3. Будь моим героем

      — Добрый вечер.       Санса поднимает взгляд и видит, внезапно, не официанта, а сногсшибательного брата Ширен, в которого она почти наверняка уже влюблена.       Возможно, дело лишь в вине и надоевшем до чертиков Джоффри, но очарованное (и глупое, но тут уж ничего не попишешь) сердце Сансы трепещет от одного его вида. Его рубашка вблизи выглядит еще более мятой. А его голос… это что-то с чем-то. Не будь она так зла на Джоффри, от этого низкого, хрипловатого тона у нее бы свело бедра от возбуждения.       Вот тебе и еще одна причина свалить от Джоффри, думает она, как будто этих причин не набралось уже с десяток: он наглый, напыщенный, капризный, высокомерный слизняк, грубость которого граничит с жестокостью. Сам по себе он Сансу не пугает, но ее беспокоит его напористость. Она приехала в ресторан вместе с ним, так что, даже если она уедет на такси, он знает, где она живет. А от такого волей-неволей станет неуютно.       Дело дошло до того, что она потянулась за перцовым баллончиком. И хотя она бы с легкостью им воспользовалась, ей не хотелось до этого доходить, и потому она была рада, что к ним подошел Джон.       А вот Джоффри — совсем нет.       — Тебе что-то надо?       — Да, — отвечает Джон. — Я бы предложил вам понизить тон или начать думать, прежде чем раскрывать рот. Потому что, уверен, ни я, ни остальные посетители не хотят и дальше слушать, как вы угрожаете своей чудной спутнице.       Он переводит взгляд на Сансу, и при этом его лицо слегка краснеет. Сансу это умиляет — равно как и то, что он назвал ее «чудной», причем так, будто это не подлежало обсуждению.       О, боже, вляпалась она не на шутку.       Конечно, не так, как Джоффри — он, похоже, решил усугубить ситуацию.       — Эм, ладно, — фыркает он, и Джон переключает всё внимание на него. — Ну, спасибо за предложение, чел, но ты лезешь не в свое дело.       Джон многозначительно смотрит на свой значок детектива.       — Вы в этом уверены?       Это осаживает Джоффри, и он хмурится в ответ.       — Ты мне угрожаешь? — спрашивает он таким возмущенным тоном, будто не он только что говорил пьяные и агрессивные непристойности. — Ты хоть знаешь, кто мой дедушка?       Санса закатывает глаза. Тайвин Ланнистер всегда спасал внука из сомнительных ситуаций — это нарыла Арья, когда Санса впервые пошла на свидание с ним — но ей кажется, что если Джоффри вызовет раздор между их семьями, дедушка на выручку уже не прибежит. Ни Ланнистеры, ни Баратеоны не рискнули бы потерять благосклонность Старков.       — Я даже не знаю, кто вы такой, — отвечает Джон. Что-то вспыхивает в его глазах, и он продолжает — тихо, но строго, без излишней грубости. — Я знаю лишь то, что уже четверть часа слушаю причины посадить вас на ночь в обезьянник. Так что я могу либо сопроводить вас до двери, либо мы продолжим этот разговор в участке.       Джоффри хмыкает, как хмыкал весь этот ужасный вечер.       — Я выберу третий вариант: отвезу Сансу к себе домой.       Я же уже ему отказала, думает она. Но от дальнейшего общения с тем, кого она бы больше в глаза не видела, ее вновь спасает Джон.       — Третьего варианта не дано.       — С чего ты взял?       — А с чего взяли вы? — Джон снова поворачивается к ней. — Санса, вы хотите поехать к нему домой?       Ей нравится, как он произносит ее имя. Ей нужно взять себя в руки. Так что она качает головой — лишь раз — откашливается и говорит:       — Эм… Спасибо, но нет.       Джон улыбается ей — самодовольно, не размыкая губ. Сделай так кто-нибудь другой, она сочла бы его невыносимым нахалом, но Джон будто рад слышать такой ответ. К тому же, он спас ее, а за такое можно и простить небольшую слабость.       — Вот вам и ответ, — он кивает Джоффри. — Спутница с вами не едет. Вы можете заглянуть в бар и заказать себе пару чашек кофе, чтобы протрезветь.       Джоффри хочет что-то возразить, но Джон прерывает его уже ощутимой угрозой:       — Начнете перечить — я вас прямо сейчас арестую. Мне плевать, поссорились вы или нет, но я не пущу двух пьяных людей за руль. Вам ясно?       — Конечно. Охренительно спустил время в унитаз, — ворчит Джоффри, многозначительно глядя на Сансу. Затем он добавляет, но уже громче: — Не жалуйся потом, что потратила все деньги на такси.       — За это не волнуйтесь, — Джон не сводит взгляда с Джоффри, встающего из-за стола. — Я отвезу ее домой.       Повисает молчание, а воздух будто накаляется от напряжения, которое о многом говорит — правда, Санса не знает, о чем конкретно. Она даже не понимает, что за чувство ее сейчас охватило — какое-то глубокое, пронзительное и, возможно, не совсем познаваемое. Может, оно не поддается описанию или же…       Или же она слишком много выпила.       Хотя с каких это пор два бокала вина — это «слишком много»?       Проходит миг, и Джоффри, выругавшись под нос, уходит в бар. Джон провожает его взглядом, словно убеждаясь, что от него будет проблем, и поворачивается к Сансе.       Маска суровости, которая была на нем прежде, слетает, и его взгляд наполняется беспокойством — за нее. Он поднимает руку, но потом колеблется, будто не зная, можно ли ему коснуться ее плеча.       О, боже, прошу, коснись меня…       Но, увы, он не слышит ее мольбы. Санса знает, что надо бы радоваться, что он не дал ей совершить какую-нибудь глупость, но всё равно чувствует укол разочарования, когда он засовывает руку в карман. Однако его взгляд кажется таким же нежным, какими должны быть и его прикосновения.       — Ты в порядке? — спрашивает он.       — Да, — благодарность словно снимает груз с ее плеч, наваливавшийся с каждым произнесенным Джоффри словом. — Спасибо, что вмешался.       Он улыбается — теперь уже смущенно.       — Прости, если я… Я ни на что, эм, не намекал, сказав, что отвезу тебя домой, — он застенчиво потирает шею, запинаясь в словах. — В смысле, эм, может, и намекнул, ну, немного, чтобы его позлить, но я не… То есть, конечно же, я отвезу тебя домой, чтобы ты не тратилась на такси, но не…       Он замолкает, пожимает плечами и кашляет.       — Да. Эм. Я, кстати, Джон. Моя сестра, Ширен, в общем, ты у нее преподаешь рисование, и она без конца о тебе талдычит, так что мы вроде как знакомы, просто ни разу не встречались, и… Да, — повторяет он и морщится от неловкости. — Я — Джон, и, надеюсь, я не испортил тебе вечер.       — Вовсе нет. Джоффри прекрасно справился с этим и сам, — говорит она. — После того, как ты подошел, вечер заиграл новыми красками.       Санса улыбается, заметив, как краснеют его щеки. Джон невыносимо мил. В ее животе порхают бабочки от того, как он застенчиво улыбается и шаркает ногой по полу.       — Что ж, постараюсь не оплошать, — говорит Джон. — И с радостью отвезу тебя домой.       К тебе или ко мне?       О, черт, только не произноси это вслух!       — Не хочу тебе навязываться, — отвечает она. Ей не обязательно это говорить или выдумывать какие-либо оправдания, чтобы он мог вежливо откланяться, но хорошие манеры берут над ней верх. — Я могу доехать и на автобусе.       — В таком-то платье? — замечает Джон и сразу же распахивает глаза — мол, не хотел, само вырвалось. И, хоть у Сансы и краснеют щеки, она не то чтобы обижена (совсем наоборот). — В смысле… Черт. Я просто не хотел, чтобы ты…       Он замолкает, пару раз выдыхает и пытается взять себя в руки — и Санса этому рада, ведь и она сейчас в некотором раздрае.       — Я тебя подвезу. Мне не сложно.       Санса прикусывает губу, не упуская, как его взгляд опускается к ее рту.       — Мне бы не хотелось портить тебе ужин…       — О, нет, ты ничего не испортишь. То есть… — Джон кивает на стол, за которым его отец, сестра и брат — которого Санса обязательно надо сфоткать: ей прямо-таки чувствуется, что они с Арьей созданы друг для друга — всеми силами одобряют и подначивают их уйти. — Да ты погляди на них, меня буквально выпроваживают.       Возражения и отговорки кончились — более того, Сансе ужасно хочется принять его предложение. Он смотрит на нее так ласково, так серьезно, и в ее сердце что-то трепещет всякий раз, как она смотрит на него. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного, да еще и при первой же встрече — нет, при первом же пойманном взгляде, и это чувство пробрало ее до костей.       Может, красивые сказки и не врали. Может, в дне святого Валентина и есть какая-то своя, особая магия.       — Я готов уйти, когда пожелаешь, — Джон мельком смотрит в сторону бара, а затем — опять на нее. — Моя машина прямо у входа.       Санса вновь улыбается ему, и он отвечает ей тем же, услышав ее ответ:       — Какой же рыцарь в сияющих доспехах, да без лихого жеребца?       — Надеюсь, тебя он не разочарует, — он протягивает ей руку, и Санса берется за нее.       Когда их кожа соприкасается, это тоже пробирает ее до костей.       Возможно, рыцарей в сияющих доспехах сейчас и впрямь не сыщешь, думает Санса, прощаясь с семьей Джона. Но рыцарь с сияющим значком (а еще с перекрученным галстуком и чернильными пятнами на джинсах) кажется ей куда лучше героев из книг.       Потому что он существует на самом деле.