Часть 6

      Из планов на утро: прикинуться ветошью.       Если Джинши спросит — ничего не было, он был пьян, его вырвало, до дома дотащила, спать уложила, пошла тоже блевать.       Главное лицо сделать глупое и страдальческое. И тогда поверит.       Наутро много народа в лавку пришло. Кто за «чем нибудь от головы», кто за «чем-нибудь от ожогов», у Сяолан вобще нога болела и опухла чуть выше колена. Неудивительно — девчонка молодая, активная, упала где-то и не заметила. Место странное, но какая разница?       Ничего серьезного, словом. Из серьезного по-прежнему оставалась только госпожа Лихуа, которую приходилось чуть ли не насильно выгонять на долгие прогулки. Холодно ли, жарко ли, дует ли… Это все, что Мао Мао могла. Она знала, что прогулки облегчают симптомы, но не лечат. Вот и оставалось — облегчать и надеяться, что до родов и она, и малыш — дотянут.       А пока — гуляем и улыбаемся. Улыбаемся и гуляем.       Что удивительно, но Джинши все не приходил и не приходил. В голове вертелись разные мысли: помнил ли он вообще, что вчера нес? Говорил ли он серьезно, или по пьяни у него развязывался язык, и хотелось нести околесицу? Одна из сестер Мао Мао обладала именно такой особенностью: хоть чуть выпьет — уже весь мир любит и готова отдаться даже не самому симпатичному клиенту просто за идею.       Впрочем, пока время свободное — можно заготовить еще несколько настоек от похмелья, хотя как по личному мнению, лучшая настойка — это небольшая пиала того же самого, что пил вчера. А потому и свою головную боль она вылечила остатками рисового вина, которое не успели разлить.       Правда, похоже, кто-то считал иначе.       В лавку заявился Гаошунь с большим чайником имбирного чая.       Он ведь тоже отходит от похмелья, интересно, интересно…       — Вам просили передать.       — Джинши? — спросила Мао Мао и осторожно забрала чайник.       — Да, господин переживал, что вы страдаете от похмелья.       — Возможно. Праздники, как-никак.       Культурный обмен, значит?       Или просто допился до такого состояния, что не может прийти сам и подействовать на нервы?       — Тогда передай это господину, — Мао Мао протянула маленький пузырек со своим отваром.       Ничего особенного, просто крепкий лимонный сок с каплей меда, но он на удивление отлично ставил на ноги, чтобы не шататься по дворцу как бледный призрак самого себя и не тошнило от одного запаха жареных блюд.       — А… откуда вы знаете, что господину тоже сегодня нехорошо?       И правда — ниоткуда. Ляпнула, не подумав. Лишь бы чего не заподозрил и не начал расспрашивать.       — Праздники, как-никак, — пожала она плечами. — Все пьют.       — И правда. Благодарю, травница!       Они раскланялись, и Мао Мао налила себе чашечку принесенного чая. Крепкий имбирный отвар с большим количеством меда оказался приятно сладким и резко бил в нос. Похоже, у Джинши и самого есть отличное средство от похмелья, только зря посуду перевела.       Однако, имбирь приятно согревал в холодные дни, тепло разливалось от горла до кончиков пальцев, согревало холодные пятки.       — Сяо Мао, пойдешь есть? Там суп новый подают! — к обеду к ней в лавку прихромала запыхавшееся Сяолань. — Такого ты еще точно не пробовала!       — И что же?..       — Суп из летучей мыши!.. Объедение! Сказали, отлично согревает и помогает от похмелья! Наваристый!       Мао Мао от одной этой фразы передернуло.       — Н-не голодна, спасибо.       — Да ладно тебе, да брось!       — Что-то не хочется, — отпиралась Мао Мао.       Она, конечно, пробовала разные диковинки: и столетние яйца, и пиньинь, тот самый жутко соленый и ферментированный сыр тофу, но каждый раз на свете находились новые блюда, на которые смотреть не хотелось, не то что пробовать. Одно из них — балут, зародыш птенца в яйце и, пожалуй, этот новый чудо супчик тоже не вызывал аппетита. Уж лучше до ужина потерпеть на имбирном чае. К тому же, меда туда налили по ощущениям целую банку.       Слипнется или не слипнется?       — Точно не пойдешь?       — Точно, — кивнула Мао Мао. — Иди. Потом расскажешь, может и не стоил того этот ваш кулинарный шедевр.       И ведь додумались же! Неужели настолько голодный год впереди, что решили есть все, что движется и не движется?       Пусть едят, что хотят, лишь бы не трогали.       Имбирный чай, правда, пошел носом, стоило представить, как Джинши поедает это чудо поварского искусства. Надо потом спросить — испробовал ли?..       На удивление, последующие дни и правда выдались спокойные. После работы даже оставались силы помыться, поужинать и навести порядок. Никто особо не захаживал, никто особо не жаловался, кроме единичных случаев простуды с высокой температурой. Еще бы — столько на холоде прогуляли, разгоряченные, захмелевшие, наверняка раздетые, вот и продуло.       Однако, спустя несколько дней поток заболевших начал нарастать. Перед ее кабинетом выстроилась очередь, а помимо очереди требовалось посетить около двух десятков заболевших, кто валялся в кровати без сил.       Это не походило на обычную простуду.       Люди теряли обоняние и чувство вкуса, испытывали непривычно сильную слабость и тяжело дышали.       Болезнь легких?..       У половины дворца?..       Лечение проходило по привычному плану — сон, мед, имбирь, лимоны, горячая вода и отдых. Что лечи, что не лечи — пройдет за неделю, однако, неожиданно люди начали умирать.       Умирать в количествах, в которых не умирают от простуды.       Мао Мао покинула комнату очередной служанки полностью разбитой. Губы синие, дышит через раз, бредит от жара. А жар не сбивался ничем. Ни горячей водой, ни холодной, ни проветриванием. Его не брало ничего. Молодая коренастая девчонка сгорала заживо изнутри.       И таких по всему внутреннему двору набралось уже с десяток.       Не нравилось ей это. Еще меньше нравилась перспектива серьезного разговора с Джинши. Нужно немедленно что-то предпринимать, и варианты все как на подбор: плохой, отвратительный и ужасный.       Император за такое по головке не погладит.       Мао Мао за последние несколько дней спала всего пару часов. Синячищи под глазами — отчетливо фиолетовые. Даже мысли складывать в слова давалось с трудом.       Она действовала как заводной волчок — привычные отточенные действия, заученные слова, но почему же тогда ничего не работало?! По пути в кабинет Джинши они столкнулись друг с другом.       — Дело серьезное! — сказали они в один голос.       — Травница…       — Прошу прощения, — Мао Мао потирала ушибленный лоб. — Слушаю вас.       — Лучше в кабинет.       — В кабинет так в кабинет, — пробормотала она и поплелась за ним следом.       Разговор явно был не для чужих ушей.       Джинши запер за собой дверь и повернулся лицом к окну, сложив руки на груди.       — Думаю, ты уже в курсе ситуации с заболевшими.       — Как раз из-за нее я шла к вам.       — И что думаешь?       Что думаешь, что думаешь… Мао Мао слишком много думала и слишком мало понимала в последнее время. Единственное очевидное — это слишком заразно. И распространялось со страшной скоростью.       — Думаю, нужно ограничить передвижения по дворцу. Ограничить даже визиты императора к наложницам — это может быть слишком опасно. Ограничить настолько, чтобы люди не покидали дом, пусть даже под страхом смерти. А впрочем…       — А впрочем она все равно их настигнет, верно?       Мао Мао кивнула.       — За это утро умерли трое. Три прачки. Еще даже полдень не наступил. Две служанки уже еле дышат, будто захлебываются.       — Все настолько серьезно?..       — Настолько.       Он опустил голову и о чем-то глубоко задумался. Долго ходил из стороны в сторону, что-то бормотал себе под нос. Нервничал, ничего удивительного. Мао Мао и сама места себе не находила. Уже который раз она не знала, как быть и что делать. Она абсолютно ничем не могла помочь. И это выбивало почву из-под ног. Резко.       — Думаешь это поможет?       — Это сохранит жизнь наложницам и чиновникам. Зараза передается от человека к человеку. Один зараженный может заразить каждого, с кем находился в одном помещении. Нужно…       Задумалась. А не слишком ли смелое заявление? А не слишком ли рискованно?       А не отвергнут ли его?       А не…       Гори оно все ярким пламенем.       — Нужно запереть всех здоровых по домам, пока не поздно. А всех заболевших — отдельно. Никто не должен покидать или входить в императорский дворец. Еда… Как же сложно…       Джинши подошел к ней, взял ее за обе руки и посмотрел в глаза с какой-то глупой надеждой, что сейчас она все решит.       Или ей все показалось, почудилось, и от недосыпа уже начались галлюцинации?       — Еда должна передаваться быстро, на входе. Зараза не должна проникнуть в город. Кто-нибудь вообще покидал дворец в последние дни?       — Нет. Праздники же.       — Хорошо. Хорошо, хорошо… Если покидал — обратно не впускать. Поваров на кухне проверять, всех, каждого, поголовно, ежедневно. Больные не должны даже приближаться к кухне.       — Ты уверена в своих словах, травница?       — Нет. Я ни в чем не уверна. Я… я не знаю, что это. Но это видится, как единственный вариант.       — Не бойся.       Джинши сжал ее руки сильнее.       — Я не боюсь.       — Береги себя.       — Я берегу.       — Я отдам приказ.       — Хорошо.       — Я даю тебе в руки власть. Сделай все, чтобы это прекратилось.       — Сделаю.       Правда, Мао Мао понятия не имела как. Маштаб был ужасающим. Настолько, что если не взять ситуацию под контроль, дворец заметно опустеет.       — А красная нить… ты ее выбросила?       — Нет. Где-то в кармане.       — Носи ее.       — Вы же не верите в эту чепуху?..       — Просто носи.       Мао Мао достала из кармана ту самую нить. Она была соткана из шелка и скользила между пальцев.       — Только… не так туго.       В этот раз он завязал ее как надо.       — На удачу.       Удача им пригодится.       Спустя несколько часов приказ был принят и подписан лично императором. Стража рассредоточилась по всему периметру дворца. Служанок и наложниц без лишних разговоров заперли в своих дворцах на засов. Для больных выделили отдельный дворец, который пустовал. Дворец госпожи Адо.       Он быстро превратился в лазарет и последнее пристанище для многих, кто вошел туда.       Сил на то, чтобы помыться, снова не хватало.