Часть 14

POV Артем.

      Разложив на столе и частично на полу документы, я пытался составить схему терапии очередного пациента. Случай был запутанный и не совсем по моей части, но моя коллега из профессиональной лиги просила взять его, так что предстояло разобраться с записями других психологов, которые уже вели этот случай. Не думал, что записей будет так много.       — Шеф, еще документы на вашу эту Прокофьеву, — я готов волком выть, когда Матюня протягивает мне стопку бумаг, которые он судя по всему только что распечатал.       — Да, они что… издеваются надо мной?! — не выдержал я и швырнул документы в кресло, — она хочет чтобы я его вылечил или диссертацию по этому случаю написал? — этот вопрос не требует ответа, но Мотя пытается выдавить что-то нечленораздельное.       Матвей покидает мой кабинет и я снова беру в руки документы, которые он принес последними. Чтобы разобрать эти каракули у меня уйдет несколько лет, а еще нужно все проанализировать и понять, что именно происходит с этим человеком. Елена Олеговна уперлась и сказала, что пока я все не изучу — пациента не увижу. Портить с ней отношения не хотелось, так что приходится терпеть и работать по ее методам, а не своим. Пока что не своим, дальше я буду делать так, как надо мне.       Чтобы хоть немного отвлечься от работы, я решаю пойти в кафетерий — пообедать. Когда я покидал офис, то Матюня разбирал бумаги в шкафу, раскладывая их по папкам. Если бы не он, то я бы фиг что нашел в этом хаосе. Алиса сегодня была на какой-то конференции по истории искусств и Регина уехала с ней. Так как ее терапия еще не закончилась и я отслеживал изменения в состоянии своей, теперь уже девушки, мы договорились, что после конференции она сама приедет ко мне и после сеанса мы заберем Кирилла из садика. Алиса согласилась остаться у нас, так как съезжаться нам было определенно рано.       Алиса делала значительные успехи в проработке травматичных эпизодов своего прошлого и пока что мы обходились без гипноза и других подобных мер, хотя и ходили по краю. Она принимала таблетки, которые ей рекомендовал мой отец, но на счет их эффективности я пока не мог быть уверен, так как мы не всегда ночевали вместе и я не знал, как именно спит Алиса. Пока что я не провоцировал в ней ревность, так как результаты терапии не были стойкими. Я мог сделать только хуже — разрушить наши отношения, или даже довести Алису до попытки самоубийства. Конечно, рано или поздно мне придется прибегнуть к этой провокации, но иначе мы не сможем двигаться дальше.       — Какие люди! — я вздрагиваю, когда на столик опускается поднос из красного пластика. Вскидываю голову и вижу перед собой Дениса, — ты же не возражаешь? — я пришел сюда до основного скопления посетителей, но большая часть столов уже была занята.       — Конечно, нет, — устало улыбнувшись, я возвращаюсь к своему салату. Перед глазами все еще мельтешили многочисленные каракули коллег. Кажется, что я с университета столько писанины не видел.       — Кстати, как там Алиса? — спрашивает Денис, смешивая картошку с соусом, — знаю, что конкретики ты сказать не можешь, но так… в общих чертах. Я за нее переживаю все же.       Денис правда выглядел напряженным, когда речь шла про Вознесенскую. Я замечаю это не первый раз и это наталкивает меня на мысли о том, что у Дениса есть какие-то неразрешенные чувства по отношению к ней. Зная своего друга, он вполне мог быть влюблен в Алису, даже пытался с ней встречаться, но она не одна из его девиц, мечтающих заняться сексом с богатым мужчиной, который может делать щедрые подарки. У Алисы итак было полно денег. Да, до Дениса она не дотягивает, но проблем точно не испытывает.       — С ней все в порядке, — заверил я, поднося к губам стакан с соком, — терапия идет успешно. Алиса с ней прекрасно справляется. Куда больше меня напрягает твое повышенное беспокойство в отношении Алисы.       — Серьезно? — он отстраняется, значит я надавил на нужный рычаг, — еще скажи, что лечить меня собрался, — в голосе проступает раздражение. Денис кидает приборы и те с звоном падают на поднос. Он тянется к салфеткам, — можешь не париться, Алиса не интересна мне в сексуальном или романтическом плане, — заверил друг.       — Это я уже понял, — мне с трудом удается сдержать усмешку, — иначе бы ты не допустил того, чтобы Алиса сейчас была со мной. Дай угадаю, Алиса — метафорическая младшая сестра, которой у тебя никогда не было. Подсознательный поиск кого-то, о ком можно заботиться?       — Тем, — он выглядел растерянным и озадаченным. Ну хотя-бы не пытается втащить мне — уже хорошо, — Алиса — просто хороший друг. И я хочу, чтобы у нее все было в порядке, — он пожимает плечами. Я правда хочу заботиться о ней, как о друге.       В этом определенно есть что-то более глубинное. Да, Денис заботливый друг, хороший человек и просто приятный собеседник, но к Алисе он относится как-то особенно. Осталось понять, почему. Не хочу, чтобы у него сорвало крышу, когда наши отношения с Вознесенской станут еще более серьезными. — Насколько хорошо ты общался с ее отцом? Ну то есть, давно вы были знакомы? — это не чувство дружеского долга, нет, слишком просто. Слишком очевидно, это что-то более глубокое. Алиса чувствует себя виноватой перед отцом, потому что она была за рулем во время аварии, где он погиб. Но Денис… чувством вины от него разило за милю, стоило Алисе появиться в поле его зрения. Значит, тут что-то было. Что именно, я собирался понять.       — Ну достаточно давно, — пожимает плечами Денис, — сам понимаешь, здания за два дня не строятся. Пока проект утвердили, все дела. Я просто искал архитектора и нашел Вознесенского. У него уже тогда была неплохая репутация и пара крутых проектов в портфолио.       Денис боязливо озирается по сторонам, оценивает обстановку. Да, людей в заведении стало значительно больше, чем в тот момент, когда я только сюла пришел. Говорить становится сложно, особенно на какие-то личные темы.       — Можем поговорить в моем офисе или в твоем, — предлагаю я, Денис коротко кивает и мы покидаем кафетерий.       Леры сегодня не было. Мне было совершенно фиолетово, где она и чем занимается. Вероятно, Денис дал ей какое-то поручение связанное с работой или отправил в какую-нибудь инстанцию. В любом случае, варианты были не верными, единственное, что стоило с ней сделать — послать к чертям подальше и аннулировать пропуск в здание, но это решать не мне.       — Не знаю, что ты хочешь услышать, — друг рухнул на один из диванов в своем кабинете и я сел напротив, — мы познакомились с ним лет… может восемь назад. Может десять. Я еще тогда только планировал что-то строить и искал грамотного архитектора. Нашел Виталия. Мы начали работать вместе, а потом он позвал меня на типо дружеский ужин. Там была и Алиса. Она вообще ребенком тогда еще была. В старшей школе училась, рисовала. Ты не подумай, я же не педофил какой-то. Да, я люблю девушек помладше, все такое, но не школьниц же… Темыч, ты меня вообще слушаешь? — Денис густо покраснел, пока рассказывал обо всем этом. Особенно про Алису, которой тогда должно было быть лет семнадцать, может чуть больше.       — Конечно слушаю, — заверил я, развалившись на спинке и закинув нога на ногу, — я не считаю тебя педофилом, поверь. Не твой психотип.       — Не твой психотип, — передразнивал он, используя это как примитивную защитную реакцию. Ей Богу, детский сад. Даже разочаровывает, так как я ждал чего-то более интересного, чем вот это, — ну, короче, познакомился я с Алисой. Кстати, в свою защиту скажу, что сначала Алиса сама проявляла ко мне интерес.       Ух ты ж, вот оно как. Нет, я догадывался о том, что у Алисы есть определенный интерес к мужчинам, которые старше ее самой, но в целом, меня это не особо беспокоило. Дело не всегда в комплексе Электры или сублимации образа отца. Иногда это просто фетиш. Личностно Алиса взрослее своих сверстников, поэтому и ищет кого-то своего уровня, чтобы утолять не только сексуальный, но и интеллектуальный голод.       — Трахнуть тебя пыталась? — усмехаюсь я.       — Нет, все не зашло так далеко, — отмахнулся Денис, — ну она просто пару раз пригласила меня в клуб, потом на ВДНХ. Ничего криминального. Несколько раз мы вместе рисовали. Боги, Тема, я не воспринимал ее как потенциального секс-партнера, никогда. С самого начала она была для меня дочкой друга и партнера по бизнесу. Точка.       Денис близок к тому, чтобы кинуть в меня степлером или канцелярским ножом, которые лежат на столе среди бумаг и папок. Скорее всего их тут оставила одна из секретарш моего любвеобильного друга.       — Ладно-ладно, — я показал руки в знак того, что сдаюсь, — последний вопрос. Можешь рассказать мне о той поездке, которая была перед аварией.       — Банальная рабочая командировка в Королев, — фыркнул Денис, — Виталя часто ездил, не только по Москве, но и по России, иногда в ближнее зарубежье. Работа такая. Мой знакомый инвестор хотел строить торговый центр в Королеве и искал архитектора…       Денис резко замолкает, а я победно улыбаюсь. Вот оно, что я искал. Подтверждение чувства вины. Денис рекомендовал Вознесенского своему знакомому, и Виталию Васильевичу пришлось ехать в Королев, чтобы переговорить с заказчиком. Все складывалось именно так, как хотел я.       — Ты считаешь себя виноваты в аварии, потому что через тебя Вознесенский получил этот заказ, — констатирую я и замечаю, как Денис сжал кулаки, — Виталий погиб, Алиса пострадала и ты, как хороший друг и порядочный человек решил, что просто обязан искупить свою вину. Знаешь, я сначала думал, что ты просто добрый и наивный. Ну сам посуди, кто выделит огромную площадь под студию малоизвестной художницы, тем более тут. Правильно, Денис Николаевич. Кто будет скупать картины Алисы партиями, особенно после смерти ее отца, правильно — Денис Николаевич. Чувак, да ты тонешь в чувстве вины.       — Знаешь, что, Артем! — он резко встал с места и подошел к окну, — твои слова ни хуя не меняют, вот что. Да, вероятно, я испытываю чувство вины, ведь Алиса фактически осталась одна. Да, у нее есть мама, но ты сам знаешь, какие у них отношения. Я просто хотел, чтобы она не чувствовала себя одинокой и все.       — Понимаю, — выдохнул я, подойдя к нему, — такие вещи, как чувство вины, имеют накопительный эффект. Пока что все идет в рамках нормы и морали, но поверь, если ты его не проработаешь, то все может закончится плохо. Ты воспринял депрессию Алисы, как собственное поражение. Всех психологов, к которым ее водила мама — рекомендовал ты. Ты искал их. С одной стороны — это похвально, но с другой — ты пытался загладить свою вину за то, что она потеряла отца. Тебе нужно понять, что ты — не виноват в том, что случилось. Ты не мог предугадать то, что случится. Не мог знать о том, что именно Алиса будет за рулем, что ее папа попросит ехать быстрее. Ты просто посоветовал его клиенту и все.       Я замечаю, как по его лицу стекают слезы и найдя на его столе тканевый платок, протягиваю другу. Тот коротко кивает и промокает уголки глаз. Дерьмово. Давно не видел его в таком состоянии. Даже на похоронах Даши он был одним из немногих, кто стоял со скорбным, но не заплаканным лицом. Сейчас же, его била мелкая дрожь и я осторожно коснулся его плеча. Скольких своих пациентов, которые бились в истерике, я обнимал, прижимая к себе? Успокаивал, в попытках заверить, что теперь все будет хорошо. Да каждого второго, если не каждого. Но черт, я просто не мог взять и обнять человека, который был самым близким моим другом.       — И что с этим делать то? — интересуется он, посмотрев на меня не то с надеждой, не то с опаской. Ну да, ему о моих методах работы рассказывать смысла нет.       — Приходи завтра в два, разберемся, — мой тон снова становится спокойным. Я пожимаю плечами.       — Только ты это, — останавливает меня Денис, — не вздумай меня топить или еще что-то в этом роде.       — Постараюсь, — широко улыбнувшись, я снова похлопал его по плечу и покинул офис.       Пройдя по широкому коридору, где стоял куллер, я прошел в свой кабинет. На вешалке сразу заметил пальто Алисы. Супер, она на месте. Матюня занят каким-то конспектом. Готовится к поступлению в университет. Неплохо, неплохо. Информацию он итак схватывал на лету, в психологии начал понемногу разбираться, вообщем делал заметные успехи в саморазвитии.       — Алиса Витальевна ждет вас в кабинете, — сообщает Мотя, посмотрев на меня, — если на сегодня все, то можно я пойду? Мы с Региной хотели поехать квартиру посмотреть.       — Квартиру? — я не смог сдержать удивления. Нет, конечно было понятно, что рано или поздно их отношения приведут к чему-то подобному, но просто не думал, что это будет так внезапно.       — Ну да, — ответил Мотя, пожав плечом, — просто что я все в приемной… да и вместе за аренду платить проще…       — Ладно, едь конечно, — я не монстр же какой-то. Да и работы на сегодня все равно нет. Осталась Алиса, но с ней я разберусь сам.       — Тогда, до завтра, — на прощанием мы обмениваемся рукопожатием и я ухожу в кабинет.       Одетая в свитер и джинсы, Алиса сидела в кресле для посетителей и что-то рисовала. Как в первую нашу встречу. Она не сразу замечает, что я за ней наблюдаю, так что у меня есть возможность заглянуть в ее скетчбук. Она снова рисовала какую-то мрачную картину с зеркалами, искаженными от боли лицами и щупальцами.       — Привет, — все же выдаю я себя и наклонившись, целую Алису за ухом. Ее волосы собраны в хвост, так что шея открыта.       — Привет, — обернувшись, она посмотрела на меня с уставшей улыбкой, — поедем за Кириллом? — интересуется Алиса.       — Да, сейчас, — я опускаюсь на стол и наклонившись к Вознесенской, осторожно обхватываю ее подбородок и притягиваю к себе. Я смыкаю наши губы в поцелуе. Алиса тянется ко мне, как чертов мотылек, который летит на солнце и совсем не боится потерять свои крылья. Я боялся сильно обжечь ее и покалечить. Уничтожить то, что смог сам сформировать в ее тонкой душевной организации, — как прошла твоя конференция? — спрашиваю я, разомкнув поцелуй и переместившись в свое кресло.       — Замечательно, — ответила Алиса, — я виделась со своим первым учителем по живописи. И заранее извиняюсь, что не посоветовалась с тобой, но я показала ему фотографии рисунков Кирилла. Он считает, что у твоего сына есть потенциал.       — Все в порядке, — такая инициативность с ее стороны, мне даже нравится, да и Кирюша в самом деле полюбил рисование. Мне даже пришлось дать Кате денег, так как Кирилл решил, что ее тени — отличный материал для написания картины, — думаю, что он будет рад такой оценки.       — Ага. Если ты… если ты не против, то я могу подготовить его к поступлению в художественную школу, — предлагает Алиса. Мне безумно нравится то, как горят ее глаза, когда она говорит о рисовании. В ней что-то меняется в этот момент. Просыпается что-то очень свойственное ее, но в то же время тщательно спрятанное.       — Конечно, я не против, — я рассмеялся и осторожно потянулся к ее блокноту, — позволишь? — рисунки играют большую роль в ее жизни. Можно многое сказать о состоянии Алисы, изучая и анализируя их. Я вижу, как Вознесенская колеблется и ее тонкие тонкие пальцы нервно перебирают краешек блокнота. Она не знает, что я уже все видел, — давай-давай, — я показываю ей, что бояться нечего.       Алиса все же ослабляет хватку и я перехватываю блокнот, после чего она откидывается на спинку и молча ждет, пока я изучаю изображение более подробно. Лица отражаются в зеркалах, которые обвивают щупальца. Гримасы ужаса, страха и боли вызывают у меня противоречивые чувства. Я смотрю на Алису. Она тщательно скрывает свое раздражение под маской полного безразличия — простая схема, которую хороший психолог раскусит на раз-два, а я очень хороший психолог — справляюсь на раз.       — Снова будешь меня анализировать? Говорить, что у меня депрессия или что-то там еще? — сейчас, когда в голосе так громко выделяются ноты недовольства и гнева, она становится так похожа на Дашу. Даже фразу выбирает похожую. Я усмехаюсь и бросаю ее блокнот на стол.       — Нет, — скривив губы, произношу я, — мы будем говорить об этом, только если ты этого захочешь. Если нет, то просто соберемся, поедем в садик за Кириллом, купим по дороге продукты на ужин, приедем домой и все. Но если ты хочешь, то мы поговорим о смысле этого рисунка и происхождении образа.       Прищурив глаза, она долго смотрит на меня. Выбирает нужный вариант, тот который сделает ей больнее меньше всего. Непростой выбор, не спорю. Долгое молчание начинает давить на виски, но я не делаю первый шаг, так как понимаю, что этот выбор она должна сделать этот выбор без давления с моей стороны. Иначе все потеряет смысл.       — Я просто устала, — бормочет она и встает с кресла. Алиса несколько секунд стоит напротив меня, после чего медленно опускается мне на колени. Кресло предательски скрипнуло, но все же не рухнуло в самый ответственный момент. Я прижимаю Алису к себе, обняв ее.       — Я понимаю, — бормочу я на ухо, — уставать — совершенно нормально. Поехали домой, ты ляжешь спать, а я приготовлю что-нибудь.       — Поехали, — соглашается Алиса, встав на ноги. Она бросает озадаченный взгляд на рисунки, — а что с этим? — спрашивает Вознесенская.       — Ничего, — пожал плечами я, встав за ней следом, — чтобы разговор имел смысл, пациент и терапевт должны быть в ресурсном состоянии, — я обнимаю ее за талию и снова целую, медленно запустив пальцы под свитер. Алиса вздрагивает, но не отстраняется от меня.       — Ты прав, нам стоит поехать домой…