — я знаю о существовании презервативов.       — Супер, — отметил я, забрав свой стакан с кофе и возвращаясь в кабинет.