Часть 11

      Вопрос об отравлении стоял серьезно.       Прямых доказательств у Мао Мао не было, все ее симптомы можно было списать на болезнь, на общую хилость и просто не весеннюю простуду. И попробуй докажи, что ты не дурак.       Но ощущение, что за всем этим стоял яд, не покидало голову Мао Мао.       Перемены настроения, рвота и слабость, дрожь и все вместе не складывались ни в одну известную болезнь, если не считать дурного самочувствия беременных. А это — полностью исключено.       Мао Мао сидела в своем кабинете и прокручивала в голове все возможные варианты. Еда? Ни вкус, ни цвет ни запах у нее не менялись. Она либо готовила себе сама, тот же рис, либо ела вместе со всеми слугами. Нет гарантии, что именно ей досталась бы отравленная порция — слишком большой поток прислуги, миски с едой расхватывали на лету, с таким же успехом можно отравить половину дворца. Утку они с Джинши ели вместе, однако у него не наблюдалось никаких признаков отравления.       Приборы — все те же, ничего не менялось.       Может, что-то в лавке, и она все себе напридумывала? Может, что-то неправильно хранила? Не учла какие-нибудь мелкие особенности ингредиентов? О чем-то не знала?       — Есть какие-нибудь догадки, — послышался голос Джинши. — Как себя чувствуешь?       — Никаких, — Мао Мао покачала головой. — Вы хоть стучите. У меня так сердце выпрыгнет.       — Хорошо. Что скажешь насчет еды? Может дело в ней?       — Очень маловероятно, — Мао Мао не отрывалась от ящичков с травами, судорожно проверяла каждый, обнюхивала, открывала каждую колбочку, в надежде учуять незнакомый запах или непривычный на вид ингредиент. — Но с сегодняшнего дня я сама в ответе за свое питание. Рис с рисом, а еще рис, рис, и рис… Сложно спрятать яд в сухом рисе, еще сложнее сохранить его после готовки.       — Логично.       Логично, логично… Не логично, что она не замечала действия яда, пока симптомы не стали совсем явными. Ее смерть легко можно будет списать на смерть по естественным причинам, если так дальше пойдет.       Люди умирают, так случается. Хватаются за сердце, за голову и падают на землю.       Очень быстрая, но болезненная смерть. Ни одного такого трупа с блаженной улыбкой на лице Мао Мао еще не видела. Только жуткие предсмертные гримасы.       Лучше бы пена изо рта пошла.       — Если тебе будет что-то нужно, ты знаешь, к кому обращаться.       Мао Мао кивнула. Ей не хотелось отвлекаться даже на разговор. Это выбивало из равновесия и путало мысли. С четкостью мыслей и так становилось все хуже, найти причину отравления или виновника нужно как можно скорее.       — Похоже, — протянул Джинши, — кому-то оказалось выгоднее убрать тебя, нежели травить наложниц по одной. Нет толкового лекаря и дегустатора — нет проблемы.       — Скорее всего.       — Тебя совсем не беспокоит причина?       — Нет, — вздохнула Мао Мао, — я ничего не могу поделать с причиной. Это императорский дворец, за крупицы власти провернут и не такое.       — Я проведу расследование. На всякий случай, держись пока от работы подальше.       — Легко сказать. На мне уже многое держится. Замены нет.       Зато теперь возникали подозрения, а действительно ли прошлый лекарь просто подавился? Или его тоже убрали?..       Толку от него было немного. Он боялся трупов, крови и причинять боль. Идеальная ведомая овечка, которая бы ничего не заметила, не заподозрила. В недуге наложницы он скорее бы обвинил проклятье или злых духов, нежели указал на убийцу.       Ничего не сходилось.       За что бы Мао Мао не бралась, ни одна версия не выдерживала даже малейшей критики.       С травами, к тому же, все было в полном порядке.       Сон продолжал приносить только усталость.       Одним утром Мао Мао проснулась с красными пятнами по всему телу. То ли мелкие ожоги, то ли просто реакция на еду… Но ведь в последние дни она не брала ничего в рот, кроме риса и воды.       Перерыла всю кровать и одежду. Все обнюхала, пересмотрела, перевернула кровать еще раз…       — Т-травница… — Джинши стоял на пороге ее комнаты вместе с Гаошуном. Видок у обоих был неважный.       — Что?!..       — Т-твои плечи…       — Не подсматривайте.       — Я хотел сообщить новости. Здесь такой бардак, — он осмотрелся по сторонам, — что здесь вообще происходит?       — Я в процессе.       — В процессе чего? Уничтожения комнаты?       — Поиска улик.       — Нашла?       — А похоже?       Раздражение накатывало со страшной силой. В одну и ту же секунду хотелось кричать, плакать и смеяться одновременно. А ведь и правда смешно — стоит тут такая, как дура, все вверх дном перевернула, ничего не нашла. Маленькая городская сумасшедшая.       Может, Мао Мао просто умирает, потому что хватит жить?       А она тут яд ищет. Заговоры какие-то придумала.       — Проверка не дала результатов. Допросили всех. Работников столовой, прачек, даже недавних пациентов. Никто кроме тебя не имеет схожих признаков болезни.       Замечательно.       Просто замечательно. Она просто медленно умирает непонятной хвори и никаких зацепок.       Ни-ка-ких.       — Не приходите больше ко мне в лавку, господин Джинши. И домой тоже не приходите.       — Эй, почему?       Он схватил ее за руку и привычно попытался притянуть к себе, наверняка, чтобы посмотреть в глаза, воззвать к совести, кто его разберет…       Но если дело не в еде, не в одежде, возможно, яд где-то в комнате?..       А единственный, кто бывал у нее в последнее время — Джинши.       Но зачатки симптомов появились еще до того, как они снова пересеклись, до того, как сняли запрет на свободное передвижение по дворцу…       — Почему, я тебя спрашиваю?!.. Почему ты говоришь это?!..       Он тоже срывался на крик. С дрожью в голосе.       Мао Мао хотела бы верить этой дрожи, но…       — Мне действительно нужно объяснять?       — Потрудись.       — Когда тебя травят, нельзя доверять никому. А «никому» — означает совершенно никому.       Вот и все. Она это сказала. Вслух.       За пару неосторожно брошенных слов можно лишиться протекции, под протекцией можно лишиться жизни.       Смешно до смерти.       — Вот как…       — Как есть. Я не хочу верить, что здесь замешаны вы, господин Джинши. Но и исключать вас — может быть ошибкой.       — Дура…       Мао Мао пожала плечами.       Дура и есть.       Уши развесила, в дом пустила, еду из его рук принимала. А когда бдительность задремала — дело пошло.       — Дура! — выкрикнул он. — Какая мне с того польза?!..       — Не знаю. Вы мне скажите.       Топить себя — так до конца. Повесить булыжник на шею, да хорошенько привязать.       — Как знаешь. Делай как знаешь. Я приставлю к твоему дому охрану. И прикажу им охранять тебя и от меня самого.       — Как великодушно.       Когда дверь закрылась, Мао Мао нырнула в подушки и разревелась. Она никогда бы не поступила так глупо, ни за что бы не позволила себе распустить сопли, но ничего не могла с собой поделать. Ее шатало и болтало, как ветряную мельницу.       В самом доме тоже не нашлось ничего. Она прочесала каждый уголок, но не нашла ни трав, ни порошков, ни ядовитых цветов.       А вот симптомы прогрессировали.       Во рту появился привкус крови, но не наблюдалось ни ранок, ни крови.       Дышать становилось тяжелее. Вдох будто требовал больше сил, появился кашель.       От пустого риса уже тошнило.       Допросы, охрана, наблюдения. Не помогало ничего.       Так и чувствует себя мышь, загнанная в угол?       Умирать от яда нужно быстро. Немного похрипеть, а потом биться в конвульсиях. Изрыгать кровь, выплевывать внутренности.       Она умирала медленно.       Еще недели две, может, даже одна, и симптомы станут невыносимы. Затем тело начнет отказывать. А Мао Мао еще даже не узнала, что это за яд.       Кому-то очень сильно понадобилось убрать ее.       Переступив через гордость и мечты, она направилась по знакомой дороге в кабинет к Джинши.       — Войдите.       — Здравствуйте, господин Джинши.       Он не поздоровался. Просто пялился на нее и молчал, выпучив глаза. Резко встал из-за стола и в два шага оказался около Мао Мао. Она даже не успела отскочить, как он обнял ее и крепко прижал к груди.       — Есть разговор. Серьезный.       — Я знаю.       — Знаете?       — Слежка тоже не дает результатов. Никто не приближался к твоему дому. Никто, кроме больных, не приближался к лавке. Все были досмотрены.       — Знаю. Отпустите. Пожалуйста.       — Еще немного.       Так они и стояли. Посреди кабинета, как два придурка. Она пыталась вырваться из объятий и сказать что-то еще более неожиданное, нежели неделю ранее и он…       Два ду-ра-ка.       — Увольте меня, господин Джинши.       Он резко выпустил ее из объятий. Уселся за стол и упал лицом вниз.       — Если бы я мог. После тех массовых болезней, боюсь, дворец тебе удастся покинуть только мертвой. Я тебя не держу, не подумай, — он облизал губы, — я с удовольствием отпущу тебя, чтобы сохранить тебе жизнь. Но мои руки связаны.       — Понятно, — пробубнила Мао Мао. — Понятно…       Выхода другого не оставалось.       Время играло против нее. Или она или ее.       Найти яд или источник не получалось.       Виновного тоже.       Ее убирали из дворца крайне изощренным методом. Значит и покидать его придется изощренными методами.       — Тогда простите меня, — Мао Мао глубоко поклонилась. — И не препятствуйте. Не поднимайте шум. Не поднимайте шум первым.       — Что ты имеешь в виду?..       — Этой ночью я покину императорский дворец.       — Это невозможно.       — Я попытаюсь.       — Тебя схватят. Узнают и схватят. И поместят как ценный экземпляр в золотую клетку.       — Попытка не пытка, — Мао Мао пожала плечами. — Пока я могу ходить, я должна что-то предпринять.       — Погоди, стой… Что ты имеешь в виду?       Она опустила голову в пол и бубнила себе под нос. Ей было до боли стыдно признаваться в своей беспомощности. От нее так много ожидали, а она не могла оправдать даже собственных надежд.       — Ноги стали болеть. Подкашиваться. Руки тоже. Если так пойдет и дальше, они откажут. А потом и сердце.       Джинши снова рухнул головой на стол. Закрылся руками и долго громко дышал.       — Подожди до завтра. Я что-нибудь придумаю.       — Что же?       — Увидишь. Нужно кое-что проверить. Выспись хорошо.       — И все? Просто выспаться?..       — Просто выспись. И рот на замок. Я не дам тебя в обиду.       И что бы это могло значить?..       Ее разбудили среди ночи спустя два дня.       Два дня она провела, как на иголках. Симптомы ухудшались. Или яд уже добивал ее самостоятельно, или дозы яда она продолжала получать каким-либо неведомым способом.       И тут — толчок в бок.       — Тихо. Надевай, — Джинши сунул ей мешок с какой-то одеждой.       Какой-то бесформенный балахон, платок… Ее переодевали в старуху?       — Твои вещи я собрал. Сложил в сумку даже несколько трав. Все должно выглядеть так, будто ты действительно сбежала, — продолжил он шепотом.       — И в этом весь ваш план?       — Не совсем.       — А в чем же?       — Мы бежим вместе.       Дыхание сперло.       — Вы головой ударились?.. Какое вместе, куда бежим?       — На другой конец страны. Путь долгий. Некогда объяснять.       — Некогда объяснять?! — Мао Мао удалось прокричать шепотом. — Вы в своем уме?! Если я сбегу со дворца, меня казнят. Просто казнят. А вас — казнят с особой жестокостью.       — Я знаю.       — Так сидите спокойно. Пейте вино, получайте комплименты от наложниц, ловите на себе влюбленные взгляды. Живите светлую и безбедную жизнь. Не обязательно заканчивать ее вот так.       — Никто не заканчивает.       — Нас найдут! Нас поймают!..       — Не найдут и не поймают. Я не совсем дурак, Сяо Мао.       — План-однодневка? Серьезно?       — Одевайся.       Мао Мао послушалась. Выхватила у Джинши сумку из рук и потянулась было к двери, как он ее остановил.       — Я не отпущу тебя одну.       — Я уже взрослая девочка. Справлюсь.       — Ты взрослая дура. Мне не нужно все это… Без тебя.       — С милым рай в шалаше? Да? А вы хоть видели эти шалаши?.. Болезни, голод, холод и бедность. Любовь быстро пройдет, и наступят серые будни. О которых вы будете жалеть. Будете жалеть о каждой минуте, в которую вы совершали этот глупый поступок.       Пламенную речь Джинши прервал поцелуем. Коротким, но глубоким.       Ноги подкашивались то ли из-за болезни, то ли из-за неожиданности.       — Дурак! — шептала Мао Мао. — У меня во рту яд.       — Значит так тому и быть.       — Не ломай себе жизнь. Ты молод, юн, умен… Вся жизнь впереди, боги, вся жизнь!.. А ты цепляешься за умирающую прислугу. Возможно, этот процесс уже не остановить, мы не знаем!..       — Я вывезу тебя отсюда. Мне не нужен этот дворец. Служанки, наложницы, деньги. Мы построим новую жизнь.       — Из говна и палок?!..       — Из них. Выходи через черный ход. Повозка уже ждет.       Воздух на улице показался Мао Мао невероятно холодным и свежим. Он обжигал нос и руки.       И медленно сводил с ума.       Они разлеглись на дно повозки, а сверху положили мешки с одеждой. Дышать внутри было практически нечем.       — Еще не поздно выйти.       — Поздно.       Два придурка проворачивали самую опасную затею из всех возможных.       — Нам отрубят головы… — ритмично в стук колес повторяла Мао Мао.