Часть 15

POV Алиса.

      Квартира, где жили Тема и Кирюша казалась мне более обжитой, чем своя собственная. Тут много милых и приятных вещей, которые заполняли пространство. У меня же всего по минимуму. Все разложено по шкафам, чтобы не создавать визуальный шум. В этом же доме визуальный шум казался мне каким-то особенным. Когда я попала сюда первый раз, то чуть не задохнулась, так как не привыкла к тому, что в квартире может быть так мало места, но сейчас уже привыкла.       — Смотри, нужно наклонить карандаш так, чтобы цвет лег ровнее, — я мягко улыбаюсь и поправляю синий карандаш, которым Кирилл пытался закрасить крышу только что нарисованного дома. Для четырех лет он рисует вполне сносно.       — Здорово, — бормочет мальчишка, продолжая рисовать, — а ты покажешь мне свои картины? — интересуется он, посмотрев на меня.       — Когда-нибудь обязательно покажу, — я натянуто улыбнулась. Большая часть моих картин просто не предназначена для просмотра детьми. Сюжеты, изображенные на полотнах, мрачные тона и отсылки к оккультизму часто вызывали тревожные мысли даже у взрослых, что уж говорить о неокрепшей детской психике, — а теперь давай раскрасим дерево? — предлагаю я и Кирюша, широко улыбнувшись, принимается за работу, но уже зеленым карандашом.       Я оборачиваюсь и вижу в дверном проеме Артема. Он улыбается и я не знаю как давно он там стоит и наблюдает за нами. Оставив Кирилла за столом, я встаю и иду к Теме. Мне нравилось находится с ними. Создавалось ощущение чего-то вроде семьи. Да, я почти все время жила в полной семье, но фактически — оба родителя были заняты зарабатыванием денег, построением карьеры и реализации собственных амбиций, среди которых воспитание единственной дочери стояло где-то на десятой позиции.       — Ужин готов, идете? — спрашивает он, посмотрев на меня. У него непривычно домашний вид — мешковатая футболка и спортивные штаны. Ещё кухонное полотенце которое накинуто на плечо.       — Да, конечно, — соглашаюсь я, бросив взгляд на Кирилла, который убирал карандаши в пенал из синего пластика с изображением машин, — кажется, мы нашли общий язык, — почти шепотом произношу я.       — Супер, — Артем наклоняется и целует меня. По телу проходит легкая волна вибрации и я понимаю, что все сильнее хочу его, но понимаю, что какой-то частью своего нутра не готова к близости. Я боюсь, что все снова пойдет не так, как должно. Мне итак было стыдно смотреть в глаза Артему, после того случая, — ладно, пойду позову этого маленького художника.       Он хороший отец. Ну или старается им быть. Многие неверно считают, что родительство — нечто врожденное и заложенное природой, но на самом деле это такой же навык, как игра на фортепиано или рисование. Чем больше ты практикуешься, тем лучше у тебя получается. Думаю, что я просто профан в вопросах воспитания детей, ведь даже общение с ними вызывало у меня трудности.       За ужином я получаю еще одно напоминание того, что в моей семье все было как-то хреново. Я с трудом смогла вспомнить, когда мы ужинали все вместе за одним столом. Папа мог вернуться с работы глубоко ночью, когда я уже спала, мама могла уехать так рано, что я еще спала. Завтрак мне собирала соседка, которой родители доплачивали, чтобы она за мной присматривала. Редкие вечера, когда они все-таки находили время на то, чтобы поужинать всем вместе и то, почти всегда мы молчали.       — Все в порядке? — Артем сто процентов заметил мою маску озадаченности и погруженности в собственные воспоминания. Я смогла выучить этот его взгляд — психолога. Человека, который способен хорошо оттрахать тебе мозг так, что ты потом несколько недель будешь ловить флешбеки от такой близости. Несколько раз я в самом деле жалела о том, что связалась с ним, хотя это были самые стабильные отношения в моей жизни, — ты такая загруженная, — пояснил он свой вопрос.       — Просто устала, — отмахнулась я. Отчасти это было правдой. Я устала. Устала от того чувства вины, которое несмотря на терапию, временами проскальзывало. От той нестабильности, которую я ощущала в отношениях с Артемом из-за особенностей привязанности. Порой я была близка к тому, чтобы начать орать в стену или снова резать себе, чтобы хоть как-то снять все это напряжение.       Артем идет укладывать Кирилла спать, а я убираю посуду в посудомоечную машину и, наконец, иду в спальню. Рухнув на широкую кровать, я уставилась в потолок. Я пыталась привыкнуть к новой жизни, к тому образу, который вырисовывался с учетом определенных обстоятельств, но что-то внутри все еще колебалось. Артем — взрослый мужчина, которому еще немного и стукнет сорок. Я же на его фоне совсем юная — двадцать семь лет. Да, у многих в моем возрасте уже было по двое детей, ипотека на двадцать пять лет и свидетельство о расторжении брака. Я же не хотела для себя такого счастья.       — Кирилл уснул, — Артем проходит в комнату и прикрывает за собой дверь, — а теперь рассказывай, что так сильно тебя гложет, — он устало улыбнулся и присел на край кровати.       — Ничего, — не знаю, хочу я играть в психологические игры в стиле, вытяни из меня как можно больше информации или просто не хочу говорить об этом, но я также прекрасно понимаю, что Артем не отступит. Он не стал бы столь крутым психологом, если бы отступал при первой же трудности в работе с пациентом.       Я снова прокрутила в голове все, что навалилось после смерти папы, да и до нее тоже, но вся проблема была в том, что когда долго жуешь одну и ту же жвачку, она теряет вкус. Из-за отсутствия этого самого вкуса, я не могла понять, где стоит расставить акценты.       — Алиса, — Стрелецкий смотрит на меня, — все в порядке, — он наклонился и поцеловал меня в губы, — не хочешь — не говори. Твое право.       — Манипулятор хренов, — зевнув, проговорила я. Этот его трюк я тоже выучила. Он всегда так говорил, когда хотел показать мне, что я могу делать выбор, но на самом деле, Артем толкал меня к тому решению, которое нужно ему.       — Что есть, то есть, — усмехается он. Артем стягивает футболку и ложится рядом со мной, — если тебе тут некомфортно, то я пойму.       — Нет, что ты, — отмахнулась я, — тут просто здорово. Правда. Просто просыпаются воспоминания, которые… ну вообщем не так важно.       Да, похоже я получала кайф от того, что Артем меня буквально допрашивает. Сказывается отсутствие внимания со стороны родителей, которые практически не расспрашивали о том, как прошел день в школе или о том, чем я занималась после уроков. Да, все мои хотелки удовлетворялись, как по щелчку пальцев, но на большее внимание я могла рассчитывать крайне редко. Чертов коммуникативный голод вынуждал меня вести себя так, словно Артем чем-то мне обязан.        — Ясно, — он запускает руку под голову. Играть в манипуляции с манипулятором — то еще развлечение. Да и опыта у Стрелецкого в миллион раз больше, чем у меня. Да, иногда в детстве я прибегала к разного рода хитростям, вроде фейковой болезни, чтобы мама или папа остались дома и присматривали за мной, но чем старше я становилась, тем чаще просто оставалась дома одна, даже на больничном, — любишь играть в маленькую девочку, которая ничего просто так не расскажет? — вот же блин. Мне стоило быть готовой к такому повороту, ведь он казался таким — предсказуемым.       — Прости? — да, включать дурочку рядом с Артемом не самое безопасное мероприятие, но я на него решаюсь.       — Да все в порядке, правда, — Артем словно не слышит моего вопроса и продолжает говорить о чем-то своем, — единственное внимание, которое ты получала от родителей — деньги, что-то большее приходилось получать уловками и манипуляциями. Это не говорит о том, что твои родители были плохими, они считали, что таким образом обеспечивают твое будущее. Трудности в коммуникации начались в школе или в МГУ? — он поворачивается на бок и смотрит на меня. Я готова втащить ему подушкой по лицу, но сдерживаюсь и смеюсь. Так, нужно найти в себе силы успокоится, иначе это станет истерикой, — ладно, предположу, что в школе у тебя все было плюс-минус нормально, ведь там были дети из твоей песочницы. Но вот МГУ… сборная солянка из таких вот песочниц, где все разные. В итоге…       — Да, в универе у меня было не так много друзей, — перебиваю я его пламенную речь, — но ты не подумай, я не зажравшаяся мажорка или вроде того, просто я привыкла к тому стилю общения, который привили мне родители. А сейчас… сейчас я наверное первый раз за долгое время увидела, что семья может быть другой.       — Семья оказывает на нас куда большее влияние, чем-бы хотелось нам самим, — еще одна ожидаемая лабуда, которую я могла прочитать на любом форуме по психологии, — но важнее то, какую семью в итоге хочешь создать ты сама. Если ты вообще хочешь ее создавать.       Я сажусь и смотрю на него сверху вниз. Пожимаю плечами и на миг погружаюсь в свои воспоминания о том, когда мои родители все же принимали участие в моей жизни. Их было так мало, что хватит пальцев двух рук, чтобы пересчитать их все. Да, в отпуске хотя-бы мама старалась уделить мне время и просто поболтать о жизни, но этого было мало. Думаю, что ребенку всегда будет мало общения с родителями.       — Если честно, то я не особо об этом думала, — признаюсь я, — жила своим творчеством, ну и чувством вины последние три года. Когда умер папа, то я даже думала о том, что никогда не заведу детей, ведь не смогу смириться с тем, что они могут потерять меня или я их.       — Это обусловлено типом твоей привязанности, — констатирует Артем, поглаживая меня по руке, — просто нужно научиться принимать то, что в жизни есть вещи, которые не зависят от нас, что мы можем лишь пытаться избежать чего-то плохого, но не гарантировать то, что оно никогда не произойдет с нами.       — Знал бы где упаду — подстелил соломку? — вспоминаю я пословицу, которую мы разбирали на парах по русскому языку и фольклору.       — Именно, — соглашается Стрелецкий, — конечно, ты можешь стелить эту самую соломку везде. Полностью окружить себя ею, но тогда у тебя просто не останется места для того, чтобы выделить его для чего-то очень важного для тебя — отношения, друзья, карьера, творчество… дети.       Я не знала, что ему ответить, да и не понимала — нужно это вообще или нет. Он так емко описал то, что я старательно пытаюсь делать, что слова были излишними. Вероятно это так, ведь думая о том, как построить идеальные отношения, я теряла те, которые могли ими стать. Около меня было несколько достойных парней, таких, что можно было связать с ними жизнь, но я боялась, что это будет не идеальные и стабильные отношения, как в тупых бульварных романах, которые моя мама читала лежа в шезлонге на очередном курорте.       — Думаю, что не хочу провести всю жизнь в соломе, — наконец выдаю я и мы смеемся. Наклонившись, я целую Артема. Он обхватывает мою шею, притягивая к себе еще сильнее и вскоре я сижу верхом. Мои волосы спадают на наши лица и щекочут кожу, пока я не собираю их в импровизированную косу.       Нужно просто отключиться, перестать думать о том, что это те самые серьезные отношения, которые раз и навсегда. Просто прожить этот момент таким, какой он и есть и дать будущему произойти. Даже если завтра мы навсегда расстанемся, то я получу этот опыт. Опыт, который даст мне понять, что не всегда все идет так, как хочу этого я. Полностью отдавшись моментом, я ощутила легкое скольжение пальцев Артема под моей футболкой. Его кожа была грубой, твердой, не такой, как моя, поэтому каждое касание пронизывало подобно разряду тока. Он на миг разрывает наш поцелуй, чтобы помочь мне снять футболку. Щелкает застежка лифчика и я остаюсь в домашних штанах и кружевных трусиках.       Мое тело обволакивает холодок и тут же за ним возникает легкое стеснение, которое вынуждает мое лицо сделаться пунцовым. Артем, определенно заметив это, ухмыляется, опустив руки на мою талию. Так, просто не думай о том, что будет после. Просто сосредоточься на здесь и сейчас. Я наклоняюсь снова, на этот раз так медленно, как-бы дразня Артема, но все же целую его. Скользящие по изгибам моего стройного тела пальцы, стремительно поднимающиеся к грудям с огрубевшими от возбуждения сосками, привкус мятной жвачки, в которой проскальзывают нотки того, что мы ели на ужин полностью погружают меня. Запах мужского пота с примесью дезодоранта, кажется таким естественным и в тоже время сводящим с ума. Когда остатки одежды разлетаются по углам комнаты, я все еще сверху и у меня, пожалуй, самый лучший обзор на лицо и торс Артема Стрелецкого. Не то, что в тот раз на кухне, когда все было таким скомканным, словно мы два подростка, которые бояться, что родители одного из них могут внезапно вернуться домой.       — Хочешь остаться сверху? — усмехается Артем, вытянув руку в сторону прикроватной тумбочки. Я пожимаю плечами, так как подобный опыт для меня первый.       — Да, хочу, — все же выдыхаю я сгорая от изнеможения. То мгновение, пока он возиться с презервативом, кажется мне вечностью, которая никогда не закончится, но наконец все свершается.       Притупляющий сознание страх, смешавшийся с желанием и страстью, полностью отключил мои попытки анализировать. Я выгибаю спину, ощущая, как сильные руки Артема гладят мою кожу на пояснице. Мне приходится быть инициативной, что немного ставит в тупик. Обычно доминировали парни.       — Все в порядке? — растерянно спрашиваю я, резко остановившись.       — Все супер, — заверил меня Артем, поглаживая мою спину пальцами.       Я лежу закутанная в простынь, а Стрелецкий обняв меня со спины, целует в спину. Каждый его поцелуй остался на моей коже жарким костром, что на утро обернется крохотным напоминанием о том, что именно произошло между мной и Артемом этой ночью. Первый раз я просто дала себе возможность не думать о том, чем эти отношения станут завтра или через много лет, я просто дала им возможность развиваться прямо сейчас.