5. Половина моей души

      — Чёрт, я же совсем забыла! — Надежда легонько хлопнула себя по лбу и поднялась с кровати.       — Куда ты?       — Узнаешь, но перед этим накинь на себя что-нибудь и спускайся.       — Хватит командовать мной в моём же доме, женщина! — шутливо крикнул он ей вдогонку.       Преподаватель натянул на голое тело спортивки и спустился вниз, где увидел дувушку, сидящую на диване в его рубашке. Миниатюрная Надя выглядела в ней ещё меньше, так как рубашка была на несколько размеров больше и доходила ей до самых колен. Мужчина заметил в её глазах знакомый блеск, который не всегда предвещал что-то хорошее. Он выгнул дугой левую бровь.       — Что ты задумала? — с подозрением спросил педагог, а Тигрез улыбнулась.       — Сядь, — Надежда постучала по дивану, и Линдеманн покорно опустился рядом. — Ещё раз с Рождеством! — она протянула ему небольшую коробку в подарочной упаковке и принялась смотреть на него с ещё большим блеском в глазах. Тилль медленно выдохнул и взял его. — Ну же, открывай! — нетерпеливо сказала девушка. Преподаватель потянул за ленту и освободил небольшую коробку от бумаги. Внутри лежали часы. — Переверни, — сказала ему Надя.       Он снял аксессуар с подушечки, служившей чем-то вроде подставки, и, перевернув часы, увидел выгравированную надпись: "Die Hälfte meiner Seele".       — Половина души моей ... Вы всё больше удивляете меня, любимая фройляйн, — проговорил мужчина, и уголки его губ приподнялись.       — Когда я поняла, что по-настоящему люблю тебя, то после долгих раздумий сделала вывод, что ты часть не только моей жизни, но и души. Как бы сентиментально это не звучало, — отозвалась Тигрез.       — Спасибо за честность. Теперь моя очередь.       Педагог подошёл к ели, достал из-под неё небольшой свёрток и протянул его Надежде, которая сразу же стала распаковывать подарок. Раскрыв свёрток, она достала коробочку и, открыв, увидела кольцо с небольшим рубином, на внутренней стороне которого была гравировка: "Mein Teil und meine Seele".       — Моя часть и душа, — прошептала девушка и посмотрела на Линдеманна с улыбкой.       — Наши мысли сходятся, не так ли? — сказал ей Тилль и тут же был заткнут поцелуем.       Их идиллию прервал звонок в дверь.       — Кто это? — удивлённо спросила Надя.       — Скорее всего, почтальон. Эта женщина приносит почту, даже если на улице ураган. Больше ко мне никто не может прийти, — рассуждал преподаватель.       — Ну тогда я пойду открою, — она подскочила и побежала в одной рубашке.       Открыв дверь, Тигрез застыла на месте и взволнованно посмотрела в сторону гостиной, где на диване остался сидеть мужчина.       — Кто там, Надюш? — спросил он её.       Она вновь повернулась и всё теми же глазами посмотрела на гостя, а им был никто иной, как Себастьян Тэгтгрен с не менее шокированным взглядом. Его можно понять, ведь не каждый день видишь, как твоя однокурсница и подруга стоит в одной рубашке в доме твоего профессора-крёстного, который зовёт её не "фройляйн Тигрез", а просто Надюша.       — Клёвые ножки, кудряшка, — наконец заговорил парень.       Педагог, всё ещё сидящий в гостиной, услышав голос своего крестника, понял, почему у Надежды такое выражение лица.       — Ёмаё ... — прошептал он и отправился в прихожую.

***

      Линдеманн, Надя и Себастьян сидели в кухне с чашками кофе и молчали. Тигрез переоделась из рубашки Тилля в свитер и штаны, но небольшое стеснение всё равно присутствовало.       — Что вы так смотрите на меня? Как будто не я застал своего крёстного и подругу-однокурсницу вместе, а вы меня с Риделем. Фу! Нет, вы не подумайте, я ничего против не имею, просто я представил себя и герра Риделя. А насчёт вас я просто немного шокирован, только и всего. Я никому не скажу, обещаю, — протараторил парень и сделал жест, будто закрыл рот на замок.       Надежда, всё это время сидевшая молча, неожиданно рассмеялась.       — Это так глупо, — процедила она сквозь смех, в то время как преподаватель и друг смотрели на неё непонимающими взглядами. — Я имею ввиду ситуацию, боже! — девушка продолжила смеяться, только на этот раз к ней подключился и Тэгтгрен. Один педагог держал свою маску серьёзности и не собирался подключаться к этому цирку.       — Себа, что тебя привело ко мне? Ты не особо частый гость здесь, — спросил Линдеманн.       — Во-первых, с Рождеством. Во-вторых, я пришёл потому, что меня отправил к тебе отец, — пояснил парень.       — И зачем же Петер направил тебя ко мне? — снова спросил Тилль.       — Он там что-то твердил про какой-то ваш спор и, в общем, он, как я понял, проспорил и просил передать тебе это, — парень достал из своей сумки две бутылки какого-то крепкого напитка.       — И это надо было сделать именно сегодня?       — Не надо на меня так смотреть. Есть претензии – говори их отцу, а я, пожалуй, пойду домой, — Себастьян встал и направился к выходу.       Надя пошла за ним, оставив профессора одного. Она накинула пальто и вышла с другом на улицу.       — Себ?.. — тихо начала она. — Мы всё ещё друзья?       — Так, Тигрез, что за глупые вопросы? Конечно, а с чего ты взяла, что нет?       — Ну он твой крёстный всё-таки ...       — И что? Это твой выбор. И его. Я вас не осуждаю. Просто будьте осторожнее – если об этом узнают в универе, то проблемы будут не только у тебя. За меня не волнуйся, я – могила. Пока, кудряшка, — он подмигнул ей и ушёл.       Надежда вернулась в дом, облокотилась о дверь и посмотрела через проход на преподавателя.       — Он никому не скажет, — утвердительно сказала девушка и подошла к мужчине.       — Почему ты так уверена? — спросил её педагог.       — Он – твой крестник и мой друг. Не думаю, что он захочет нас подставить. И он обещал.       — Именно о первом я велел ему молчать, — он посмотрел на Надю и поднял бровь.       — Он сказал лишь мне, только и всего.       Линдеманн несколько секунд непрерывно смотрел на неё, а потом вдруг резко встал и опрокинул её себе на плечо, положив одну из рук на женскую ягодицу и сжав её.       — Как скажешь, любовь моя. Будь, что будет.

***

      Часть каникул влюблённые провели вместе, весело встретили Новый Год, но вскоре должна была начаться учёба. Надя вернулась в свою квартиру, где её ждал Арк, и как только она села на диван, мягкий серый комочек сразу же пристроился на её коленях и замурчал.       — Я тоже по тебе скучала. Прости, что пришлось оставить тебя на попечительство Софи, — Тигрез ласково разговаривала с котом и ннжно поглаживала его, пока постепенно не провалилась в сон.

***

      К Надежде за день до начала учёбы зашёл Себастьян.       — Привет, кудрявенькая.       — Привет, Шалтай-Болтай, — поприветствовала его девушка и ехидно улыбнулась.       — Если ты ещё раз вспомнишь тот случай, когда меня по пьяни обрили налысо, я скормлю тебя доберманам моего отца, — он снял пальто и, повесив его, направился за Надей на кухню. — А чего это ты такая весёлая?       — Чтобы иметь хорошее настроение повод не нужен.       — А, ну да, — Тэгтгрен подмигнул ей.       — Себа, давай без этих твоих намёков.       — Что это у тебя на руке, а? Кольцо?       — Да.       — Это тебе Тилль подарил?       Тигрез всего лишь улыбнулась, и парень всё понял.       — Не думал, что он такой романтичный, — усмехнулся Себастьян, и в него тут же полетела мокрая губка. Он чудом увернулся и начал смеяться. — Ладно, не обижайся. Кстати, Надюшка, тебе надо было идти в актрисы. Если бы я вот так, без предупреждения, не пришёл к Тиллю, в жизни бы не подумал, что вы вместе – настолько хорошо вы играете в ненависть друг к другу в универе. Я был в сильнейшем шоке, когда увидел тебя в одной рубашке у него дома. Как это вообще, чёрт возьми, произошло?       — Ну … Ты уверен, что хочешь знать?       Тэгтгрен на мгновение замолк.       — Знаешь, я тут подумал и решил, что нет.       Кухню наполнил громкий и искренний смех друзей.

***

      Надежда, опять просидевшая всю ночь за учебниками, повторяя материал, изученный за прошлый семестр, проспала. Собравшись впопыхах, она полетела в университет, однако всё равно опоздала на семь минут и, пока шла, злобно проклинала всё на своём пути.       — Первый учебный день, а Вы уже опаздываете, фройляйн Тигрез, — сказал профессор, стоящий лицом к доске.       — Простите, герр Линдеманн, я …       — Не нужно оправданий, просто идите на своё место, пока я не назначил Вам отработку. Живо!       Девушка прошла и села за парту. Себастьян, сидящий за соседней, ехидно улыбался.       — Чего лыбишься, Тэгтгрен? — прошептала девушка.       — Хорошо играете, Тигрез.       — Никто не играет, он реально не в духе, — перешёптывались они.       — Герр Тэгтгрен, фройляйн Тигрез, ещё одно слово – и после всех пар останетесь оба! — рявкнул преподаватель.       Надежда и Себастьян мгновенно замолчали. На стол к девушке прилетела записка:       «Ты права – он явно не в духе.»

***

      Лекция закончилась, и все вышли из аудитории.       — Что с ним? Какая муха его укусила? — недоумевала Надя.       — Ну знаешь, если бы мне сегодня исполнилось сорок, я бы тоже не больно-то веселился, — совершенно спокойно сказал парень.       — Стоп! То есть у него сегодня день рождения?!       — А ты что, не знала? Хотя чего я спрашиваю, мой крёстный такой скрытный, — ответил Тэгтгрен.       Тигрез пару секунд шла с задумчивым лицом, а потом ухмыльнулась и сказала:       — Если кто-то спросит, скажешь, что мне стало плохо и я ушла. Шнайдеру я сама сообщу, — и она исчезла за следующим поворотом.       «Она явно что-то задумала», — выдал вердикт Себастьян и двинулся дальше.

***

      По окончанию занятий все студенты торопились домой. Мужчина не видел Надежду весь день после лекции, так что, когда заприметил на своём пути крестника, устроил ему допрос.       — Герр Тэгтгрен, Вы не видели фройляйн Тигрез? — спросил педагог.       — Профессор, Надя ушла, так как ей стало плохо.       — Когда это было?       — Ещё утром.       — Почему мне не сказал?       — А ты и не спрашивал, — Линдеманн дал ему подзатыльник, и Себастьян потёр место удара. — Боже, Тилль, мне вроде двадцать четыре, а подзатыльники ты мне даёшь, как в тринадцать.       — Именно в этом возрасте ты и застрял, — проворчал он и развернулся, чтобы уйти.       — Тилль! — окликнул его парень.       Преподаватель повернулся, и студент воскликнул:       — С днём рождения! — парень ехидно ухмыльнулся, а мужчина встал на то же место, где стоял до этого, и дал Тэгтгрену ещё один подзатыльник. — Эй, а это за что?       — Для профилактики, — ответил педагог и удалился.

***

      Линдеманн вошёл в учительскую, где отдыхали другие преподаватели после тяжёлого рабочего дня. Как только он сел в своё любимое кресло – к нему подошёл ректор университета и, смотря на него своими поблёкшими глазами сквозь очки, улыбнулся.       — Оливер, ты что-то хотел? — Тилль знал этого старика в неизменном тёмно-синем костюме слишком долго, поэтому понимал, что он точно что-то замышляет.       — Мальчик мой, с днём рождения! — сказал ректор, и весь педагогический состав подключился к поздравлениям.       Шнайдер сильно сжал бедного психолога в объятиях, отчего тот думал, что его кости треснут. Когда все поздравили виновника торжества и Ридель вручил ему подарок в виде бутылки качественного дорогого алкоголя, преподавателю удалось вырваться – он чуть ли не на лету запрыгнул в машину и поехал домой. На часах стукнуло пять вечера, а на улице уже было непроглядно темно. Одним словом – январь.       Мужчина ехал в плохом расположение духа. По дороге он пытался дозвониться до девушки, но слышал лишь то, что абонент недоступен.       Открыв дверь в своём отвратительном настроении, педагог вошёл в дом и, избавившись от верхней одежды и пройдя в гостиную, удивился тому, что увидел: на столе стояли свечи, вино и бокалы.       — Выходи, — крикнул он.       Надя вышла из-за угла кухни и, обняв Линдеманна за шею, нежно поцеловала его.       — С днём рождения, — пробормотала она ему в губы.       — Как ты узнала? Хотя нет, не говори, это, по-любому, Себ.       — Ты только не убивай его, пожалуйста.       — Я подумаю.       — Ты рано, ужин ещё не привезли. О боже, я совсем забыла купить подарок! — забеспокоилась Тигрез.       — Как забыла? Ты же здесь.       — Какой вы романтик, профессор Линдеманн.       — Это не так, я просто констатировал факт. И вообще, тебе же плохо было, разве нет? — он поднял бровь, задавая вопрос.       — О, профессор Шнайдер, я себя плохо чувствую. Думаю, мне лучше уйти домой, — Надежда произнесла это таким голосом, будто ей действительно плохо, и в конце засмеялась.       — То есть, ты обманула своего любимого декана, чтобы устроить всё это?       — Да, я обманула своего любимого декана, чтобы устроить всё это другому любимому декану и не только декану, — девушка светилась от счастья, а в её глазах он увидел те самые искры.       Тилль вновь наклонился и принялся с нескрываемым желанием целовать Надю, а она – отвечать ему. Её руки начали тянуться к его рубашке, и тогда он подхватил её на руки и понёс в спальню.       Преподаватель снова и снова целовал её и сжимал в объятиях. И невозможно было остановиться. Его засасывало, как в пучину, только от одного предвкушения. Он целовал её до тех пор, пока в лёгких не заканчивался воздух, потом короткая передышка и снова к её губам, и снова до тех пор, пока дышать будет невозможно.       Мужчина раздевал её нетерпеливо, поспешно, но в то же время уговаривал себя не торопиться – ведь с ней так нельзя. И у него получалось.       Его сладострастный рот блуждал везде. От девичьих губ он двигался к покрывшейся румянцем щёчке, потом к бархатной шее, потом снова к губам. От совершенно безумного поцелуя они задыхались, горячо выдыхая в уста друг друга. Едва вдохнув, педагог чуть приподнялся над ней и проложил дорожку мимолётных поцелуев к груди. Он накрыл рукой её маленькую, но такую привлекательную грудь и стал нежно поглаживать. Тигрез чуть слышно постанывала, а соски уже вовсю выдавали её возбуждение. Он втянул губами ставший твёрдым бугорок и стал играть с ним, перебирая языком и слегка покусывая зубами. Под звуки её стонов Линдеманн уже нетерпеливо срывал с себя одежду и ощущал под собой горячее тело. Он опускался своими губами всё ниже и ниже по телу Надежды, и вот он уже со всей страстью целовал её плоский живот, поглаживая руками бёдра с внешней стороны. Дыхание девушки участилось, а сердце колотилось с бешеной скоростью.       Язык профессора был беспощаден и нагло играл свою роль, причём очень достойно.       Обведя по контуру пупок, он повёл своим влажным органом вкуса вниз, пока не добрался до самого сокровенного и желанного. Раздвинув влажные складки нежной кожи, Тилль продолжил свои изощрённые ласки. Нахлынувшее на Надю наслаждение было таким острым и неистовым, что её дыхание и её голос слились воедино, уплывая куда-то вдаль. Её тело изогнулось, руки ослабли, по безвольно сжавшимся пальцам пробежали иголочки тока. Его язык блуждал по набухшему клитору между нежных складок, впитывал её сок, словно это божественный нектар. Он хотел испить её всю. Он наслаждался её соком, вбирая в себя и посасывая нежный клитор.       Профессор проникал пальцами в невероятно тугое лоно и задыхался от удовольствия. Её сладостные вскрики уже не были тихими и заставляли кровь струиться по венам со скоростью света. Он входил в неё пальцами всё быстрее и быстрее, а язык уже не знал слова "нет". Она стала двигаться вместе с ним, едва понимая это, тем самым сводя его с ума. Вдруг её тело содрогнулось и затряслось в волшебном экстазе, а его пальцы ощутили, как внутренние мышцы начинали сокращаться. Преподаватель чувствовал её руки, впившиеся в его волосы, он чувствовал, что она готова. Мужчина снова навис над ней, целуя губы, проникая в её рот, и она почувствовала собственный вкус.       — Тилль … — простонала девушка и нетерпеливо потёрлась о его напряжённый член.       Оперевшись руками о кровать, он осторожно, медленно, чтобы не причинить боль, начал входить в её узкое естество. Педагог сделал пару медленных движений, давая привыкнуть, и, увидев, что она уже сама движется к нему навстречу, стал стремительно терять над собой контроль.       Ему хотелось врасти в неё, навсегда остаться в ней и никогда не покидать.       Он быстро и глубоко входил в неё, сохраняя единый темп, а голова кружилась от страсти и любви. Они не занимались сексом – они дарили друг другу любовь, нежность и самих себя. Движения обоих в одном ритме ускорялись, темп нарастал, и уже через несколько мгновений Надя в конвульсиях оргазма стонала его имя. Линдеманн сильнее вжал Тигрез в кровать и, издав что-то, напоминающее рык, в последний миг выскользнул из неё и излился на девичий живот.       — Я люблю тебя, Надюш, — хрипло бормотал профессор, скатываясь с Надежды. — Как же сильно я тебя люблю …       Он лежал на спине, а на его груди примостилась раскрасневшаяся девушка, которая, улыбаясь, целовала любимого в грудь.       — Тилль?..       — М-м?       — А ты всегда хотел преподавать? — спросила Надя.       — С чего такие вопросы?       — Не знаю, просто интересно.       — Я не хотел преподавать от слова совсем. Оливер попросил меня сразу после выпуска поработать профессором психологии, пока он не найдёт кого-то на это место. Вот уже больше десяти лет ищет. Знаешь, я всегда хотел собственное дело. Например, книжный магазин или что-то в этом роде.       — Это очень здорово. А я хотела бы быть писателем. Я получаю степень магистра только ради родителей.       — Ты пробовала писать?       — Разумеется.       — Дашь почитать?       — Тебе правда интересно?       — Конечно, любовь моя.       Их разговор прервал звонок в дверь.       — Наверное, это курьер, — предположила Тигрез. Преподаватель надел халат и спустился вниз. Она снова надела его рубашку и, спускаясь за ним, крикнула: — Кто там, Тилль?       Из прихожей послышался женский голос:       — У тебя там что, девушка? — сказала нежданная гостья. Надежда выглянула из-за угла и увидела стоящую на пороге женщину, чем-то отдалённо похожую на педагога. — Какая милая! — воскликнула она. — Ой, я совсем забыла. С днём рождения, сынок!       Глаза девушки были как у совы – такого поворота она не ожидала.       — Мама? Ты разве не … — не успел договорить Линдеманн, как его прервала мать.       — Какая разница, где я была? Теперь-то я здесь. И долго ты будешь держать меня на улице? Не май месяц, дорогой!

***

      Надя сидела в гостиной, уже переодевшись, наедине с матерью Тилля, пока тот готовил чай.       — Наденька, дорогая, давно вы вместе? — спросила женщина.       — Пятый месяц пошёл, фрау Линдеманн, — нервно говорила Тигрез.       — Надя, во-первых, я уже давно не Линдеманн, я вернула свою старую фамилию Хильдегард после развода, а во-вторых, называй меня просто Гиттой, — тепло улыбнулась она.       — Хорошо, фрау … Гитта.       — Как вы познакомились?       — В университете.       — Ты тоже там работаешь?       — Нет, я ещё учусь. Точнее, получаю степень магистра в области психологии.       — Оу, это хорошо, но позволь задать вопрос. Я надеюсь, ты с ним не ради …       — О нет, что Вы, я правда люблю Вашего сына, — перебила её Надежда.       — Ах, да. Прости, я просто за него волнуюсь. Он у меня такой замкнутый, и я, в какой-то степени, в этом виновата.       С кухни послышался голос преподавателя:       — Надюш, подойди, пожалуйста.       — Извините, Гитта. Я скоро вернусь.       Девушка поднялась и направилась на кухню.       — Тебе помочь?       — Нет, я просто подумал, что тебе нужна помощь, как только увидел твоё лицо.       — Так ты подслу-у-ушивал.       — Я не специально, само как-то вышло.       Надя легонько толкнула его плечом и засмеялась вместе с мужчиной. Бригитта сидела в гостиной и счастливо улыбалась, слыша, как её сын смеётся. Искренне смеётся.       — Кто в следующий раз увидит меня только в твоей рубашке? Кто ещё может прийти без предупреждения?       — Надеюсь, никто. И я требую, чтобы только мне было позволено видеть тебя в своей рубашке. А лучше без, — Тигрез смущённо приподняла уголки губ, и педагог, не сдерживая себя, поцеловал её сладкие уста.       Звонок в дверь.       — Ну это точно курьер. По крайней мере, мне хочется так думать.

***

      Январь прошёл незаметно, за ним февраль, и вот наступил март – пришла долгожданная весна. Надежда усердно училась, ведь скоро сессия. Линдеманн тоже утонул в работе, и возможность увидеться, кроме как на парах, у них была маленькая. И вот, когда появилась свободная неделя, они, наконец-то, встретились. Наедине, без студентов и профессоров. Просто в тишине.       — Я соскучилась, — сказала девушка, садясь на колени к Тиллю. В ответ он поцеловал её, и Надя улыбнулась, сказав ему, не разрывая поцелуя: — Как видно, ты тоже, — в этот момент преподаватель подхватил Тигрез на руки и понёс наверх, пока она сквозь смех требовала поставить её на пол.

***

      — Как идёт подготовка к экзаменам? — спросил мужчина, перебирая локоны девушки, лежавшие на его широкой груди.       — Целыми днями сижу за изучением конспектов и учебных материалов.       Педагог усмехнулся.       — Ничего другого я от тебя и не ожидал, — она хмыкнула в ответ и, зная, что он не видит, улыбнулась.       — Так, хватит валяться, вставай! — решительно проговорила Надя и села на кровати.       — Куда ты собралась, неугомонная моя? Сегодня выходной, никуда не надо. Ляг обратно, — он положил ладонь ей на плечо и потянул на себя.       — Нет, мы пойдём гулять.       — Ты же понимаешь, что если нас увидит вместе кто-то из университета, то будет плохо?       — Я всё ещё в своём уме. Мы поедем в то место, где никого из знакомых нет. Я хочу тебе кое-что показать, — воодушевлённо говорила Тигрез.       — Вот тут ты меня заинтересовала, — он приподнялся и сел на кровати рядом с ней.       — Ну тогда поднимайте свою красивенную задницу, профессор Линдеманн, — скомандовала Надежда и, чмокнув его в нос, соскочила с кровати.