16|Сказание о Княжне

Дочкой вора быть нихера не просто. Казалось бы, плюсов море, деньги льются рекой. Я ведь, знаешь, никогда не знала, что такое бедность. Ну как у Пальто, знаешь такая, голодная страшная бедность. Никогда мы с ней не встречались. У дочки князя всегда было все самое лучшее, я в детстве с игрушками деревянными играла представляешь? Не эти, которые родители в детстве сделали, а новые на заказ специально у мастера для меня делали. Подросла вещи из заграницы, еще подросла золото. Отец всегда деньгами откупается. Мама наверно поэтому с ним и связалась вообще. Они же познакомились между его первой и второй ходкой. Тогда он конечно не такой богатый был. Мама говорила он квартиру первый раз ограбил, а потом пока сидел заработал в тюрьме больше чем до нее награбил. Но они полюбили друг друга. Знаешь, что ворам запрещено иметь семью? Мы с мамой живой тому пример почему. По тому что там в тюрьме же совсем по-другому все. Отец в побеге за авторитетом все больше и больше дорогу людям переходил. Убить они его не могли, потому что вокруг него такие же авторитеты, и они этому никогда не дадут случиться. Зато мы здесь одни. Ты представляешь я же по сути даже не знаю за что они все хотят мне навредить. Нет, цель то конечно ясна отомстить отцу, а за что? Ну вот конкретно за что, я должна умереть? Зато что мой отец – Князь. А я дочка его Княжна получается. Мы с мамой правда почти весь союз исколесили. Ну по крайней мере уральскую его часть. Знаешь, что для меня новый город? Приехал, разложился, встретился с отцовскими друзьями. Криминальный мир очень тесен. Нам часто помогали люди, Отец которых вообще не знал. Ну, то есть знакомые знакомого авторитета, которому Князев шепнул на ушко, что надо бы семье денег подкинуть. Или из дома помочь выехать, скрыться. Миллион помощи для того что бы выслужиться. Потому что, если ты помогаешь Вору он тебя благодарит. Щедро. Если не помогаешь тебя наказывают, тоже щедро. Ты знаешь однажды даже милиционер нас покрывал. Он нас на служебной машине довез с Екатеринбурга до Перми. Я тогда окончательно поняла, что все в наше время можно купить. Кого хочешь, соседку, что настучит на тебя. Милиционера, что тебя в другой город отвезет. Директора института, что б тебя посреди года взяли. Я Отцу благодарна, зато что бедности не знала, зато что по сути могу заниматься вообще, чем хочу. Но не долго до следующего налета на свой дом. Я, когда в Казань приехала, знаешь, думала ну блять какой мне институт? Через год опять придут бандиты и отнимут у меня мою жизнь. Ладно хоть не буквально, а то может удача то моя заканчивается? Они, видишь, не через год пришли, а еще месяца нет как я в Казани живу. Я отцу благодарна, да. Но я же его и ненавижу. Я в пятнадцать первый раз человека вырубила. Вазу взяла и по затылку ударила. Папа научил. Других папа учит на велосипеде кататься, а меня учил как в карты играть. Ладно хоть не воровским понятием. От тюремной романтики он меня берег. А смысл? Вон они романтики: год назад захожу в подъезд, а там два парня стоят твои ровесники. Они меня в подъезде избили. Пацаны то навряд ли сидевшие, но опять-таки какие-нибудь знакомые знакомого с зоны. Или проплаченные, смысл не в этом. Ты все спрашивал почему Кащей обо мне печется? Они же вместе сидели. В Казахстане если не ошибаюсь. Не знаю, как там было, но Отец его в письме другом называл. Вот и получается в очередной раз: друзья покрывают, враги нападают… Заканчиваю свой рассказ под утро. Спать уже не хотелось. Вообще ничего не хотелось после такого. Я никогда еще не рассказывала кому-то про всю свою жизнь. Вспоминая и подмечая разное, чувствую себя теперь пустой. Палата медленно начинает освещаться лучами солнца. Поворачиваю голову к окну. Красота, когда приезжала было так же. Раннее утро. - По твоей жизни только книги писать. - Ага и фильмы снимать. Мы молчим. Вова уже давно сидит на полу напротив кровати. Пальцы его переплетены и голова устало покоиться на них. Адидас смотрит в одну точку перед собой и раздумывает. Он меня слушал внимательно не перебивая, да и в принципе почти что молча. Лишь иногда мог спросить какой-то уточняющий вопрос. Я смотрю на него. Не может же он после такого долгого монолога только про книги сказать. Но он молчит. У меня саднит щека и я ее тру, от этого ощущение становится более неприятным. Молчание затягивается и раздражает меня больше чем ноющая боль. Не говорю ничего чисто из принципа. Ну что ты молчишь, Вов? Ну ты либо скажи что-нибудь, либо уходи уже. Мучает меня только. Я прикрываю глаза и думаю подремать. - После дискотеки… - Начинает Суворов. Ну наконец-то. – когда увидела, что мы по сути мало чем отличаемся от них, почему со мной поехала праздник отмечать? - Смеешься? – Я распахиваю глаза и вижу, что он абсолютно серьезен. Тогда усмехаюсь я. – Сначала испугалась конечно. Но что такое ваша улица? Пацаны защищающие друг друга от других пацанов. Это если в суть вглядеться. У вас по сути то от блатных только общак. Мне пару разговоров с Турбо хватило, чтобы понять зачем это все. Те, кто постарше из-за денег, те кто по младше что б вокруг не обижали. Это в основном. Вот Пальто недавно к вам пришился, вот его в школе задирают, вы пошли и отмудохали его толпой. На Турбо косо посмотрели, тоже люлей отхватили. Жестко конечно у вас, но основная цель защита своих. Ты с армии пришел, что в первую очередь сделал? - За мать пальто вступился. - Видишь? А дальше чем занимался? - Деньги зарабатывал. - Один? - С пацанами. Я хотела объяснить, как вижу Универсам, но смотря на Володю, думаю, что это было зря. Внешнее его состояние не поменялось. Сейчас наверно наругает меня, зато что авторитету рассказываю понятия его группировки. Ну и пусть ругает, терять скорее всего уже нечего. - Ты меня полюбила или притворялась, что б своей стала и я тебя тоже защищал? Совсем неожиданный для меня вопрос. Мы никогда не говорили друг другу, что мы любим. Вопрос странный, но еще более глупый. Почему я влюбилась в Вову? Этого не объяснить так просто, он был моей первой настоящей любовью, а разве ей вообще нужны причины? - Ты ведь знаешь, что я и так под Кащеевской защитой. – Вопрос меня оскорбил, и я начинаю психовать. Хочу тоже в ответ, так же сильно, что б прямо по сердцу. - И я это знаю. Я тебя полюбила не как Адидаса. Я тебя как Адидаса даже и не знаю, за это спасибо. Ты в меня влюбился как в Иру. А возненавидел как Княжну. Я понимаю. - Нихуя ты не понимаешь, Княжна. – Вова говорит тихо, и я первый раз слышу от него матное слово. Он встает, отталкиваясь от стены и подходит к кровати. – Тебя ненавидеть невозможно, это ясно? Ты ужаса на себя нагнала, чуть ли не грехи всех на себя навесила. За что тебя ненавидеть скажи? Зато что ты брата моего спасла? Может за то, что ты всем, кто тебе встречался помочь решалась? Турбо тебя за сестру родную держит! Готов был в морду за тебя получить, только бы я его от тебя из ревности не отогнал. У Пальто мать деньги проиграла, и пока я думал, как вернуть, как помочь, ты уже тут как тут продуктами помогаешь. Ты не княжна, ты душа моя. Я тебе говорил, что не отступлюсь от тебя. Говорю еще раз. До тебя не доходит все никак. Судьба у нас с тобой теперь общая. Ты дочь вора? Пусть. Я теперь зять вора. Завтра проснешься, заберу тебя от сюда с родителями познакомлю. Ир, ты не понимаешь, я без тебя пропал теперь. Когда в квартиру к тебе в пустую зашел думаю все, если тебя не будет меня тоже. Родная моя, если б ты сразу сказала, ничего бы не поменялось. У меня дрожит нижняя губа. Сейчас заплачу. Точно заплачу. Прикусываю губу, чтобы избежать не нужных слез и смотрю на Вову. Но это не помогает. Слезы предательски текут по моему лицу. Я точно не плакала специально как могла, просто в этот самый момент я чувствовала освобождение. Никогда я закончила свой первый рассказ о своей жизни, никогда я первый раз оказалась одна я не чувствовала себя такой свободной. Володя будто освободил меня. Он берет меня за руку и нежно поглаживает мои пальцы, успокаивая. *** Я иду к Кащею прямо домой. Время было около шести утра, поэтому навряд ли он в качалке. Я оставил Иру в больнице наконец то отдыхать. Теперь она проспит долго, скорее всего до самого обеда. Барабаню по его двери не слишком громко, что б не напугать соседей. Хотя кого тут вообще можно этим напугать? Зная вечера старших, что кутят здесь до утра, стук в шесть утра - это ничто. - Да открыто блять. – Слышу крик мужчины и дергаю за дверь. И в правду открыто. – Ключи пришел вернуть? Ну так днем бы занес. Кащей сидит на кухне. Один. Перед ним полный граненный стакан. Бутылки я рядом не вижу, но не сомневаюсь, что в стакане алкашка. Ему нет нужды спрашивать, как там его подопечная в больнице, потому что он все уже выяснил, на проводе весь вечер скорее всего сидел. Я же сразу как узнал где она ломанулся к ней. - Я их потерял. – Вру я в лицо старшему. Сажусь напротив него и загораживаю ему вид в окно. - Ай-яй-яй, Адидас, как же так. – Костя не ведется на это, но понимает, что ключи от квартиры моей девушки он теперь не получит. – Жалко, конечно. И тебя, рожа ты автоматная тоже жалко. Ты вот весь такой герой, вокруг такой приличной девченки ходишь. А ты знаешь кто ее отец? - Знаю. – отвечаю коротко не хочу говорить с пьяным другом. Он ведь когда выпьет утраивается. При чем во всем: и в манерности своей, и в подхалимстве, и в нравоучениях тоже. - Ммм. – Кащей кивает головой и смотрит в пол. Дует губы, но продолжает. – Адидас, ты же знаешь, что я за тебя горой. Мы с тобой путь не из легких прошли. Ну закопают же тебя в том же лесу, куда Княжну хотели вывезти, понимаешь? Беспокоится обо мне? Приятно конечно, только вот я сам готов в могилу лечь, только бы еще перед этим с ней побыть. Мне не страшно, потому что Ирина дала мне то, о чем я так долго мечтал. Покой. Лежать у нее на коленях, пока она гладит мои волосы. Держать ее руку, в своей. Слышать ее смех рядом. Это все что мне было нужно. - Ты не ходи с ней. – На этих словах думаю, может ну его? Как в старые добрые проехаться по Кащеевскому рылу? – Девочка столько ужасов повидала, ну зачем ей их еще подкидывать. - Кащей, ты не забывайся. – Говорю я и встаю со стула. Нужно просто помнить, что ему надо проспаться. Нужно просто помнить. Успокаиваю я себя. – Ты мне запретить много что можешь. Руки мне свяжи, но все. Ира Кощеева теперь под моей личной опекой, под моей личной охраной, лично моя. Слово пацана тебе даю, что, что бы ты не делал, я буду рядом с ней. - Громко то как Адидас. Ты слово пацана дал, красавец. Но ты хоть понимаешь, что тут будет, если Князев прознает, что у его дочери ухажер появился? Он сначала тебя в лес отправит, а потом за тобой все пойдем. Это тебе не уличный мальчик, которого можно отколбасить, Весь универсам, сука, развалишь, ты Адидас. Я больше его не слушаю. Выхожу из квартиры и думаю куда идти. Кощей у меня с сегодняшнего дня на карандашике буквально. Я универсам развалю? Да, ты падла в глаза пацанам врал. Я был благодарен судьбе, что она свела меня с Ирой, но сейчас я понял, что-то не судьба была, а Кощей. Он в свои блатные игры, весь универсам втянул. Турбо единственный кто смотрел за Князевой с близкого расстояния. Но это совсем не значит, что она была только под его охраной. После истории с ключами, я уже был на легком нервяке, но сейчас выслушав лекцию будто мальчишка взбесился окончательно. Кощею доверия больше нет. Куда бы себя деть на этих эмоциях? Куда выплеснуть всю эту агрессию внутри? От всей злости и грязи меня может спасти только она. Точно не знаю, чего хочу пока иду назад к больнице. Может я окончательно сошел с ума? Беспокоить ее сон я не буду, мне надо просто оказаться ближе к ней, пусть я даже и не увижу ее прекрасную. - Э, слышь? – за улицу до больницы меня окликает пацан лет семнадцати. Я даже сначала не понял, что это мне. – С какого района? - Универсам. – Я стою и начинаю ухмыляться. Мне че то предъявить хотят? - А с хера ли ты говно универсамовское по нашей земле ходишь? Есть три способа вытиснуть из меня агрессию: первый практически безотказный – хороший секс. Второй, я обнаружил недавно это быть рядом со своей любимой. Успокаивает на раз два. А есть третий, который со мной уже очень давно и такой привычный. Поучаствовать в хорошей драке, в такой что б аж зубы вылетали у противника с корнем. Я смотрю на паренька, и думаю, что лучше б он сейчас в школу собирался. - Откуда? – только спрашиваю я. - Кинопленка. Я шел к больнице, что б забыть о злобе внутри себя. Но то ли к счастью, толи к грусти не дошел. С первого же моего удара по морде группировщика на асфальт капает кровь.