Часть 12

POV Артем.

      — Да, я себя насильником ощутил! — мое негодование витало в воздухе, но когда я вскинул взгляд на Дениса, то тот просто усмехнулся и продолжил перемешивать свой салат с тунцом.       Кафетерий бизнес-центра обосновано занимал огромную площадь на первом этаже, ведь посетителей в этом месте всегда было много. Сотрудники обедали тут каждый день, а клиенты и гости забегали чтобы выпить чашку кофе, пока ждали такси или же запись. Мы заняли один из столиков в углу, где можно было поговорить спокойно. Матвей с нами идти отказался, сославшись на то, что ему нужно съездить в университет, куда собирался переводиться после нового года.       — То есть, она сама выступила инициатором, а когда начал, то попросила остановиться? — интересно, моим пациентам также стремно, когда я вынуждаю их говорить о своей сексуальной жизни? Лично я сейчас готов просто провалиться под пол.       — Вроде того, — я откусил сэндвич. И хотя Алиса приготовила потрясающий грибной суп на обед, я решил составить компанию Денису и пойти с ним на обед. Да и я слишком долго откладывал с ним разговор об Вознесенской, настало его время, больше тянуть не было смысла, — я пытался с ней поговорить, но она была слишком подавлена на тот момент.       — Это очень странно, потому что раньше у Алисы проблем с парнями не было, — а вот это интересная информация. Я вопросительно смотрю на Дэна, ожидая, что он продолжит сам, — ты не подумай, она не спит с первым встречным и все такое, но у нее были отношения. Да у кого их не было в универе.       В ходе терапии мы никогда не затрагивали тему ее прошлых отношений и вообще то, как смерть отца отразилась на ее влечении. Просто это не было заявлено, как основная проблема. Я пытался разобраться с ее чувством вины, а потом чертова влюбленность затуманила мой разум. Да, вероятно, идея показать Алису отцу, не была такой дерьмовой, как я подумал сначала. Он более дотошный и педантичный, а значит, у него больше шансов на то, чтобы во всем разобраться.       — Ты хорошо ее знаешь? — интересуюсь я, опустошив свой стакан примерно наполовину.       — Достаточно, — ответил друг, отправляя в рот курицу с листьями салата, — до смерти отца вообще была зачет просто. Яркая, классная. Смерть отца, конечно, ее сильно подкосила. Когда Витали только не стало, Алиса вообще как робот была. Ни слезинки на похоронах, потом полгода вообще без каких-либо эмоций жила. Темыч, я клянусь, не будь ты на зоне, я бы ее к тебе за шкирку притащил. Ей тогда капец как нужна была встряска. Как ты умеешь.       Я понимал, что в самом деле прошло не мало времени и некоторые из корней травмы Алисы вросли настолько сильно, что убирать их придется долго и болезненно. Но сейчас мне приходилось работать с тем, что есть. Денис в самом деле выглядел очень обеспокоенным.       — Значит, с сексом у нее проблем никогда не было? — продолжил я. Вероятно, мне хотелось оправдать себя в своих же собственных глазах. Я в самом деле ощутил себя каким-то извращенцем или насильником, когда Алиса попросила меня остановиться, а потом у нее случилась истерика.       В универе у меня была девушка, с которой все было идеально ровно до того момента, как все не дошло до близости. Ее домогался отец, когда она была совсем ребенком. Психика заблокировала эти воспоминания, но когда мы начали переходить от поцелуев к прелюдиям, сработал триггер. У нее началась истерика, она рыдала и пыталась ударить меня. Фактически, Ульяна была первой, на ком я опробовал свой метод провокативной психологии и это сработало. Я смог ей помочь. Конечно, наши отношения это не спасло, но я на это не рассчитывал. Но у Алисы была какая-то другая проблема.       — Нет, ну я о таком не знаю, — развел руками Денис, — одно время, за пару лет до смерти Виталия, мы с ней очень близко общались. Она тогда только открыла свою студию и много расспрашивала у меня про то, как вести бизнес и все такое. Каюсь, один раз мы переспали… Просто так, без обязательств…       У Алисы точно не было проблем с сексом, ну до гибели отца точно. Что же такое могло с ней случиться? Ну или как именно она отразилась на ее влечении? Стоило понять это, чтобы найти триггер и проработать его. Пока что я топтался на одном месте.       — Это ты рекомендовал маме Алисы привести ее ко мне? — хотя, это было ожидаемо, я решаю спросить у него об этом.       — Да, — кивнул Денис, — с самого начала, как только Антонина начала искать специалиста. Я думал, что это решение Алисы, но, как видишь, она пошла к тебе не сразу.       Я сразу понял, что Антонина не станет выбирать психолога по рекламе в интернете. Она очевидно была человеком старой закалки и искала специалиста через знакомых и коллег. Это нормально. Сарафанное радио обычно работало без перебоев.       — Слушай, ты не бери в голову, — продолжил Денис, устало улыбнувшись, — ты точно не насильник и мы оба это знаем. Будь ты насильником, то не остановился после того, как она тебя попросила. Может ей просто стало некомфортно? — предполагает он, — не всегда же причина в психологии.       В этом он прав. Вероятно, причина в самом деле была физиологическая. Если на протяжении трех лет после смерти отца у нее никого не было, то проблема в самом деле могла не иметь никакого отношения к психике. Мало ли, спазмы мышц, все такое. Да, первым делом я подумал о психологических проблемах, но только потому, что я психолог и это мой профиль деятельности.       — Ладно, спасибо за информацию, — я бросаю взгляд на наручные часы, — мне нужно к пациенту.       Я не собирался давить на Алису или же принуждать ее к чему-то, так как понимал, что это в очередной раз разрушит мои отношения. Если ей нужно больше времени, то это не проблема. Сейчас важно, чтобы поездка к моему отцу не оказалась пустой тратой времени.

POV Алиса.

      У меня было не так времени на то, чтобы найти информацию об отце Артема. Он был психологом, доктором наук и являлся уважаемым человеком в профессиональных кругах. В отличие от сына, он занимался научной деятельностью, какое-то время даже преподавал в университете, впрочем, это было для меня не так важно.       — Расскажите о том, что привело вас к Артему Александровичу? — очень спокойно просит меня немолодой мужчина одетый в дорогой костюм. Мы сидим в его кабинете, наполненном антикварной мебелью.       — Три года назад погиб мой отец, — сообщаю я, сцепив пальцы в замок, — сначала все было как на автомате. Я много работала, пыталась решить дела, которые он не успел закончить. А потом накатило. Началась депрессия, кошмары… мама забила панику, стала таскать по психологам. Как-то так я оказалась у вашего сына на сеансе.       Все текло постепенно, но вероятно, так оно и должно быть. Я стала замечать, что сил на работу становиться все меньше, а сон — тревожней. Я реже выходила из дома, реже появлялась на людях. В какой-то момент мама устала смотреть на меня в таком состоянии и стала искать способ, как мне помочь.       — После проведенной терапии вы стали замечать изменения в своем состоянии? — Александр Андреевич смотрит в свои записи, после чего поправляет очки.       — Да, она помогла мне справиться с чувством вины и идеализацией образа отца, из-за которых я не могла его отпустить, — сообщаю я, ведь это на самом деле было так.       После того сеанса в квартире я стала искать информацию о том, почему девочки идеализируют образ отца, но у меня не было комплекса Электры в его классическом понимании. Я просто привыкла видеть папу в хорошем свете и все, никакого сексуального влечения к нему я не испытывала.       — Хорошо, — он коротко кивает и делает отметки в своих документах, — Артем Александрович объяснил вам, почему направил на консультацию ко мне?       — Он хочет услышать второе мнение о моем состоянии, — это единственное, что я знала о плане Артема. Да и зачем мне знать больше, главное, что он был уверен в том, что делает.       Когда Артем уехал на работу, то я думала о том, почему у нас ничего не получилось в интимном плане. Я не боялась Стрелецкого, не испытывала боли или отвращения в тот момент, когда он вошел в меня, ничего. Это был просто секс, но я не могла отключиться. Голова постоянно была забита какими-то посторонними мыслями, которые сбивали меня и не давали расслабиться.       — Значит есть что-то, с чем его терапия не помогла вам справиться? — предполагает он. Александр и не такой категоричный, как его сын. Он более сдержанный, спокойный, не импульсивный.       — Наши с ним отношения изменились, — если я хочу во всем разобраться, то должна быть честной. Для начала с собой, а уже потом с Артемом и его отцом, — с Артемом. Мы влюбились друг в друга, — я шумно выдохнула и закрыла лицо руками. Мне стоило сосредоточиться и успокоиться, — но что-то не дает мне позволить ему приблизиться ко мне, как партнеру.       Какой-то очень старый и закоренелый страх сидел у меня внутри и просыпался каждый раз, когда человек был для меня дорог. Он был со мной задолго до смерти отца, но казалось, что сейчас достиг своей кульминации. Артем перестал быть для меня просто психологом, он изменил свой статус в моем понимании и вероятно, я не до конца была готова к этому.       — Вот как, — в его голосе проскользнуло осуждение и я прекрасно понимала, почему. Профессиональная этика запрещала Артему начинать со мной любые отношения до тех пор, пока не закончится терапия, — у вас уже раньше возникало подобное в отношении других ваших партнеров? — интересуется он и я пожимаю плечами, так как в самом деле никогда толком не акцентировала на этом, — хорошо, давайте попробуем проанализировать все ваши прошлые отношения, — предлагает Стрелецкий-старший.       Я развалилась на спинке дивана и запрокинула голову. Задача была не самой простой, так как мимолетных романов, которые не приводили к чему-то чуть более серьезному, у меня было не мало. Самые первые, относительно серьезные отношения были с тем парнишкой, который учился на психфаке. Мы встречались месяца три или четыре, прежде чем приступили к близости.       — Хорошо, — соглашаюсь я, — серьезных отношений у меня было не так много, но все они заканчивались довольно быстро.       — Во всех случаях вы доходили до физической близости? — ясно, прямолинейность — их семейная черта, стоило быть готовой к этому. Я ощутила, как мое лицо запылало от смущения.       — Да, — я понимала к чему он клонит, — несколько раз эта близость заканчивалась интимом, но не всегда. После этого, обычно, отношения просто сходили на нет.       — Серьезные отношения вызывают у вас страх? — уточняет он, закинув нога на ногу. Я пожала плечами, так как не была уверена в этом, — обычно люди бояться вступать в близкие отношения потому, что бояться предательства или того, что они могут внезапно оборваться. Полагаю, что это было до смерти вашего отца? — я коротко киваю.       — Когда я была ребенком, то у родителей была размолвка и мама выгнала папу, — сказала я, так как решила, что это может быть важным, — несколько лет он не жил с нами, — вероятно, я просто боюсь того, что если человек станет для меня дорог, то я могу потерять его. Он может уйти или умереть…       Когда я поняла, что наши с Артемом отношения начали приобретать серьезный окрас, то у меня возникал страх, что это может быстро закончится. Физическая близость всегда имела для меня особое значение, некий рубеж, проходя который партнер становится еще значимее. Какая же я идиотка. Сейчас я хотела просто встать с места, пойти в столовую, где меня ждал Артем и все ему рассказать, но я продолжаю сидеть на диване и смотреть на Александра, ожидая, что он скажет.       — У вас страх привязанности, — пояснил Александр, — к сожалению, иногда такое возникает после того, как происходит даже временная, но потеря значимого человека. Я бы советовал вам поговорить об этом с Артемом. Быть честным с партнером — важная часть в построении отношений.       — Да, я поговорю с ним, — коротко киваю я, пытаясь собраться с мыслями. Я не хотела разрушить то, что строилось между нами только потому, что боялась потерять его. Я хотела быть с ним дальше, развивать отношения и проводить время вместе. Просто быть счастливой…