Часть 3

      Мы то, что мы есть. Или едим. Не важно.       Мао Мао ела рис с куриным бульоном. Значило ли это, что она — глупая курица? Возможно. Так рвалась и так тянулась к этой должности, что в первые же дни с нагрузкой не справилась. Взяла отгул, но обещала принять самых тяжелых. Кому-то явно хуже, чем лекарю.       В квартале удовольствий работы было поменьше. Хватало времени собраться с мыслями, подумать, в конце концов. Во дворце время текло иначе.       Наложницы передвигались медленным, плывущим шагом, девушки с изящными ножками-лотосами неспешно семенили. Белые лица, не выражающие никаких эмоций, фальшивые нежные улыбки, развевающиеся на ветру наряды из чистого шелка. Все выглядело таким легким и непринужденным, что никто и не замечал суеты, что творилась за расписной скорлупой.       Для услады глаз императора создавалась идеальная картинка умиротворенности и благоденствия.       Жизнь же кипела и била ключом, правда, по голове.       Жар не спадал и валил с ног. Сознание противно путалось, но закончить списки — дело чести. В самом конце Мао Мао вписала самые дорогие и желанные ингредиенты и, набравшись немного наглости, в конце добавила заветное «безоар». От предвкушения руки приятно зудели. Добраться бы него да попробовать приготовить ту самую настойку, о которой говорил отец… От смерти, конечно, не спасет, но это было бы слишком самонадеянно.       К обеду вместо плошки риса с бульоном глупой курицы Мао Мао вызвали к наложнице. В нефритовый дворец.       Значит, госпоже Гекуе нездоровится, — бормотала себе под нос Мао Мао, пока собирала сумку.       Чтобы лишний раз не носиться туда-обратно, взяла все, что могло понадобиться: пару настоек от боли, воспаления и тошноты, мазь от сыпи…       Пригодилось бы, конечно, побольше мази от тошноты.       Госпожа Гекуе сама на себя была не похожа. Лицо белое, будто в банку с белилами целиком занырнула, а запах в покоях стоял… специфический.       — Мао Мао! Мы тут с ума сходим!.. — в голос вторили служанки госпожи Гекуе.       — Мао Мао! Сделай что-нибудь…       — Мао Мао!..       Собственное имя отдавалось в ушах эхом. Лучше бы вместо жара она потеряла обоняние.       — Не кричите, — тихо сказала Мао Мао и потерла переносицу. — Дайте сосредоточиться.       Договорить она не успела. Давно стоило привыкнуть, что ее обрывают на полуслове, но не так же!       Госпожу Гекуе вырвало прямо на пол.       — И давно?       — Со вчера!.. — вторили служанки.       — И почему не вызвали? — злобно шикнула Мао Мао.       — Такое… Бывало и раньше, но всегда проходило!       — А в этот раз не пройдет, — пожала она плечами. — Как ребенок?       — Вялая… Не ест.       Понятно.       Рвет фонтаном, значит…       — И испражняется госпожа, я так понимаю, часто?       — Да…       Ничего особенного, конечно, но неприятно. Малышка только начала ползать и познавать мир, трогать все руками, а руки — в рот. Как еще все служанки не перезаражались — везение, не иначе.       Нужно поскорее с этим закончить и возвращаться в кровать.       — Госпоже Гекуе нужно много пить. Даже если не хочется, поите насильно. Куриный или говяжий бульон подойдет. Рис или рисовый отвар — тоже. Следите за ребенком, возможно, ее тоже скоро начнет рвать.       — Мао Мао, ты такая умная… — шепнула ей на ухо одна из служанок.       — Спасибо, конечно, но нет.       Справиться с простой болезнью грязных рук — не значит быть умным. Серьезной болезни она мало что смогла бы противопоставить. Уж лучше разбираться с поносом и рвотой, чем однажды наткнуться на медицинское открытие. Может, тогда ее имя, конечно, войдет в историю, а болезнь назовут в ее честь, но…       — И руки. Мойте руки. Мойте вообще все, к чему прикасаетесь вы или госпожа Гекуе. Мойте руки ребенка, не позволяйте тащить руки в рот. Наблюдайте.       — Конечно! Спасибо тебе, Сяо Мао!       Мао Мао спешно распрощалась со служанками. В этот раз обошлось без объятий — что она заразная, что они…       По пути в свою комнату она рванула к бадье с водой — поскорее отмыть руки, пока и ее не скосила еще и эта липучая зараза. Одно дело проваляться в постели с жаром, и совсем другое, когда из обеих дырок хлещет, как из фонтана.       На больную голову даже простейший путь от нефритового дворца до своей комнаты давался тяжело. Мао Мао тут же рухнула на кровать и погрузилась в спутанный сон.       За вечер она несколько раз просыпалась, и картина за окном постоянно менялась.       Серый день сменился синим закатом, за ним наступили сумерки… Чувство времени совсем покинуло ее. Сон без отдыха снова забирал ее в свои владения. До утра еще так много времени.       Однако, одно из пробуждений за вечер оказалось совсем иным. Мао Мао проснулась не от жара, а от холода. Холодная гладкая рука гладила ее по щеке.       Мао Мао с трудом открыла слипшиеся глаза и увидела Джинши. Вот где же неймется ему.       — Не трогайте меня. Я заразная.       — Ты уснула и совсем не укрылась.       — Не страшно, — буркнула Мао Мао и перевернулась спиной к Джинши.       Есть у болезни и плюсы — можно вести себя чуть более отстраненно, чем обычно.       А если спросят — списать все на болезнь, бред и прочее…       — Замерзнешь ведь.       — Я уже заболела. А там еще госпожа Гекуе…       — Не надо о работе.       — А там еще госпожа Гекуе, — повторила Мао Мао, — заразилась болезнью грязных рук. Если не хотите и вы, я бы советовала меня не трогать…       Мао Мао не видела лица Джинши, но услышала глубокий вздох, будто его изнутри передернуло. Руки с ее плеча он не убрал.       Он только пришел с улицы, возможно, пробыл снаружи долго — рука была ледяной. Но приятно успокаивала жар. Первое прикосновение жгло кожу, а следом за этим наступало расслабление.       — Но ты же меня вылечишь, не так ли, травница?       — Во внешнем дворце есть свой лекарь. Как там его?..       Джинши недовольно хмыкнул.       — Хочешь чего-нибудь?       — Тишины.       Не проронив ни слова, он укрыл ее футоном по самую шею, прикрыл окно, которое Мао Мао совсем забыла закрыть, и отошел. Но дверь не хлопнула — остался, что ли?..       Из любопытства Мао Мао перевернулась на другой бок и увидела, как он вальяжно уселся на единственном в комнате стуле. Маленьком, жестком и скрипучем. Он и для Мао Мао-то маленький был, а как на нем мог удобно усесться мужчина — вообще загадка.        — Сегодня было много работы. Я устал.       — Идите отдыхать.       — Я уже.       Мао Мао понимала, что не в силах ни выпроводить этого надоедливого павлина, ни уйти сама. До чего же прилип, здоровьем ведь рискует, дурак.       Уйти от очередного разговора у нее все же получилось. Спустя несколько мгновений она провалилась обратно в сон.